Настоящее

Клагенфурт был небольшим городом на юге Австрии, который на лето превращался в главный пляжный курорт страны благодаря озеру Вёртер-Зе, что австрийцы считали своим личным морем. В городе было зелено и красиво, и именно здесь Тимур с Евгением Васильевичем собирались устроить свою настоящую свадьбу. Та, на которой они просто поставили подписи в бумажке работника ЗАГСа, не считалась и была просто формальностью. А в Клагенфурте они планировали обменяться брачными клятвами и провести первую половину медового месяца. Или весь, если им все понравится. Свой маршрут путешествия они планировали очень тщательно. Вместе сидели над картой Австрии, вместе искали билеты на самолет и прикидывали, как лучше добраться от Вены до Клагенфурта. Выбрали железную дорогу, предпочтя комфорт и возможность посмотреть страну. Новые паспорта Евгений Васильевич, благодаря небольшой взятке, получил очень быстро. Он долго рассматривал страницу с фотографией (сильно отличающейся от предыдущей, сорокалетней) и читал свою новую фамилию. — Не нравится? — уточнил Тимур. — Почему? — Евгений Васильевич пожал плечами. — Просто непривычно звучит. И как-то не вяжется с моим именем. И внешностью. — Сказал бы сразу, я бы взял твою фамилию. — Не! — со смешком наморщил омега нос. — Моя фамилия совершенно не для тебя. Вообще не звучит — Тимур Вербин, — он снова рассмеялся. — Да и потом, твой отец бы не простил тебе такого. Тимур подавил в горле недовольный рык от упоминания Евгением Васильевичем его отца. Всё-таки он обещал мужу, что будет стараться контролировать собственнические порывы. — Мне все нравится, — приобнял Евгений Васильевич своего альфу. — Просто нужно привыкнуть. Тимур в ответ чмокнул его в висок.

***

Перед тем, как отправиться в Вену, они совершили еще один важный визит в небольшой городок под Минском, где Евгений Васильевич провел детство и юность. Омега все время был крайне сосредоточен, серьёзен и молчалив. Тимур как мог пытался его отвлечь, но Евгений Васильевич лишь покачал головой: — Не надо. Это пройдёт. Просто… меланхолия напала. — Ладно, — не стал спорить альфа и крепче сжал его ладонь в своей. Евгений Васильевич благодарно ему улыбнулся. Они не стали заказывать себе номер в гостинице. Просто оставили чемоданы в камере хранения аэропорта Минска и налегке приехали в Заславль. Городок и правда оказался крошечным, всего семнадцать тысяч жителей, зато с богатой историей. Тимур даже потормошил Евгения Васильевича, чтобы узнать что-нибудь из уст коренного жителя, но омега недоуменно наморщил лоб и покачал головой. Он был не в состоянии ответить. — Посмотрю сам в интернете, — решил Тимур и снова сжал руку своего омеги. Приехали они в Заславль не ради достопримечательностей и не чтобы полюбоваться природой. Евгений Васильевич протиснулся через калитку, провел рукой по серому гранитному памятнику: — Ну вот, Тимур, познакомься. Это мой папа, Алексей Степанович Вербин. Тимур прошел следом за ним, остановился напротив памятника и вгляделся в лицо человека, выбитого на граните. Они с Евгением Васильевичем были лишь отдаленно похожи, какими-то отдельными чертами, разрезом глаз, например, или формой носа. Евгений Васильевич присел, между тем, на скамейку и уставился в пустоту. Тимур сел рядом с ним, приобнял за плечи. — Он умер через год после моего развода, — тихо сказал омега. — Тромб оторвался. Все случилось быстро и внезапно. Я не ожидал такого. И уехал сразу. Не мог тут жить. А за могилой папин брат присматривает. Тимур прижал омегу ближе к себе в молчаливой поддержке. Они посидели немного, а потом Евгений Васильевич шумно выдохнул: — Пойдём. Здесь немного жутко, несмотря на солнце и светлое время суток. — Иди, я догоню, — попросил Тимур. Он хотел сказать Алексею Степановичу пару слов с глазу на глаз. Евгений Васильевич это понял, кивнул головой и двинулся к выходу. Тимур встал так, чтобы смотреть прямо в глаза выбитому на памятнике тестю. — Здравствуйте, меня зовут Тимур. Я муж вашего сына. Я очень его люблю. И клянусь, что со мной он будет самым счастливым на свете. Жаль, что нам не довелось встретиться в живую, но, думаю, мы бы поладили. Спасибо вам за Женю. Он мое сокровище. А сейчас мне пора. Не хочу, чтобы муж долго меня ждал. До свидания, Алексей Степанович. Тимур кивнул на прощание и пошел догонять своего омегу, что медленно брел по дорожке. — А вот и я, — обнял Тимур Евгения Васильевича за талию. — Благословения просил? — хмыкнул тот. — Да, — не стал отпираться альфа. — Спасибо, что познакомил нас, так сказать. — Угу, — кивнул омега. Остаток дня он немного хандрил. Без аппетита поужинал и в зале ожидания привалился к боку Тимура, закрыв глаза. Тимур его не тревожил, понимая, что навещать умерших родственников та еще радость.

***

— Ох, как же я не люблю летать! — Евгений Васильевич упал в кресло в поезде, что довезёт их до конечной точки их маршрута, и вытянул опухшие ноги. — Надо было сразу ехать на поезде, — Тимур сел рядом, обеспокоенно заглянул омеге в лицо. Тот выглядел измождённым, с серым лицом и мешками под глазами. — Сейчас отойду, — не открывая глаз, пообещал Евгений Васильевич. — За четыре часа точно. К тому же тут такие виды будут за окном мелькать! Заглядение. А потом в отель и спать как минимум до завтра. Федор Павлович и Борис Александрович, с которыми Евгений Васильевич после неожиданной встречи в новогодней Праге поддерживал связь, настойчиво зазывали молодожёнов в гости, но Тимур решил, что им нужно личное пространство, поэтому забронировал номер в отеле с прекрасным видом на озеро Вёртер-Зе. — Убедил, — вздохнул Тимур, разглядывая усталое лицо мужа. — Принести тебе что-нибудь? — Если здесь есть кофе, я бы не отказался от чашечки. — Сейчас поищу. Тимур прогулялся до своеобразного вагона-ресторана, что ни в какое сравнение не шел с привычными альфе вагонами-ресторанами из российских поездов, купил кофе и сэндвичи, на всякий случай, и вернулся к Евгению Васильевичу. Тот уже достал надувную подушку, уложил ноги на один из чемоданов и, надвинув на глаза повязку, дремал. На приятный аромат кофе среагировал, потянул воздух носом, выпрямился. Тимур нежно улыбнулся, наблюдая, как омега принюхивается. — Вот кофе и бутерброды, — наконец протянул он стаканчик вынырнувшему из повязки Евгению Васильевичу. — Спасибо. М-м-м! Неплохо! Поезд шустро катился вперед, они, привалившись друг к другу, разглядывали проносящиеся за окном пейзажи. — Ты только посмотри, какая пастораль, — Евгений Васильевич махнул рукой. — Просто картинка из сказки. За окном квадраты пахотной земли сменялись аккуратными домиками с красными крышами и зелеными лужайками. — Тебе такое нравится? — поинтересовался Тимур. — Красиво. Подальше бы от дороги, конечно. А то шумно, наверняка. А так, зелено, чисто, приятно. Глаз радуется. — Хотел бы жить в таком месте? Евгений Васильевич оперся о Тимура, чтобы развернуться и посмотреть на него в упор. Тимур этот взгляд выдержал и только брови приподнял. — Не знаю, — медленно протянул Евгений Васильевич. — Над этим нужно подумать и хорошенько взвесить все за и против. — Угу, — Тимур не стал развивать этот разговор, хоть он в последнее время задумывался, где им лучше будет жить вместе.

***

На вокзале Клагенфурта было шумно и многолюдно. Они протиснулись через толпу, загрузили чемоданы в такси и поехали в зеленый район города в отель. Город поразил их с первого взгляда своими очаровательными домиками, цветниками, сквериками, милыми уличными кафе, пешеходными зонами и обилием велосипедистов. — Ты умеешь кататься? — спросил Тимур, провожая взглядом очередных велолюбителей. — Давно это дело было, — Евгений Васильевич потер затылок. — Но вроде если один раз научился, то на всю жизнь. Нужно будет попробовать. Как я понял, тут лучше передвигаться пешком или на велосипеде. — Вживую лучше, чем на фото, — одобрил Евгений Васильевич отель. Номер ему тоже понравился: просторный, светлый, с удобной душевой кабинкой и огромной кроватью. — Ну, что будем делать? — поинтересовался Тимур, когда омега закончил осматриваться. — Я бы прилег, — честно сознался Евгений Васильевич. — Освежиться тоже не помешает. — А я не прочь перекусить. — Разделимся? — предложил омега, и Тимур кивнул. — Отлично, — Евгений Васильевич чмокнул его в щеку. — Присмотри какой-нибудь симпатичный ресторанчик для ужина. Он ушел в душ, а Тимур вышел на улицу. Огляделся, вдохнул воздух, который пах совершенно по-другому, не как дома, и пошел наугад, надеясь на интуицию и собственный нос. Который привел его в небольшое кафе с темными столиками под навесом. Меню в кафе было на немецком. Тимур нахмурился. К такому он готов не был. Английский еще куда не шло. На английском он говорил вполне сносно, а вот немецким не владел. Хорошо, что некоторые блюда сопровождались картинками. Он выбрал что-то, похожее на мясо с картошкой, ткнул в какое-то название пива и принялся ждать, попутно ища в интернете, как по-немецки будет: «Принесите, пожалуйста, счет». Еда ему в итоге понравилась, пиво тоже оказалось вкусным, да и со счетом промашек не возникло, так что в отель Тимур возвращался в приподнятом настроении. В номере было тихо и темно: Евгений Васильевич задернул шторы, располагаясь на отдых. А еще включил кондиционер, и после уличной жары Тимур блаженно выдохнул. Первым делом он решил принять душ и тоже прилечь, чтобы подремать. В ванной комнате на полочках уже были расставлены флаконы с шампунем, бальзамом для волос и гелем для душа, тюбики, пузырьки и баночки с кремами, маслами и эссенциями. Тимур с интересом понюхал каждый, потыкал куда-то пальцем, размазал крем по руке. Ему была интересна эта сторона жизни Евгения Васильевича, ведь, несмотря на то, что они расписались, жить они продолжали каждый в своей квартире, потому что не знали, что выбрать. Тимуру было все равно где, лишь бы вместе, а Евгений Васильевич переживал за свои цветы. Уж если переезжать, то окончательно, чтобы растениям было меньше стресса. Так что пока в ванной Тимура место на полках пустовало, а все свои бьюти-средства Евгений Васильевич, когда оставался у мужа ночевать, привозил с собой в большой косметичке. Сейчас Тимур подумал-подумал, да позаимствовал у Евгения Васильевича его ароматный гель для душа. Ему хотелось хоть чуть-чуть пахнуть своим омегой, раз уж природного запаха у того не было. Альфа будто очутился на цветочном лугу в жаркий летний день, зажмурился от удовольствия и тихонько заурчал, представляя, что моется не один, и это руки его омеги скользят по его плечам. Ощущения были потрясающие, и все благодаря невероятному запаху. Тимур разрешил себе расслабиться и провел пару раз по члену, опять же представляя Евгения Васильевича. Через несколько мгновений член окреп окончательно. Тимур уперся одной рукой в стену, второй же заработал сильнее и увереннее. Разрядка наступила быстро, все-таки Тимур устал за день. Одна ночная пересадка в Баку чего только стоила! Он домылся, вытерся насухо и, нацепив только лишь белье, зашел в спальню. Евгений Васильевич действительно спал, укрывшись большим одеялом. Тимур забрался к нему, прижался потеснее, вдохнул уже знакомый запах цветочного луга с кожи омеги и заулыбался. Отличное начало медового месяца.

***

Утром они плотно позавтракали в ресторане отеля и поехали на встречу с Федором Павловичем и Борисом Александровичем, которые жили в маленьком, будто сказочном домике в пяти минутах езды от города. Они встретили молодоженов с максимальным радушием, усадили за стол и попытались накормить. Тимур с Евгением Васильевичем, чтобы не обидеть хозяев, выпили кофе и съели по кусочку хлеба с сырной намазкой, а потом их повели на экскурсию по дому. Смотреть было особо не на что. Разве что лужайка на заднем дворе была хороша. Особенно вид на далекие горы и сотни таких же домишек. Федор Павлович и Борис Александрович жили в этакой деревушке для пенсионеров. Они на два голоса расхваливали свое житье-бытье, словно желали заполучить Тимура с Евгением Васильевичем в соседи. Молодожены слушали и вежливо кивали головой. Тимуру в общем-то идеалистическая картинка австрийской провинции нравилась, но он косился на мужа и видел, как тот изредка кривил губы. Наступило время обеда, и конечно же их никуда не отпустили, усадили за стол, чтобы закормить до отвала. Порции были огромные, рассчитанные на здорового альфу, так что Евгению Васильевичу пришлось тяжело. Он съел немного супа, поковырял гуляш с картошкой и решительно отказался от добавки, салата и десерта. — Всегда как воробушек ел, — посетовал Фёдор Павлович и подложил мужу еще мяса. Борис Александрович съел все, крякнул довольно и отодвинулся от стола, поглаживая живот. Тимуру казалось, что его собственный живот увеличился в размере раза в два. Никогда он так не наедался и чувствовал, что этих запасов хватит до завтрашнего дня. Про который они и приехали поговорить. Федор Павлович с Борисом Александровичем зря времени не теряли и заказали для молодоженов красивую беседку на берегу озера, украшения и легкий фуршет. И даже подготовились, чтобы провести эту маленькую церемонию повторного бракосочетания. Штампы в паспортах у Тимура и Евгения Васильевича уже стояли, так что никакие чиновники с их бюрократическими заморочками были не нужны. Да и церемония эта, по сути, была не нужна. Просто Тимур хотел создать для Евгения Васильевича незабываемый момент. — Переживаешь за завтрашний день? — в такси Тимур подсел к Евгению Васильевичу вплотную, взял его за руку. — А ты? — глянул омега на него. — Конечно! — не стал таиться альфа. — Это всё-таки такое событие! — Будешь волноваться и забудешь слова брачной клятвы? — Не-ет! — рассмеялся Тимур и поцеловал мужу руку. — Я все выучил наизусть. В крайнем случае буду говорить то, что сердце подскажет. — О! Я уверен, что подскажет оно много чего, — ласково посмотрел Евгений Васильевич на своего альфу. — Завтра все узнаешь, — подмигнул тот.

***

Для своей свадьбы на озере они, не сговариваясь, выбрали белое. Евгений Васильевич надел широкие белые льняные брюки и широкую блузку, Тимур ограничился джинсами и обычной белой рубашкой с подкатанными рукавами. — Выглядишь как можешь с обложки GQ, — заметил омега, разглядывая своего альфу. Тимур аж зарделся от комплимента. Ему было приятно такое услышать, а еще было приятно произвести на Евгения Васильевича впечатление. Их единственные гости тоже были одеты в белое. Они вчетвером встретились в беседке, оглядели друг друга и рассмеялись. — Вот что значит родственники! — заметил Фёдор Павлович. Он взмахнул руками и начал. Атмосфера вмиг стала торжественной. Все участники церемонии подобрались, сосредоточились и обратились в слух. — Мы собрались сегодня здесь, — начал Фёдор Павлович, — чтобы засвидетельствовать перед миром соединение двух любящих сердец. Все формальности брака были соблюдены, но осталось самое главное, то, чему не место в кабинетах чиновников. Потому что это сугубо личное, касающееся двух. Мы с Борисом лишь зрители, свидетели зарождения новой семьи. Семьи не на бумаге, а реальной, ведь штамп в паспорте зачастую ничего не значит. Нам ли это не знать… Федор Павлович сделал многозначительную паузу и продолжил: — Вы, мои дорогие, здесь для того, чтобы, глядя друг другу в глаза, произнести самые важные и нужные слова. Слова, гораздо глубже, чем «Я тебя люблю». Вам нужно открыть друг перед другом душу и сердце, принять друг друга, почувствовать, довериться, что тоже тяжело. Кто начнет? — Можно я? — спросил Тимур, глядя только на Евгения Васильевича. Тот кивнул. Альфа сглотнул и начал. — Я помню ту клятву, что сочинил, — улыбнулся он, Евгений Васильевич улыбнулся в ответ. — Но я буду комбинировать, потому что не знаю, куда меня занесет, ведь я так много хочу тебе сказать. Тимур вдохнул-выдохнул, чтобы окончательно успокоиться, и взял мужа за руки. — Когда я впервые тебя увидел, я подумал, что передо мной ангел, белый, воздушный ангел. Что подхватил меня в коридоре санатория после неудачно выпитого чая и оттащил отдыхать на диван. Евгений Васильевич отчетливо фыркнул. — Нас с тобой постоянно сталкивало вместе, наверное потому, что меня к тебе как магнитом тянуло. Мне с самого начала было с тобой комфортно и интересно. Помнишь, ты рассказывал про грибы, а я только слушал, раскрыв рот? — Помню, — отозвался Евгений Васильевич, с ласковой улыбкой глядя на Тимура. — И ты не упрекал меня моей глупостью. — Ты не глупый, — возразил омега. — Просто молодой. Все приходит с опытом. — И тем не менее. Ты всегда был добр ко мне. Даже когда я был излишне настойчив. Ты тогда так спешно уехал… А я места себе не находил. И после разговора с психологом постарался убедить себя, что все так и должно быть. К счастью, я не настолько доверчив. — К счастью, — эхом отозвался Евгений Васильевич. — Ты не представляешь, как я рад, что мы вместе! — с пылом воскликнул Тимур, сжимая руки омеги. — Я тоже очень-очень рад. Что ты оказался таким настырным и терпеливым, — Евгений Васильевич вздохнул, мотнул головой. — Поначалу я все боялся, что это у тебя подростковая придурь в голове. Что вот-вот ты наиграешься и уйдешь на поиски более сговорчивого, а главное молодого. Тимур хотел было запротестовать, но теперь уже Евгений Васильевич сжал его руки, призывая к тишине. — Знаешь, спустя без малого два года знакомства я реально стал чувствовать себя моложе, — задумчиво заметил омега. — И в физическом плане, и в моральном. И это опять-таки все благодаря тебе. Твоей поддержке, заботе и постоянным напоминаниям, что я еще молодой. Как там, в этом мерзком кино говорили: «После сорока жизнь только начинается». У меня началась в сорок пять. Но лучше поздно, чем никогда, а? Евгений Васильевич поднял брови, чуть склонил голову к плечу, а Тимур отчаянно закивал. — Я так тебе благодарен. За то, что не отступился тогда, — продолжил Евгений Васильевич. — Потому что я опустил руки и позволил себе плыть по течению. Так что если бы не ты, мы бы здесь сейчас не стояли. — Я вовремя понял, что обманывать себя не стоит. Меня к тебе тянуло. Те фотографии, что мы сделали на водопадах… Я рассматривал их часами, не мог насмотреться. И сейчас, в реале, не могу насмотреться. Ты такой красивый! — Тимур опять в пылу чувств расцеловал мужу руки. — Я стараюсь соответствовать тебе. Один бы я в зал совершенно точно не пошел, но с тобой не страшно и не стыдно. А ловить твой взгляд на себе еще и волнительно, — Евгений Васильевич потупился. — Как мальчишка, ей богу! Вроде меня такое уже смущать не должно, но однако ж! Краснею и улыбаюсь как дурачок. — Это любовь, — протянул Тимур. — Любовь, — согласился омега. — Моя внезапная, неожиданная, нежданная любовь. Ты вернул меня к жизни и вернул мне веру в альф. Спасибо, дорогой мой, я тебя люблю. — Я тебя люблю, — выдохнул вместе с ним Тимур. — Горько, — постановил на заднем плане Борис Александрович. — Горько! — поддержал его Фёдор Павлович. Под их дружное скандирование Тимур притянул Евгения Васильевича к себе, обхватил лицо ладонями и прижался к губам в нежном поцелуе. Евгений Васильевич закинул руки ему на плечи, потянулся вперед, прильнул к груди своего альфы и ответил со всем пылом и страстью, что накопил за десять лет после развода. Это был волшебный поцелуй, наполненный любовью, страстью и одновременно нежностью. Поцелуй-обещание, поцелуй-заверение, поцелуй-признание. То, что они не сказали друг другу, было заключено в этом поцелуе. — Как же я счастлив, — пробормотал Тимур, отстраняясь и глядя мужу в глаза. Евгений Васильевич смотрел в ответ влюбленно с ласковой улыбкой на губах. — У меня есть кое-что для тебя, — заметил Евгений Васильевич и полез в карман. Он вытащил бархатный мешочек, достал оттуда кольцо: — Не возражаешь? — Нет, — Тимур протянул левую руку, потому что на правой уже было кольцо, которое Евгений Васильевич надел ему в ЗАГСе. — Красивое. Кольцо было золотое, но не гладкое, а будто ленту металла складывали треугольниками. Тимур полюбовался кольцом, его блеском, и в груди у него разворачивалась целая вселенная. Его просто распирало от чувств, хотелось кричать от счастья, прыгать, обнимать всех вокруг и бесконечно целовать своего омегу. — У меня тоже есть, — сглотнул Тимур, пытаясь успокоиться. — Вот. В его случае это была коробочка. Тимур выбрал кольцо из белого золота с ромбовидной вставкой листочком, усыпанным бриллиантами. — Ох! — у Евгения Васильевича глаза округлились, он прижал ладони к щекам. — Это… Это так роскошно! — Ты роскошный, — Тимур надел ему кольцо, переплел их пальцы. — Дважды замужем, но теперь это официально. — Официальней не бывает, — сжал его руку Евгений Васильевич, серьезно глядя в глаза. В этом пожатии Тимур почувствовал все: и благодарность, и любовь, и обещание жаркой ночи. Он ждал, ох, как он этого ждал! Тимур налил всем по бокалу шампанского, они чокнулись. — Очень трогательная церемония, — подмигнул им Фёдор Павлович. — А главное — искренняя. Мы так за вас рады! — Совет да любовь! — снова поднял бокал Борис Александрович. На четверых они выпили бутылку шампанского, закусили сыром, и молодожены засобирались в отель. — Если надумаете завтра погулять по окрестностям, то позвоните нам, — напутствовал Фёдор Павлович. — Мы тоже косточки старые растрясем. — Вряд ли мы куда-то выберемся завтра, — Тимур, приобняв Евгения Васильевича за талию, повлек его в сторону стоянки такси. — И послезавтра тоже. — И послепослезавтра! — крикнул Евгений Васильевич перед тем, как заскочил в машину. — Мне нравится твой настрой, — Тимур скользнул следом, сразу прижался к омеге. — Я тоже долго этого ждал, — многозначительно заметил Евгений Васильевич. — Только тебе придется сильно постараться. — Чтобы удивить тебя? — поиграл Тимур бровями. — Чтобы подготовить меня.