Skin and synapse

Минхо вошел в танцевальный зал JYP, где уже ждала новая группа стажёров. Он только начал разминку, когда дверь студии приоткрылась, и появился Чан — с поджатыми губами и выражением человека, который хочет поговорить, но не знает, как начать. — Можно на минуту? — Чан кивнул в сторону коридора. Минхо вздохнул, но последовал за ним. Взгляд менеджера был настолько подозрительным, что даже Минхо, обычно невозмутимый, почувствовал лёгкое напряжение. — Что случилось? — спросил Минхо, останавливаясь и вытирая шею полотенцем. Чан скрестил руки. — До релиза альбома Джисона осталось три дня. Три. И я не могу позволить, чтобы что-то... или кто-то... помешал. Минхо медленно кивнул, понимая, к чему клонит разговор. — Если ты беспокоишься о хореографии — она готова. Джисон тоже. — Я не о хореографии, — Чан понизил голос. — Что происходит между вами? Джисон последние две недели ходит как в тумане. На репетициях делает ошибки, которые никогда не допускал. Вчера забыл текст собственной песни. Минхо поднял бровь, его лицо оставалось невозмутимым. — И? — И? — Чан фыркнул. — До релиза альбома три дня! Он выглядит так, будто не спит ночами. — Может, не спит, — Минхо пожал плечами. — Но это точно не из-за меня. Мы почти не пересекаемся вне работы. — Вы слишком много времени проводите вместе. — Это называется работа, — Минхо сухо ответил. — Если он устал —скажите ему отдыхать. Чан нервно провел рукой по лицу. — Вчера он пришел с синяком на шее. — Падал на репетиции. — Сегодня забыл связку, которую отрабатывали месяц. — Волнение перед релизом. Он сделал шаг в сторону, но Чан перегородил дорогу. — Клянусь, если это повлияет на промоушен... — Ничего не повлияет, — Минхо резко перебил. — Потому что между нами нет ничего, кроме работы. Чан изучающе смотрел на него, но Минхо выдержал взгляд. — Ладно, — наконец сказал менеджер. — Но если я замечу хоть что-то... — Ты первый узнаешь, — Минхо фальшиво улыбнулся и зашел обратно, оставляя за собой хлопнувшую дверь. Он не стал говорить, что сегодня вечером у них с Джисоном намечена ещё одна репетиция. И что до релиза альбома осталось не так уж много времени... Но Минхо был уверен — Джисон справится. Он достал телефон, на секунду задумался, но так и не отправил сообщение. В конце концов, если Джисон и правда выглядел потрепанным — это точно не его проблема. Или нет? Он тряхнул головой, отгоняя мысли.

***

Время тянется невыносимо медленно. Минхо уже берет телефон, чтобы написать Джисону. Но этого делать не пришлось. Джисон ввалился в студию с привычным опозданием, волосы слегка влажные от душа, на шее — свежий, едва прикрытый тональным кремом след. Он небрежно плюхнулся на пол, растягивая мышцы. — Давай пять минут на разминку, — зевнул он, нарочито демонстрируя усталость. Минхо, стоявший у зеркала, медленно провел взглядом от его растрепанных волос до расстегнутого ворота рубашки. Глаза на секунду задержались на шее, но лицо осталось каменным. — Прятал бы свои девичьи сюрпризы получше, — холодно бросил он, включая музыку. — Непрофессионально. Джисон фальшиво удивился, пальцы сами потянулись к шее. — Ой, а это что, ревность? — Констатация факта. — Ну да, ну да, — Джисон поднялся, подходя ближе. — Только вот беда — ты единственный, кто вообще мог это оставить. Минхо резко выключил музыку. — Ага, — закатил глаза он. — Проверим? — Джисон нагло подставил шею. — Сравни почерк. Минхо сжал пульт так, что пластик затрещал. — Начинаем репетицию. С начала. — Ну конечно, — Джисон рассмеялся, но принял позицию. — Просто признай, что тебе не понравится, если кто-то тронет твои игрушки. Минхо резко включил трек на полную громкость, заглушая любой ответ. Но в зеркале Джисон увидел, как его пальцы сами сжались в кулаки. Джисон закончил последнее движение, грудь вздымалась от усилия, но на губах играла довольная ухмылка. Он замер в финальной позе, глаза блестели от ожидания — ну вот, смотри, я смог, я идеален, теперь хвали. Минхо выключил музыку. — Чан спрашивал, что между нами происходит. Джисон застыл, улыбка медленно сползла с лица. — ...Что? — Ты слышал. — Минхо отложил пульт, голос ровный, как лезвие. — Интересно, что я должен был ответить? Джисон выпрямился, смахивая пот со лба. — Ну, например, правду. Что ничего нет. — Именно так я и сказал. — Минхо подошел ближе. — Но почему он вообще об этом спросил? Джисон пожал плечами, но взгляд отвел. — Паранойя у него. — Да? — Минхо резко схватил его за подбородок, заставляя поднять голову. — А может, потому что ты ходишь с такими глазами, будто тебя только что трахнули против стенки? Джисон дернулся, но хватка была железной. — Отпусти. — Или вот эти, — Минхо свободной рукой дернул ворот его футболки, обнажая еще один свежий след, — невинные отметины. Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Минхо не отпускал его подбородок, пальцы впиваясь в кожу. — Ты специально это делаешь, — прошипел он. — Специально ходишь, выставляя всё напоказ. Джисон попытался вырваться, но Минхо лишь сильнее прижал его к зеркалу. — А что, мне теперь свитера носить? — Джисон фальшиво рассмеялся, но голос дрогнул. — Можешь начать с того, чтобы не подставлять шею каждому встречному. — Да ладно тебе! — Джисон резко вывернулся, наконец освобождаясь. — Это просто... — Просто что? — Минхо перебил, шагнув так близко, что их груди почти соприкоснулись. — Просто случайность? Просто «ничего такого»? Джисон закусил губу, закатывая глаза. — Ну ты и псих, — он с силой ткнул Минхо в грудь. — Никого нет! Я ни с кем не спал две недели. Потому что... Он резко оборвал, отвернувшись. Минхо медленно выдохнул. — Потому что? Джисон стиснул зубы, чувствуя, как предательский жар разливается по щекам. — Потому что только твои прикосновения сводят меня с ума. Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Минхо шагнул ближе. Джисон резко поднял голову — и в следующее мгновение его губы уже впивались в губы Минхо, руки цеплялись за плечи, ноги обвивались вокруг бедер. Минхо подхватил его, прижимая к стене, зеркало задрожало за спиной. — Врешь, — прошептал он между поцелуями. — Проверь, — бросил ему в ответ Джисон, срывая с него футболку. Минхо впивался в его губы, не оставляя места для возражений. Его руки скользнули под футболку Джисона, пальцы впились в бока, оставляя новые следы на еще не заживших старых. — Ай, полегче... — Джисон оторвался, хмурясь. — Прошлые синяки еще не сошли... Минхо лишь хмыкнул и прикусил его нижнюю губу, заставляя вздрогнуть. — Сам виноват. — Чтоб ты... — Джисон не успел договорить, потому что Минхо уже снова закрыл его рот своим, одновременно сдирая с него футболку одним резким движением. Он провел ладонью по животу Джисона, намеренно задевая самые чувствительные места, где еще оставались следы его прошлых уроков. — Ты... — Джисон задыхался между поцелуями, — Специально... — Да, — Минхо беззастенчиво признался, прижимая его к зеркалу спиной. — Чтобы помнил, кто их оставляет. Минхо резко развернул Джисона и прижал его грудью к холодному зеркалу, лицом к их отражению. Одной рукой он схватил оба запястья, заломив за спину, а другой грубо рванул вниз штаны и трусы, обнажая упругую плоть. Минхо шипел на ухо, прижимаясь всем телом так, что Джисон почувствовал его возбуждение через одежду. Джисон выгнул спину, намеренно подаваясь назад. — Я хочу твой... член... — его голос сорвался, когда Минхо резко провел ладонью по его внутренней стороне бедра. — Мой что? — Минхо сжал его за шею, заставляя смотреть в зеркало. — Только твой... может... а... — Джисон закусил губу, чувствуя, как пальцы Минхо скользят ниже. — Может что? — Минхо намеренно дышал ему в ухо. — Может... трахнуть меня как следует... — Джисон выдохнул, его ноги дрожали. Минхо усмехнулся, медленно проводя ладонью по взбухшей плоти Джисона, заставляя того выгнуться. — Опять просишь? — его пальцы сжали основание, намеренно не давая достаточного трения. — Вчера — мой рот, позавчера — мои пальцы... А сегодня что? Джисон закусил губу, бедра непроизвольно подались вперед, но Минхо тут же отстранился. — Тебя... — голос сорвался на хрип, когда Минхо резко провел ногтем по чувствительной головке. — Меня? — Минхо наклонился. — Где именно? Джисон сжал кулаки, чувствуя, как предательская дрожь выдает его. — Внутри... Минхо рассмеялся — низко, почти беззвучно. — Проси. — Войди в меня... — Не слышу. — Трахни меня, черт возьми! — Джисон почти зарычал, поворачиваясь лицом к Минхо. Ли ухмыльнулся. Но вместо того, чтобы сразу дать Джисону то, что он так отчаянно требовал, опустил руку между его ног. Его пальцы скользнули по напряженному входу, намеренно медленно, едва касаясь. — Ты так уверенно кричал, — прошептал он, наблюдая, как Джисон вздрагивает от каждого легкого прикосновения. — Но готов ли ты на самом деле? Джисон застонал, когда один палец наконец скользнул внутрь, но Минхо не торопился, двигаясь почти болезненно медленно. — Минхо... — он сжал кулаки, его тело уже было разогрето, готово, но Минхо словно издевался, растягивая каждый момент. — Что-то не так? — Минхо приподнял бровь, добавляя второй палец, но все так же не спеша. — Ты же сам просил. Джисон выгнул спину, его дыхание участилось. — Я... я готов... черт... Минхо замер, пальцы все еще внутри. — О? — он наклонился ближе. — Уже? А если я скажу, что ты слишком готов? Что, может быть, кто-то уже... — Нет! — Джисон резко повернул голову, глаза горели. — Только ты, я же сказал! — Тогда объясни, — его голос звучал низко и опасно, — Почему ты так растянут, будто тебя только что трахали? Джисон застонал, его пальцы впились в плечи Минхо. — Потому что я... сам готовился! — он ударил Минхо ладонью в грудь, но без силы. — Чтобы ты не тратил время... Минхо замер на секунду, затем рассмеялся — почти нежно. — Какая трогательная забота, — он провел рукой по бедру Джисона, чувствуя, как тот дрожит. — Но я никогда не жалею времени на тебя. — Боже мой, — Джисон выдохнул, его пальцы со всей силы впились в плечи хореографа. — Хватит болтать… возьми меня уже. Минхо усмехнулся, намеренно проводя ладонью по его возбужденному члену, но не давая того, чего Джисон так отчаянно желал. — Как? — он наклонился, губы почти касались дрожащих губ Джисона. — Как ты хочешь, чтобы я это сделал? Джисон застонал, его бедра сами подались вперед, пытаясь поймать хоть какое-то трение. — Как угодно! — А? — Минхо провел пальцем по его внутренней стороне бедра, заставляя Джисона содрогнуться. — Может, медленно? Чтобы ты почувствовал каждый сантиметр? — Боже... нет... — Джисон закинул голову, его голос сорвался на хрип. — Просто... сделай это... Минхо сладко вздохнул, целуя его шею. — Но мне так нравится слышать, как ты просишь... Джисон в отчаянии схватил его за волосы, притягивая к себе. — Войди в меня, или я сам на тебя сяду! Минхо резко освободился из его хватки, отступая на шаг назад. Глаза его горели азартом, губы растянулись в вызывающей ухмылке. — Попробуй, — бросил он, медленно отходя к дивану. Джисон замер на мгновение, дыхание сбивчивое, тело напряженное от неудовлетворенности. Но затем его взгляд загорелся тем самым дерзким огоньком, который Минхо знал так хорошо. Ли улегся на диван, закинув руки за голову, всем видом показывая, что не собирается помогать. — Ну что, звезда? — он насмешливо поднял бровь. — Или все твои угрозы — просто слова? Джисон сжал зубы и шагнул вперед. — Сам напросился. Он подошел к дивану, намеренно медленно, давая Минхо рассмотреть каждое движение — как его пальцы расстегивают пояс и стягивают штаны, как он намеренно выгибает спину, садясь верхом. Минхо следил за каждым его действием, но не шевелился, принимая вызов. — Ну же, — он прошептал, когда Джисон уже был над ним. — Докажи, что можешь взять то, что хочешь. Джисон опустился на него без предупреждения, резко и властно, заставив их обоих застонать. — Доволен? — прошептал Джисон, уже начиная двигаться. Минхо лишь усмехнулся и схватил его за бедра, помогая установить ритм. — Еще не совсем. Джисон, двигаясь сверху, намеренно замедлил темп, наслаждаясь тем, как Минхо напрягается под ним. Его пальцы скользнули вверх по груди хореографа, пока не нашли соски — и резко сжали их между ногтями. — А! — Минхо резко выгнулся, его руки впились в бедра Джисона. — Нравится? — Джисон наклонился, не ослабляя хватки, чувствуя, как тело под ним вздрагивает. Минхо ответил не словами, а действием — его ладонь скользнула между их тел, обхватывая возбужденный член Джисона, проводя большим пальцем по чувствительной головке. — Черт... — Джисон закинул голову, его бедра сами ускорили движения. — Вот так лучше, — прошептал Минхо, ускоряя движения руки в такт их соединению. Джисон сжал соски сильнее, заставляя Минхо застонать, но не останавливаться. — Ты... сам начал... — он тяжело дышал, чувствуя, как волна удовольствия нарастает. — И закончу, — Минхо резко приподнялся, захватывая его губы в поцелуй, одновременно ускоряя движения бедер и руки. Его руки впились в бедра, пальцы оставляли четкие отпечатки на коже, когда он приподнял его и одним мощным движением заставил опуститься до самого основания. Джисон выгнулся, ногти впивались в плечи Минхо, его тело напряглось, пытаясь адаптироваться к внезапной, почти болезненной наполненности. Минхо не двигался — он держал Джисона в самом низу, заставляя прочувствовать каждый сантиметр, как его внутренности обжигающе приспосабливались к растяжению. — Чувствуешь? — Ли прошептал, его голос был хриплым от напряжения. Он слегка повел бедрами, всего на сантиметр, но этого хватило, чтобы Джисон застонал, его ноги дрожали по бокам от тела Минхо. — Тесно... — Джисон выдохнул, его веки подрагивали, но он не отводил взгляда. — Это потому что ты этого хотел. Ты хотел меня – вот и получай. Он оставался неподвижным еще несколько мучительно долгих секунд, наблюдая, как лицо Джисона искажается от смеси боли и удовольствия, как его дыхание сбивается, а тело постепенно расслабляется, принимая его глубже. Только когда Джисон слабо потянулся к нему, Минхо наконец отпустил, позволяя начать двигаться — медленно, намеренно, заставляя каждый толчок прожигать изнутри. Минхо лежал, наблюдая за ним с темным восхищением — как его собственный член исчезает в теле Джисона, как его живот напрягается под тонкой кожей, как его губы дрожат от переполняющих ощущений. — Вот так, — Минхо прошептал, руки скользя по его бедрам, чувствуя, как мышцы дрожат от усилия. — Медленнее. Джисон послушался, опускаясь еще плавнее, его ногти впились в грудь Минхо, когда он наконец сел полностью, приняв его до конца. — Боже... — он выдохнул, голова запрокинулась, когда Минхо резко толкнул бедра вверх, ударяя в самое чувствительное место. Но Джисон не дал ему задать ритм — он снова поднялся, почти до самого конца, заставляя Минхо застонать от потери контакта, прежде чем снова опуститься, теперь уже быстрее, но все еще контролируя каждое движение. — Ты... — Минхо схватил его за талию, пытаясь ускорить, но Джисон лишь усмехнулся и снова замедлил темп, заставляя того выть от разочарования. — Я что? — он дразняще наклонился. — Ты же хотел, чтобы я взял то, что мне нужно? И он снова поднялся — и снова опустился, на этот раз резко, заставляя их обоих закричать. Минхо внезапно вцепился в волосы Джисона, резко притянув его к себе. Их губы столкнулись в поцелуе, который начался нежно — Минхо плавно перебирал его губы своими, кончик языка скользнул вдоль нижней, лаская, обволакивая, заставляя Джисона дрожать. Но в тот же момент его бедра резко рванули вверх, вбиваясь в Джисона с новой, яростной силой. Джисон рванулся назад, но Минхо не отпустил, удерживая его в поцелуе, даже когда его движения стали жестче, быстрее, почти безжалостными. Тело напряглось, руки впились в плечи Минхо, ногти оставляли следы. Он больше не контролировал ритм, теперь это делал Минхо, и каждый удар заставлял его терять дар речи, мысли, все, кроме этого — жара, трения, боли и наслаждения, смешавшихся в одно. — Минхо! — его голос сорвался, когда тот ударил особенно глубоко, и Джисон почувствовал, как его собственное тело начинает сдаваться, подчиняться, приближаться к краю. Минхо почувствовал это — его пальцы сильнее впились в волосы Джисона, поцелуй стал глубже, влажнее, а бедра не сбавляли темпа, будто пытаясь вбить в него каждую каплю этого безумия. — Смотри на меня, — прохрипел Минхо, отрываясь от его губ, и Джисон послушался, его глаза потемнели, губы приоткрылись, когда он застонал, чувствуя, как Минхо доводит его до предела — медленно, но безжалостно. — Я... не могу... — голос Джисона сорвался в высокий, сдавленный стон, когда его тело напряглось до предела. Мышцы живота резко очертились под кожей, капли пота скатились по шее, груди, смешавшись с прерывистыми вздохами. Минхо видел, как он дрожит, как его веки подрагивают, губы приоткрыты в немом крике — и этого было достаточно, чтобы понять: Джисон на грани. — Ты можешь, — прошептал Минхо, его пальцы резко сомкнулись вокруг члена Джисона, сжав его в такт каждому толчку бедер. — Ещё немного. Джисон закинул голову назад, но Минхо тут же притянул его за волосы, заставляя смотреть вниз — на то, как его кулак скользит по его возбуждённой плоти, как его собственное тело принимает его, как кожа наливается жаром, багровеет от напряжения. — Минхо, перестань...я… Но он не останавливался. Его движения становились жёстче, точнее — каждый взмах руки совпадал с яростным ударом снизу, загоняя Джисона в петлю из невыносимого наслаждения. — Ты же хотел контролировать? — Минхо дышал тяжело, его голос звучал хрипло, почти зверино. — Так бери. Возьми это. Джисон не мог. Его тело уже не слушалось, мышцы сводило от надвигающейся разрядки, но Минхо не давал ему сорваться — то ускоряя, то замедляя движения руки, то сжимая чуть сильнее, то ослабляя хватку, продлевая мучение. — Пожалуйста... — Джисон захлёбывался в собственном голосе, пальцы впились в плечи Минхо так, что побелели костяшки. И тогда Минхо ускорился. — Кончай. Его кулак резко сжал член, бедра врезались с новой силой — и этого было достаточно. Джисон взвыл, его тело выгнулось, как натянутая тетива, прежде чем содрогнуться в разряде. Минхо не отпускал его, продолжая водить рукой, выжимая каждую каплю, каждую судорогу, пока Джисон не обмяк на нём, дрожа и хватая ртом воздух. Минхо чувствовал, как его живот сжимается в последних судорогах, как горячая волна накатывает от самых пяток, вырываясь из него с хриплым стоном. Он вогнал себя в Джисона до упора, бедра прижаты к его ягодицам, и в этот момент пульсирующий член выплеснул в него всё — густо, жарко, без остатка. Джисон ахнул, почувствовав, как его внутренности наполняются липким теплом. Его тело дрогнуло, но он уже не мог двигаться, полностью опустошённый, и лишь слабо постанывал, когда Минхо, тяжело дыша, медленно вытащил из него свой член. — М-м… — Джисон вздрогнул, чувствуя, как сперма тут же начинает вытекать, тёплая и вязкая, по его внутренней стороне бедра. Минхо приподнялся на локтях, его тёмные глаза с наслаждением скользнули вниз — по дрожащему телу Джисона, по его покрасневшей, слегка приоткрытой дырке, из которой медленно сочилась белая капля. Он провёл пальцем по коже, собирая её, и лениво размазал по его ягодице. — Грязный… — прошептал он хрипло, но в голосе звучало скорее удовлетворение, чем упрёк. Минхо провел пальцами вдоль его позвоночника, следя как Джисон вздрагивает от прикосновений к перевозбужденной коже. — Так значит правда, никого? — голос звучал небрежно, но в вопросе висело что-то тяжелее простого любопытства. Джисон хрипло рассмеялся, не поднимая лица. — Ой, да хватит. Ты знаешь мое расписание. Когда мне, блять, умудриться? Пауза. Пальцы Минхо замерли между его лопаток. — У тебя было два выходных. Джисон перекатился на бок, щурясь на него с усмешкой. — О, так ты считаешь? Минхо не ответил. Просто взял его за подбородок, большим пальцем провел по нижней губе — жест выглядел почти небрежным, если бы не то, как его пальцы слегка дрожали. — Мне твой член снится, идиот, — Джисон выдохнул, отводя взгляд. — Даже тот дурацкий рубец от пирсинга, который ты когда-то снял. Доволен? Минхо резко встал, швырнув ему в лицо футболку. — Одевайся. Через сорок минут у тебя вокальная практика. Но когда он повернулся уходить, Джисон заметил, как уголок его рта дернулся — почти что в ухмылке. — Изверг, – прошептал он, прикрывая лицо руками, но через несколько секунд поднялся.

***

До релиза один день. Зеркальный зал гудел от музыки, восемь пар ног в унисон выбивали ритм по полированному полу. Джисон шел первым, его движения — резкие, отточенные — задавали темп всей группе. Минхо стоял у стены, скрестив руки, глаза прищурены в привычной оценивающей манере. — Опять пятую позицию проваливаете, — его голос перекрыл бит, и сразу восемь человек замерли. — Сзади видно, как Чанёль на полтакта отстает. Исправляем. Джисон, не сбавляя темпа, крутанул волосы с лица и бросил через плечо: — А спереди видно, как ты пялишься мне на задницу вместо того, чтобы смотреть на ноги. В зале кто-то фыркнул. Минхо не шелохнулся, только поднял бровь. — Если бы я смотрел на твою задницу, давно бы заметил, как ты заваливаешь поворот в припеве. С начала. Музыка грянула снова. Джисон щелкнул языком, но развернулся в стартовую позицию — спиной к Минхо, нарочито медленно поправив пояс штанов. — Может, мне просто раздеться? Так ты быстрее найдешь, что поправить. — Если разденешься, — Минхо прошел так близко, что дыхание коснулось его уха, но голос оставался ровным, рабочим, — Будешь отрабатывать ошибки до утра. Джисон закусил губу, чтобы не засмеяться, и рванул движение — на этот раз идеально. За его спиной Минхо отвернулся, но Джисон успел заметить, как тот провел языком по зубам, прежде чем снова закричать группе: — Еще раз, с середины. И если я увижу хоть одну расслабленную кисть – всем сто отжиманий. Джисон поймал его взгляд в зеркале и нарочито медленно сжал пальцы в кулак, потом расправил. Минхо сделал вид, что не заметил. — Может, мне их на твоей шее отрабатывать? — Джисон прошептал, проходя мимо. — Может, тебе сначала дотанцевать, прежде чем заикаться о чьей-то шее? — Минхо не поднял глаз от планшета. Музыка заглушила чей-то сдавленный смешок. Джисон щеркнулся, но встроился в линию — плечом к плечу с остальными, лицо внезапно серьезное. Когда бит пошел снова, он выложился на все сто — каждый удар, каждый поворот, каждый бросок взгляда в камеру. Минхо наблюдал. Губы плотно сжаты. Пальцы постукивали по планшету. — Лучше, — бросил он наконец, когда музыка смолкла. — Всем отдых. Через час световая репетиция. Зал опустел. Джисон подошел к Минхо, который сидел на диване у стены, уткнувшись в планшет. Без лишних слов он опустился рядом, их бедра соприкоснулись. Его пальцы медленно, почти небрежно, легли на бедро хореографа, начав водить круги по натянутой ткани спортивных штанов. — У тебя через час репетиция, — Минхо не отрывал глаз от экрана, но мышцы под его пальцами напряглись. — Целый час, — Джисон наклонился ближе, дыханием обжигая мочку уха. — Много чего можно успеть. Минхо наконец отложил планшет и повернулся к нему. Его взгляд был тяжелым, изучающим. — Ты вообще понимаешь, что завтра релиз? Что если ты сейчас перестанешь концентрироваться— — Я сконцентрирован, — Джисон перебил его, пальцы скользнули выше, к поясу. — Очень. На тебе. Минхо резко схватил его за запястье, остановив движение. — Ты играешь с огнем. — А ты как будто против, — Джисон усмехнулся, но не вырывался. Минхо наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу. — Я против того, чтобы ты опозорился завтра на сцене. Потому что если ты провалишь это выступление, — его голос стал тише, но каждое слово резало, как лезвие. — Я больше не буду тебя трогать. Никогда. Джисон замер. Его пальцы разжались, отстраняясь. — Вот так, да? — Вот так. Они замерли в тишине, лишь тяжелое дыхание нарушало ее. Джисон первым отвел взгляд, вставая. — Ладно. Тогда я пойду готовиться. Минхо не ответил, просто взял планшет, снова уткнувшись в записи. Но когда Джисон уже подходил к двери, его голос догнал его: — После релиза. Если все пройдет идеально. Джисон обернулся, подняв бровь. — Что «после релиза»? Минхо медленно поднял на него глаза, и в них горело что-то опасное. — Похвалю тебя. Джисон усмехнулся и вышел, оставив дверь открытой.

***

Световая репетиция шла полным ходом. Джисон и бэк-дансеры отрабатывали финальный мост под приглушенный голос Минхо, отсчитывающего такт: — И пять-шесть, разворот, семь-восемь – резко в пол! Джисон выполнил движение, капли пота летели с его подбородка на глянцевый пол. В этот момент дверь зала распахнулась, и в проеме появился Чан. Он молча наблюдал за происходящим, скрестив руки. — Стоп, — Минхо поднял руку, и музыка оборвалась. — Ты опять торопишь выход на последний бит. Это должно быть резко, но не раньше. Джисон кивнул, вытирая лицо полотенцем, когда Чан неспешно подошел ближе. — Ну что, готов завтра не опозориться? — спросил он, глядя на Джисона. — Если облажаешься – считай, карьера закончена. Компания не будет вкладываться в того, кто не может отработать свои же песни. Джисон нахмурился, но не стал огрызаться. Вместо этого он бросил взгляд на Минхо, будто ища поддержки. — Все будет идеально, — пробормотал он, но голос звучал увереннее, чем ожидалось. Минхо молча наблюдал за этой сценой, затем резко хлопнул в ладоши: — С начала, последний куплет. И если хоть один из вас ошибется – все остаются до утра. Чан усмехнулся и повернулся к выходу, бросив на прощание: — Удачи. Мне бы не хотелось завтра объяснять прессе, почему наш главный сольник пляшет, как стажер. Дверь закрылась, и в зале снова воцарилась рабочая атмосфера. Джисон глубоко вдохнул, вставая в позицию. — Просто танцуй, как ты умеешь. — тихо сказал Минхо, проходя мимо. Джисон кивнул, и когда музыка снова заиграла, его движения стали четче, агрессивнее. Он ловил каждое замечание Минхо, каждый взгляд, и, кажется, впервые за долгое время – действительно концентрировался.

***

Репетиция закончилась поздно, когда последние лучи солнца уже скрылись за горизонтом. Минхо собрал всех в круг, его обычно строгий взгляд смягчился. — Неплохо. Если завтра выступите так же – проблем не будет. Танцоры переглянулись, некоторые даже улыбнулись — похвала от Минхо звучала редко. — Я завтра не смогу быть на выступлении, — продолжил он, и в зале на мгновение повисло недоумение, — Но я буду смотреть трансляцию. Не подведите. Бэк-дансеры закивали, привыкшие к тому, что планы меняются, и потихоньку стали расходиться, обсуждая завтрашний график. Только Джисон остался на месте, его пальцы сжались в кулаки. Как только дверь за последним из них закрылась, он резко шагнул к Минхо и схватил его за воротник рубашки. — Что значит, не будешь? — его голос звучал резко, но в нем читалось что-то большее, чем просто злость. Минхо не отстранился. Он спокойно положил руку на запястье Джисона, но не чтобы оттолкнуть — просто почувствовать пульс, бешено бьющийся под кожей. — Я записался на мастер-класс в Пусане три месяца назад. Еще до того, как узнал, что буду с тобой работать. — Перенеси. — Не могу. Джисон стиснул зубы, его пальцы дрожали, но он не отпускал хватку. — Ты обещал, что будешь там. Минхо наклонился чуть ближе, его дыхание обожгло кожу Джисона. — Я обещал, что посмотрю. И посмотрю. Ты же не маленький – справишься и без меня. — Да, до тебя же как-то справлялся, — фыркнул Джисон, отворачиваясь. — Всего неделя. Ты даже не успеешь соскучиться. Джисон резко вырвал руку, но глаза его блестели слишком ярко для одной лишь злости. — Да пошел ты. Мне вообще плевать. — Если бы плевал, ты бы не орал сейчас как истеричка, — Минхо поймал его взгляд. — Я буду смотреть трансляцию. Каждый кадр. Хан закусил губу, резко отвернувшись. Его плечи напряглись под тонкой тканью футболки. — Мне не нужен твой контроль. — Не ври. Тишина. Где-то за стеной зазвенел чей-то смех. Минхо шагнул ближе, его голос стал тише. — Когда вернусь, первым делом проверю, не разучился ли ты танцевать без моих подсказок. Джисон фыркнул, но уголок его рта дрогнул. — Отвали. Все равно не приду встречать в аэропорт. Минхо лишь усмехнулся. — Как скажешь. Дверь закрылась. Джисон остался один, глядя на свое отражение в зеркале. Завтра будет шоу. Через неделю — возвращение. И это было единственное, что сейчас имело значение.

***

День икс приблизился слишком быстро. За кулисами царила привычная суета — техники перекрикивались, проверяя последние настройки, гримеры суетились вокруг танцоров, а где-то вдалеке уже слышался гул взволнованной толпы фанатов. Джисон стоял, прислонившись к стене, одной рукой лениво покручивая серебряную цепочку на шее. На первый взгляд — полная расслабленность, будто ему предстоял не релиз альбома, а очередная репетиция. — Что-то ты подозрительно тихий сегодня. Чан появился рядом, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по Джисону — от нервно постукивающих пальцев по бедру до слишком частого моргания. — Просто экономлю энергию, — Джисон пожал плечами, нарочито медленно потянувшись. — Чтобы потом не слышать твои нытья про «слишком вялое выступление». — Еще бы, — Чан фыркнул, но в уголках его глаз появились едва заметные морщинки — знак того, что он не купился на этот спектакль. — Просто не помню, чтобы ты хоть раз перед выходом на сцену так часто проверял телефон. Джисон тут же сунул аппарат в карман, лицо не дрогнуло. — Бизнес. Возможно, ты слышал – у меня сегодня альбом вышел. — Ах, бизнес, — Чан повторил с плохо скрываемой усмешкой. — Ну ладно. Главное – не перегори перед выходом. И постарайся не сжечь сцену. Хотя бы буквально. Джисон ответил ему, показав средний палец, но Чан уже отошел, бросив через плечо: — Удачи. Хотя, тебе она вряд ли понадобится. Как только менеджер скрылся за углом, Джисон снова достал телефон. Пустой экран. Ни уведомлений, ни сообщений. Он резко выдохнул, закинул телефон в сумку и потянулся к наушникам. — Какого черта ты вообще ждешь? — пробормотал он себе под нос. Где-то зазвучали первые аккорды его вступления. Джисон снял наушники, выпрямился — и шагнул навстречу огням софитов с той самой вызывающей ухмылкой, которая сводила фанатов с ума. Но если бы кто-то взглянул ему в глаза в тот момент — они были бы странно пустыми. Будто он играл не для тех, кто пришел, а для того, кто не пришел. Огни софитов ударили в лицо, музыка накрыла волной — и Джисон ожил. Первый куплет сорвался с его губ резко, почти зло — рваный ритм, четкие согласные, каждый слог будто выстрел. Он знал, что этот текст — лучший, что он когда-либо писал, и подавал его так, будто бросал вызов. Не фанатам. Не критикам. Тому, кто должен был это услышать. Камера крупным планом поймала его взгляд — темный, горящий, прямо в объектив. Будто через экран, через сотни километров, он впивался в того, кто обещал смотреть. — Ты думал, я сломаюсь? — говорили его глаза. — Смотри же. Переход на припев. Джисон отшатнулся от микрофона, давая бэк-вокалу прорезаться, и в этот момент начался танец. Идеальный. Каждый удар бита — его тело взрывалось движением. Резкие остановки, волна по корпусу, бросок бедра в сторону — все точно, как учили. Нет, лучше. Потому что сейчас он вкладывал в это не просто технику – ярость. Обиду. Вызов. Камера кружила вокруг него, а он ловил ее снова и снова, губы растягивались в ухмылке, но глаза... Глаза горели. И вот кульминация — высокая нота, которую он взял чисто, голос сорвался почти на крик, и на секунду в зале повисла тишина. А потом — взрыв аплодисментов. Джисон стоял, грудь вздымалась, на губах — победа. Минхо, ты видел это? За кулисами Чан скрестил руки, удовлетворенно кивнув. — Ну наконец-то, — пробормотал он. — Ты выдал все, что в тебе было. Но Джисон уже шел в гримерку, нарочито расслабленно, будто только что не выложился на сцене как никогда. Он достал телефон. Ничего. — Придурок, — усмехнулся он, швыряя его на диван. Но в глубине души он знал – Минхо смотрел.

***

Глубокий вечер. Джисон вышел из здания компании, закинув капюшон худи на голову. Прохладный воздух ударил в лицо — наконец-то можно было перевести дух. Он сел в свою черную ауди, хлопнув дверью чуть резче, чем нужно. Двигатель заурчал, музыка включилась сама — его новый трек, ирония судьбы. — Шикарная песня. Шикарный исполнитель. Он уже собирался тронуться, когда телефон зазвонил. Чан. Джисон вздохнул, нажимая на громкую связь. — Ну? — Ты вообще собирался сообщить, куда пропал? Все ждут тебя на афтепати в студии. Джисон прикусил губу, глядя на дорогу перед собой. — Говорил же — встречаюсь с Хенджином и остальными… — А, ну да, «отметить релиз без тех, кто над ним работал», классика. — Чан фыркнул, но без злости. — Ладно, спишем на твою невыносимую натуру. Кстати, цифры растут как на дрожжах. Трек уже в топ-3, а клип – миллион просмотров. Джисон на секунду замер, пальцы сжали руль. — Круто. — Вот только «круто»? Серьезно? — Что ты хочешь услышать, Чан? — Джисон резко переключил передачу, выезжая на пустую ночную трассу. — Спасибо, о великий менеджер? Без тебя бы не справился? Тишина. Потом — смешок. — Знаешь что, иди к своим друзьям. Только чтобы завтра к десяти был как огурчик. Связь прервалась. Джисон выругался про себя, но уже через пару минут его телефон снова завибрировал — на этот раз Хенджин. — Ты где? Мы уже тут, тебя только ждем. — Еду. Минут десять. — Отлично. Кстати, тут одна модель из нового глянца – просто огонь. Говорит, что обожает твою музыку, — Хенджин снизил голос. — Выглядит так, будто готова на все ради автографа. Ну или чего покрепче. Джисон фыркнул, сворачивая к набережной. — Не интересно. — Ого. Ты серьезно? — Да. Серьезно. — Ладно... — Хенджин замялся. — Тогда просто быстрее приезжай. Без тебя скучно. Джисон бросил телефон на пассажирское сиденье. Музыка играла громче, городские огни мелькали за окном. Все было как обычно — шум, друзья, успех. Но где-то на задворках сознания все еще висел один вопрос. Почему он до сих пор не написал? Джисон резко прибавил скорость. — Да и черт с ним. Джисон толкнул дверь бара, и сразу же на него обрушился шум голосов, смеха и поздравлений. — Наконец-то! — Хенджин поднял бокал, широко ухмыляясь. — Звезда вечера прибыла! Друзья окружили его, хлопая по плечам, поднимая тосты, но Джисон лишь кивал, едва улыбаясь. Его взгляд скользнул по столу, уставленному бутылками, и он схватил первую попавшуюся — виски. — Эй, не торопись! — Хенджин нахмурился, наблюдая, как Джисон откручивает крышку. — Ты вообще в порядке? — Абсолютно, — он поднял бутылку и сделал долгий глоток, не обращая внимания на жгучий вкус. Две девушки, сидевшие рядом, тут же придвинулись ближе. Одна из них, с темными волосами и слишком яркой помадой, положила руку ему на бедро. — Ты сегодня был просто божественен на сцене, — прошептала она, губы в кокетливой улыбке. Джисон посмотрел на ее пальцы, сжимающие его джинсы, и резко отодвинулся. — Не сейчас. — Ой, ну что ты такой холодный? — она надула губы, но он уже отвернулся. Хенджин поднял бровь. — Серьезно? Ты отшиваешь горячих девочек в день своего триумфа? Кто ты, и что сделал с настоящим Джисоном? — Заткнись, — Джисон снова поднес бутылку ко рту, но Хван выхватил ее у него. — Хватит. Ты пьешь, как будто пытаешься что-то забыть. — Или кого-то, — добавил кто-то из компании с усмешкой. Джисон замер на секунду, пальцы сжали край толстовки, что костяшки побелели. Потом — медленно повернулся, и на его лице расцвела та самая натянутая ухмылка, которую все знали так хорошо. — О, да вы сегодня все такие догадливые, — он фальшиво рассмеялся, наливая себе новую порцию виски почти до краев, в этот раз в стакан. — Может, еще и гадать начнете? Он размашистым движением притянул к себе ближайшую девушку — ту самую, с темными волосами. Ее тело прижалось к нему, теплое, пахнущее сладкими духами. Его рука легла ей на талию, пальцы впились в тонкую ткань платья. — Видишь, Хенджин? — Джисон поднял бокал в тост, улыбаясь так широко, что щеки заболели. — Все в порядке. Девушка засмеялась, обвивая руками его шею, но под ладонью Джисона ее кожа казалась чужой. Слишком мягкой. Слишком... не той. Он сделал большой глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, но даже это не могло заглушить странное жжение в пальцах. — Ты такой горячий сегодня, — прошептала она ему на ухо, и он заставил себя рассмеяться в ответ. — Это еще не все, на что я способен. Хенджин наблюдал за ним через стол, глаза узкие, но больше не комментировал. Джисон продолжил пить. Продолжил улыбаться. Продолжил притворяться. Но где-то внутри, под слоем алкоголя и фальшивого смеха, все еще сидело: Почему ты молчишь? Его рука на талии девушки сжалась сильнее, и она взвизгнула от неожиданности. — Ой, ну ты! — Прости, — он насильно расслабил пальцы, поднимая бокал снова. — Просто... хороший вечер. Джисон осушил очередной стакан, поставив его на стол с глухим стуком. Его пальцы автоматически потянулись к телефону — экран снова пуст. Ни новых сообщений, ни даже точек «печатает». Только их последний диалог, застывший на холодном «Удачи» от Минхо. Он резко перевернул телефон экраном вниз, но через минуту снова взял его в руки, будто надеясь, что пропустил уведомление. — Ты сегодня прямо как наркоман у экрана, — Хенджин опустился рядом. — Чего ждешь? Или точнее — от кого? Джисон налил себе еще, не глядя на друга. — Не лезь не в свое дело. — О, так вот как, — Хенджин протянул руку и накрыл ладонью экран телефона. — Это тот самый чат с твоим хореографом, да? Ты уже пялишься в него так, что даже эти твои поклонницы ревновать начали. Джисон резко выдернул телефон. — Просто работа. — Работа? — друг фыркнул. — Ты сегодня выложился на сцене так, будто от этого зависела твоя жизнь. А теперь сидишь тут, пьешь как последний алкоголик и ждешь сообщения от человека, который даже не пришел на твое шоу. Да, звучит как чисто рабочие отношения. Джисон впился пальцами в стакан. — Ты ничего не понимаешь. — Потому что ты ничего не объясняешь! — Хенджин стукнул ладонью по столу. — Ладно, забей. Только знай – если он тебе так важен, почему бы просто не написать первым? Джисон замер. Потом медленно поднял взгляд. — Потому что... Он не закончил. Вместо этого схватил бутылку и вышел на улицу, хватая телефон. Написать первым? Джисон поднес бутылку ко рту и залпом выпил остатки. — Ненавижу. Но на этот раз в его голосе не было злости. Телефон вертелся в пальцах — то открывался мессенджер, то закрывался. Курсор мигал в пустой строке, будто дразня. Он закусил губу. Пальцы сами набрали номер. Гудки. Один. Два. — Алло? — Ты не пишешь. Голос сорвался шепотом, но в тишине ночи слова прозвучали громко, как признание. Тишина на той стороне. Потом — вздох. — Я смотрел. Джисон прикрыл глаза. Где-то внутри что-то дрогнуло — злость, обида, облегчение — черт знает. — И? — И ты знаешь, что это было идеально, — Голос Минхо был ровным, но в нем что-то дрожало. Может, плохая связь. — Зачем звонишь? Джисон прислонился к стене. — Не знаю. Где-то за углом хохотали люди, чьи-то шаги шаркали по асфальту. — Ты пьян. — Не настолько. Минхо снова вздохнул. — Иди к своим друзьям, Джисон. — Не хочу. — Тогда, что ты хочешь? Он сжал телефон. — Не знаю. Пауза. Потом — тихий, почти неразличимый звук, будто Минхо потер лицо ладонью. — Джисон…Ты был невероятен. Сердце бешено застучало. Он провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Знаю. На другом конце рассмеялись – тот особый смех, который Джисон узнал бы среди тысячи. — Иди уже, но… — Но? — Не заставляй меня ждать в аэропорту. Связь оборвалась. Джисон еще минуту стоял, прижав теплый телефон ко лбу. Потом глубоко вдохнул и пошел к шумной компании, впервые за вечер чувствуя, как тяжесть в груди сменилась странным, тревожным ожиданием. Он поймал вопросительный взгляд Хенджина и лишь покачал головой, пряча улыбку в бокал. Некоторые вещи не требовали слов.