Черный мотылек

Придя наконец домой, он сумел снять свою черную, как бездна, повязку. Она пожирала все его секреты и таила в себе, никому не показывая. И лишь он сам, перед зеркалом, мог их раскрыть.   Из неодушевленного и тупого куска стекла на него смотрели страдальческие, и даже в какой-то мере живые глаза. Глаза, благодаря которым он все ещё жив. А может быть, они и являлись причиной его смерти. Их часто сравнивали с бескрайним голубым небом, что представляло из себя тихую гавань, куда приплывали белоснежные облака. Или же с отполированным до блеска алмазом — работа искусного ювелира, которая отражает от себя свет жаркого солнца.  Но все их догадки были ложными. Эти зрачки и роговицы не представляли из себя ничего больше и поэтичнее, чем морская пучина, в которой утонуло бесчисленное множество моряков. В которой утонул и он сам.  Причин, по которым он заменил очки повязкой, было много. Но сейчас он мог буквально лицезреть одну из них.     Глубокие синяки под глазами. Он перестал спать из-за огромного количества работы. Она убивала его, но и спасала. Спасала от навязчивых мыслей и воспоминаний. Но, как видно, не навсегда.   Полопанные, алые капилляры. Они растекались по белоснежным белкам, как стекала струя крови по его сжатому до боли кулаку в тот день.  Тот день… Да, он помнил его, как будто это было вчера, но как же хотел отложить его хотя бы до завтра. День, когда что-то внутри него умерло. Но лишь одно в этом сером мире осталось жить.  Любовь. А может, что-то большее. Но точно не меньше.  Эта повязка скрывала в себе всю эту любовь и самые хрупкие и забвенные границы его души. Но она делилась ими не с одним лишь носителем.  Также она доносила все тайны и своему первоначальному хозяину. И лишь один человек на всем белом свете помнил его имя.