Жизнь воплощений народов и регионов

Не зря ноябрь считают вратами зимы. В первые дни уже ощущалось ее легкое дыхание, от которого уже краснели щеки и немели руки сквозь перчатки. Ноябрьские ночи были продолжительны и уходили нехотя, оставляя белые налеты на деревьях, иней на уже давно мертвой траве и жухлой листве. Солнце уже появлялось чаще, чем в октябре, однако уже не давало тепла. Временами погода радовала мягкими хлопьями снега, расстраивала дождем, ибо слякоть и холод уже изводили. От закрытых окон шел холод, приходилось закрывать ставни. От чего беспокойно спалось, мало ли, что можно пропустить, если нет обзора на улицу. Короткие дни не поднимали настроение. Слишком быстро темнело, а дальше только хуже. “Отвратительный климат, как вся эта чертова степь!” Григорий поднялся из своего стола, прошелся по еще голому полу кабинета, подумав о том, что ему необходим ковер. Только где взять добротный ковер? Тут ничего нормального не купишь! Редкие караваны, которые нужно перехватывать по пути. И знать, где они проходят. И не попасть в передрягу с местными киргизами. Да и товары слишком чужды, чтобы ради них так стараться. Он приблизился к окну и оперелся на подоконник. “Ага, вот и он…” Через окно Григорий увидел того, с кем ему приходилось соседствовать и кого приходилось терпеть. Черный халат до колен, пушистая меховая шапка. Обычный житель диких степных земель. Точнее необычный, именно этот худощавый абориген уничтожил начинания Григория, юного казака, который должен был стать дипломатом, которого отправили в далекие экзотические страны. Теперь ни новых открытий и великие дела со славу Империи, ни нового флота. Дикие края с тяжелым климатом и деградация в обществе степняков, застрявших в каменном веке. Вот и губителя потенциала талантливого воплощения и виновника разбитых мечт Гриша должен был встретить. Горечью на языке вспомнился момент, когда в письме ему был передан его приговор: остаться тут и основать крепость. Руки дрожали то ли от мороза, то ли осознания, что это гиблое место станет его домом. В темный морозный вечер в бараке перед керосиновой лампой он перечитывал письмо с императорской печатью. Снова. На этот раз сделать вид, что не получил послания не удастся. Так и началась приграничная степная жизнь Григория. Только одна вещь сеяла хоть капельку тепла в душе оренбургского казака. В загоне губернаторского двора вороной конь. Тонкие сильные ноги, крутой изгиб длинной шеи, блестящая длинная грива. Именно такой красавец сейчас нарезал круги вдоль изгороди, поднимая брызги грязи и пачкая ухоженную шерсть. Подумав о нем, Григорий невольно улыбнулся, пока спускался по лестнице, которая еще хранила запах свежей древесины. Мог бы, конечно дождаться, когда подчиненный поднимется сам в губернаторский кабинет. Но было к башкиру у него одно дело. Оренбургский губернатор, не торопясь, застегивал шинель, подбитый лисьим мехом, бросил задумчивый взгляд на свою бархатную двухууголку и решил, что не так холодно на улице, чтобы надевать шапку. Григорий всегда хотел породистого скакуна. На длинноногом, изящном коне он будет ловить восхищенные взгляды диких степняков на низких неказистых лошадях, да и выделяться среди них не только своим внешним видом. Надо же показать, кто здесь главный, кому здесь нужно подчиняться и кому стремиться угодить. Как и ожидалось, Байрас как только спрыгнул с коня и торопливо направился к дому губернатора, увидел в загоне лошадь и замер. А потом моментально приклеился к изгороди, наблюдать за нетерпеливым скакуном. “Надо посмотреть, как сверкают глазки у кочевника.” Даже на приближение Григория, башкир не реагировал, хотя явно слышал за спиной шаги. Байрас стоял, опершись на изгородь и не отрывал взгляда от нервного коня. Его голова поворачивалась в сторону метаний лошади. Длинная грива развевалась на ветру. - Что, как тебе скакун?- довольно спросил Оренбург.- Говорят, степняки знают толк в лошадях. «Только я уверен, ты такую никогда и не видел. Ты их жрать только умеешь. Башкир повернулся и поздоровался, приложив руку к груди, хотя Оренбург уже успел протянуть руку для приветствия. Вроде бы честь оказал, а вроде оскорбил. - Яҡшы ат. Ләкин ҡышын йонсой ул. - ответил на башкирском Байрас.- Хорошая лошадь. Зимой ей плохо будет. - Нәрсә? - ответил на татарском Оренбург.- Почему? - Ундай атты каплы ерҙә тотоп ҡына, ашатыр кәрәк. - Байрас бросил еще раз оценивающий взгляд на лошадь - Кормить надо, от холода укрывать, заботиться о ней. - Әлбәттә, бу ат бит! - недоуменно произнес Григорий - Конечно, это же лошадь. - Әллә син аттынды карамайсынмы?- продолжил Оренбург - Или ты не ухаживаешь за своей лошадью? Байрас скривился и Оренбург подумал о том, что скорее всего ему не нравится его произношение. “Ты бы себя слышал, когда на русском говоришь” - Үҙенсә йөрөй. Ҡышҡыһын да тамаҡ узенә табып йөрөй, һыуыҡтан ҡурҡмай. Шундай шәп атым минең Ағиҙел.- С гордостью ответил башкир, бросив теплый взгляд на привязанную на стойле невысокую, буланую лошадь, мирно жующую траву.- Она сама себя кормит и морозов не боится. Вот такая замечательная у меня Агидель. -Миңа син атларны яратасың кебек тоела иде, әллә син бияңне карап йөрмисеңме? Ашатмыйсыңмы?- нарочинно удивленно произнес губернатор - Мне казалось ты любишь лошадей, разве ты не ухаживаешь за своей кобылой? Даже не кормишь ее? - Ҡарайым! - буркнул башкир - Ухаживаю! - Алайса нинди сораулар? Кара аны, кайгыртуыңнан ат качмасын. - не успокаивался казак - Тогда какие вопросы? Смотри, чтобы от твоей заботы лошадь не сбежала. - Ул ат мине генә ярата! Икенселәрҙе үҙенә яҡын килтермәй! - начал теоять терпение Байрас - Она только меня любит! Никого близко к себе не подпустит. - Кемдер зур наз күрсәтер, икенчесенә ияләшер. - Григорий хитро посмотрел на Агидель, от чего Байрас нервно сжал губы. - Проявит кто-то большую ласку, приластится к другому. Тут за спиной башкира Оренбург обратио внимание на приближение человека на лошади. - О! Кто идет!- улыбнулся Григорий - Как обычно: когда захочет, тогда и приезжает. Через открытые ворота проскочил всадник. Темно зеленый кафтан, туго обвязанный кушаком, черные сапоги, под длинным подолом и не видно темного шерстяного сарафана. На голове черный войлочный башлык. И не сразу скажешь по одежде, что это казачка, а не казак. Подняв брызги грязи, она остановила серого коня прямо возле губернатора и башкира. - Здорово дневали! - воскликнула казачка, легко спрыгивая с коня. - Слава Богу! - улыбнулся оренбургский губернатор, обнимаясь с Надеждой. С Байрасом они пожали друг другу руки. - А со мной Байрас не здоровается.- усмехнулся губернатор. «Шакал, брезгуешь, чтоли?» - Ты этими руками свинину ешь - фыркнула уральская казачка,привязывая лошадь к столбу. - А ты нет? - С мужчинами по обычаям здоровья - ответил Байрас на ломанном русском.- С женщинами, как они хотят. - А если к тебе Надя целоваться полезет? Засосешь в ответ? Надежда разразилась хохотом, вслед и Григорий, который заметил, что башкира злит, когда над ним смеются. Байрас не все слова он разобрал, однако, из контекста понял о чем речь. Башкир покраснел, думая, что ответит, не найдя подходящего ответа, обиженно повернулся к лошади. - Видишь, замолчал - продолжал Оренбург. - И не сказал ведь «нет». Ты там аккуратнее со степняками, Надя. Особенно с Байрасом. Не успеешь оглянуться окажешься замужней в башкирской юрте. - Да хорош уже. - махнула рукой казачка. - Кто знает, он целоваться не против, значит и другое не против. Так ведь Байрас? - Етэр!- прорычал Байрас, бросив злобный взгляд. -Глянь, разговаривать не умеет, а еще и ругаться пытается!- усмехнулся Григорий. -Что за зверь у тебя в загоне? Я таких лошадей еще не видела. - Надя бросила любопытный взгляд на загон. Оренбург подмигнул ей, мол, сейчас будет интересное. Надя, не скрывая любопытства, замолчала. Оренбург оперся на изгородь рядом с Байрасом. Тот и глазом не повел, мрачно следил взглядом за конем. - Видишь красавца? Нервная очень и нежная. Не можем объездить. Ты опытный в этом деле…- вкладчиво начал Оренбург. - Лошадь твоя, ты и объезжать!- огрызнулся Байрас на ломанном русском, бросив злобный взгляд на губернатора. - Ах ты! - возмутился Григорий - Зря ты портишь отношения с начальством. - Зима лошадь приучать, научи лошадь с рук кушать!- чуть ли не прорычал башкир. - А не ты ли хвастался, что в любое время любую лошадь приучишь? Обманул получается? Зря бахвалился? - Лошадь хозяина должна знать.- упрямо игнорировал провокацию Байрас. - Слышь, начальство. - тут вступился за башкира казачка - Байраска только с одра болезни встал. Позаботься уж о своих подчиненных. - Да!- потянул Байрас, не совсем вник в суть ответа казачки, но быстро осознал, что Надя его поддержала. -Ты-то на кой черт лезешь? - бросил злобный взгляд на казачку Оренбург. - Эй, раз уж начал. То давай уже. - усмехнулась Надежда - Мы посмотрим, как губернатор справляется с непокорными. Байрас смотрел то на Надежду, то на Оренбурга хмуря черные брови. - Не умеешь что ли? Тогда нечего было сперва башкира травить, а потом просить помощи. Байраска! - Әу? - растенянно произнес башкир. -Покажи уж Гришке, как лошадь воспитывать. Оренбург покраснел от злости, но лицо его оставалось неподвижным. Он все гадал, чего добивается Надежда. И с чего она вдруг защищает степняка. «Нет, ей просто нравится издеваться надо мной» - Йүгән… йүгән кәрәк.- Байрас пробежал глазами по изгороди и заметил на другом конце у ворот, что нужно и быстрым шагом направился туда. - Узду он спрашивает. - перевел Оренбург и резко повернулся к Наде. - Ты что делаешь?- прошипел Григорий. -Что?- якобы недоуменно произнесла Надежда. - Я вижу, тебе кочевники по нраву? А не измену ль ты задумала? - Что ты мелешь? Терпеть не могу этих... Да ты придержи коней, так уважения не дождешься, если так с людьми обходиться будешь. - С этими басурманами только кнутом да плетью! Иначе не поймут! - Цыц, услышит и шкуру твою вдоль загона спустит. Байрас прошел мимо них и хотел было перелезть через изгородь, да Григорий сорвал с рук башкира узду. - Я сам!- буркнул Оренбург и перелез через ограду, сняв с забора плетку и аркан. - Ты сможешь его поймать?- бросила в след Надежда. - Не бей лошадь! - крикнул Байрас Григорий проигнорировал их. Лошадь опрянула от губернатора и остановилась возле противоположного забора, навострив уши. “Идиот. Я мог взять Надю на слабо, поддался на провокацию и сам полез. Сейчас стоял и глазеют, мерзавцы.” Оренбург начал приближаться к лошади с целью загнать ее в угол. Та начала нервно топтаться на месте. - Ну-ка, тихо. - Оренбург развел руками, пытаясь заблокировать путь к коню. Тот двинулся к углу, однако, ощутив препятствие, повернулся и бросился прочь, ударив крупой Григория за руку. - Вот же тварина. - прошипел Григорий и хлестнул коня за крупу и бросился за ней, думая о том, насколько он комично выглядит. Нервы были на пределе. Он уже ненавидел и эту лошадь и зрителей его неудачных попыток. "Уйти, бросить - это полнейший провал. Чтож, поймать, главное поймать и надеть петлю. Может узду надо было брать? Нет, аркан проще. Нацепить на голову и придушить. Силы и иссякнут у строптивой твари." - Отдам тебя казахам, сделают бишбармак, если не будешь подчиняться.- прошипел Григорий, делая шаг вперед. Оренбург стегнул коня еще раз. От чего лошадь еще сильнее взбесилась. Байрас и так напряженно наблюдающий за сценой, не выдержал, когда кнут Григория попал по носу лошади. - Ай! - вскрикнул Байрас, перепрыгивая через изгородь. Башкир моментально оказался рядом и вырвал с рук шокированного Григория нагайку. - Ты зачем бьешь лошадь!? Ты и вчера ее бил!?- Байрас замахнулся нагайкой на Оренбурга. - Ты сдурел!?- отпрыгнул Оренбург. - На кого замахиваешься?! - Давай Байрас, вали этого увальня!- крикнула с изгороди Надя. Григорий бросил гневный взгляд на Надю. - Давай тогда сам. - бросил Григорий в Байраса аркан и быстрым шагом направился прочь. “Еще лучше, мне вообще не нужно было лезть” Григорий встал рядом с Надеждой. - До вечера бы так стояли, если бы у Байраса терпение было железное. - Отучу я его размахиваться руками. В мою сторону будет бояться смотреть. Башкир запихнул плетку за пояс. И, казалось, вообще не обращает внимание на лошадь. А конь, бегал по кругу, с широко раскрытыми ноздрями. - Ждет, когда успокоится. - вздохнула Надежда.- Это долго будет. Лошадь перешла на шаг, навострив уши наблюдала за человеком. - Пока не приучит с загона не вылезет. Надя ничего не ответила, взгляд ее карих глаз был прикован к действию внутри загона. Башкир протянул руку и, тихо насвистывая, сделал шаг вперед. Лошадь замерла на мгновение и недоверчиво фыркнула. Байрас достал с сумочки на поясе кусок сахара и протянул коню. - Надь! Он что, лошадь сахаром кормит!?- возмутился Оренбург - Мы сахар экономим, вприкуску чай пьем, а он целый кусок лошади отдает! - Как будто с твоего кармана. - фыркнула Надежда.- У степняков лошадь ближе и важнее жены. - Он разве женат? - Не знаю, вроде еще юный для женитьбы. - Он-то? 500 лет ему точно есть. - Да ну? Ты серьёзно? - В ордынское время мальчишкой был, если верить Касиму. Но казанца он младше. Братик его. - Степняки так долго не живут. Байрас-то истинный кочевник. - Ну спроси его сама. Когда казаки снова обратили внимание на башкира, Байрас уже гладил по шее и гриве аргымака. - Уже?- ахнула казачка. - Что ты медлишь!? - крикнул Оренбург. Было слышно, как башкир что-то тихо рассказывал успокаивающим голосом, трогал спину коня. - Да не торопи ты! - шикнула на него Надежда. Байрас молненосным и умелым движением надел на морду коня узду. Лошадь дернулась, но Байрас протяжно запел, от чего лошадь утихомирилась, хотя недовольно мотала гривой. - Он что? Действительно поет лошади? -поднял брови Григорий. - Да уж, странно так. Интересный у него способ. Басурмане как-то необычно поют, как будто воют. - А знаешь, занятно было бы послушать. Может и нам споет?- хмыкнул Григорий. Байрас подправил узду и легко запрыгнул на коня. Казалось бы только успокоившаяся лошадь запрыгала, встала на дыбы. Байрас сорвался с узды, но успел схватиться за гриву. - Дурень, рано он запрыгнул. - цокнул Уральск. Лошадь прыгала, пытаясь скинуть всадника, проскочила мимо казаков, брызнув грязью. Байрас с напряженным лицом и до бела сжатыми губами крепко держался за гриву одной рукой, а другой пытался ухватиться за узду. - Двумя руками держись! - крикнула ему Надя. - Загон мне не снеси.- рявкнул Оренбург, вытирая грязь с кителя. Байраса трясло, он часто оказывался в воздухе, но не падал, благодаря реакции и крепкой хватке. Он пытался успокоить коня выкриками, пушистая шапка слетела с головы башкира. Лошадь легко перепрыгнула через изгородь и ускакала вместе с воющим всадником. - Куда идиот!- крикнул в след Оренбург. Лошадь стремительно отдалялась. - За ними поскачем? Расшибется еще где-нибудь об ветку.- Надежда бросила взгляд на свою лошадь. - Конечно! Если он погубит мою лошадь двойной ущерб платить будет! Всадники шли вперед, по уже мертвой степи. К полудню уже ветер окреп и еще больше распространял по земле вести зимы, слабым морозом кусал открытые запястья, мочки уха, нос. Уральск замоталась в мягкий башлык, так что лица практически не видно. Казаки по следам влажной почвы. Впереди темнел полумертвый лес, уснувший уже в ожидании весны, деревья уже осыпали свои пожелтевшие украшения, темные по паучьи цепкие ветки хватались за одежду, корябали лошадиную крупу. - Далеко ускакали - вздохнула Надя, рассматривая сломанные ветки. - Мерзавец, если не умеет объезжать лошадь, нечего было лезть. Не успели они далеко зайти в лес, так казаки замерли услышав, как приближается к ним треск и шорох. Наш?- нахмурился Оренбург, протягивая руку в сторону пищали на поясе. Надя схватилась за саблю. А на встречу к ним вышел потерянный конь, а на нем Байрас, крепко держать за узду. Лошадь шла понуро опустив голову, что из-за грив, не было видно глаз. - Лошадь хорошая, послушная. Еще немного и очень ласковой стать - на ломаном русском ответил Байрас, поглаживая гриву коня, между серыми от грязи пальцами, выступала темная кровь. Байрас сам выглядел потрепанным, побитый ветвями деревьев, расцарапанный его ветвями. Его, и так простая, одежда еще и грязной превратилась в бесформенную массу, откуда высовывалась черная голова, на тонкой шее. Несмотря на это башкир не выглядел жалко, он уверенно сидел верхом с ровной спиной и с гордым взглядом. - Вот так дела…- неожиданно потянул Оренбург - Ай да, молодец, а! За раз унял скотинку. - Да, молодец. - скупо поддержала Надежда. Башкир сперва насторожился, а потом засиял, как золотая монета, услышав теплые слова и тут опустил застенчиво глаза, не зная куда себя деть. - Рәхмәт!- пробурчал он под нос и тронул лошадь. И откашлялся. ——— В кабинете губернатора уютно потрескивал огонь в мраморном камине. Было светло из-за огромных окон, практически на всю стену. Уральск рассматривала карты, которыми были увешаны стены, многие еще не были завершены. - А ты сносно рисуешь карты. - усмехнулась Надя. Оренбург не ответил, лишь повел плечами. Он после возвращения совсем был не многословен. Григорий с окна мрачно наблюдал, как Байрас чистит копыта скакуну. Надежда подошла к нему. Было видно, как конь перебирал губами волосы башкиры. Рядом стояла и лошадь Байраса. Кобыла Агидель, Байрас даже ее не привязывал, лошадь была хорошо обучена и ходила за хозяином, раздражая губернатора. Ну не везде же с лошадью ходить, двор пачкать!? И конь Оренбурга словно привороженный, кочевники знают язык лошадей? - Смотри-ка, а! Как будто с детства его растил. Я слышала, что басурмане мастера усмирять лошадей, но вот так вот. - Надя внимательно взглянула на Григория.- А ты избивал бы лошадь до тех пор, пока она тебе копытом в лоб не дала. - Конюшни обслуживать - это не моя работа. Это он кроме, как лошадью, больше ничем не занимался. Надя пожала плечами и бухнулась в кресло. Григорий провел рукой по волосам. - Но ты сам признаешь, что в этом деле он хорош. - в голосе казачки звучала издевка. - Зачем ты так делаешь?- Григорий развернулся и внимательно взглянул на казачку. - Что делаю?- подняла черные брови Надежда. - Ты мой авторитет подрываешь, еще и при вот этих. И сейчас дразнишь. - Я не подрываю, это ты нос задираешь. Меня раздражает твое высокомерие - фыркнула казачка. Оренбург опешил от такой прямоты: - А что башкирца защищаешь? - Да сдался он мне, просто уж больно хотелось посмотреть, как ты за лошадью бегаешь.- пожала плечами казачка и сладко потянулась. Григорий развернулся обратно к окну. Продолжать диалог он не хотел, хотя многое бы высказал ей. Нельзя портить отношения, несмотря на тяжелый характер Надежды. Тот кто сейчас обнимался с его лошадь тоже обладал тяжелым характером. Именно казачка приходит на помощь, когда Байрас пытается вырваться с аркана. «Приучать басурман надо так же, как и они приучают лошадей. И сахара не жалеть.» - Самовар скоро закипит, спустимся в трапезную и заклинателя лошадей тоже позовем. - вздохнул губернатор.