Брошенный... Но мой

      Все следующие дни Ворон не проявлялся.       «Что-то случилось?»       Но зачем он это спрашивает?       — Да, ну бред, пофиг, — буркнул себе под нос Сешка и повернул ключи в двери…       — Приветик.       Знакомый голос, обжигающее дыхание прямо в морду…       — Где ты был?! — вырвалось… Стоп.       Он сам сейчас наказал себя…       — А я тебя нужен?       — Что там у тебя?       — Цветы, — Ворон протянул ему два колокольчика.       — Где ты их достал?       — Подруга, — кратко ответил мужчина.       Где в такую погоду найти цветы? Сейчас же… Зима…       Странно.       — Ты врёшь, — прошипел молодой волк. Он не принял цветы. — они не настоящие.       — А ты понюхай, — предложил Ворон, поднеся цветы к носу парня. Они… Настоящие. Запах леса, свободы и холода…       — Но… Как? — недоумевал он. Но цветы он так и не принял.       — Секрет, — противник вновь улыбнулся.       Он положил цветы на комод.       — Скучал?       Вместо слов Сешка просто… Обнял его.       «Что происходит?» — спрашивал Сешка себя. «Почему меня так тянет к этому ублюдку?»       — Скучал… Без тебя скучно, — слова сами вырвались из разума.       — Хах, а ты говорил…       В этот раз инициатива была на стороне Сешки. Он сам заткнул своего мучителя.       Ворон послушно молчал.       «Хороший пёс…» Хотелось ему сказать, но язык не поворачивался.       — Долго молчать?       — Столько сколько я захочу, — прорычал молодой волк. Он осмелился поднять голову… Синие, бездонные глаза… Нет, на них смотреть невозможно.       Он опустил голову, и прижался к Ворону. Тепло медленно распространялось по всей коже.       Он убрал руку, протянул ее чтобы закрыть дверь.       Но Ворон успел это сделать за него.       — Сеш? — донёсся голос за дверью. «Чёрт, только не она…»       — Отвали! — прорычал он. Соседка осталась в недоумении.       Наверняка ей было интересно, что это за мужчина рядом с ним…

***

      — Кто это?       — Замолчи, — он снова прижал пальцы к губам. Шершавые, побитые жизнью, сухие. А у Сешки пальцы холодные, бледные, слабые…       — Хорошо, как скажешь… Щенок, — он вновь улыбнулся.       «Чёрт… Так я и сам его ударил бы…»       Но он понимал, что силы не равны.       — Долго будешь стоять?       — Извини… — он отошёл на пару шагов назад. — Просто… Мне не хватает… Тебя…       — Меня не хватает? — Ворон осторожно дотронулся указательным пальцем подбородка Сешки.       — Да… Я привык, что со мной всегда кто-то есть… — пролепетал серый волк.       Лёгкий поцелуй в нос заставил тело дрожать.       — Не смей так делать, — прорычала жертва, сжав кулаки.       — А кто мне мешает? — Ворон мастерски манипулировал его чувствами.       — Я помешаю…       — Ты правда думаешь, что ты можешь управлять мною? — Ворон снова прижался к нему. Голубые глаза горели синим пламенем ненависти. В них было трудно смотреть… Но противник заставлял его это делать.       Хотелось завыть, ударить, крикнуть, но тело не слушалось. Оно дрожало. Тихо, едва заметно.       — Сеш…       — Что ещё умного выскажешь?       — Я люблю тебя…       Фраза разбилась об его нос. Словно кипяток вылили на спину. Дыхание мужчины жгло нос и губы, заставляя плакать от неизбежности…       — Нет… — прошептал Сешка, сдерживая слёзы. — Не любишь! Если бы любил… — волчок тихонько всхлипнул.       — Тише… Мой мальчик, тише, — тёплые руки обняли его, отдавая своё тепло.       Тело предательски дрожало, ловя каждую секунду, словно ожидая удара. Но его не было. Ворон действительно любит его? Или это лишь игра?       — Ты играешь со мной… Но не любишь… Ты…       Холодные, потрескавшееся губы коснулись его губ, тёплые и сухие. Прошло всего лишь пару секунд… Но земля из-под ног уже ушла.       — Любишь? — прошептал Ворон, его морда была так близка, что был хороший момент ударить… Но Сешка этого не сделал. Он боялся потерять его внимание и ласку. Вот же идиот, влюбиться в своего же насильника! Чушь!       — Не… Не люблю, — прохрипел Сешка, сдерживая слёзы.       — Почему же?       — Ты гад…       — Разве?       Повисла тишина. Она давила на уши. Руки сжались в кулаки. Сейчас или никогда.       — Не рекомендую распускать руки, — Ворон перехватил его руку, зависнув в воздухе.       — Черт… — выругался в слух Сешка, напрочь забыв про безопасность.       — Ты забыл?       В свете дневного солнца сверкнули остро заточенные когти.       — Забыл… — чистосердечно призналась жертва. В горле ком, слёзы подступили… Он опять потерял над собой контроль.       — Отвали… — он отвернулся. Плакать при ком-то он не привык. Отец учил его сдерживать эмоции. Но тело предало его и выдавало все его слабости.       — Не расстраивайся… — прошептал мучитель. Крепче сжимая тёплые пальцы. Хватка казалось мёртвой. — Всё равно у тебя ничего…       — Завались! — короткие тупые когти прошлись прямо по губам противника… Удар был не сильным, но этого хватило для первой крови.       Он слизнул кровь с губ, улыбнулся.       — А ты молодец, — прошептал Ворон, нагнувшись.       Сешка молча стоял и не понимал, что происходит.       Он должен был прийти в ярость… Но этого не произошло. Почему?       — Скажи, — голос предательски дрожал. — ты играешь со мной?       Ворон не ответил. Молча склонил голову и прижался.       — Скажи правду, Ворон…       — Что ты хочешь услышать?       Он не знал, что хотел. То ли признания, то ли горькой правды.       — Почему именно я?       — Ты притягиваешь своей беспомощностью…       — Ты хочешь сказать, что…       Снова тишина.       Ворон опустился на уровне глаз Сешки.       — Нет, мальчик мой, ты особенный… Ты притягиваешь своей отстранённостью.       — Ты хочешь сказать… Что я… Особенный?       — Да, именно так, особенный, — последнее слово он подчеркнул, чтобы точно разбить все мечты.       — Ты меня не любишь…       Слёзы снова подступили.       — Почему же?       Сешка не ответил. Он отвернулся, утирая эмоции тонкой рубашкой.       Ну, почему все так сложно?! Почему нельзя без боли любить? Почему…

***

      За окном капал дождь. Для зимы это не есть норма, но жители радовались. Как дети радуются родителям. А он… Он ждал, когда любовь станет ощутима. Но этого не происходило.       — Почему ты меня не любишь…       Сешка лежал на кресле, уткнувшись носом в спинку.       — Почему ты думаешь, что я не люблю тебя?       Молчание в ответ. Только тихий всхлип…       — Ты снова расстраиваешься на ровном месте, — но он уже не слышал его слов…       — Сеш?       Парень молчал.       Ворон поднялся со стула и подошёл поближе.       — Сеш…       — Отвали!       Резкое движение заставило Ворона отскочить назад и напороться ногой о б низкий стол.       — Сука… — тихо выругался волк, сжав зубы.       — Сам такой.       — Я не тебе… — но он не успел закончить.       Произошло то, чего он боялся больше всего. Жертва пойдет по его стопам…       Сешка вскочил, разжав кулаки и обнажив когти… И бросился прямо на мучителя.       Когти впились в толстую ткань.       — Не получится, — прорычал Ворон. Он перехватил одну руку и…       — Ай!       Практически сломал ее. Послышался хруст кости.       Слёзы упали на тёмную ткань.       — Отпусти… Отпусти, придурок!       Сешка пытался казаться храбрым, но выходило плохо.       — Что я просил?       — Отпусти!       Сешка не отвечал на его вопросы. Его достало все это.       Рука снова хрустнула.       — Ай! Больно! — он пищал как щенок без матери.       — Не скажешь — вторую сломаю, — продолжал манипулировать Ворон. Вторая рука была последней надеждой… Короткие когти едва задели кожу, которая скрывалась под толстым слоём шерсти.       Послушался третий хруст…

***

      Скорая завыла под окнами.       — Что случилось? — спросила женщина пума у своей соседке по квартире.       — Без понятия, надеюсь не убийство, — шёпотом ответила касатка.       Один из соседей выглянул из квартиры на лестничную клетку.       — Что произошло? — спросил старый пёс.       — Какой-то ублюдок сломал парню руки, — процедила сквозь зубы пума медсестра.       — А, кажется я знаю кто это…

***

      — Ай!       — Спокойно, я сейчас перевежу… И отправишься в больницу. У тебя есть родители или опекуны?       — Нет… — но слава звёздам ему уже есть восемнадцать.       — А вон тот… — пума махнула головой на Ворона, с которым говорил главный врач хаски.       — Я не знаю его…       Он специально соврал. Чтобы на него не переложили вину. А то кто его знает…

***

      — Почему вы всё отрицаете?       — Потому что с моей стороны не было ни агрессии, ни желания ломать кому-то руки, он сам напросился, — оправдывался Ворон, глядя на хаски с призрением.       — Вы уверены? — спросил хаски, глядя в голубые глаза.       — Абсолютно, — закончил разговор Ворон.       — Ну, что ж, парень, пошли. Дальше всё как в тумане…

***

      Он очнулся на кушетке в общем коридоре.       Почему его положили именно сюда?       Впрочем, это уже совсем другая история…