Черный мотылек

Он читал книгу, облокотившись об ствол дерева, чтобы величественная крона защищала его от солнечных лучей. Неожиданно ему на нос сел черный мотылек, похлопал крыльями и улетел. Он резко отложил книгу и помчался за насекомым. Он бежал и бежал, во рту стало сухо, а ноги ужасно болели и пульсировали. Мотылек завел его в темный коридор, которому не было конца. Его ноги по странному переплетались друг с другом, пока он не провалился в яму. Такую же темную, которая так же не имела конца. Но где-то в глубине показался яркий свет. От него защипли глаза и они начали слезиться.  Сатору проснулся от того, что солнце светило ему прямо в лицо. Все капилляры уже полопались, а глаза не хотели разлипаться. Он нащупал висящую цепь и поспешно опустил жалюзи.  Каждый день Годжо проходил абсолютно одинаково. Вставал он рано, к семи часам. И каждое утро было отдельной формой пытки. Было сущим адом открывать пересушенные, изливающиеся кровью голубые глаза. Все знают, что они особо чувствительны, но никто не думал об этой слабости в бытовом ключе. Восстановление своего организма после критических двух часов сна обратной проклятой энергией становилось его особой утренней зарядкой. И только после этого он находил в себе силы наконец встать и пойти умыться. В его квартире все окна закрывали плотные жалюзи, непропускающие ни одного лучика солнца. Яркий свет ужасно раздражал как его самого, так и его Шесть глаз. Таким образом он поселился в настоящем темном царстве. Темно… А после всей утренней рутины — работа. Весь день. Даже не было времени на то, чтобы нормально, по-человечески поесть, поэтому он всегда носил с собой всякие батончики или шоколадки на перекус. А по приходе домой, он просто падал на кровать без сил. Бесконечный цикл, словно тащить в гору огромный булыжник, который бесконечно скатывается раз за разом. Бесконечные дни, одинаковые, а каждый день лишь менялась дата и день недели, на который он особо и не обращал внимания. Какая разница, если все равно работает без выходных? Бесконечно, бесконечно, бесконечно. С самого своего рождения он был связан с бесконечностью. И он ненавидел это. Хотелось выдрать себе глаза, бросить это всё. Но он не мог. *** В помещении было сыро и холодно. Оно ограничивалось всего несколькими стенами, стоящими плотно друг к другу. Места хватало только на несколько ширм вроде бёбу, но состоящих только из одной панели, за которыми старейшины прятали свои морды за ними и ограничивали поток света, а также для одного человека — гостя — по середине. Там Годжо и стоял. Он ненавидел здесь находиться всем своим сердцем и душой, так же, как и ненавидел этих стариков. Противное ощущение пробивало его, начинаясь с кончиков пальцев, доходя до самой коры мозга. — Ита-ак, — улыбнулся Сатору, скрестив руки. Он специально растягивал слова, чтобы выбесить остальных. — Для чего же вы меня сюда позвали? Прошу говорить побыстрее, не то я уж очень тороплюсь. — У нас есть для тебя задание. — вздохнула одна из фигур за ширмой, — На территории одного из заброшенных зданий завелось проклятие особого уровня. — Эм, и мне следует просто его изгнать? — Точно. — Но зачем тогда было меня вызвать? Можно было поручить мне задание и по телефону. — уточнил он, а заодно позволил одной мысли пробраться в голову: «вы ведь так заняты сидением на своих протертых креслах». — Что-ж, мы посчитали это особо важным, потому-что это… Касается Сугуру Гето. И вот, теперь он стоял напротив заброшки. Солнечный свет отражала серебряная надпись, выведенная большими буквами: «Ассоциация Сосудов Времени». К огромной постройке с высокими колоннами вела мраморная лестница, точнее, по его воспоминаниям она была мраморной, а сейчас ее было трудно отличить от груды грязи. Сатору зашел внутрь, переступив через порог и через себя самого. В нос резко ударил запах пыли, старой древесины и ещё чего-то ностальгического. Всё осталось таким же, как он и помнил, за исключением того, что все выглядело древним, а ярко-желтые обои потрескались и слезли, обнажая бетонные стены под ними. По середине стояла небольшая деревянная подставка с красной подушкой на ней. Краска слегка высветилась и потрескалась, а поверхность прогнулась по форме локтя. На стене висело три бумажных плаката, на которых черными чернилами было выведено: «Смерть — глупцам, кара — слабакам, любовь —сильным». Некоторые иероглифы слегка потекли, но общая суть была понятна. Эта надпись заставила вошедшего горько усмехнуться. Он прошел актовый зал с плакатом, на котором был изображен символ Ассоциации Сосудов Времени, поднялся на верхний этаж, где находились личные покои владельца культа. Но стоило ему только зайти внутрь, как все вокруг поплыло, легкие принимали воздух с трудом, а губы сжались в тонкую, почти незаметную линию, а затем прокусились до крови. У стола стояла высокая фигура с черными волосами, захватившая религиозный культ, убийца, устроивший геноцид, его лучший друг или же просто… Сугуру Гето. Он готовился к этой встрече. Эти мерзкие старейшины все же удосужились его предупредить: — Что-ж, мы посчитали это особо важным, потому-что это… Касается Сугуру Гето. С этими словами маг впал на мгновение в оцепенение и не мог поверить своим ушам, но он вовремя опомнился, натянул прежнюю улыбку и натужно посмеялся. Старики приняли это за издевку. — Но ведь он умер. Он умер. Он умер ещё десять лет назад! — Годжо всеми силами пытался сохранить самообладание. Лицо держать выходило, однако голос местами подрагивал. — Да, всё верно. Вы убили его, — сказал кто-то за ширмой, от чего кулаки стоящего по центру сжались до крови. Хотелось заткнуть уши, расцарапать свои барабанные перепонки, все что угодно, лишь бы не слышать этого. Не возвращаться в тот кошмар, из которого он еле как выполз. — Но в заброшенном здании бывшего религиозного культа «Ассоциация Сосудов Времени» было найдено проклятие, которое по непонятной причине может управлять телом Сугуру Гето. Но, как оказалось, подготовился он недостаточно, ведь теперь снова стоял неподвижно, не в силах ничего предпринять. У него не поднималась рука убить его, пускай это и не совсем он, во второй раз. Голова вдалеке медленно повернулась, а затем улыбнулась. Мягко и нежно, как и он прежде, однако через идеально скопированную оболочку сквозил холод, который добрался прямиком до Годжо, пробрался под одежду, а затем въелся в мозг через кончики пальцев. — Сатору! Давно не виделись. Сердце пропустило удар. Ещё один. И ещё. Оно стучалось как бешеное, стучалось с невозможной скоростью. К горлу подкатила тошнота, несмотря на то, что сегодня он вообще ничего не ел. — Чего ты молчишь? Не рад встретить старого друга? — Ты. Не. Мой. Старый. Друг. — процедил он сквозь зубы. Каждое слово выходило с огромным трудом, будто бы один единственный слог тратил весь запас кислорода. — За что же ты так со мной? — разочарованно посмотрел «Гето» своими стеклянными глазами. Казалось, они обнажали душу. Этот то-ли призрак, то-ли непонятно что неожиданно зашевелился и подошел вплотную к Сатору. Поднял свои руки и попытался коснуться щек, но бесконечность Годжо не дала ему этого сделать. — Что, убил меня, а теперь пришел убить во второй раз? Разве так поступают с лучшими друзьями? — Ты. Не. Мой. Лучший. Друг. — неожиданно он сорвался на крик. Ужасающе чувство поднялось откуда-то с живота или с груди, а затем вышло через удар рукой. Она лишь рассекла воздух. «Гето» растворился. Сатору начал глубоко дышать, стараясь привести сердцебиение в порядок. В конце концов, он не сможет отбиться такими дрожащими руками, если на него сейчас нападет какое-нибудь… Точно. Проклятие. Он уже и забыл, для чего сюда пришел. Неожиданно гробовую тишину рассекло лезвие. Оно целилось прямиком в позвонок, но его бесконечность его спасла. Маг быстро повернулся и увидел перед собой огромное существо, поднимающееся прямиком до потолка. Он представлял из себя непонятное скопление дыма, а своеобразная «голова» была закрыта тремя большими масками. Проклятие заговорило голосом Сугуру: — Сатору-у… — Заткнись. — грубо прервал эту тираду манипуляциями Годжо. Он больше не желал ничего слышать. Лишь убить то, что посмело оскорбить его лучшего друга. — Тебе лучше сдаться мне по-хорошему. Оно захихикало, а затем снова растворилось. На этот раз маг почувствовал дыхание своего друга прямо у своего уха. Прежде чем оно успело что-то сказать, Сатору снова рассек пространство за собой. — Прекрати эти игры, — сказал он твердо и уверенне обычного. Наконец, он нашел в себе силы улыбнуться, — мне неинтересно, что ты там сделал с Сугуру Гето. Просто дай мне себя убить. Или что, струсил? Проклятие застонало на все здание. Дым распространился по всей комнате, что заставило мага насторожиться. Спустя несколько секунд взор вновь прояснился. Теперь перед ним стояло человекоподобное существо с кожей болотного оттенка и запахом гнили. Маски все еще были на месте. Годжо просто отбросил всю скорбь и сожаления и рванулся к противнику с холодной головой. Он бил его как в последний раз, жестоко и твердо, чередовал правую и левую руку, не давая передышки, а под конец со всей дури ударил ему ногой в живот. Проклятие ударилось о стену всем телом. После такого оно лихорадочно потянулось за одной из своих масок, но Сатору вовремя схватил его за руку и потянул на себя, одновременно вдавливая его тело ногой в стену. Спустя минуту кривляний и криков существо лишилось одной из своих конечностей. Из оторванной руки текла густая жижа трупного оттенка и разлилась по всему полу. Оно закашлялось, а маг продолжал его избивать. Через несколько минут вся комната вновь заполнилась дымом, но на этот раз проклятие окончательно исчезло. — Черт, — тяжело вздохнул он, — ладно, все равно с такими ранениями он долго не протянет. Годжо рухнул на пол совершенно без сил, давненько он такого не ощущал. Его грудь вздымалась и опускалась, голова вновь закружилось. Очертания размылись. Он думал уже, что сейчас уснет, но прямо перед окончательной потерей сознания через выбитое окно в комнату влетел черный мотылек. Он сливался с темной комнатой, но Сатору почувствовал его проклятую энергию. Тот источал ее в больших количествах, что заставило мага насторожиться и проследить за ним. Насекомое село на чей-то дневник среднего размера и с мягким переплетом. Он хотел было открыть его, но вдруг под ногами зазвенело стекло. Годжо присел на корточки и откопал среди груды осколков фотографию. На ней были изображены Сатору и Сугуру в свои школьные годы. Он положил ее себе в карман и направился к выходу из здания, забыв обо всем на свете.

***

Они познакомились на первом курсе магического Техникума, потому-что оказались в одной группе. Сатору долго уговаривал своих родителей, чтобы они его туда отпустили, а затем и вовсе перешел на угрозы и шантаж. Он знал свое положение. Знал, что клан Годжо ожил только благодаря нему. Это не ему всунули золотую ложку в рот при рождении, а он сам. Своей семье. Сугуру же был совершенно обычным человеком из совершенно обычной семьи. Его родители были немагами, но очень добрыми людьми. Их сын не винил их за то, что изначально они «не понимали» его способностей. Ведь, в конце концов, он стоял на пороге этой школы, чувствуя себя наконец-то «нормальным», среди своих. Но все надежды разбились вдребезги, когда ему повезло попасть в одну группу с популярнейшим магом современности, с сильнейшими техниками, который одним своим рождением перевернул весь баланс на Земле. Этот Сатору Годжо оставил его в тени. Но все же их наставник, Яга, оказался строгим мужчиной и не делал поблажек абсолютно никому и не выделял любимчиков (любил он только свои куклы). Несмотря на это, Гето ненавидел своего одногруппника всей своей душой. У Сатору же дела текли лучше. Намного лучше. Он расплывался в самом настоящем счастье, как кусочек масла на сковороде. Он считал раем всякое место, где не было его семьи. Наконец он почувствовал настоящую свободу и собственную силу. Свобода. Он тут же принялся заводить новых друзей. И им были заинтересованы многие старшекурсники. Какое-то время возле него всегда собиралась толпа, на которую Гето смотрел презрительно и предпочитал обходить стороной. Однако этот шум вокруг него не продержался долго, ведь вскоре всем осточертело его поведение. В конце концов он остался один, но не был этим сильно разочарован. Ему не было до них дела, ведь его внимание всегда привлекал его одногруппник. Гето казался ему загадочным и серьезным парнем. Нет, он не хотел раскрывать его тайны. Просто над угрюмыми всегда было интереснее всего шутить. На одном из занятий по рукопашной они впервые столкнулись лицом к лицу. Это было жаркое сентябрьское утро, огромное поле, осыпанное свежей зеленой травой, которая вскоре была растоптана двумя первокурсниками. Сатору и Сугуру встали друг напротив друга. Второй сразу встал в боевую стойку, первый же лениво держался на ногах, облокотившись на одну ногу и всем своим видом буквально кричал «ты мне неровня». Это знатно выбесило Гето и он напал без предупреждения. Сугуру рванулся к Годжо и со всей силы ударил кулаком в его правое плечо. Плохо. Он целился в живот. Как так вышло? Но, несмотря на это, его оппонент выглядел весьма шокированным. Но после этого его изумленное лицо сменила хитрая улыбка. Гето насторожился. — Эй, а ты знаешь, что нападать без предупреждения некрасиво? — насмешливо укорил его Сатору, отправив свою сжатую ладонь ему в бок, однако в итоге просто рассек воздух, ведь Сугуру быстро отскочил от него, а затем с той же скоростью зашел за спину. Годжо быстро повернулся на сто восемьдесят градусов и неожиданно ударил в живот. Навыки их обоих не были доведены до совершенства, да и серьезным боем это не назвать, но Гето ужасно переживал, будто на кону стояла его самооценка и гордость. Сердце стучало где-то в висках, ладони вспотели, а зрачки лихорадочно бегали по телу противника, ожидая следующего удара. Несмотря на это, у него было преимущество. Правая рука Годжо была ослаблена из-за удара в плечо, а живот… Он привык к боли в этом районе, так что его ничего не сковывало. Поглощение проклятий всегда сопровождалось большим рядом «неудобств». У него было преимущество… Правда ведь? Это было видно по поведению Сатору. Его правая рука висела бездвижно, иногда тупо покачиваясь вслед за основным телом. Она точно была вне строя. Он правша. Ему повредили ведущую руку. Тогда какого… какого черта он улыбается, как сумасшедший? Как победитель? Будто бы у него все под контролем и на самом деле одна из конечностей пострадала не у него? Что за… По спине прошел холод. Мурашки. Противное чувство, он его ненавидит. — Тебя правда всему надо учить? — резко говорит Сатору, отчего палец Сугуру слегка дергается, что первый отметил, — Нападать со спины подло. Или что, так струсил, что напрямую идти страшно? Я тебе покажу, как надо. И он показал. Он яростно начинает надвигаться на Гето, выдвигая серию ударов кулаками. Тот не успевает отворачивается и поэтому все, что ему остается — ставить блок и поддаваться направлению. И это все при том, что бил он только левой рукой! Годжо не знал, что с ним твориться. Ему никогда не было так весело. Он никогда не был так взбудоражен. Кровь приливала к мозгу, сердце колотилось. Но не от страха. Наконец-то, наконец-то, наконец-то! Что-то интересное. В клане его мало чему учили (точнее, это он мало чему учился, прогуливал занятия, да и вообще), в основном он просто колотил всякие манекены от скуки, которые никак не отбивались. Никогда ещё он не дрался с настоящими людьми. Помимо этого, ему хотелось произвести на одногруппника впечатление. Может, у них даже получится подружиться? Но эта мысль успевает задержаться в голове лишь на долю секунды, пока разъяренный Гето не бьет своей ногой по ногам Сатору и тот падает на траву. Сугуру с самодовольным видом отряхивает свои руки друг о друга, а затем и свою одежду. Но стоило ему расслабиться и, наконец, выдохнуть, приводя сердцебиение обратно в норму, как раззадоренный Годжо неожиданно вытянул свою руку и схватил ею руку второго, потянув за собой на землю. Тот с грохотом упал прямо поверх лежачего. — Черт, ты что творишь?! — он схмурил брови и всем своим лицом показывал свое недовольство. Их тела лежали вплотную друг к другу, а расстояние между лицами сохраняли лишь вовремя поставленные на землю локти. Глаза Гето бегали, рассматривая эмоции, испускаемые парнем снизу. Искал хоть какой-то намек на хитрость, напряг все мышцы, начиная с кончиков пальца, заканчивая стопами, ожидая какого-нибудь удара… Но никакого удара не последовало. Сатору лишь залился смехом, как маленький ребенок. Он смеялся и смеялся, стуча левой рукой по земле, а его ноги под весом Гето слегка дрожали. Должно быть, если бы тот не ограничивал свободу действий, то эти ноги бы крутились в воздухе со скоростью света. Сугуру, конечно, ничего не понимал и не видел в этом ничего смешного. Во время боев (хотя, в силу их неопытности, «боем» это сложно назвать) он всегда ужасно нервничал, иногда до тошнотиков. Его голова начала пульсировать, пытаясь осознать, что вообще в этом смешного. — Парень, да ты реально зануда! — все так же продолжал смеяться Сатору. Затем, спустя минуту, слегка успокоившись, он толкнул второго в грудь, отчего тот отшатнулся и упал рядом, а потом встал на ноги и потянулся. Объявили об окончании урока, поэтому Годжо хотел было уйти, но коварная вытянутая нога не дала ему это сделать и он упал плашмя на траву. Гето победоносно встал и пошел вперед. — Не такой уж я и зануда. — улыбнувшись, сказал он вслед. *** Теперь на этом поле они не могли больше сразиться друг с другом. Годжо одиноко сидел на трибунах, наблюдая, как посреди зелени мелькают чьи-то фигуры, трудно различимые в тусклом свете красного солнца. Ему редко выпадала возможность так просто, никуда не торопясь, посидеть. За сегодняшний день он потратил слишком много сил и решил передохнуть. Солнце лениво уходило за горизонт, даже и не думая спешить. Красная акварель постепенно разливалась по голубой воде, растворять в ней. Дул мягкий, прохладный ветер, тревожащий кроны деревьев. Вся природа постепенно рассеивалась в сонной дымке, поджидая наступления ночи, но душу Годжо терзали неприятные чувства. Казалось, будто воздух сжимался вокруг него, давил на каждую клетку его тела, пробираясь до самого сердца. Руки дрожали, подобно зеленой траве на огромном поле. Темно-синяя повязка стала ещё темнее в определенных местах в районе глаз. Намокла. Все тело неприятно кололо. Годжо не заметил то, сколько времени он так просидел — то ли час, то ли минуту… Но маленькие силуэты в далеке все ещё бегали по полю. Он разглядел в них черную и розовую головы и решил все же подойти. Фушигуро и Итадори тренировались друг с другом в рукопашной, поэтому даже не заметили то, как к ним медленно подошел их учитель. Они оба уже выглядели весьма измотанными, значит, борьба эта продолжается уже длительное время. Неужели он настолько долго думал о прошлом? Сатору безучастно наблюдал за их сражением, не раскрывая себя. Казалось, они были очень увлечены, так что он не хотел им мешать. На самом деле, анализировать их бой было достаточно интересно, а исход был неоднозначным. Итадори имел больше потенциала и полагался на грубую силу, в то время как Фушигуро, хоть и отставал по силовым показателем, умел выстраивать стратегию и сразу наносил большую серию ударов. Он знал, что если дать своему оппоненту свободу действий хоть на секунду, то поражение ему предначертано. Итадори ловко уворачивался от выпадов, но свой совершить возможности не представлялось. Ему оставалось лишь защищаться, выжидая момента, когда можно будет наконец ударить в него кулаком. Но его не представилось, ведь Юджи отвлекся на долю секунды и тут же получил по своему правому плечу, а затем по инерции упал. У Годжо что-то кольнуло в груди. — Вот и все, — сказал Фушигуро, передыхая, — ты не способен сражаться без своей правой руки. — Верно подмечено! — неожиданно вступил в разговор учитель и приобнял своего ученика. Тот лишь искоса посмотрел на него и тяжело вздохнул. — Учитель Годжо! — резко поднялся на ноги Итадори и побежал к нему, зажигая свои глаза, — Когда Вы успели к нам подойти? Я даже и не заметил Вас! А как Вам наш бой? Как думаете, у меня есть прогресс? А не слишком ли Вы поздно? — Я пришел сюда где-то… Десять минут назад. Ваш бой вышел на славу, ты большой молодец, ты явно подтянулся! Уже и вправду поздно, я просто решил быстро заскочить сюда перед уездом! — ответил Годжо с такой же лучезарной улыбкой. Мегуми же посмотрел на него с весьма неоднозначным взглядом, говорящим что-то вроде «он серьезно ответил на все вопросы?» Солнце уже почти ушло за горизонт, поэтому Сатору не сразу заметил ссадины и синяки по всему телу их учеников. — Вот это вы друг друга отколотили! — усмехнулся он. — Итадори попросил меня не сдерживаться. — пожал плечами Мегуми. — Ну, как ваш самый лучший учитель, я не могу бросить вас с таким количеством ранений. Мне нужно отвести вас к Сёко. — Вовсе не стоит! — замахал руками Юджи, — я в порядке. А Фушигуро следует пойти. — Хочешь сказать, что я слабее тебя? — недоверчиво посмотрел он. — Вовсе нет! Эх, ладно, пошлите все втроем. Когда они обернулись, то увидели, как Годжо уже стоит на верху лестницы и активно машет им рукой, призывая поторопиться и последовать за ним. По дороге парни разговаривали о чем-то своем и даже не обращали внимания на молчаливость учителя. Тот шел впереди, задумавшись о чем-то. Непонятное и колящее чувство разрасталось у него в груди с каждым шагом. Казалось, что он задыхается, несмотря на то, что воздух был свежий, постоянно обновляемый зеленой листвой. В голове метились миллионы мыслей, которые он пытался заглушить, но они были сильнее. От чего-то ему казалось, что скоро произойдет что-то нехорошее. В больнице Сёко было холодно, а ещё очень воняло перегаром сигарет. Годжо сморщил нос. За все годы своей жизни он так и не привык к этому неприятному запаху. Он подавил желание раскашляться и улыбнулся, яростно замахав рукой. — Привет, Сёко! Давно не виделись! Как поживаешь? — Давай сразу к делу. — устало вздохнула девушка, потушив сигарету. Было уже поздно, но её режим не подразумевал сна в это время. Точнее, режима у неё вовсе не было, что можно было сказать по глубоким синякам под глазами. У них с Годжо это общее. — Видишь ли, мои ученики немного увлеклись и нахватались ран. Помоги им! Пожа-а-алуйста! Та лишь вздохнула и показала рукой, чтобы они проходили. Все синяки и ссадины исчезали под ее рукой, словно их стерли ластиком. Она быстро их излечила и отправила по комнатам. Сатору же остался, проводив младших взглядом. — Чего сидишь? - спросила Сёко, взяв в рот новую сигарету. В этом мед пункте было крайне неуютно. Яркие белые стены рябили глаза и будто бы давили на них. Одна единственная лампочка освещала все помещение полностью. В воздухе стоял неприятный запах дыма, а в язык въелся едкий вкус горьких лекарств. Хотелось как можно скорее уйти отсюда, но и одновременно присутствовало желание поговорить со своей старой подругой. — Да так, просто. — спустя время ответил Годжо, осознав, что молчание тянулось слишком долго. — Смотря на них вспоминаются наши школьные годы… Тебе так не кажется? — Не знаю, я их почти не помню, — медленно выдохнула она очередное кольцо дыма. — Серьезно? Как это так? Тогда же было так весело! Неужели совсем ничегошеньки не всплывает в памяти? — Не знаю… Помню только как мы выпустились. — лениво ответила та, растягивая слова. Зевнула. — А как мы гуляли вместе после уроков не помнишь? — Годжо был в недоумении, а в голосе сквозила нотка обиды. — Гуляли? А, ну это ведь было только на последнем курсе, когда в Техникум пришли Нанами с Хайбарой. — Но мы ведь и до этого гуляли втроем! — Втроем?.. С кем? — в недоумении теперь была Сёко и смотрела на друга как на откровенного придурка. Что же, возможно, она была отчасти права. — В каком это смысле с кем? С Сугуру! — он уже начинал беситься. К горлу прокатился ком из обиды, ностальгии и грусти. В голове все гудело, в груди снова все сжалось. Это повторялось, те же самые чувства… У него перехватило дыхание, слегка закружилась голова… — Какой ещё Сугуру?…