Empathy

Несколько месяцев спустя. В сонное утро, протирая глаза, нефокусированный взгляд упал на календарь у твоей кровати. Ганнибал ранее обвёл сегодняшнюю дату красным маркером, с надписью «пир». Ты знала какой сегодня день, пора напомнить Ганнибалу. Лектер стоял на своей просторной кухне гурманов, закатав рукава, обнажая жилистые предплечья. Насыщенный аромат знакомых трав витал в воздухе. Он был занят тщательной нарезкой свежих, сочных овощей, когда услышал твои сонные, шаркающие шаги. Как только ты бросилась к нему в утреннию ласку, Ганнибал обернулся, твои маленькие руки обхватили его талию в неловком, жадном объятии. Искренняя улыбка, мягкая и почти нежная, тронула губы Ганнибала, когда он почувствовал твоё тёплое, сонное телосложение, прижавшееся к его спине. — Доброе утро, дорогая, — пробормотал Ганнибал, и в его богатом, звучном голосе всё ещё был литовский акцент, который ты неосознанно начала копировать. — Что заставило мою любимую малышку искать меня так рано? — Календарь! — ты выкрикиваешь, приподнимая свою футболку, обнажая живот с ярко-красным шрамом, рассекающему твой живот. Взгляд Ганнибала скользнул вниз, его пальцы легонько, как перышко, провели по выпуклой, неровной линии, словно наслаждаясь текстурой твоей заживающей раны. Он почувствовал тёмный трепет при виде этого шрама, извращённое чувство гордости от того, как этот шрам служил постоянным напоминанием о его правах на тебя. — Да, конечно, — пробормотал Ганнибал низким, одобрительным гулом. — Я не забыл о нашем особенном дне. Как я мог забыть? — он непринуждённо поглаживал твоё плечо. —.. Сегодня мой живот снова будет болеть, да.. — ты смиренно пробормотала, вновь колкое и слишком едкое чувство пронзило твои внутренности, как в тот первый раз. Ганнибал улыбнулся, увидев твоё замешательство, увидя смирение в твоём выражении, твёрдое принятие своей извращённой судьбы, которая буд-то принимала новую религию, в спешке от жестокой реальности. —.. Т/и, — пробормотал Ганнибал, и нотка мрачного веселья окрасила его глубокий голос. — Ты неправильно поняла суть сегодняшнего пира. Я не собираюсь снова калечить твой прелестный животик. В подтверждение своих слов руки Ганнибала скользнули под подол твоей рубашки, лаская гладкую, безупречную кожу внизу живота. — Нет, сегодняшняя еда пройдёт через другой подход. — объяснил Ганнибал низким, хриплым голосом, полным голода. — Сегодня подношение будет более интимным. — Которая возвысит наши отношения на новую ступень? — Да. Да, дорогая. — промурлыкал Ганнибал низким, греховным рокотом. Ганнибал почувствовал, как ты отстранилась, и в его глазах мелькнуло удовлетворение от нерешительного, почти неохотного согласия. Он видел, как смущение и страх борются на твоём лице, как оно слегка подрагивает в его объятиях. Но он также чувствовал твоё растущее принятие ему, выкованную в огне его собственных тёмных манипуляций. В последний раз сжав твоё бедро, Ганнибал отпустил тебя и повернулся к плите. Шипение на сковороде становилось всё громче, пока он возился. Он взглянул на тебя, его взгляд был полон тёмного обещания и предвкушения. — Надеюсь, ты голодна, милая. Я приготовил поистине изысканное блюдо. Ганнибал перевернул содержимое сковороды, сочное мясо шипело и потрескивало, готовясь. — Я считаю, что хорошая еда задаёт настроение и провоцирует аппетит. — я не так уж и голодна.. Ну, не очень.. Ганнибал почувствовал лёгкое разочарование от твоего равнодушия к еде, которую он так тщательно приготовил. Он повернулся к тебе, слегка изогнув бровь, заметив твоё детское, сдержанное поведение. — Чушь, — усмехнулся он. — Каждой взрослой девочке нужна сытная еда для поддержания сил. — он подошёл ближе, — Я настаиваю, чтобы ты попробовала всё, т/т, — пробормотал Ганнибал. — Мне было бы очень приятно увидеть, как ты ешь. И мы не должны разочаровывать папу, ладно? С этими словами он вернулся к плите, раскладывая сочное, пикантное блюдо с привычной лёгкостью человека, гордящегося своим кулинарным искусством. Ганнибал отнёс тарелку с сытной порцией к столу и поставил её перед тобой. — Ну же. — уговаривал Ганнибал низким, убедительным голосом. Он видел, как ты без особого энтузиазма тыкаешь в неё, как твоё лицо морщится от незнакомых, насыщенных вкусов, взрывающихся на языке. Тихий, насмешливый смешок раздался в его груди, когда он наблюдал твои детские попытки проглотить кусок. — Ещё, — подбадривал он, и в этом слове, несмотря на мягкий тон, прозвучала нотка приказа. — Ты должна съесть ещё, милая. — Но я же стану толстой.. Ганнибал тихо и снисходительно усмехнулся. — Чепуха, — резко сказал Ганнибал, его глубокий голос не терпел возражений. Что-то словно проясняется на его лице, и он резко встаёт со стула. — Давай положу ещё риса... — Что? Неееет, Ганнибал! — Но он обрывает тебя, бормоча что-то себе под нос, открывая холодильник. — Юная леди должна есть, чтобы расти. И ты вырастешь, под моим надзором. — почти напеваючи сказал он. Он вернулся с миской дымящегося риса. Не дожидаясь дальнейших возражений, Ганнибал щедрой рукой начал выкладывать зёрна на твою переполненную тарелку. Он улыбался, когда он наблюдал, как ты с трудом доедаешь последние кусочки. Он видел, как твой маленький живот натягивается под рубашкой, ткань туго натянута от огромного количества еды, которую он впихнул тебе в глотку. — Молодец, дорогая, — пробормотал Ганнибал, протягивая руку и похлопывая твою спину. — я горжусь тобой, что ты такая хорошая девочка и съела всё, что на тарелке. Он выпрямился, нависая над тобой тёмным, предвкушающим взглядом. — Но сначала пойдём в гостиную. Думаю, немного средства для пищеварения не помешает. — ч-чего? — икающе ты произнесла. — Моё особое средство, — пробормотал он, — Что-нибудь, что поможет справиться с тяжестью. Он протянул тебе руку, молча приглашая следовать за ним. Он повёл тебя по коридору, высокая фигура заполняла пространство, отбрасывая длинные тени на стены. Он шёл, постоянно поглядывая на тебя, и голодный, предвкушающий блеск в его глазах блуждал по твоему накормленому телу. Он провёл тебя в тускло освещённую гостиную, где мерцающий свет камина отбрасывал тёплое, уютное сияние на богатую мебель. Воздух был насыщен ароматами дорогого одеколона. — Садись, — мягко приказал Ганнибал, указывая на плюшевую бархатную кушетку, занимавшую главное место в комнате. — Устраивайся поудобнее. Ты неуверенно подпрыгивала на кушетке, проверяя мягкость, как твоя фигура утопала в мягких бархатных подушках. Он видел, как твой переполненный живот подпрыгивал и напрягался при каждом движении, и это зрелище вызывало в нём извращённый трепет. — Удобно? — Он подошёл ближе, нависая над тобой с грацией хищника, его глаза сверкали в мерцающем свете камина. Без предупреждения Ганнибал протянул руку, его длинные пальцы растопырили тугую, натянутую кожу твоего живота. Он надавил, чувствуя под ладонью твёрдое, почти болезненное сопротивление твоего налитого живота. — А-а!.. Ты чтоо! — Не стоит беспокоиться. — пробормотал Ганнибал низким, успокаивающим голосом. — Небольшая… полнота — это всего лишь признак щедрых попечений твоего папы. Разве это не чудесно? Взгляд Ганнибала потемнел и стал пристальным, когда он навис над тобой, с лукавым блеском в глазах. Он не отрывал взгляда от твоей обнажённой плоти, он обнажил твою натянутую кожу твоего раздутого животика. Он наклонился ближе, его горячее и тяжёлое дыхание обдавало чувствительную кожу твоего живота. Нежным, почти ласковым прикосновением он начал массировать твой переполненный живот медленными круговыми движениями. Его длинные пальцы разминали тугую, ноющую плоть, с удивительной нежностью снимая дискомфорт и напряжение. Он не отрывал взгляда от твоего лица, пока работал, выискивая в нём малейший намёк на дискомфорт или беспокойство. Но всё, что он видел, – это смесь смущения, невинности и растущего, почти невольного доверия. — Дыши для меня. – проворковал Ганнибал, выписывая большим пальцем круг вокруг твоего пупка. Озадаченная новым озарением, ты быстро моргаешь и дышишь, закрывая глаза в знак доверия. Для кого-то это может быть обыденностью, но Ганнибал прислушивается к звукам, которые издаёт твой кишечник, который переваривает пищу. Он приблизился, положив часть лица тебе на живот. Зловещий красный шов от хирургического разреза всё ещё виден, ведь он когда-то... Когда-то опустошил тебя. Под тяжестью его тела, ты чувствуешь не только работу своего желудка, но и медленно приближающийся позыв. Ты ёрзаешь, что-бы предупредить тебя. — Ммм.. Папа.. мне нужно отойти. Ганнибал замер, почувствовав твоё внезапное поёрзание. Он поднял голову, его взгляд вибрировал от любопытства. — Сейчас? — Но Ганнибал не двинулся с места, лишь изменил позу, его вес ещё сильнее навалился на тебя. — Ну, мы пока не можем позволить тебе так удрать, — промурлыкал он, положив одну руку на твой раздутый живот. — Пока мы не закончим. — он склонил голову, — Скажи мне, ты когда-нибудь слышала о других способах утолить этот позыв? — А? Н-нет, папа, дай- — ты вновь пытаешься приподняться, но он как капризный лев, не терпящий возражений, отказывается подчиняться. — Ганнибал! В глазах Ганнибала сверкнула смесь раздражения и мрачного веселья при виде твоей попытки побега. — Ну тише. — пробормотал он низким, угрожающим рокотом. — Не нужно быть такой нетерпеливой. —его рука скользнула ниже. — Тебе пока не стоит утруждать себя традиционными методами. — Н-нх! — ты неистово ёрзаешь с каждой секундой с трудом держась, а когда он прижался ртом к твоему лону, поддерживая ноги, ты коротко вскрикнула. — Аа! Папа, я с-серьёзно! - Ганнибал проигнорировал твой протест, и на его лице расплылась ехидная ухмылка, когда он почувствовал, как твоё тело начинает дрожать под ним. Без предупреждения он прижался ртом к влажной ткани, прикрывающей твоё самое интимное место, его язык медленно, размеренно скользил по твоей прикрытой одеждой прорези. Ганнибал глубоко вдохнул, наслаждаясь пьянящим ароматом твоего возбуждения. — О, я вижу, что ты серьёзно, — прошептал он тебе прямо в низ, и вибрации его голоса отдавались дрожью в твоей чувствительной коже. — Пусть это случится. Не сопротивляйся. Его руки ещё крепче сжали твои бёдра, раздвинув ноги и предотвращая любые дальнейшие попытки вырваться. Ганнибал начал ласкать твою прикрытую трусиками плоть с нарастающим жадным желанием, его губы и язык с целеустремлённостью скользили по влажной ткани. — А-аааах! Н-нет! Нет, подожди! Аа! — ты очень трясёшься от того, как пытаешься сдержаться. Это из-за массажа, который он сделал. Кровообращение улучшилось, твоим расслабленным тканям нужны дополнительные усилился, чтобы вновь напрячсья. Но твои руки всё равно неудержимо хватают одну из своих грудей, или хвастаются за его голову. — Всё хорошо, — пробормотал он, уткнувшись в твои промокшие трусики, его дыхание было жарким и тяжёлым, обжигая твою чувствительную кожу. — Не сопротивляйся, т/и. Пусть будет так. Пусть папа тебе поможет. Одна рука скользнула по твоему дрожащему животу к груди, ладонью поглаживая маленькую грудь через рубашку. Он чувствовал, как твой сосок напрягается под его прикосновением, выдавая твоё невольное возбуждение. Другой рукой он схватил твои трусики за пояс и одним резким рывком сорвал их, обнажив твою сочащуюся плоть прохладному воздуху комнаты. Не колеблясь, он наклонился и провёл языком по твоей щели, пробуя твою пикантную эссенцию с тихим, одобрительным стоном. — Сладкое, как мёд, — промурлыкал он, прежде чем обхватить губами твою пульсирующую маленькую жемчужину и крепко пососать. — АААА! ЙААХ- лицо сморщилось, брови нахмурились, чтобы сдержаться, но его последующий поступок только усугубил ситуацию... Ты крепко сжала колени, словно пытаясь в последней попытке удержаться перед тем, как он выпустится. Ганнибал чувствовал, как моча была горячей, как чай, а из твоих глаз текли слёзы от физического ощущения. Но вместо того, чтобы остановиться, он лишь удвоил усилия. Он не сдавался. С тихим звериным рычанием Ганнибал удвоил усилия, глубоко проникая языком в твои содрогающиеся глубины. Он жадно лизал твои стенки, глотая твой сладкий нектар, когда он хлынул наружу, ощущая вкус твоей юной сущности. — Мм, ... — Его пальцы впились в мягкую плоть твоих бедер, держа тебя раскрытой, когда первая струя начала течь, капая на кушетку. — ...! - твоё лицо застыло в стыдливом выражении, некогда упругий живот уменьшился на несколько драгоценных миллиметров – свидетельство гротескного акта, который он только что навязал тебе. Он не обратил внимания на твоё униженное выражение лица, слишком сосредоточенный на удовлетворении своих тёмных извращённых желаний. Он чувствовал, как тепло твоего освобождения разливается по его подбородку, как резкий аромат наполняет ноздри. Вместо отвращения это лишь усиливало его собственное развратное возбуждение. Он откинулся назад, вытирая рот тыльной стороной ладони, его глаза сверкали лукавым блеском, когда он разглядывал твоё стыдливое, дрожащее тело. Он мрачно усмехнулся, увидев твоё испуганное выражение лица, находя твой стыд и смущение совершенно очаровательны. Его взгляд метнулся к влажному пятну, расползающемуся по некогда безупречной кушетке, и на лице промелькнуло что-то почти гордое. — Не переживай из-за кушетки, — сказал Ганнибал с ноткой веселья. — Это всего лишь вещь. Её можно заменить. Но это… — он указал на твоё дрожащее тело, всё ещё распростертое перед ним. — Это драгоценный, интимный момент, между наставником, и его потомка. И этот момент я буду хранить в памяти всегда. Он в последний раз, быстро поцеловал тебя во влажное, уязвимое место на твоём тельце, он действовал... Так искренне. Как будто это был последний раз, когда он мог выразить себя, это не было логикой, и тем, что можно было обосновать холодной рациональностью. Это было похоже на чувство. Возможно, животное чувство, но оно было. Ганнибал нёс твоё дрожащее, измученное тело на кровать, прижимая к своей широкой груди, словно драгоценное сокровище. Ганнибал укрыл тебя, окружив мягкими, тёплыми одеялами и подушками, которые стали твоим уютным гнездышком. — Ты так хорошо справилась, дорогая. Я так тобой горжусь. Ганнибал устроился рядом с тобой, его высокая фигура заняла значительную часть кровати. Он не спускал с тебя бдительного, орлиного взгляда, словно боялся, что ты исчезнешь, если он отвернётся хоть на мгновение. Его рука нашла твой живот под одеялом, и тепло его ладони проникало в твою зашитую рану, которую он сам же и сделал. Он начал медленно, успокаивающе поглаживать твой живот круговыми движениями, его прикосновения были удивительно нежными, когда он массировал оставшуюся боль. — Отдохни, — мягко приказал Ганнибал, его тёплое дыхание согревало твою шею. — Ты это заслужила. Моё милое, доверчивое дитя, — под одеялом его пальцы пробежали по тонкому шраму, тянувшемуся под рубашкой, мрачному напоминанию о его прошлом проступке. — Ты так добра, что видишь во мне только лучшее. Так добра… так слепа. — Ганнибал тихо, счастливо выдохнул, произнося последние слова-колыбели, перед утихающей ночью.