В горячей ванне

***

      Горячая вода наполняла собой акриловое углубление, легкий пар поднимался вверх, а каштановые волосы от влажности начинали виться сильнее, превращаясь из волн в слабые кудри. Кожа на подушечках пальцев с каждой минутой морщилась все сильнее, создавая небольшие рельефные складочки. Атмосфера спокойствия ласково, но от того не менее настойчиво била в мозг, останавливая любые мысли, обрывая их, словно не нужные. Хотя... Сейчас они и вправду были излишни...       Ванна в Архее была не то что роскошью, недостижимой мечтой. А Харрису хорошо, у него такая "мечта" стоит в самой дальней комнате его замка, и эта комната сейчас выглядит как во влажной фантазии какой нибудь недалекой девицы - светом служит лишь огонь от аромасвечей, из за которых вся ванная наполнена пьянящим запахом леса, хвойного зимнего леса. Бывали когда нибудь среди бесконечного количества елей и сосен, от которых идет слабый запах смолы, но все это перебивает запах кристально чистого, свежего снега? И все это в потемках, когда, если присмотреться, над макушками деревьев хаотично разбросаны малюсенькие звёздочки. И они настолько малы, что приходится прищуриться, дабы заметить всю красоту момента. Вот и свечи пахли этой атмосферой, даря своим ароматом что то... волшебное? Надежду на лучшее? Просто душевный покой? Пожалуй.       По ванной комнате разнесся тихий всплеск, горячая жидкость слегка двинулась, когда в неё опустилось напряженное тело. Тихий стон наслаждения, вода ласкает, дарит покой и умиротворение. Мышцы расслабляются, уже нет этого напряжения в плечах, в шее, даже подтянутый живот расслабился и больше не втягивался так сильно. Карие глаза прикрылись и мозг окончательно отключился.       Джону это было необходимо. Эта пустота в голове после насыщенного дня почти опьяняла, однако тело, пусть и успокоенное горячей ванной, все еще слегка подрагивало. Словно какой то внутренний стержень не давал ему расслабиться.       Приглушенный зов где-то у входа в замок заставил тяжелые веки подняться. Этот голос ученый узнает из тысячи. – Джон! Ты здесь??       Лололошка бродил по чужому дому в поисках двойника. День был сумасшедшим, волосы "оригинала" до сих были склеены кровью в нескольких местах, а хвост сзади висел сосулькой, от которой несло тошнотворным металлическим запашком. Однако воин привык. Ранения - база, без которой не обойтись, так что металлический запах не имел на мечника никакого воздействия еще во времена Хенфорта, а то и до этого.       Ноги двигались сами, заводя своего хозяина то во двор с фонтаном, то в библиотеку, то в спальню учёного и, с недавних времен, вроде как, возлюбленного? Лололошка сам не понял, как все так произошло, однако точно может сказать, что со слиянием это не связано. Точнее, не так... Просто они научились понимать, видеть и слышать друг друга. Прислушиваться, а после того, как они и слияние контролировать научились короткие тактильные взаимодействия стали чем то неотъемлимым. Воин мог иногда придти к альтеру, пока он зависает в библиотеке и просто находиться рядом, иногда ласково перебирая чужие кудряшки, что стали на ощупь суховатыми без привычных ученому кондиционера и маски для волос. А Джон мог пойти вместе с Ло в его обычные вылазки за спарками под предлогом "ну мало ли тебе, бестолочи, помощь понадобится?". А ведь на деле Харрис так вылезал на совместное времяпрепровождение, и в итоге вылазка ради драки превращалась в долгие прогулки по полувымершему Архею, сопровождается тихими беседами - о деле или нет, не важно - и редкими остановками ради монстров, "ну не возвращаться же совсем с пустыми руками, да и спарки мне правда нужны, Джонни". И в итоге Харрис, спрятав лёгкую пыль румянца на щеках в шарфе, стоит в стороне и наблюдает, как чужие сильные руки, держащие меч, ловко атакуют находящихся поблизости тварей.       Ни один, ни второй понятия не имеют, что такое любовь, как ее проявлять и как она ощущается. Но по рассказам Клео, которые Лололошка как то пересказал альтер-эго, любовь это когда ты смотришь на человека и в груди сразу теплеет, лицо само смягчается, а губы растягиваются в улыбке. А если любимому грустно то грустно и тебе. А еще рядом с этим человеком хочется быть если не постоянно, то максимально долго, хочется знать, что ему нравится, чтобы угодить, хочется помогать и быть опорой. Ученый тогда лишь фыркнул, но уже через пару капель оба Лололошки отметили, что они оба действительно неосознанно улыбаются, когда видят друг друга, и сразу становится чуть спокойнее. Как будто пока двойник рядом для них нет ничего невозможного. Как будто они оба опора друг для друга, которая не даст упасть, даже если все вокруг рухнет.       Никто из них не называл это вслух любовью или отношениями, ведь сейчас другие заботы, но неосознанно прозвища "красавчик" и "Джонни" стали обращениями к чему то большему, чем приятелю, компаньону или близкому другу. И они просто приняли это, решив при необходимости разобраться позже.       И вот теперь Лололошка бродил по бесконечным коридорам в поисках кого то большего, прислушиваясь к любому намеку на нахождение рядом Харриса.       Приглушенный дверью звук из самой дальней комнаты, словно кто то зовет, слегка заостренные уши уловили сразу, а ноги сами развернулись и двинулись туда.       Заглядывая в осторожно открытую деревянную массивную дверь синие глаза сразу застыли на главной картине: обнажённое подтянутое тело, украшенное редкими шрамами, в основном от ожогов, растянулось в акриловой, явно созданной пустотной магией, ванне, которая была наполнена горячей водой. Уже успевшие намокнуть кончики чужих волос липли к бледноватой шее, а в карих глазах блескали озорные огоньки, являющимися отражением горящих свеч, чье пламя колыхнулось от открытой двери. – Красавчик, а ты, я посмотрю, все никак не запомнишь, что в обуви ко мне ходить не нужно? Мне казалось, что ты избавился от проблем с памятью. – А мне казалось, что у тебя есть еще хоть какое то чувство приличия. Не мог предупредить, что собираешься ванну принять и чтобы я не заходил к тебе? - руки учёного двинулись, раздражая воду. Влажные конечности легли на край ванны, позволяя маленьким капелькам стекать с длинных пальцев на каменный пол. Сверху же лег подбородок, а после и вся голова, пока в глазах сверкали теперь не только огоньки свечей, но и хитрые, явно что то предвкушающие искорки. – А кто сказал, что я не хочу, чтобы ты зашёл? Сладкий, у нас выдался тяжёлый денёк, так что приглашаю расслабиться в горячей ванной. К тому же... - указательный палец начал наматывать на себя влажную прядку. - Твоим волосам явно не помешает мойка. Как оружие мыть, так ты бегом бежишь, а как за собой, симпампусиком, поухаживать? А-та-та, Лололошка. – И что же ты хочешь? – Чтобы ты оставил обувь снаружи, зашёл сюда, снял со своего очаровательного тела всю одежду и, предварительно вымыв голову, залез ко мне. Давай давай, тебе нужно расслабиться, как и мне.       Лололошке понадобилось несколько капель на обработку полученной информации, ведь мысли все еще занимало чужое тело, его расслабленное дыхание и катящаяся по шее с кончика волос капелька, пропавшая во впадинке между ключиц. – А это... Не слишком? – Боги, Лололошка, я тебя уговаривать что-ли должен? Не хочешь - иди в свою хибару и не мешай мне отдыхать. - Харрис закатил глаза, садясь прямо на дне ванной и откидываясь спиной на находящийся за ней бортик, при этом складывая руки на груди и отворачиваясь от добренького клона. Вода дернулась, обнажая коленки на полусогнутых ногах.       Когда со стороны двери послышался шорох, а после тихий щелчок замка Харрис решил - ушел. И к чему тогда все те прикосновения, долгие разговоры, намёки на чувства. Ладно, быть может он просто испугался, не каждый день мужчина, а тем более собственное альтер-эго предлагает в ванной вместе понежиться.       Когда с той же стороны вновь послышался шорох, а после тихое журчание воды карие глаза расширились и голова их обладателя сразу повернулась туда.       Склонившись над деревянным, видать только что созданным тазиком, Лололошка промывал волосы водой из собственных ладоней, наблюдая, как розовая, мутная жидкость стекает вниз, а волосы становятся чуть мягче.       Примерно через треть киафа журчание прекратилось и воин, сбросив одежду с израненного тела, под недоумевающий, но от того не менее довольный взгляд янтарных глаз опустился в горячую воду, садясь напротив Харриса.       Судорожный вздох и черные глаза прикрываются от блаженства, пока отросшие волосы отдельными прядками плавают на поверхности.       В комнате висела тишина, оба просто наслаждались отдыхом и присутсвием сидящего напротив, однако вскоре все это оборвал голос ученого: – Магией воды, стало быть, владеешь? – Оно как то на автомате сработало. Судя по всему я не силен в ней, но небольшую струйку выпустить могу. - Джон кивнул и вновь опустилась тишина.       Черные глаза открылись лишь тогда, когда по собственной ноге скользнуло что то чужое, но от того не менее нежное. Сначала простое прикосновение, словно проверка реакции, а после движение вверх, по чуть выступающей на внутренней стороне голени щиколотке, обводя самый крупный шрам, идущий вертикально от ступни к колену, и обратно вниз. – И что же ты, позволь спросить, делаешь? - очи воина устремили свой взор прямо на довольно улыбающегося Джона, который не прекращал двигать ногой, то ли лаская, то ли дразня и подбивая начать разговор. – А кто знает? Может, поболтать тебя заставить хочу, а может... - нога двинулась чуть вперед, скользя уже по внутренней стороне ляшки мечника, едва не доходя до сокровенного места. - А может пытаюсь начать прелюдию. Знаешь такое слово? – К сожалению. Так ты меня потрахаться в ванной позвал? Это твое "расслабиться"? – Ммм, не знаааю... - игриво протянул Харрис, буквально кончиком ногтя проходясь по стволу двойника и вызывая у него сбивчивый вздох и прищуренный взгляд.       Лололошка закатил глаза, понимая, что что либо вытягивать из двойника бесполезно, он лишь переведёт все в шутку либо прекратит диалог. Так что действовать придётся ему самому, ученый готов лишь дать намек, но не сделать все самостоятельно.       Горячая вода колыхнулась, рябь шла и разбивалась о стенки ванны, когда Ло, двинувшись вперед, подогнул ноги под себя, садясь на колени в воде и наклоняясь к Харрису. Он не спешил прикасаться губами, однако руки уже легли на талию учёного, слегка сжали его бока и скользнули выше, к груди мужчины. Подушечки больших пальцев легли на ореолы сосков Харриса и воин почувствовал, как те, до этого мягкие, набухают прямо в моменте. Улыбка одними лишь губами украсила лицо Джона, однако быстро исчезла, сменяясь на выражение тихого блаженства: губы приоткрылись, по комнате разнесся судорожный полу-вздох–полу-стон.       Пальцы ласкали чувствительные бусинки, вжимали их в тело, крутили, оттягивали и все по новой, пока черные глаза гипнотизировали, затягивали, словно чёрная дыра, не давая и шанса на спасение.       Каждый вздох, каждый взгляд, каждое движение по отношению друг к другу - не только сейчас, вообще в целом - все это было чем то новым, чем то, что вело к тому, что происходит сейчас. – Ло... Губы... - Протянул Харрис, не отрывая янтарных глаз от возлюбленного, партнера для секса? Да кто они черт возьми друг другу... Но сейчас главное, что мечник понял его.       Губы нежно коснулись шеи ученого, оставляя там первый, неуверенный влажный след. Второй, третий, от сонной артерии к слегка дергающемуся кадыку, а от него к подключичной ямке. Туда, где пропала та капля с влажных волос. Туда, куда хотелось прикоснуться еще киаф, а то и больше, назад. Грубым быть не хотелось, да Джон вроде и не настаивал, так что шея, ключицы, плечи, украшенные росыпью веснушек и грудная клетка осыпались непрекращающимися ласковыми поцелуями, пока с уст кареглазого лились тихие вздохи и стоны удовольствия.       Одна рука оставила грудь и скользнула ниже по плоскому животу, ходящему волной, и между полусогнутых ног, прямо к стоящему и текущему члену, от которого ко дну ванны тянулась видная невооружённым глазом полоска предсемени.       Первое движение по стоящему органу отозвалось резким набором воздуха в грудь и тихим, постепенно становящимся громче, стоном Харриса. Однако не успел Лололошка повторить, как на его ладонь легла и остановила чужая, тёплая, со сморщенными подушечками пальцев. – Ло.. Когда я говорил про губы я просил поцеловать меня... тоже в губы... - Вторая ладонь Джона, ранее лежавшая на плече Ло, чуть сжалась, заставляя кожу там побелеть, а после того, как рука переместилась по шее на затылок, покраснеть.       Лололошка тихо усмехнулся, после чего наклонился к лицу Харриса. Первый поцелуй был простым прикосновением. Нерешительным, робким, детским. Но чувства. Чувства передались, а ведь в этом и смысл поцелуя. Короткая пауза, взгляд глаза в глаза и губы встречаются снова, но уже смелее, ведь черта уже пересечена. Чмокающие звуки отражались от каменных стен, возвращаясь обратно и сталкиваясь с новыми чмоками, стонами и тяжёлыми вздохами.       Широкая ладонь, с шрамами и мозолями, бережно обхватила два члена, прижимая их возбужденную плоть друг к другу и вызывая громкий стон, приглушенный поцелуями. Движение вверх - большой палец проходится по обеим головкам, надавливая на свою и чужую уретру и слегка отодвигая крайнюю плоть. Движение вниз - вся ладонь опускается к основанию, а пальцы стараются обвести все все все выступающие венки, иногда сжимаясь чуть сильнее и вызывая у ученого тихий всхлип наслаждения.       Языки переплетаются и расплетаются, мечник проводит своим по нёбу партнера, по щекам, по зубам и пропадает во рту самого воина, пока сам он ласково посасывает нижнюю губу другого мужчины. И вновь стон разносится по комнате.       Поцелуй разрывают по инициативе Харриса, который уложил голову на плечо двойника, тихо постанывая в тело Ло, жмуря глаза и прикусывая свои губы.       Рука внизу не останавливалась, пока тело гения не выгнулось в пояснице, а из его рта не вырвался особенно громкий стон, прервавшийся на середине и перешедший в "немой". Перед глазами засверкали искры, а в воде расплылась сперма Дейви. Лололошка кончил вслед за ним, давя в себе стон и превращая его в сдавленное мычание, зарываясь носом в кудри двойника.       Тяжелые вздохи партнёров сливались в одно, они смотрели ровно друг на друга, но никто ничего не говорил. Просто тихое умиротворение. Мышцы расслабились окончательно, напряжение в теле, которые было у Харриса раньше, спало окончательно. Стержень рухнул. – Неплохо, красавчик... хах... - Джон окончательно откинулся на стенку ванной, закидывая руки на ее бортик. – Да, неплохо... Ну что, расслабился, Джонни? – Ещё как. Ну что, вылезаем? Или наберём новой воды и еще посидим?       Лололошка, сидя в горячей воде и откинувшись на стенку ванны, прижимал к себе Джона, сидящего к нему спиной, удобно устроившись у него на груди. Руки мечника обнимали альтера за талию, гладя разнеженную горячей водой и ласками кожу. – Так и... Что теперь? – В плане? - кареглазый обернулся на черноглазого, вопросительно выгибая бровь. – Кто мы теперь? Ну, друг другу... Просто партнёры, как и раньше или... партнёры...? – А сам ты чего хочешь? - вопрос поставил в ступор. Черные глаза потускнели, а их обладатель отключился от реальности. – Я не знаю... – Тогда не забивай голову сейчас. Сейчас мы принимаем горячую ванну. Решим позже, симпампусик. - коротким кивком этот разговор и завершился. Они вернутся к этому потом, когда из акрилового углубления уйдёт вся вода, а сами они будут валяться в мягкой постели Харриса.