all the things he said

1. разговор

Хуа Чэн был счастливее некуда. Если бы его сердце ещё билось, то колотилось бы быстрее, чем когда-либо прежде. Он почти ощутил, как оно снова оживает при виде его возлюбленного — его бога, замершего на повозке, всё в тех же белых одеждах, что и всегда. Единственное отличие — одежды были чистыми, словно сражения с Цзюнь У никогда и не было. Лицо Се Ляня вытянулось, словно в полном и абсолютном неверии — сначала. А потом бог спрыгнул с повозки, едва не упав, однако быстро восстановил равновесие. Грудь Хуа Чэна распирало, и он заулыбался, когда они пошли навстречу друг другу. Бог шагал медленно, и демон копировал скорость шагов. Шаги ускорились. Внезапно оба сорвались с места и побежали друг к другу, сияя от радости. Наконец, Се Лянь прыгнул в объятия Хуа Чэна, крепко обняв его за шею. Хуа Чэн вцепился в его талию, прижимая его к себе в крепком, любящем объятии. Его губы изогнулись в улыбке, совсем не похожей на его привычную ухмылку. «Сан Лан!» — воскликнул Се Лянь с чистейшим восторгом, уткнувшись лицом в шею демона. Однако, сколько бы раз Хуа Чэн ни планировал этот момент у себя в голове, всё связанное с его возлюбленным вынуждало действовать спонтанно. Каким бы сильным он ни был, но под тяжестью веса бога, — и нахлынувших чувств, — всё же пошатнулся назад, всё так же крепко обнимая его за талию. «Чёрт –!» — непреднамеренно выругался Хуа Чэн. Се Лянь вскрикнул от неожиданности, когда они оба грохнулись на землю. На Хуа Чэна смотрели великолепные янтарные глаза, выражение лица его любимого было очаровательно удивлённым. Ночной воздух конца зимы оставил на щеках и кончике носа Се Ляня лишь лёгкий розовый оттенок, а его тихое дыхание превращалось в белые облачка на морозе. Молчание прервалось быстро: тихое дыхание переросло в довольный смех. Хуа Чэн не смог не рассмеяться вместе с ним, всё так же крепко обнимая, пока они катались по траве в чистом, неподдельном счастье. Наконец остановившись, они улеглись на боку лицом друг к другу, улыбаясь. Се Лянь обхватил ладонями лицо Хуа Чэна и гладил его щёки, — будто проверяя: он правда, правда здесь? Игривое выражение сменилось нежной улыбкой, когда он скользнул пальцами по лбу демона, по скулам, и в завершение чмокнул его в кривоватый нос. Демон усмехнулся. «Гэгэ скучал по мне?» — спросил Хуа Чэн. «Ха…» выдохнул Се Лянь и снова прижался лбом к его лбу, закрыв янтарные глаза. «Скучал по тебе? Ох, Сан Лан…» И тут голос его бога дрогнул. Хуа Чэн плотно стиснул губы. Он притянул своего бога ближе, так что его идеальное лицо прислонилось к бледной шее демона, и у него в груди вздымалась паника. «Ваше Высочество…» — прошептал он, его горло сжималось от эмоций. И почти сразу он ощутил, насколько Се Лянь исхудал. Каким-то образом он стал ещё тоньше, чем когда он держал его в объятиях в последний раз, что казалось невозможным. «С-Сань Лан, не… Не оставляй меня так никогда больше… Я…» Се Лянь всхлипнул, крупные горячие слезы стекали по его щекам, пачкали красные одежды. «Я-я знаю, ты говорил, что никогда не оставишь м-меня… И-и я всегда знал, ты вернёшься– Я просто… Ох, Сань Лан…» «Я-я ждал тебя… каждый божий день… каждую свободную минуту я проводил у окна, надеясь, молясь, чтобы ты вернулся. К тому же… Каждый раз, когда кто-то стучал в дверь, я надеялся, что это ты, и…» сказал Се Лянь и снова разразился рыданиями. Его бог сидит у двери, смотрит в окно, собирает обрывки и даже пытается связаться в их закрытой духовной сети. Демон всё это красочно представил, и это сломило его. На долгое время Хуа Чен просто позволил своему богу потерять самообладание в его объятиях. Его красные одежды покрылись слезами, соплями и всем прочим, но ему было безразлично. Это было меньшее, чем он мог компенсировать причинение такой боли. Как только Се Лянь немного отдышался, демон сглотнул. «Ваше Высочество… Мне так жаль, что я причинил тебе столько боли и страданий. Я… надеюсь, ты сможешь простить меня. Обещаю, что больше никогда не оставлю тебя, я буду…» — сказал Хуа Чэн, и его голос дрогнул, к глазам подступили слёзы. «Прости, это так жалко… Это ты тот, кто ждал меня всё это время». Взгляд Се Ляня метнулся вверх, и у Хуа Чэна внутри всё сжалось от того, насколько пристальным взглядом его прожигали эти янтарные глаза. «Н-не смей называть себя жалким. Сань Лан бы никогда не был…» — сказал Се Лянь. Его тон был почти ледяным, но в нём слышалась нежность, которую никто другой не смог бы повторить. Хуа Чэн открыл рот, чтобы возразить, но Се Лянь быстро прервал демона страстным поцелуем. Губы намокли от слез, но Хуа Чэну было все равно. Верующий прижал ещё ближе к себе любимое божество и вздохнул. Демон так сильно скучал по этому чувству. Он так привык к возможности поцеловать Се Ляня год назад, что когда ему пришлось рассеяться, чтобы восстановить силы, и Хуа Чэн почти забыл, насколько мягкими, но всё же непоколебимыми, были эти прекрасные губы, похожие на лепестки. Он ощущал себя безмерно виноватым, но он больше никогда не позволит подобному случиться — особенно после того, какую боль испытывал его бог. Если ему придётся целовать его снова и снова, несколько раз в день, он был бы более чем счастлив это сделать. Он никогда не забудет — он отказывается. Несколько мгновений двое не разделялись, просто лёжа на холодной, росистой траве, ощущая друг друга и вбирая в себя каждую деталь от ощущения соприкосновения губ друг друга после такой долгой разлуки. Когда Се Лянь оторвался, его дыхание было частым и тихим, уголки глаз покраснели от слёз. «Никогда не называй себя такими ужасными словами. Ты понял?» — потребовал Се Лянь. «… Ладно. Обещаю» — Хуа Чэн нехотя согласился, соединяя их носы вместе. Однако для бога этого не было достаточно, и он схватил демона за запястья. «Хорошо», — коротко ответил Се Лянь и притянул его для очередного поцелуя. В груди Хуа Чэна возникло множество сложных чувств — вина, злость, радость — но то ярче всего сияла чистая, безусловная любовь к возлюбленному, которого он держал в своих объятиях. Когда бог перестал плакать, они оба, пошатываясь, встали и направились обратно в Святилище Пуци, не разжимая объятий. Его Высочество настоял на том, чтобы приготовить что-то для них обоих, в то время как Хуа Чэн просто обнял его за талию, положив голову на плечо своего бога. С тех пор, как эти проклятые канги были сняты, кулинарные навыки Се Ляня улучшились, но Хуа Чэн обнаружил, что скучает по тем насыщенным вкусам, которые он ощущал, впервые попав в Святилище Пуци. Любого согнуло бы пополам, и это было заслужено. Всё, что создавал его бог, было божественным само по себе, а кто не мог этого выдержать, те были недостойными. Даже он, Хуа Чэн, который мог с этим справляться, чувствовал себя недостойным. Никто никогда не предлагал ему приготовить еду, кроме его матери, когда он был жив, и никто никогда не готовил для него ничего, что он мог бы попробовать как демон. Всё, что Се Лянь создаст для него, он будет бережно хранить в своём сердце до конца своих дней. Было уже поздно, но ни один из них не мог уснуть, да и не хотел. Се Лянь прижимал Хуа Чэна к груди и перебирал пальцами иссиня-чёрные пряди князя демонов. Они сняли верхнюю одежду, а ботинки были сброшены к краю циновки. Его бог замычал, и Хуа Чэн притянул его к себе, нежно поместив руку между крепких лопаток Се Ляня. «Да, гэгэ?» «Сан Лан, я просто… У меня так много вопросов…» — пробормотал Се Лянь, прижимаясь лицом к макушке демона. «Я не знаю, с чего начать…» «А у нас ничего, кроме времени. Спрашивай.» — сказал Хуа Чэн, мягко улыбаясь в эти сладкие, пахнущие землёй одежды. Запах его бога. «… Почему тебе пришлось рассеяться? И почему так надолго?» — спросил Се Лянь. Демон почувствовал, как перехватило его несуществующее дыхание, и чувство вины снова нахлынуло на него. Он на мгновение замер, а затем вздохнул. «Гэгэ, я, искренне удивлён, что смог вернуться так быстро», — сказал Хуа Чэн. «Не то, чтобы тебе нельзя скучать по мне…» Демону даже не нужно было видеть лицо бога, чтобы понять, что Се Лянь покраснел. «Н-ну… Сань Лан действительно разорвал мои канги… Должно быть, это потребовало много магических сил. Ты уверен, что с тобой всё в порядке?» — спросил Се Лянь, сжимая его руку крепче. Хуа Чэн усмехнулся и расплылся в улыбке. Он повернулся так, чтобы смотреть в глаза Се Ляню, кончики пальцев ног его бога коснулись его лодыжек. Демон поднял руку и обхватил лицо возлюбленного, поглаживая большим пальцем его гладкие бледные щёки. Се Лянь прильнул навстречу прикосновению, и небьющееся сердце Хуа Чэна растаяло. «Ваше Высочество… У меня всегда будет достаточно для нас обоих. Более чем достаточно» — почтительно высказал Хуа Чэн. Се Лянь посмотрел на него с любопытством и восхищением — взглядом, который ощущался тому незаслуженным. «Однако…» — произнёс Хуа Чэн плавным и нарочно озорным голосом, «Этот Сань Лан действительно следит за тем, чтобы люди сдерживали свои обещания. Кем бы я ни был, Ваше Высочество, ты обещал вернуть мне долг». Демон усмехнулся, когда Се Лянь полностью покраснел. «Я-я… С-Сань Лан, конечно, я верну тебе долг, я просто…» — начал бог. «Ммм?» — промычал Хуа Чэн, наклоняясь ближе. Теперь их разделяло расстояние в одно дыхание, и его обычно неподвижное сердце томно стучало под рёбрами. «У меня нет денег… Могу я расплатиться по-другому?» — спросил Се Лянь. Хуа Чэн ухмыльнулся. «Конечно. А как бы гэгэ хотел отплатить мне?» — спросил он с прищуренным взглядом. «Я-я даю отличные уроки каллиграфии! Или могу научить тебя некоторым упражнениям для растяжки? Н-не то чтобы Сань Лану нужно было в чём-то совершенствоваться, он и так уже невероятен в сражениях…» — запинаясь, проговорил Се Лянь. Хуа Чэн на мгновение застыл с расширенными глазами. Затем его губы изогнулись в улыбке, и он рассмеялся. Как бы плохо это ни было, он ничего не мог с собой поделать — его бог делал его таким счастливым, как же иначе? Особенно когда тот был таким очаровательно рассеянным. Хуа Чэн перевернулся на спину и прижал тыльную сторону ладони ко рту в тщетной попытке сдержать смех. Се Лянь надул губы. «С-Сань Лан! Что такого смешного?» «О, Ваше Высочество…» — запыхавшись, пробормотал Хуа Чэн, прикрывая рукой глаз. «Просто быть с тобой — это… это…» Он замолчал, слёзы грозились потечь по его холодным, бледным щекам. Теперь настала очередь Се Ляня замереть. Широко раскрыв янтарные глаза, он уставился на него, а затем его взгляд смягчился. «Сань Лан…» — сочувственно пробормотал он, придвигаясь ближе. «Чувство, будто я сплю», — заговорил Сань Лан, его голос дрожал. «Никогда не думал, что могу… Что я удачлив настолько, чтобы даже бывать в обществе Твоего Высочества так много». Се Лянь тихо вздохнул и подвинул руку Хуа Чэна, с нежностью обхватывая его лицо. Глаза Хуа Чэна, включая пустую глазницу, не справлялись с потоком слёз. Их жгло, и всё его тело дрожало. Он снова почувствовал себя, как тот ребёнок, плакавший на руках у Его Высочества. Это было жалко, но Се Лянь, казалось, был счастлив его видеть и взял с него обещание не говорить о себе плохих вещей. «Ваше Высочество, ты выглядишь таким уставшим… Не таким уставшим, каким я тебя видел до этого, но…» — Хуа Чэн запнулся, и беззвучный всхлип вырвался из его уст. Се Лянь тихо вздохнул и с тоской заправил чернильную прядь за острое ухо демона. Выражение его лица было опечаленным. «Я… боюсь, что я не тот принц, в которого ты однажды влюбился», — сказал он. «Сань Лан… ты раскрыл, что ты всегда был со мной. За это я благодарен больше, чем могу выразить». Хуа Чэн не мог выдавить из себя почтительных фраз, чтобы показать, что слушает. Демон просто прильнул к этим прекрасным рукам, которые почтили его своими прикосновениями, сдерживая слёзы и глядя в эти янтарные глаза. «Не знаю, смогу ли когда-нибудь понять, почему ты остался, или даже почему вернулся. Я столь многое был вынужден отбросить, был эгоистом, сошёл с ума до потери себя, убивал невинных людей…» — сказал Се Лянь дрожащим голосом. «Я не так добр и мягок, как тебе могло показаться. Я… Сань Лан… я знаю, ты ждал меня так долго… Гораздо дольше, чем я когда-либо мог для кого-то. Смог бы ты полюбить меня снова? Если бы ты знал абсолютно всё?» Воспоминания о том, как его поймали в воздухе на шествии в честь ежегодного жертвоприношения Небесам, о зонтике и красной коралловой серьге, которую он сжимал, словно спасательный круг, промелькнули в его сознании. О службе в армии и увольнении оттуда, о случайных заработках, за которые он хватался, чтобы накопить на татуировку, сохранившуюся даже после смерти — имя его возлюбленного, которое только он мог прочесть. Падение Сяньлэ, мучения Его Высочества после потери двух единственных друзей, и то, как он продолжал сражаться, несмотря ни на что. Как он подошёл к богу в белом одеянии в образе гневного призрака, как получил имя У Мин, и приказы, которые он исполнял без колебаний. В каком отчаянии закричало его божество, когда его последний верующий впитал Поветрие Ликов и почти полностью рассеялся. Се Лянь прошёл через ад и обратно, но всё ещё отказывался стать хоть немного похожим на Цзюнь У или кого-то другого. Он оставался таким же весёлым, забывчивым, красивым, мудрым и божественным — собой. И Хуа Чэн будет следовать за ним до конца его дней, снова и снова, даже если это будет означать его конец. Демон смог лишь сверкнуть зубами в плохой попытке улыбнуться, уголки его губ опустились, он плакал. «В-Ваше Высочество…» — прохрипел Хуа Чэн. «Я говорил это раньше и повторю ещё раз: я отказываюсь покидать этот мир, потому что мой любимый человек всё ещё в нём. Я понимаю твоё всё... Я серьёзно. Искренне понимаю…» Хуа Чэн прижался губами ко лбу Се Ляня. «Я никогда не переставал любить тебя. И никогда не перестану. Ничто не может изменить мою преданность — вообще ничто», — заявил он. Вытирая слёзы с глаз своего любимого большим пальцем, Хуа Чэн прикусил губу, чтобы не разрыдаться. «Я просто… я не понимаю…» — Се Лянь всхлипывал, всё его тело дрожало от рыданий. «Не понимаю, почему ты так упорно продолжаешь оставаться жить в этом мире ради сломленного бога. Бога, который не стоит ни любви, ни сражений за него…» На мгновение в Хуа Чэне вспыхнула ярость, он нахмурился и убрал руки с щёк Се Ляня. «Тогда, Ваше Высочество…» — произнёс он мрачным голосом. «Я прошу, тогда возьми эту цепочку, которую носишь на шее… и раздави её. Сожги её.» Се Лянь широко раскрыл глаза, метнулся руками к мантии Хуа Чэна и крепко сжал её в кулаки. «Как ты можешь так говорить! Почему именно сейчас?!» — закричал он, стиснув зубы. «Я сохранял эту вещь своей кровью и потом и паниковал, если не чувствовал её прикосновения к моей коже — я всегда носил её близко с тех пор, как проснулся с ней, здесь, в этом самом святилище, на этой самой циновке! Это кольцо — твой прах — символ нашей любви. Ты понимаешь, о чём только что попросил меня, Сань Лан?!» — Се Лянь всхлипнул от ярости. «Единственный способ, как её возможно снять — это перерезать. Моё. Горло.» «Ваше Высочество…» — сказал Хуа Чэн. «Только мой любимый знает такие вещи. Знаешь, кем тебя это делает?» У Се Ляня перехватило дыхание, и по его щекам стекали крупные слёзы, не сопровождаемые всхлипываниями или криками. «С-Сань Лан…» «Любимый… я скажу это снова…» — с дрожью в голосе проговорил Хуа Чэн. — «Я всегда буду твоим самым преданным последователем… Ваше Высочество… я буду влюбляться в тебя снова и снова, сколько бы раз тебе ни потребовалось, чтобы поверить, что тебя — более чем достаточно». «Мне всё равно, как, где и когда… Я люблю все версии тебя. Не важно, сколько времени пройдёт. Мне всё равно, я всегда буду ждать тебя», — сказал Хуа Чэн. «Не говори мне… что ты уже не тот человек. Ты мой возлюбленный, несмотря ни на что…» Прежде, чем он успел сказать больше, верующего втянули в поцелуй, и он был мокрым от слез. Время, проведённое ими вместе после встречи на повозке, запряжённой волами, было чудесным. Хуа Чэн жил своей мечтой, помогал своему богу, изо всех сил стараясь, чтобы тот ощущал себя комфортно, пока пытался помогать каждой душе, которой мог, даже если это не было его обязанностью. Даже когда они пошли разбираться с Ци Жуном, этим гадом, Хуа Чэн наслаждался выражением лица этого дурачка в тот момент, когда Се Лянь так беззастенчиво ударил его. Се Лянь, настаивающий на том, что он ужасный человек, не заслуживающий прощения, смирившийся с вечным заточением в гробу, ещё больше настаивал на том, чтобы помочь совершенно незнакомым людям, которые скорее плюнут ему в ноги, чем рискнут для него своей шеей. Его Королевское Высочество наследный принц Сяньлэ, Бог войны в короне из цветов, самое совершенное существо под солнцем и звёздами. Се Лянь, низвергнутый в Мир Смертных, чтобы собирать мусор, и отвергнутый всеми, кроме одного — одинокого ребёнка, рождённого под Одинокой звездой разрушения, который восстал из пепла горы Тунлу, чтобы служить своему богу даже после смерти. Се Лянь, чья улыбка могла согреть даже самое холодное из мёртвых сердец. Се Лянь, способный на хладнокровное убийство, и в то же время расстраивающийся, что наступил на цветок во время прогулки. «Се Лянь… Мой любимый… Ваше Высочество…», — проговорил Хуа Чэн, когда они разделились. «Как… Как долго это было? Сколько тебе пришлось ждать?» Бог улыбнулся, хотя слёзы всё ещё текли по его щекам и капали с подбородка. Се Лянь рассмеялся сквозь слёзы, прижался лбом к его лбу и закрыл глаза. «Что такое один год по сравнению с восемью сотнями?»

2. недоразумения исправлены

«Се Лянь… Мой любимый… Ваше Высочество…» — проговорил Хуа Чэн, когда они отодвинулись. «Как… Как долго это было? Сколько тебе пришлось ждать?» Бог улыбнулся, хотя слёзы всё ещё текли по его щекам и капали с подбородка. Се Лянь рассмеялся сквозь слёзы, прижался лбом к его лбу и закрыл глаза. «Что такое один год по сравнению с восемью сотнями?» — прошептал он. Сердце Хуа Чэна медленно постукивало настолько сильно, что было почти больно. Он улыбнулся, и из его губ вырвался хриплый смешок. Обняв своего бога за талию, он прижал их тела ближе друг к другу. Глаза закрылись, губы соединились снова, осталась влага от слёз. Се Лянь тихо всхлипывал, но не отстранялся. Другой рукой демон приобнял лицо любимого и погладил его мягкую щеку подушечкой пальца. Они долго так пролежали вместе, просто ощущая друг друга, не отодвигаясь и не говоря ни слова. Жар тела Се Ляня переходил к телу и рукам Хуа Чэна, делая его скорее тёплым, чем холодным. Верующий вздохнул, и тело его бога дрогнуло. Решив проявить немного милосердия после очень эмоционального разговора, который у них только что случился, Хуа Чэн улыбнулся в поцелуе и отстранился, нежно глядя в эти прекрасные янтарные глаза. «С-Сань Лан», — сказал Се Лянь едва слышно. «Хм?» — прогудел Хуа Чэн, проводя кончиками пальцев по позвоночнику возлюбленного. «Ха... Просто...» Се Лянь выдохнул, казалось, тая от нежных прикосновений, его адреналин медленно утихал и превращался в истощение. «Если Его Высочество устал, он должен отдохнуть» — сказал Хуа Чэн. Нахмуренные брови Се Ляня высказывали все, что его верующему нужно было знать, и тот ухмыльнулся. «Я обещаю, что буду здесь, когда он проснётся». Казалось, это удовлетворило его беспокойство. Бог отвёл взгляд и подвинулся ниже, сразу же уткнувшись лицом в красные одеяния Хуа Чэна. Серебряное ожерелье с бабочками, которое он носил, звякнуло, когда Се Лянь прижался к нему лбом, и сердце призрака растаяло. Он не был уверен, сколько ещё сможет это выдержать, но он отказывался рассыпаться от чувства переполняющего обожания. Вскоре единственным звуком в Святилище Пуци стало мягкое сопение Се Ляня. «Спокойной ночи, Ваше Высочество» — прошептал Хуа Чэн, заставляя свечу на алтаре погаснуть.

***

Хуа Чэн, должно быть, закрыл глаза и в какой-то момент заснул от умиротворения, которое он чувствовал, обнимая своё божество. «Сань Лан...» — тихо проворковал Се Лянь, и глаза призрака распахнулись. Утренний солнечный свет пробивался сквозь углы плетёных занавесок на окнах, что означало, что утро уже весьма позднее. В Святилище Пуци было немного прохладно, но Се Лянь был тёплым. Хуа Чэн улыбнулся, глядя на красивое, заплаканное лицо возлюбленного: «Да, гэгэ? Тебе хорошо спалось?» «Угу», — Се Лянь тихонько ответил. «Мне приснилось немного». «Хорошие сны, надеюсь?» Се Лянь сжал губы и покраснел. «… Сон про Сань Лана…» — пробормотал он. Хуа Чэн усмехнулся и поцеловал Се Ляня в лоб. «Был ли этот Сань Лан добр к своему гэгэ?» «Сань Лан всегда добр ко мне...» — пробубнил Се Лянь, снова застенчиво зарываясь лицом в красные одеяния. Хуа Чэн улыбнулся и погладил спину своего бога плоской ладонью, сосредоточившись на месте между лопатками. Он решил, что не будет слишком дразнить любимого так рано утром. Он задумчиво хмыкнул. «Гэгэ хочет поспать ещё?» — спросил Хуа Чэн. «Нет...» Тело Се Ляня сдвинулось, и внезапно бог оказался на нём. У Хуа Чэна не было времени среагировать раньше, чем он почувствовал, как мягкие бархатные губы оставляют нежный поцелуй на кончике его носа. Колени Се Ляня находились по обе стороны от стройных бёдер демона. Его крепкие, красивые руки были всего в нескольких сантиметрах от изгибов заострённых ушей Хуа Чэна. Его вены пронзило жаром, а сердце кольнуло в груди. Если бы Хуа Чэну нужно было дышать, он бы мог потерять сознание прямо здесь и сейчас. Как бы то ни было, он оставался невероятно неподвижным, словно любое движение могло испортить этот прекрасный момент. «Гэгэ, ты что делаешь?» — застенчиво спросил Хуа Чэн, стараясь держать голос ровным на фоне охватившего волнения. Се Лянь промычал и обхватил лицо Хуа Чэна, ласково поглаживая пальцами складку уха демона. Когда их взгляды встретились, Хуа Чэн почувствовал, что полностью тает под этими любящими янтарными глазами, какими они были в его мечтах о Его Высочестве, постыдных и не только. «Гэгэ...?» — тихо повторил Хуа Чэн, и его лицо смягчилось, приняв смущённо-удивлённое выражение. Бог выглядел немного шокированным, а затем ухмыльнулся, копируя то, что обычно делал демон. «О, Сань Лан вдруг смутился?» — поддразнил Се Лянь. «Я думал, ничто не может заставить его смущаться». Он был благодарен за то, что не мог покраснеть. «Во-первых, неправда», — ответил Хуа Чэн с озорной улыбкой. «Во-вторых... Гэгэ желает это выяснить?» В этот момент Се Лянь, казалось, осознал их нынешнюю позицию, и его лицо полностью покраснело. Удивительно легко было ввести Его Высочество в такое состояние, и Хуа Чэн наслаждался каждой каплей этого. Тем не менее, каким бы взволнованным ни выглядел Се Лянь, он не сдвинулся. Робко повернув голову набок, чтобы приоткрыть шею, Хуа Чэн посмотрел на бывшего принца своим единственным тёмным глазом, с морщинками в уголках от улыбки. «С-Сань Лан...» — пробормотал Се Лянь. Хуа Чэн поднял бровь. «М?» Последовала ещё одна пауза, но призрак терпеливо ждал, пока Се Лянь найдёт слова. Бог прикусил губу и отвёл взгляд. Это было... виновато? Хуа Чэн нахмурил брови и выпрямил шею. «Его Высочество хочет что-то сказать мне?» — искренне спросил он. «Я... Да...» — пробормотал Се Лянь. «Тогда так и сделай», — уговаривал Хуа Чэн. «Гэгэ может рассказать мне что угодно». Наследный принц вздохнул и перекатился с демона, поворачиваясь к нему спиной. Когда его возлюбленный свернулся калачиком, Хуа Чэн нахмурился. Он собирался найти тех, кто заставил Его Высочество чувствовать себя так дерьмово, и убить их, если только его божество не даст причин сдержаться. «... Я обманывал Сань Лана» — Се Лянь тихо признался.   ... Что??...    «Помнишь, когда я говорил, что мы подрались той ночью? В Храме Тысячи Фонарей?» — Се Лянь говорил тихо и заплетаясь, но Хуа Чэн расслышал каждое слово. Как мог он не..? Призрак повернулся на бок и уставился на затылок любимого божества, тёмные пряди которого рассыпались по плечам. «Конечно. Я помню все, что говорит Его Высочество», — сказал Хуа Чэн, повторяя фразу, сказанную в день, когда он рассеялся, год назад. «Точно, верно...» — сказал Се Лянь, и его голос снова стал нервным. «Я... Мы... Мы не... На самом деле...» Ах. Оно снова было так. Конечно, Хуа Чэн прекрасно осознавал тот факт, что Се Лянь лгал ему об этом. Он пытался поднять этот вопрос, пока они убегали от тех монахов, но Се Лянь постоянно уклонялся от этой темы. Он предполагал, это потому, что Се Лянь не хотел признавать, что позволил себе оказаться в такой ситуации ни с кем иным, как с Собирателем Цветов Под Кровавым Дождём, из всех скверных личностей. Он снова оскорбил своего бога. Хуа Чэн покачал головой и протянул руку, чтобы утешительно положить её на плечо Се Ляня. «Гэгэ, всё в порядке. Это моя вина, что не смог себя контролировать лучш–» «Нет!» — воскликнул Се Лянь. «Это не твоя вина, это моя вина!» Хуа Чэн вздрогнул, и его рука отшатнулась. Последовавшая за этим тишина была мучительной, и призрак сжал губы в тонкую линию. Се Лянь перевернулся и встретился с ним взглядом, его глаза покраснели от безмолвных слёз. Его бог уже так много плакал, и Хуа Чэн чувствовал себя виноватым за то, что стал причиной ещё большего количества слёз. Се Лянь судорожно вздохнул. «Я... Я воспользовался тобой, и я... Ты... Ты безумно пылал и набросился на меня...» — сказал он. Сочетание вины и ненависти к себе разгорелось внутри, и Хуа Чэн отвёл взгляд, крепко зажмурив глаз. Демон понял, что что-то произошло, по тому, как Се Лянь покраснел после вопроса об этом, и по состоянию Храма Тысячи Фонарей вокруг них. Его память была смутной, но Хуа Чэн помнил поцелуи и блуждающие руки, а также влажные, мучительные мольбы и просьбы Его Высочества, когда его прижимали к алтарю, поклоняясь самым богохульным образом, какой можно вообразить. Нерв... «Сань Лан, посмотри на меня...» — взмолился Се Лянь. Он нахмурился, в груди было больно. «Как я мог? Я недостоин после того, как так надругался над тобой...» — сказал Хуа Чэн резким голосом. Тёплая рука обхватила его лицо, но он по-прежнему отказывался смотреть. Се Лянь вздохнул, потирая подушечкой большого пальца скулу Хуа Чэна. «Тогда я был в противоречиях. Я... У меня было много времени, чтобы подумать об этом. Ты себя не контролировал, так как ты вообще можешь быть виноват? Я допустил это, я даже... Потворствовал этому. Тебе было так больно, и я просто позволил тебе...» — сказал Се Лянь, всё ещё с трудом выдавливая из себя слова. «Я боролся со своими чувствами, и понимая, что не должен этого делать, я... Я всё равно позволил этому случиться. За это, прошу меня простить». Хуа Чэн наконец открыл глаз и посмотрел на своего бога, который глядел на него с величайшей благосклонностью и любовью. Он не осмеливался прикоснуться к нему, и в то же время ему хотелось заключить Се Ляня в свои объятия и никогда больше не отпускать. Необъятная вина, которую он чувствовал, была ничем по сравнению с бомбой, которую его бог сбросил на него дальше. «Я в тот момент понял, что хочу большего с тобой. Что я хочу быть...» Се Лянь начал. «Что я хочу быть с тобой. В обозримом будущем. Больше, чем просто... друзьями». Хуа Чэн уставился на него, не зная, что сказать, кроме: «... Его Высочество хотел этого так долго?», — что прозвучало жалобно. Он подумал, что это могло быть за несколько дней до того, как Се Лянь наткнулся на Пещеру Десяти Тысяч Божеств. Но это было бы намного позже, чем признался Его Высочество. «Я, д-да, ну–» «Дольше этого, просто тогда я наконец себе признался в том, что...». Се Лянь вздохнул. «Это должно было произойти при лучших обстоятельствах». Хуа Чэн тихо усмехнулся. «И... В будущем...» — начал Се Лянь, — «Я хочу, чтобы присутствовал Сань Лан. Я хочу всего его... Не только...» В... В ЧТО?! Он что?! Прежде чем его мысли могли зайти слишком далеко, Хуа Чэн должен был убедиться, что его нелепые предположения верны. «Что... На что ты намекаешь?» — тихо спросил он. Се Лянь уже перестал плакать, но был покрасневшим по другим причинам. «Я-я... О боги, Сань Лан, пожалуйста, не заставляй меня говорить это». Он умолял. «О, теперь гэгэ должен это сказать» — поддразнил Хуа Чэн. «Иначе как же я узнаю, не буду ли прибит за то, что об этом подумал?» «Сань Лан, я никогда бы не ударил тебя, не говори такие вещи» — упрекнул Се Лянь. «Мои извинения, гэгэ» — сказал Хуа Чэн. «Теперь... Скажи мне». Се Лянь сделал вдох, чтобы собраться с духом, и Хуа Чэн не мог не найти это очаровательным, несмотря на чувство вины. «Я хочу сделать это, возможно, когда ты будешь больше присутствовать. Не тогда, когда ты имеешь дело с каким-то мучительным недугом, который вынуждает тебя действовать так, как ты бы обычно не стал...» Се Лянь замолчал, но посыл был ясен. «... Гэгэ, позволь мне кое-что прояснить» — начал Хуа Чэн, и эти янтарные глаза встретились с его, тёмным. «Это... были мои желания. Какими бы постыдными они ни были. … В тот момент я не мог слышать твоих возражений, и это меня бесконечно ужасает». «Сань Лан...» — прошептал Се Лянь, обхватив другой рукой лицо призрака. «Вот что сделало это таким... ужасающим. Если Его Высочество когда-то снова захочет подобного, что не является необходимым», — быстро добавил он, — «... Я тоже хочу полностью присутствовать. Я никогда не хочу оказаться в таком тумане, где не смогу слышать Его Высочество снова. Я не хотел бы заставлять тебя чувствовать себя неуслышанным, никогда. Я всегда хочу услышать, что ты хочешь сказать». Се Лянь уставился на него, его губы слегка приоткрылись. Хуа Чэн сопротивлялся желанию отмахнуться от этого, сделать вид, что он был неискренен, но каждое слово было правдивым и серьёзным. Он просто разнервничался. Хуа Чэн обнаружил, что склоняется ближе к этим прекрасным губам. Однако Се Лянь тоже наклонился вперёд, его янтарные глаза были закрыты. Верующий мог ощутить тёплое дыхание своего божества на своих холодных губах, и он подавил дрожь по всему телу. Аромат этой сладости был божественным и мог принадлежать только его возлюбленному. «Сань Лан, я… Ты нужен мне. Я… хочу тебя» — выпалил Се Лянь. «Ваше Высочество… ?» — пробормотал Хуа Чэн. Затем, без предупреждения, Се Лянь практически врезался в его губы своими, плотно зажмурившись. Хуа Чэн подавил удивлённый вскрик, когда его глаз распахнулся, а затем снова закрылся. Се Лянь был таким тёплым, и его руки согревали холодные щеки демона, ощущение напоминало горячий румянец. Его мёртвое сердце забилось быстрее в груди, и он провёл кончиком языка по бархатистой нижней губе своего любимого. «С-сань...» — Се Лянь не успел договорить, прежде чем издал сдавленный стон. Руки блуждали и сжимали ткань. Тела извивались и прижимались ближе. Тело Се Ляня стало скользким от пота, а прохладные влажные руки лихорадочно сжимали его плечи и бицепсы, бог явно не знал, куда деть свои руки. Они поворачивали головы, чтобы получить больше доступа, скользкие звуки влажных поцелуев обжигали уши призрака. Тёплая слюна стекала по уголкам рта Се Ляня, и Хуа Чэн поставил себе целью слизать каждую каплю. Тихие, приглушенные стоны просочились в поцелуй, и сердце призрака заколотилось. Хуа Чэн словно ощущал запах возбуждения своего бога, не говоря уже о том, как что-то твёрдое упиралось ему в бедро. Он блаженно вздохнул и надавил на плечо Се Ляня, перекатываясь на него сверху. Любого времени, проведённого в поцелуях с его богом, никогда не будет достаточно, хотя казалось, что прошла вечность, прежде чем они расстались. Се Лянь уже выглядел развратным: пряди темных волос прилипли к его лбу и бокам шеи, а кожа покрылась пятнами румянца. Губы были опухшими и блестели, скользкие от слюны после их небрежных, страстных поцелуев. Жидкое тепло хлынуло по мёртвым венам Хуа Чэна, его сердце подстёгивало к жизни ещё больше, заставляя верхнюю часть бёдер пульсировать. Он стиснул зубы за губами, сдерживая всхлип и глядя в глаза Се Ляню. «Сан... Лан...» — Се Лянь задыхался. «Да, Ваше Высочество?» — благоговейно прошептал Хуа Чэн, сдерживаясь изо всех своих сил, чтобы не наброситься немедленно. «Я... Ещё... — умолял Се Лянь. — Мне нужно ещё... Я чувствую, что собираюсь... ах...» О, это было опасно.

3. самое желанное предложение

«Я… Ещё… — умолял Се Лянь. — Мне нужно ещё… Я чувствую, что собираюсь… ах…» Конечно, наследный принц не знал, как ощущается настоящее возбуждение. Единственное, что он испытывал — насколько знал Хуа Чэн — это наваждение от пыльцы Нежных Объятий, а ещё происшествие в гробу, в который они сами себя засунули. Впервые с тех пор, как он был жив, у Хуа Чэна задрожали ноги. Верующий сглотнул. «Я молюсь Его Высочеству о прощении», — прошептал Хуа Чэн, наклоняясь к покрасневшему уху Се Ляня, его тёмный глаз был почти закрыт. «Этот верующий желает поглотить его, тело … и душу». Он провёл кончиком языка по мочке уха, дразня им закрытую лунку у основания, и Се Лянь под ним затрепыхался. «Ох… Ох…» Се Лянь робко стонал — возможно, нервничал, услышав самого себя в таком состоянии. Он был совершенно поражён этими несколькими поцелуями и облизыванием пылающего раскрасневшегося уха, и его тело уже тряслось. Одна рука отчаянно вцепилась в нижнюю одежду Хуа Чэна у основания шеи. Другая в это время пробралась под серебристое ожерелье с бабочками, которое на нём непонятно как осталось, учитывая, что они сняли верхние слои одежды ночью до этого. Мягкие кончики пальцев скользили по коже между ключиц, и Хуа Чэн с трудом подавил беспомощный звук. Каждое прикосновение бога ощущалось так, словно огни горы Тунлу озаряют его снова, но прикосновения были полны обожания и нежности, будто демон мог рассеяться, если они будут слишком грубыми. Хуа Чэн наслаждался этими нежными ласками. Но если бы Се Лянь решил побыть грубым и брать, что захочет, он тоже был бы не против. Несколько развратных путей, ранее открытых в сознании демона, теперь настежь разверзлись, и его целиком захлестнуло. Бог мог схватить его за волосы у корней, оттянуть назад и использовать его рот в своё удовольствие. И хоть он никогда такого не испытывал, Хуа Чэн жаждал вкуса его пульсирующего члена и его восхитительного, бурного высвобождения. Он нуждался, чтобы этот тупой набухший кончик скользнул ему в горло и заставил его задохнуться. Его Высочество мог бы продолжать столько заходов, сколько ему надо, и использовать каждую щель Хуа Чэна. Если бы он вправду возжелал этого или хотя бы захотел попробовать, его бог мог создать клонов, и все они могли бы одновременно трахать его разрывающуюся дырку. Он задрожал при этой мысли, и тот самый бог задрожал под ним. Если бы Его Высочество захотел его заполнить, — как объект почитания, кем он и был, — он бы с нетерпением принял это, даже если это будет спустя много времени. От одной этой мысли его ноги лихорадочно перенапряглись, и он застонал сквозь сжатые зубы в ухо Се Ляня, а его член беспомощно дёрнулся под красными одеждами. Принц вздрогнул от неожиданности. Раньше, чем Се Лянь смог заговорить, Хуа Чэн прижал их бедра друг к другу, вдобавок облизывая и покусывая эту прекрасную шею. «Ммм» — принц замер, словно испуганный своим же звуком. И сразу после этого продолжил терять дыхание и извиваться. Его бёдра с жадностью дёрнулись, вызвав у демона в красном сдавленный возглас, как только жаркое желание прижалось к его собственному. «О… С-Сань Лан, тебе больно?» — впопыхах выдавил Се Лянь с прищуренными от удовольствия глазами. Хуа Чэн покачал головой. «Д-Далеко нет, гэгэ. Ты был зажигателен в самом лучшем смысле», — он прошептал, прижимая их лбы друг к другу. Он медленно начал снова соприкасаться бёдрами, и Се Лянь тихо заскулил, окутывая руками шею демона, хватаясь за неё, словно за жизнь. Хуа Чэн сдерживал свой оргазм до тех пор, когда Его Высочество попросит о нём, если вообще попросит. Но одно он делать отказывался — останавливать удовольствие своего бога, ведь тот явно жаждал облегчения, в котором ему было отказано до этого момента. Дыхание перехватило. Хуа Чэн осознал, что их положение странно напоминает времена во владениях Черновода. Гроб безостановочно раскачивался и переворачивался, как заведённый, вынуждая их обжиматься в вожделении, почти как сейчас. Как бы эти водяные драконы ни бесили, они принудили их к положению, о котором Хуа Чэн смел мечтать, но никогда не думал, что это сбудется. Демон усмехнулся при этой мысли, задаваясь вопросом, а как по-другому могло бы сложиться, поддайся они тогда своим желаниям. «Было так же, гэгэ? Когда мы были в гробу?» — с придыханием спросил Хуа Чэн, толкнувшись чуть сильнее, подражая непредсказуемым мучительным толчкам, которые они перетерпели. Наследного принца, казалось, застиг врасплох этот внезапный вопрос. «А.? Ах- Мм- Ну- н-не совсем, но… близко…» — признался Се Лянь, прикусив нижнюю губу, чтоб сдержаться. Он туго зажмурился и стал ещё краснее. «Это гораздо… больше…» «О? Это поэтому гэгэ не может смотреть на меня? Это было стыдно? Непреодолимо?» Хуа Чэн дразнил его, со всем своим вниманием двигаясь мучительно медленно. Глухой стон вырвался из глубины груди Се Ляня, и его верующий вздрогнул, не в силах побороть это. Наследный принц оказался в тисках. Се Лянь, видимо, был не в состоянии ответить, его лицо неимоверно пылало румянцем, а янтарные глаза затуманило удовольствие — голод. Как раз когда Хуа Чэн собирался предложить снять их уже болтающиеся нижние одежды, чтобы дальше исследовать друг друга, нежданно-негаданно прозвучал громкий «БУХ» со стороны крыши. Звук был похож на камень, но демон не успел подумать об этом, пока летел по воздуху. Хуа Чэн был без труда переброшен через всё святилище; считанные сантиметры отделяли от того, чтобы, приземляясь, врезаться в алтарь. Он выпрямился как можно грациознее, всё ещё спотыкаясь, и прислонился к дровяной печи. Его длинные ноги неуклюже изгибались в позе, которую с трудом можно назвать стоянием. Просвет на верхней части его тела теперь был открыт, и элегантное ожерелье всё ещё казалось очень неуместным. Взглянув наверх, Хуа Чэн заметил невероятно растрёпанного Се Ляня. Он стоял над циновкой, измождённый, нижние одеяния едва держались на его исхудавшем теле. Это обнажило изящную прямую шею, которая выглядела забытой по сравнению с опухшими, красными губами. Взгляд бога метнулся по святилищу в поисках источника звука, затем снова переместился на демона, и он бросился к нему. «Сань Лан! Извини, я иногда забываю о своей силе…» — побеспокоился Се Лянь, своими прекрасными руками проводя по холодному мёртвому телу призрака, проверяя наличие ран, которые, если и были, так себе имели значение. «Ты в порядке?» «Я в порядке, гэгэ. Ты был исключительно нежным», — сказал Хуа Чэн с игривой улыбкой. Его возлюбленный недоверчиво цокнул языком. «Тебя бросили в печь, ты уверен, что не ушибся?» — спросил Се Лянь, обеспокоенно глядя на него. Хуа Чэн помедлил, а потом ухмыльнулся: «О, вообще-то, гэгэ… Если не возражаешь…». Се Лянь на мгновение воспринял это серьёзно, пока демон не наклонился вперёд, заговорив на ухо своему богу. У Се Ляня перехватило дыхание. «Местами очень больно. Это вылечится, только если поделиться магическими силами. Удостоит ли Его Высочество этого скромного верующего такой привилегии — поклониться ему на алтаре?» Се Лянь лишился дара речи, но Хуа Чэн мог услышать, как его живое, бьющееся сердце при этом потеряло ритм. Он не сказал «нет». Прежде, чем его бог успел неизбежно накрутить себе, что кто-то может на них наткнуться, Хуа Чэн поднял руку и щёлкнул пальцами. Он слегка откинулся назад, чтобы полюбоваться очаровательным изгибом его изящной брови. «…Сань Лан?» — тихо спросил Се Лянь, явно заметив внезапное изменение энергии. «Всё в порядке, Ваше Высочество. Просто хотел убедиться, что нас больше не потревожат», — сказал Хуа Чэн, его единственный тёмный глаз сверкнул. «Массив? Но что, если…» — начал Се Лянь, теребя руками вырез белых изношенных одежд, чтобы затянуть их вокруг тела. «Хм?» «А вдруг ко мне кому-то нужно?» — спросил Се Лянь. «Я не могу позволить кому-то видеть меня… таким…» Его лицо снова стало красным, как свёкла. Хуа Чэн откинул голову назад и рассмеялся. «Его Высочество так внимателен к другим, а как насчёт тебя? А если тебе что-то нужно?» — спросил он с ухмылкой. Се Лянь явно не знал, смеяться ему или плакать, поэтому просто притянул Хуа Чэна ближе и уткнулся лицом ему в грудь, и вздрогнул, осознав состояние нижнего одеяния. Однако он не отодвинулся. Его лоб теплел на прохладной коже демона, и Хуа Чэн замурлыкал. Он поднял руку и обнял это красивое, нежное лицо, приподняв подбородок своего возлюбленного так, что их взгляды снова встретились. «… А если бы подношение стояло прямо перед тобой? Ты бы отказался?» — тихо спросил Хуа Чэн. Се Лянь прикусил нижнюю губу, практически умоляя поцеловать его снова. Он больше не мог выдержать дразнений, иначе он бы взорваться, поэтому его верующий с радостью выполнил эту немую просьбу, сократив расстояние. Не прошло и минуты, как их языки снова начали исследовать друг друга, зубы слегка стукались из-за их общей неопытности. Хуа Чэн пытался удержать себя в руках, чтобы не причинить вреда Его Высочеству, но Се Лянь, по всей видимости, ничуть не возражал. Поэтому демон продолжил забывать, что такие поцелуи должны быть нежными. Всякий раз, как призраки сбегали во владения Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём, он по обыкновению запрашивал какую-то плату в обмен на убежище. К счастью для Хуа Чэна, появление у него на пороге секс-работниц — очень распространённое явление. Поэтому он спрашивал их всех, каков их лучший приём и как он ощущается. Они, может, и были в замешательстве, но это было лучше, чем отдавать что-то гораздо более ценное. … По крайней мере то, что они вообще считали ценным. Как бы это ни было стыдно, Хуа Чэн хотел быть уверенным в готовности к любой ситуации, чтобы удовлетворять всему, что может понадобиться его богу. Его Высочество никогда об этом не узнает, если только не спросит сам — и он уповал, чтобы тот никогда не спросил. Признаться в этом было бы слишком неловко. В момент, когда он прижался к алтарю, Се Лянь ахнул, но, похоже, не хотел, чтобы их губы разлучались более чем на мгновение. Хуа Чэн простонал, когда его возлюбленный вцепился в верующего, пока тот поднимал его и усаживал на деревянную поверхность. Языки отчаянно скользили друг по другу, проводя по зубам и губам. Слюна капала из уголков рта Хуа Чэна, и он замычал от восторга при одной только мысли, что они и его божество уже сливаются воедино. Как и в те несколько моментов, когда они раньше так глубоко целовались, Се Лянь был таким же тёплым и сладким на вкус. Сильные ноги Се Ляня обхватили его длинные, и его босые ступни очень медленно поднялись вдоль задней части бедра, пока он извивался на алтаре. Демону стоило непревзойдённых усилий не сорваться окончательно. Хуа Чэн провёл руками по бокам Се Ляня, наслаждаясь каждым его вздохом и дрожью, и начал отодвигать белые внутренние одежды, едва прикрывавшие его божество. Се Лянь вздрогнул от холодных пальцев Хуа Чэна на своей груди и резко вдохнул. Хуа Чэн отстранился, внимательно изучая каждый нюанс его мимики, чтобы убедиться, что его божество в порядке. Он улыбнулся, прижавшись своим лбом к его. «Не бойся, Ваше Высочество. Если ты хочешь остановиться в любой момент, скажи мне. Подношение не является и не должно быть принудительным», — сказал Хуа Чэн. «Просто…» — Се Лянь заговорил тихо. «Мы на алтаре…» Осознание внезапно накрыло призрака. Событие, превратившее Хуа Чэна из слабого мелкого призрачного огонька в Свирепого, стало худшей ночью за всё его существование. Он стал свидетелем того, как его любимого разрывали на куски до неузнаваемого состояния. Распластали на алтаре, используя в своих целях, жадные, отчаянные ничтожества, которые даже не имели права говорить с ним. Хуа Чэн был бессилен что-то сделать. Он ждал рядом с Его Высочеством днями, неделями, месяцами, пока тот не излечился. Он поклялся защищать его и служить ему до конца времён. В действительности, это была ужаснейшая идея — прижимать его к алтарю вот так. Это заставило призрака чувствовать себя ещё хуже из-за ночи в Храме Тысячи Фонарей. Демон замер, его тёмный глаз расширился. «… Гэгэ, если ты не хочешь делать это здесь, всё в порядке, мы можем-» — начал Хуа Чэн. «Нет! Нет… думаю…» — перебил Се Лянь, притягивая его назад. Хуа Чэн терпеливо смотрел на своего бога с величайшим благоговением. «Это может быть хорошо для нас обоих… В конце концов, ты тоже там был». Бог заправил прядь иссиня-черных волос за холодное заострённое ухо. «В-вместо той ночи… я буду помнить… эту», — сказал Се Лянь почти неслышно. Было очевидно, что Се Лянь понятия не имел, что его ждёт на самом деле. Однако, судя по голодному туману в этих сверкающих янтарных глазах, верующий мог осмелиться предположить, что его бог жаждет всего, что он может дать. «Ваше Высочество…» — с благоговением проговорил Хуа Чэн. «…Останови меня, если передумаешь». Се Лянь прищурился и мягко улыбнулся, словно желая ободрить своего последнего верующего. Хуа Чэн не успел произнести ни звука, как их губы соединились в сотый раз. Скоро внутренние одежды Се Ляня соскользнули с его бицепсов, открыв прекрасные гладкие плечи и накаченные руки с поблёкшими шрамами. Разглядывая ещё больше своего любимого, демон почувствовал прилив сил и потянулся вперёд, чтобы развязать белые штаны. Однако, неожиданно, похоже, подумал о том же и Се Лянь. До того, как Хуа Чэн успел осознать происходящее, Се Лянь наклонился, чтобы снять остатки одежд со своего верующего. В пылу страсти наследный принц наклонился слишком низко. Губы слились, скольжение языков друг по другу, и обмен теплом — всего этого было слишком много, когда Се Лянь крепко сжал его пульсирующий, ноющий член, ужасно скрытый под этими красными одеждами. Тело Хуа Чэна содрогнулось и дёрнулось вперёд, а живот скрутило от удовольствия. «Ммм-!» Единственный тёмный глаз демона закатился, веко задрожало в долгожданном экстазе, губы покалывало от вибраций, которые звук передавал коже. На этот всплеск эмоций Се Лянь уставился на него, приподняв мягкие брови от удивления и любопытства. Демон едва мог насладиться окутавшим его туманом, прежде чем его живот сжался от ужаса. В панике он отстранился от поцелуя и открыл рот, чтобы заговорить. Прежде чем он успел сказать хоть слово, чтобы скрыть случившееся, кончики пальцев Се Ляня, стремясь согнуться к ладони, коснулись влажного пятна, распустившегося на штанах. Их взгляды встретились, и, возможно, впервые с момента их встречи в повозке, демон отвёл взгляд в знак запредельного смущения. «Сань Лан…?» — Се Лянь слегка наклонил голову, переводя взгляд с бёдер демона на его единственный большой тёмный глаз. «Ты в порядке?» Хуа Чэн был целиком и полностью уничтожен и спешил исправить свою ошибку. «Ваше Высочество, я… я прошу прощения, я обещаю, что я-» Он запнулся. «Нет, нет, стой- …стой! В чём дело?» — снова спросил Се Лянь, ещё больше забеспокоившись. Хуа Чэн практически видел, как в голове возлюбленного вращаются шестерёнки чрезмерного надумывания. «Обещаю, у меня будет достаточно сил, я просто… Мне так жаль…» Хуа Чэн попытался продолжить спуск по спирали, но Се Лянь обхватил лицо демона ладонями и поцеловал, чтобы заставить замолчать. Это было быстро, но у Хуа Чэна закружилась голова. Бог отпустил его губы, но не лицо, заставив его замереть. «Сань Лан… ты… эм … уже?» — спросил Се Лянь, явно стесняясь сказать то, что имел в виду. К счастью для него, Хуа Чэн был слишком смущён, чтобы даже думать о поддразнивании. Хуа Чэн отвёл взгляд, но на этот раз не пошевелился. Се Лянь воспринял это как ответ и кивнул. «Это… нормально?» — тихо спросил он. Тон Се Ляня был самым далёким от поддразнивания, но Хуа Чэн не мог это вынести. Они даже ещё не успели полностью раздеться, а он уже осмелился закончить, прежде чем Его Высочество хотя бы получил шанс! Это было настоящее богохульство. «Гэгэ, пожалуйста, не дразни меня», — пробормотал Хуа Чэн. Се Лянь вздохнул. «Я не дразню, я просто спрашиваю, Сань Лан. … Но ничего, если ты не хочешь об этом говорить, я просто… никогда не… делал такое раньше». На несколько мгновений тишина наполнила комнату, прежде чем демон наконец заговорил. «… Как и я, Ваше Высочество», — признался Хуа Чэн. Нежные брови приподнялись, а янтарные глаза расширились от шока. «Что? Тогда… Как…» — пробормотал Се Лянь. «Хм?» «Вокруг тебя такая аура, я просто предположил…» — сказал Се Лянь с краснеющим лицом. Хуа Чэн замер на секунду, а потом захихикал, часть его смущения улетучилась. Его бог был поистине невинен в подобных вещах. «Я не целибатен, если ты об этом», — ответил демон. Взгляд Се Ляня робко метнулся вниз, затем он понял, куда смотрит, и снова встретился взглядом с Хуа Чэном. Демон с трудом сдержал фырканье. «Ваше Высочество, для меня это так же впервые, как и для тебя», — успокоил Хуа Чэн. «У меня не было ни времени, ни желания быть с кем-то другим…» Демон наклонился вперёд, прижался губами к уголку рта Се Ляня, проведя холодной рукой по его прекрасному подтянутому животу. «Сань Лан…» Бог вздохнул, и его сердце снова забилось. Видимо, его бог не горел желанием продолжать задавать вопросы на эту тему, поэтому благодарный верующий воспользовался возможностью продолжить. Хуа Чэн быстро снял штаны Се Ляня, заправив большие пальцы под пояс и потянув вниз. Бог приподнял бедра, чтобы облегчить снятие, казалось, он был полон желания продолжить. Одежда была брошена на пол, красная и белая складывались друг на друга, создавая зрелище, будто вырванное из безумного сна. Единственным предметом одежды, который остался на теле его бога, была ткань, собравшаяся вокруг его бёдер, едва касающаяся его кожи, похожей на нефрит, которая практически сверкала от пота. На теле Се Ляня появилось несколько новых шрамов, в том числе вокруг шеи и лодыжки, где всего год назад были канги. Бог мог бы просто исцелить их, словно их никогда и не было, но он явно выбрал не делать этого. Возможно, он слишком привык, что там что-то было, и хотел напоминать себе о своих трудностях. Тело его бога было идеальным, более идеальным, чем он когда-либо мог себе представить. В той пещере, 800 лет назад, когда Его Высочество испытывал муки различных видов похоти одновременно, Хуа Чэн был просто неосознанным, глупым маленьким солдатом. Он видел лишь части этого совершенного тела и слышал звуки, точно такие же, как те, что сейчас издавал Се Лянь. Воспоминания о той груди и тех томных криках мучили его веками. Он вырезал статуи, но ни одна из них не могла передать красоту Его Высочества, каков бы ни был его облик. Этот момент был тем, что Хуа Чэн мог только представить в своём безумии. Ни одна из этих галлюцинаций не сравнится с реальностью, когда во всей полноте видишь этот красный, цветущий член между двумя прекрасно гладкими бёдрами. Вены обвили ствол, а расщепленный кончик блестел тёплой жидкостью. Всё это нетерпеливо подёргивалось. Он оказался гораздо больше, чем представлял себе Хуа Чэн, и ему почти стало стыдно. Мёртвое сердце колотилось под его грудью, а его собственный член запульсировал, возвращаясь к жизни. Демон не мог отвести взгляд, моргая, когда Се Лянь начал беспокойно ёрзать. «С-Сань Лан…» — тихо пожаловался он. Он покачал головой и встретил взгляд своего возлюбленного, улыбаясь. «Извини, гэгэ. Ты просто красивее, чем кто-либо мог себе представить», — сказал Хуа Чэн. Когда Се Лянь поднёс два пальца ко лбу, демон опустился на колени и нежно поцеловал это прекрасное колено. Наследный принц вздрогнул от прикосновения, обхватив коленом плечо Хуа Чэна, а демон медленно проложил дорожку из поцелуев по внутренней стороне его мускулистого бедра. Се Лянь задрожал, когда тонкие руки, согретые блуждающими прикосновениями, ласкали его бедра и поднимались к талии. «С-Сань Лан… Что…» — пробормотал Се Лянь, его рука почти касалась рта, глаза были прикрыты, а брови нахмурены. Демон напевал, проводя круги у основания рёбер своего возлюбленного. «Ну… Это зависит от тебя», — сказал Хуа Чэн, улыбаясь. «Ч-что?» «Можно использовать рот или руки… Делай свой выбор, гэгэ». Хуа Чэн наслаждался тем, как сильно краснеет Се Лянь, не теряя при этом сознания, и невольно улыбался. Наследный принц запнулся, затем прикусил губу, отводя взгляд в пол у алтаря. «Гэгэ. Посмотри на меня», — уговаривал Хуа Чэн. Это заняло мгновение, но Се Лянь наконец снова взглянул на него, его янтарные глаза были затуманены. Хуа Чэн улыбнулся про себя — возможно, возлюбленному нужно что-то, чтобы почувствовать себя менее одиноким. Хуа Чэн снова встал и заставил остатки одежды исчезнуть — демон был совершенно голым. Глаза Се Ляня расширились, но он не попытался прикрыть лицо. Бог опустил взгляд с чистым восхищением. Хуа Чэн усмехнулся, и янтарный взгляд снова метнулся к нему. «Гэгэ говорил мне не пялиться, а сам-то, такой лицемер…» — поддразнил он, положив руки на бёдра Се Ляня. «Сань Лан…» — сказал Се Лянь, снова закрывая лицо. Хуа Чэн нежно схватил его за запястье и поднял в воздух. Бог выглядел растерянным, что смотрелось забавно на фоне его пылающих щёк и блестящего лба. Демон посмотрел на него с искренним выражением. «Этот верующий желает увидеть реакцию бога на его подношение», — благоговейно прошептал Хуа Чэн. Се Лянь не стал спорить. Хуа Чэн решил не оставлять их обоих в напряжении и провёл рукой по гладкому животу, скользнув большим пальцем по завиткам волос. «Ах…» — Се Лянь тяжело дышал, его прекрасные губы приоткрылись, а челюсть почти отвисла. «Сань Лан…» Как мог Верующий игнорировать эту отчаянную мольбу? Сдерживая волнение, Хуа Чэн медленно провёл кончиками пальцев по основанию этого стоящего члена. «Ммм…» Се Лянь вздрогнул от прикосновения, и Хуа Чэн перешёл от захвата запястья к переплетению их пальцев. Его возлюбленный сжал его руку, и сердце призрака, стуча, сжалось в ответ. Когда он полностью обхватил рукой этот большой, пульсирующий член, Хуа Чэн поклялся, что ему это снится. Се Лянь ахнул и нервно сжал губы, чтобы заглушить любые другие звуки, нахмурив лоб. О, нет, ты не будешь. Хуа Чэн наклонился вперёд и снова провёл языком по этим прекрасным губам. Се Лянь немедленно уступил, блаженно вздохнув. Однако, как бы ни пытался его бог использовать рот верующего, чтобы заглушить его звуки, Хуа Чэн не позволил. Он облизал язык Се Ляня, проводя большим пальцем по головке, чтобы размазать капающую жидкость. Начав двигать рукой вверх и вниз, Хуа Чэн мягко сжал его, приближаясь к кончику. Он послал поток духовной энергии вниз по горлу Се Ляня — в конце концов, это было подношение его богу. «Мм- А-» — влажные вздохи и стоны Се Ляня заполнили комнату, звуча пусто, когда Хуа Чэн практически разжал ему рот языком. Проведя большим пальцем по опухшему кончику, он сделал то, о чём, как ему помнилось, ему говорили, и на что Се Лянь, казалось, реагировал больше всего. Верующий впитывал каждое движение брови, каждый блаженный вздох и стон. Чувствовал, как эти бёдра то и дело подёргивались под его медленными, любящими ласками. Янтарные глаза то открывались, то закрывались, словно не решаясь, хотят ли встретиться с темным, горящим взглядом Хуа Чэна или нет. Все это было таким опасным поощрением. Внутри него разгорелся ненасытный ритм, и Хуа Чэн увеличил темп. Он прижал их лбы друг к другу, больше не нуждаясь в том, чтобы уговаривать Се Ляня издавать звуки. «Ох–! Ммм–!» — застонал Се Лянь, его рука скользнула от Хуа Чэна к его руке и яростно схватила его за бицепс. «Ваше Высочество? Ты хочешь остановиться?» — спросил Хуа Чэн. Се Лянь быстро покачал головой; их кожа почти не соприкасалась из-за обильного пота на лбу наследного принца. Демон усмехнулся и продолжил. Всё тело Се Ляня дрожало, каждая свободная конечность каким-то образом цеплялась за демона. Он обхватил ногами бёдра Хуа Чэна, а рука скользнула с бицепса на плечо, впиваясь кончиками пальцев в твёрдую фигуру. «С-Сань Лан, давай– Ах–!» — начал Се Лянь, прерывая себя собственными криками. «Гэгэ?» — спросил Хуа Чэн, излишне тяжело дыша. Бог жадно хватал ртом воздух, слюна капала с уголков его рта. «Давай поженимся, после этого, пожалуйста? Я знаю, ты сказал, что в первый раз шутил, но я— я действительно хочу–!» — выдавил из себя Се Лянь, его голос был влажным и невероятно отчаянным. Всё тело Се Ляня было покрыто красными пятнами и блестело от пота, и дыхание Хуа Чэна перехватило. Его Высочество был на грани. Хуа Чэн содрогнулся. Он почувствовал себя полным идиотом, заставив любимого думать, что он шутит по поводу такой важной вещи. Он тут же поклялся, что никогда не позволит своей трусости помешать ему сказать что-то столь важное снова. «Я — Ваше Высочество, само собой—» «Спроси… Как следует- Ммм-!» — Се Лянь пытался звучать серьёзно, но не смог сдержать стон. «Я, кажется, сейчас разлечусь на миллион кусочков…!» Хуа Чэн сглотнул. Его Высочество был гораздо ближе, чем он думал. «С-сейчас?» — заикнулся он. «Когда— Мм—! Когда ещё?» — спросил Се Лянь, задыхаясь. Хуа Чэн глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы доставить удовольствие Его Высочеству, одновременно стараясь задать вопрос как можно более искренним из всех знакомых способов. «Ваше Королевское Высочество, наследный принц Сяньлэ… Пожалуйста, выслушай настоятельную просьбу этого скромного верующего…» — начал Хуа Чэн, молясь, зная, что Се Лянь его слышит. Бог громко застонал, по-видимому, его наполняло силами от этого метода. Хуа Чэн снова почувствовал себя юным мальчиком, исполненным набожной преданности, стоявшим в храме сразу после того, как Его Высочество почтил его своим присутствием. После того, как тот попросил его найти смысл жизни и дал ему такое чувство долга, которое он пронесёт с собой даже после смерти. Верующий продолжил: «Ты мой возлюбленный. Мой милосердный, благородный, особенный, кто прошёл через трудности, которые никто другой не в силах даже постичь. Бог Войны В Короне Из Цветов, который защищает своих верующих с улыбкой, сияющей ярче солнца. Ваше Высочество, ты светишься, как полная луна в ясную ночь, освещая даже самые тёмные места…» «Мой бог, единственный бог… Я искренне предлагаю тебе самую вечную связь. Я молюсь никогда не покоиться с миром, чтобы я мог идти рядом с тобой до конца времён». «Ваше Королевское Высочество…» — закончил Хуа Чэн вслух, подавляя стон. «Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Пожалуйста-» «С-Сань Лан–! Я–! Я принимаю–!» — Се Лянь успел прокричать, прежде чем его тело содрогнулось и забилось в конвульсиях кульминации. Густые белые струи хлынули по тонким пальцам, отчего по спине верующего пробежала дрожь. Нежные поглаживания Его Высочества по плечу Хуа Чэна переросли в такую сильную хватку, что, будь он жив, на нём остался бы выдающийся синяк. Верующий тихо простонал вместе со своим богом, не в силах сдержать реакцию на столь прекрасное и долгожданное зрелище. Хуа Чэн лихорадочно прижал их губы друг к другу, а Се Лянь заскулил, кончая, возможно, от первого в своей жизни оргазма. Его Высочество выглядел таким перегруженным, но в то же время восторженным. Однако бог не остановился. На мгновение переведя дух, Хуа Чэн отпустил его, и Се Лянь заскулил от потери прикосновения. Не замечая этого, демон сделал шаг назад, но хватка его возлюбленного осталась крепкой и мягко утянула его обратно на место. «Гэгэ?» Хуа Чэн озадаченно поднял взгляд. «Всё в порядке?» «…» Се Лянь на мгновение замолчал, избегая его взгляда. «… Сань Лан, как мы собираемся. брачно сочетаться?» Хуа Чэн замер на мгновение, а затем расхохотался, запрокинув голову. Се Лянь наконец отпустил его плечо, но лишь для того, чтобы легонько шлёпнуть его в наказание. «Сань Лан! Я серьёзно, я не…» Он запнулся, сжимая руки в кулаки на белых внутренних халатах, собравшихся у его бёдер. Демон выпрямился и прочистил горло, чтобы подавить смех. «Не беспокойся, Ваше Высочество… Есть способы», — сказал Хуа Чэн, его голос всё ещё сочился весельем. Он утешающе заправил прядь тёмных волос за ухо Се Ляня и оставил благоговейный поцелуй на его лбу. Бог едва слышно заскулил, и его верующий нежно погладил его по щеке. Снова повисла пауза. «… Как?» — спросил Се Лянь, его голос был едва громче шёпота. Демон ухмыльнулся, и его глаза лукаво блеснули. «Я мог бы показать тебе, если ты хочешь», — предложил Хуа Чэн. Се Лянь издал звук, подтверждающий согласие, но больше ничего сделать не смог. Хуа Чэн взмахнул пальцами, призывая бутылку, которую он держал в складках одежды, по воздуху приблизиться к ним. Маленькая тёмная бутылочка приземлилась у него в руках, и он одним движением открыл крышку, отчего она отлетела и покатилась по полу. Глаза Се Ляня цвета янтаря следили за каждым его движением, нервные, но всегда любопытные. Мило. Хуа Чэн вылил содержимое флакона с земляным запахом себе на ладонь и потёр пальцы друг о друга, проверяя, насколько оно скользкое. Пристальный взгляд Се Ляня едва не обжёг его, и демон едва сдержался, чтобы не прикусить губу. Бросив бутылку за плечо, он заставил свои ногти укоротиться. Он прижал подушечку скользкого пальца к пространству между мягкой, гладкой расщелиной Се Ляня и его всё ещё подёргивающимися мошонками. Наследный принц вздрогнул, и прошипел сквозь зубы. «Х-холодно…» — пробормотал Се Лянь. «Я думал, что Геге нравятся холодные вещи,» — сказал Хуа Чэн, усмехаясь, пока его любимый стеснялся и сжимал губы. Пока он использовал другую руку, чтобы раздвинуть бедра Се Ляня шире, Хуа Чэн чувствовал, как его любимый извивается. «Ваше Высочество… Не бойся», — прошептал Хуа Чэн. «Я-я… я не…» — ответил Се Лянь. «Сань Лан ласковый…» Улыбнувшись, Хуа Чэн провёл пальцем по сморщенной дырочке, к которой никто не прикасался, даже сам Се Лянь. «Ммм…» — простонал Се Лянь, скользнув ладонью по руке Хуа Чэна и снова мягко схватив его за плечо, чтобы успокоиться. «Ваше Высочество, скажи мне, если больно», — сказал Хуа Чэн. Его возлюбленный взглянул на него, казалось бы, смутившись, но всё же кивнул. « … Я обещаю», — сказал Се Лянь. Крайне сосредоточенный, Хуа Чэн распределил смазку вокруг того плотно закрытого отверстия. Он наслаждался каждым его движением и подрагиванием, чувствуя, как кончик его пальца впитывает тепло тела Се Ляня, пока он нежно ласкает его. Затем он медленно проскользнул внутрь. «О-ох! С-Сань Лан…» — вздохнул Се Лянь, его тело задрожало от непривычного ощущения проникновения таким образом. Обжигающий жар расщелины его бога вызвал тихий стон из глубины груди Хуа Чэна. Он предполагал, что Се Лянь был гораздо более расслаблен, чем был бы он сам, если бы они попробовали это первым. «Гэгэ, расслабься», — уговаривал Хуа Чэн, нежно целуя Се Ляня в щеку. Наследный принц кивнул и глубоко вздохнул. «Вот и всё…» — произнёс Хуа Чэн, не задумываясь. «Гэгэ так хорошо принимает это подношение…» Се Лянь нахмурился от похвалы, но дыхание его оставалось ровным. Вскоре тонкий палец Хуа Чэна полностью вошёл в дырочку. Се Лянь поёжился, обе его руки нашли затылок верующего, кончики пальцев впились в кожу головы. «Гэгэ, приятно ли это?» — спросил Хуа Чэн. «Ммм… Странно…» — пробормотал Се Лянь. Демон ухмыльнулся. Сжав пальцы, он толкнул их вверх, нащупывая распухшую, горячую железу. Одновременно он медленно передавал м из кончиков пальцев. Челюсть Се Ляня отвисла, и он издал внезапный, дрожащий стон. «А как сейчас, гэгэ?» «Ух–! Ох, Сань Лан… Да, хорошо…» — выдохнул Се Лянь. Пока возлюбленный тянул его за волосы, что заставляло его видеть звезды, Хуа Чэн не мог не смотреть с благоговением на удовольствие своего бога одним сверкающим глазом. Он снова протолкнул палец, двигаясь очень медленно, чтобы продлить удовольствие как можно дольше, смакуя то, чего желал более 800 лет. Тихие, влажные стоны и вздохи снова наполнили Святилище Пуци. Верующий шептал благоговейные слова, и щедрое божество ответило на его молитвы, испытав самое преданное поклонение за тысячи лет. «С-Сань Лан- А- А-!»

***

Демон и бог лежали вместе на циновке, укрытые одеялами. Се Лянь положил голову на их свёрнутые одежды, нежно проводя большим пальцем по почти нечитаемой татуировке на предплечье демона. Демон мягко улыбнулся. «…Его Высочеству понравились подношения этого верующего?» — тихо спросил Хуа Чэн. Се Лянь замолчал, поднял взгляд и прикусил губу. «…А ты, Сань Лан?» — спросил он в ответ. Даже если он не ответит на вопрос прямо, Хуа Чэн всё равно примет это. «Если это будет с гэгэ, мне это всегда понравится», — сказал он, улыбаясь. Се Лянь усмехнулся и уткнулся лицом в грудь Хуа Чэна, заставив мёртвое сердце демона растаять. «Сань Лан…?» «М?» «Тебя обрадует видеть меня в красном?» — спросил Се Лянь, и в его словах слышалась радостная улыбка. Демон тихонько замурлыкал. «Я уже сделал это, гэгэ. Помнишь?» — ответил Хуа Чэн. Се Лянь усмехнулся, вспомнив их встречу на горе Юйцзунь, когда он замаскировался под невесту. «Пожалуй, да, ха-ха…» «Но этому верующему никогда не наскучит это зрелище. Мой идеальный бог в свадебном паланкине, весь в парадном облачении?» — сказал Хуа Чэн, театрально прижимая тыльную сторону ладони ко лбу в обмороке. «Сань Лан!» — тихо воскликнул Се Лянь, ещё больше пряча лицо в эту твёрдую грудь и зарываясь глубже под одеяло. Хуа Чэн тихо рассмеялся. Погладив возлюбленного по затылку и зачесав назад густые тёмные пряди, демон прижал Се Ляня к себе. «Не могу дождаться, когда мы поженимся, Ваше Высочество. У тебя будет самая прекрасная свадьба на свете. Клянусь». Се Лянь не ответил, но Хуа Чэн почувствовал, как жар его щёк усиливается на его прохладной коже, и улыбнулся. У них была вечность вместе — этого было достаточно.

***