Черный мотылек

— Наверное, мне не понять всех чудес великого Годжо Сатору, да и не хочется, поэтому я не буду спрашивать откуда ты достал второгодку из прошлого. — вздохнула Сёко, лениво зевнув. Они втроем ходили по территории колледжа на свежем воздухе — Годжо решил, что они все скорее умрут от того, что в воздухе её кабинета концентрация табака выше, чем кислорода. Сугуру шел на несколько шагов вперед, дабы дать взрослым поговорить на темы, обсуждать которые было бы попросту неприлично при нем. Хотя, в общем-то, ни девушка, ни мужчина никогда не думали о такте. — Ты чего рот так разинула? Муха залетит, — посмеялся Сатору, а затем вновь посерьезнел, — Полагаю, ты не проснулась в семь, а просто ещё не ложилась со вчера. — Не угадал, — безразлично пожала руками врач, — Не со вчера, а с позавчера. Меня просто не отпускало ощущение того, что я что-то упускаю. Когда ты в тот раз спросил меня про Гето… Я не понимаю, почему я тогда просто не вспомнила. И не могла вспомнить ещё два дня. — Я ведь говорю, никотин плохо влияет на твой мозг! — отчитал ее Сатору, постучав указательным пальцем в висок Ийери. — В таком случае, лучше мне продолжать. Наверное, хорошо, когда ничего не помнишь, — задумчиво прошептала она, глядя в утреннее небо, скорее для себя. — Возможно… — он посмотрел на фигуру, медленно бредущую перед ним, — Скорее всего, да. — И так что, зачем же ты привел его ко мне? Я точно не разберусь лучше тебя, — заверила Сёко, выбрав проигнорировать последние слова собеседника, посчитав их за просто мысли в слух. — Что же, ты не рада встрече со старым другом? — Ну, как сказать… Была бы, если он и вправду был бы старым. Но он же подросток! — воскликнула она, присоединившись ко взгляду Годжо. — Ай-ай-ай, нельзя завидовать чужой красоте! Может у него просто уход за кожей хороший. — Что-ж, в таком случае он будет обязан поделиться им со мной. А если нет, то разбирайтесь сами — мне и своих проблем хватает с головой. — Ну же, не будь такой равнодушной! Ты нам нужна. — протянул Сатору, похлопав ресницами щенячьих глаз. — И что же от меня требуется?.. — все же сдалась она, вздохнув. Однако мужчина не успел что-либо ответить, ведь именно в этот момент к ним подбежали два парня. Один из них энергично замахал рукой и подбежал к ним, оставив второго позади. — Учитель Годжо! О, и госпожа Сёко, здравствуйте! — запыханно протараторил Итадори. — Приве-ет, — похлопал его по голове Годжо. Сугуру сдал назад и приблизился к толпе. — Лечиться пришел? — спросила Ийери, осмотрев подростка с ног до головы. Тот опять был весь в ссадинах и ранках, слава богу хоть кровь не лила. — Да нет, мне и так нормально! — широко улыбнулся он для правдоподобности, потерев затылок. — Ну-ну… — вздохнула женщина. — А я все ещё тумбочка? — тихо прошептал Гето, так, чтобы услышал только адресат. — Что, понравилось? — усмехнулся Годжо, а затем вывел парня из-за спины, — Ну-ка, поздоровайтесь! — Привет, — сказал он не так формально, поняв, что перед ним стоит лишь первогодка. — А? — на лице Юджи сначала играла неловкая улыбка, а затем и вовсе смятение, — Мы же уже здоровались? Улыбка Сатору застыла на лице, как и застыло его сердце. Сёко слегка вскинула брови. А Гето непонимающе поднял взгляд на Годжо, пытаясь по его лицу понять, что происходит. — А, да… — попытался отмахнуться мужчина. — Здравствуйте. — подоспел Мегуми, которого бросил позади друг. Конечно, обращался он исключительно к учителям. — Привет-привет, — вздохнул он. — А вы знаете, Фушигуро меня сегодня тако-ому приему научил! — воскликнул парень, закинув одну руку на плечо товарищу, — Я Вам покажу, когда будет эта, практика! Ну там короче сначала руку туда, потом сюда, а потом ногой… Все слова и глупые описания звонкого голоса растворялись в голове учителя, расщепляясь на мелкие частицы где-то в подсознании мага. Кулак снова сжался до крови, но боль отдавалась лишь слабым эхом среди шума биения сердца. Он снова на шаг позади. — Эй, ты ничего не забыл? — неожиданно спросил Фушигуро, посмотрев на Итадори, чью болтовню он без задней мысли перебил. — А, точно, совсем из головы вылетело! Нас директор встретил и за Вами послал. Говорит, доклад какой-то нужен. Годжо тяжело вздохнул и нехотя полез в карман, достав сверток. — Ни у кого нет мешочка или ленты какой? — спросил он, на что получил лишь отрицательные взмахи головами. — Ладно, тогда передай ему вот это, а ещё скажи, чтобы повязку потом обязательно вернул. — Будет сделано! — заверил Юджи и, взяв маску, похромал с другом дальше. Когда они отошли чуть подальше, он снова начал по новой для Мегуми: — Что бы я без тебя делал! Знаешь, вообще забыл о просьбе… Стоило им двоим скрыться за поворотом, как Гето судорожно начал: — Почему они меня не видели? — Я не знаю, наверное, потому что ты не из этого мира. — отмахнулся он, сказав первую отговорку, которая только пришла ему на ум. — Но тогда почему вы меня видите? — Не знаю, может, потому что мы знали тебя при жиз… знали тебя. — Но я же маг особого уровня, как они могут быть не знакомы с тобой? — Да, ну… они просто вообще ничего не знают, — процедил он с нарастающим раздражением. — А почему тогда.. — Да я не знаю! — резко взмахнул руками он, обнажив кровоточащую рану. Сугуру тут же заткнулся и всунул голову как можно глубже в воротник. Дальше они прошли в тишине, каждый думал о чем-то про себя. Первой заговорила Сёко, не чувствуя запах раскаленного воздуха между ними. — Мне кажется, здесь что-то сложнее, чем просто перенос во времени, — задумалась она, накручивая прядь волос на палец. Неожиданно она встала, когда ей в голову пришла идея, а затем резко ударила Годжо в предплечье. — Ай, ты чего! — заныл он, потирая место, на которое пришелся тяжелый кулак. — А ты чего без бесконечности разгуливаешь? — возмутилась она, а потом снова ударила с той же силой в то же место. На этот раз атака не достигла места назначения и застряла, — Вот! — Да за что-о? — жалобно протянул он, вернувшись в рассудок. — Гето, теперь ты. Два раза ему объяснять не пришлось и тот так же, по примеру взрослой, зарядил уже в другое предплечье. Кулак не дошел. — Ну и что это за публичное избиение? — заскулил он. — Значит, он не путешественник во времени, — заключила Ийери. — С чего это? — все еще не понимал Сугуру, а Годжо, кажись, раскрыл ход мыслей девушки. — «Бесконечность» заключается в том, что наш великий маг создает бесконечное пространство. Если бы ты мог прыгать из одной временной точки в другую, то смог бы пробить её, раз уж безграничность тебе ни по чем. — То, что я могу перемещаться на 10 лет, не значит, что могу перепрыгивать целые вечности, — поспорил он. — А Сугуру всегда пробивал ее, — неожиданно сказал Сатору, прервав их перепалку. — Как это? — сказали они оба в унисон. Годжо посмотрел сначала на Гето, а потом покосился на Сёко. — Неважно, — рассеянно отмахнулся он, замотав головой, — В общем, вернемся к старому плану. Мы с Сугуру пойдем смотреть достопримечательности, пока в его голове что-нибудь да не щелкнет. — Так, а зачем вы вообще тогда ко мне приходили? — возмутилась Ийери. — Да там… — каверзно улыбнулся Сатору и повертел воображаемой связкой в воздухе, — У тебя же есть ключи от всех комнат в Техникуме?

***

Из открытого окна слепил солнечный свет, освещая крошечные пылинки, витающие по всей тесной комнатке. Аккуратно заправленная кровать, казалось, забыла, для чего вообще была предназначена. На столике у стены возвышалась кипа книг и тетрадей, а остальная половина из них была распределена по полкам. Всю стену увешивали застывшие моменты их юности: тут Сатору и Сугуру сфотографировалии, пока те заснули в обнимку; здесь Гето спокойно ест мороженое, пока холодный десерт его друга размазался по всей рубашке; а вот они сидят на балконе, отделившись ото всех на дискотеке в честь окончания первого учебного года. Тогда им казалось, что времени ещё полно. И никто не удосужился сказать, что та вечеринка была последней. Но тяжелая участь обошла стороной эту комнатушку. Настенные часы, висящие над кроватью, сломались и остановились на 14:25. Время здесь замерло на начале второго курса, когда все ещё хорошо. Сейчас, когда стукнет 15:00, хозяин этого жилища и его неразлучный спутник явятся сюда, будут бездельничать и рушить обветшалые стены, будут кричать по ночам, не давая спать соседям. Будут счастливы. Да, с этим местом было связано слишком много воспоминаний. Годжо постоянно бывал здесь, пожалуй, даже чаще, чем у себя. Комната Сатору не была вариантом, так как там всегда валялись одежда и вещи, толстый слой пыли и незаправленная кровать, поэтому он всегда и сбегал к другу. Ему просто хотелось проводить больше времени с Сугуру, им попросту необходимо было находиться рядом сутками напролет. Когда они делали домашнюю работу (точнее, только Гето выполнял её сразу за двоих, пока Сатору отвлекал его и бездельничал), когда ели, когда смеялись и когда спали. Два двухметровых парня еле как умещались на одной крохотной кроватке размером с мизинец, которая вечно скрипела под их подушечными войнами. Он помнил, как Сугуру ругался на него, в сотый раз оказываясь на полу посреди ночи, и обещал больше никогда не впускать к себе на ночевку. Но затем все же впускал. Он помнил, как Сугуру ругался на него, в сотый раз убирая разбросанные по всей комнате крошки от булочек и конфетные фантики, причитая, что он, вообще-то, не уборщица, и больше никогда не впустит его к себе. Но затем все же впускал, постоянно. Он помнил, как Сугуру впервые показал ему дигимонов, а потом его втянуло, после чего они постоянно смотрели их на крохотном экране в плохом качестве, с нетерпением ждали новых серий. Возможно, это стало его любимым аниме не столько из-за какого-нибудь там сюжета, атмосферы или рисовки, сколько потому-что это позволяло найти повод лечь на плечо, прижаться к щеке Сугуру и просто быть рядом. Он помнил, как они играли в приставку, которую Годжо сам же и подарил ему. Они вечно ругались, но потом обязательно все забывалось, когда Гето доставал из какого-то совершенно случайного места его любимую сладость. Он всегда прятал за подушками, в полках, или за какой-нибудь книгой конфеты, купленные специально для особого случая. Конечно, таких случаев была просто тьма, поэтому, наверное, сластей закупили так много. Только Сугуру всегда знал, что и почему ему надо. Холодными зимними вечерами Сатору, весь жалобный и замерзший, просился к Гето в комнату и тот, конечно, всегда его впускал. Они устраивали себе небольшой привал из одеял, накидывали туда футонов и любимых плюшевых игрушек Годжо, а затем лежали там вместе, разговаривали о всякой всячине, прижимались друг к другу, передавая свое тепло. Однажды их застала Сёко в таком виде, и потом долго не переставала назвать их котятами. Они оба возмущались, но Сатору это в душе нравилось, просто не хотел признавать. — Я… попросил их не трогать здесь ничего и никого не заселять, — в конце концов вздохнул Годжо, с трудом вырвавшись из потока нахлынувших чувств, — Её закрыли на замок, как какую-нибудь достопримечательность, что-ли. Повезло, что у Сёко нашлись ключи на крайний случай. — А разве это не нарушает личные границы учеников? — нахмурился Гето. — Это сделали для безопасности, если, например, кто-то будет умирать в комнате, а она сможет его спасти. — Ясно, хотя все равно странно… — задумался парень. Он стал обхаживать комнату, проводил пальцем по полкам, оценивая слой пыли, — А зачем ты её сохранил? — Ну, чтобы можно было поностальгировать, знаешь, — улыбнулся мужчина. — Ты стал таким сентиментальным стариком! — усмехнулся он в ответ. Эту комнату закрыли на расследование по делу Сугуру Гето, а каждая вещь внутри стала уликой. Но даже когда раскопки прекратились, никто не хотел там жить, а потому Сатору предложил просто оставить её, с трудом уговорив директора. В конце концов, это место слишком много значило для него, слишком много, чтобы просто снести её, отдать кому-то другому, какой-то совершенно глупой невеже, которая и понятия не имеет, какие события здесь происходили. Дать зарыть это место какому-то полицейскому, который не видит священности этой комнаты, наравне с божественной обителью, ведь здесь и вправду жил один Бог, которому Годжо слепо преклонялся. Полицейскому, который думал о ней лишь как о месте преступления, о месте, которое виновно во всех смертных грехах. Но в таком, конечно, Сугуру он признаваться не стал. — Знаешь, от такого даже не по себе как-то, — бросил подросток, — Это ведь точь-в-точь моя комната! Только, живи я здесь, не позволил бы разводиться такому количеству пыли. Выглядит, как комната покойника. — Ну, да, наверное… — нервно усмехнулся он и поспешил перевести тему, — Так что? Не вспоминаешь ничего? — Знаешь… — начал Гето, глубоко задумавшись, — Я вспомнил! Вспомнил тот день, когда исчез. М-м… Тогда мы вместе с Сатору вернулись с очередного задания, оставили сумки здесь, а сами пошли на баскетбольную площадку. — Раньше мы проводили так каждый день! Ничего полезнее не приходит в голову? — Потом… — сосредоточившись на раскопках сознания, он рухнул на кровать. Та резко заскрипела, выражая недовольство, — Потом мы поругались из-за какого-то пустяка, уже и не вспомнить. — Ругались мы тоже постоянно. — А, затем к нам пришел директор Яга и дал какое-то задание. — «Какое-то»? — Да не дави ты так! Я не могу никак воспроизвести всю картину. — Ладно, не расстраиваемся, — попытался ободрить Сатору скорее себя, хоть и обращался к другому, — Походим ещё, может в других местах твоя башка начнет работать лучше. — Твоя голова вообще нигде не варит! — отшутился второй. Когда они уже собирались выходить, Годжо заметил дневник в бархатистом переплете, похожий на тот, что он видел в Ассоциации. Он выделялся от прочей картины тем, что слой пыли на нем был наиболее тонким. Будто бы кто-то брал его за то время, как вся остальная комната находилась под замком. Чуть помедлив, маг стащил находку, а затем они вдвоем вышли в коридор. Но как только он переступил порог, где-то в глубине своего сознания он услышал знакомые слова. *** — Эй, уже так быстро уходишь? — обиженно крикнул Сугуру. В ответ Сатору послушно остановился и повернул голову. — А что? — улыбнулся он в проеме. В ответ, вместо тысячи слов, Гето достал из-за пазухи свой нинтендо и повертел им в воздухе. Этого весьма красноречивого ответа вполне хватило, а потому фигура, собиравшаяся исчезнуть за порогом, вернулась и присела рядом. Сугуру вытащил пульты из консоли и отдал один другу, а остальную цельную часть облокотил о спинку кровати. Чтобы разглядеть хоть что-то в маленьком экране, приходилось толкать друг друга плечами и одновременно ругаться. Они дурачились и кричали так, что на уши поднялись все соседи в радиусе нескольких километров. С каждой победой Сатору подскакивал, как ошпаренный, злорадствуя над Сугуру, который недовольно закатывал глаза. Когда же первый проигрывал, он начинал кататься по полу от бескрайнего горя, а друг его делал то же самое, только от неугомонного смеха. Так и просидели они несколько часов, пока им, наконец, не наскучило. Гето лениво потянулся, отложив консоль, а Годжо стал делать целую зарядку. — Что ты делаешь? — засмеялся Сугуру, наблюдая за тем, как его друг смехотворно изгибается на полу. — Это разминка, ничего ты не понимаешь! — в шутку возмутился он. Спустя пару минут безудержного гогота Гето, спортсмен все же остановился и встал напротив. — И что теперь делать будем? На уличную пробежку пойдем? — все никак не унимался он. — Ага, пошли, — бросил он и выбежал из комнаты. — Стой, подожди, ты серьезно? Вечером?! Годжо все бежал и бежал, даже не давая форы отставшему напарнику. Они выбежали на ещё светлую улицу, но совсем скоро она должна была утонуть в закатном затмении. Как раз в такое время обычно больше всего народу, ведь в дороге соединяются как рабочие, возвращающиеся домой, так и бездельники и тунеядцы, собирающиеся провести предстоящую ночь по барам и свалкам. Перед каждым из них Гето извинялся, если случаем врезался в прохожего, а Сатору не особо волновался по этому поводу и просто рвался напролом, подгоняя: — Ты чего такой медленный, а? — кричал он ему в догонку и махал рукой, тогда Сугуру прибавил темп, но все равно не мог выровняться с другом в одну линию из-за потерянного времени на закрытие комнаты. Вообще, физическая подготовка Гето была намного лучше, и, если бы не эта задержка, то он с легкостью обогнал бы Сатору. — Это нечестно! Ты начал слишком рано! — Это ты просто слишком медленный! Они так и бежали, пока Годжо не нашел автомат с напитками. Тогда он тут же затормозил пятками и встал перед машиной. Его рука полезла в карман в поисках монетки, но затем, ничего найдя, вспомнил, что оставил все у себя дома. Точнее, в комнате Сугуру. Поэтому ему все же пришлось подождать бегущего изо всех сил друга. — Поймал! — наконец торжественно провозгласил он и схватил друга за плечи. — Ты весь как помидор! — загоготал он, указывая пальцем на раскрасневшееся лицо, — Ещё и дышишь, как собака! — Это у тебя ай-кью как у помидора, — закатил глаза Гето, а затем посмотрел на автомат, перед которым застыл Годжо, — Что, деньги опять у себя в комнате забыл? — У тебя, — жалобными глазками посмотрел на него он, молча вымаливая одолжить копеечку. — Ну, как всегда, сама ответственность… — вздохнул Гето и полез в карман своих балахонистых штанов и вытащил 200 йен по сотке. Без вопросов, он выбрал себе спрайт, а Годжо — колу. — Спа-асибо, Сугурчик, ты мой самый лучший друг! — протянул он и крепко обнял парня, трясь головой о шею. — Отстань, дебил льстивый! — засмеялся Гето, пытаясь оттолкнуть белую голову от себя, — Перестань, щекотно же! Сугуру весь согнулся от щекотки и не мог высвободиться из опасных лап, как бы ни изворачивался. Победы удалось достигнуть только тогда, когда две жестяные банки с грохотом вывались из автомата. Годжо тут же подхватил красную и, пока Гето брал свою, незаметно растряс напиток. — Сугурчик, открой, пожалуйста, у меня тут не выходит! — жалобно сказал Сатору и протянул банку. — Ты меня так тренируешь что-ли? — с подозрением спросил он, но все же принял напиток и без усилий открыл его. И только он хотел поиздеваться над другом, сказав что-то вроде «легко же, вот ты и слабак!», как ему в лицо брызнула сладкая пена и растеклась по лицу и всей одежде. Годжо же заранее отошел назад ещё тогда, когда дал банку, а потому гоготал со злорадством, нетронутый струей. — Са-то-ру-у-у! — закричал Гето, со злости подбежал к нему и вылил все остатки на ничего не ожидающую, белокурую голову. — Сугуру! — закричал теперь Годжо. Перед прохожими открылась весьма неординарная картина: два мокрых парня под два метра ростом дерутся между собой, крича на всю улицу грязные ругательства. Так продолжалось бы и дальше, если кто-нибудь из толпы наконец не вызвал бы полицейских. Вой красно-синих сирен заставил драчунов сплотиться и вместе сбежать куда подальше. Они не придумали места укромнее, чем общежитие Техникума, а потому побежали обратно, откуда вернулись, хотя милиция и отстала от них ещё на первых пяти минутах. — М-да, и это наши защитники! Подростков обогнать не могут. — рассмеялся Годжо под действием адреналина. К нему присоединился и Гето. Спустя ещё пять минут они уже сидели на полу комнаты Сугуру и пытались отдышаться. Конечно, пустяковая ссора сразу забылась и они обратно превратились в лучших друзей, которые легли в одну кровать спать, прижимаясь друг к другу, чтобы не упасть. Те дни были самыми счастливыми, самыми беззаботными в его жизни. Он бы отдал все на свете, лишь бы только вернуться в то время, вернуться и никогда не возвращаться. Остаться там навсегда, никогда не знать забот, удушающей боли по всей душе, слабости в теле, кошмары… *** — Ау-у! — махал перед его лицом рукой Гето. Сначала ему показалось, что это до сих пор облик его воспоминаний, но вскоре обратно все вспомнил. — А, прости… пойдем, — промямлил тот и пошел в случайном направлении. — А куда? — Узнаешь, — заверил он, сам не представляя, куда ведут его ноги. В последнее время эти воспоминания стали просачиваться слишком часто, порой Сатору и сам забывал, где и почему он находится, границы между реальностью и его недрами памяти размывались. Он боялся этого, но, тем не менее, никак не мог избавится от этой дурацкой привычки. Она въелась в него ещё двенадцать лет назад, когда ушел Сугуру. С тех пор ностальгия по былым временам и фантазии стали его защитным барьером от суровой, одинокой реальности. В итоге, следуя распоряжению судьбы, они снова оказались на том же самом поле. Вдалеке, как всегда, мелькали две фигуры, одна розовая, вторая — черная. — Пошли быстро к ним сходим, мне надо забрать свою повязку, — бросил Сатору и, не дожидаясь ответа, начал быстро спускаться по ступенькам. — Да зачем тебе вообще сдалась эта маска? — пробубнил второй, но все же последовал по тому же пути. Фушигуро первым заметил нового гостя, а потому тут же отстал от соперника и встал, отряхиваясь. Итадори же не так быстро потерял страсть к бою, в отличии от друга, который тут же отправился на землю. Только после того, как партнер оказался на земле из-за собственной вежливости, Юджи поднялся и поклонился подошедшему учителю. Рядом с ним, не особо задумываясь о своем поведении, вальяжно шел Гето, разинув рот. В конце концов, знание того, что тебя никто не видит, немного развязывает руки. — Здравствуйте! — поспешил сказать Итадори своему учителю. Но затем он перевел взгляд куда-то дальше, в непонятном направлении. Сначала казалось, что он выискивает призрака, но затем его зрачки сфокусировались на чем-то определенном. То же самое проделал и Мегуми, находившийся в полулежащем состоянии. Стоящий загорелся энтузиазмом, а его друг же нахмурился немного неодобрительно. — Здравствуйте, — сомнительно повторил Фушигуро, а затем встал, засовывая руки в карманы, — И Вам тоже. — Здравствуйте! Извините, я Вас сначала и не заметил, — неловко рассмеялся первогодка, непонятно к кому обращаясь, — Вы тут новенький? Гето почти что засыпал, облокотившись о плечо мужчины, но почувствовал, как напряглись мышцы под его головой, и, запереживав, приоткрыл глаза. Прямо на него смотрели два больших карих глаза. Первогодка, которого они встретили сегодня утром. И который его изначально не видел. Сугуру тут же отпрянул от руки Годжо, несколько секунд тупо смотрел на стоящего перед ним. Потом он подумал, что глядят не на него, а на то, что позади, обернулся назад, проверяя, нет ли там ничего. Ничего, кроме пустого поля — плохой вариант собеседника. Тогда все же тяжело вздохнул, собираясь с силами, и повернулся обратно. — Здравствуйте. — поклонился он в ответ, сам не до конца понимая, что происходит. — А-а, да, это новенький. Приехал по обмену из Африки! — попытался взять ситуацию под контроль Сатору. Вышло настолько убого, что Гето молча повернулся направо и попытался высверлить дыру в черепе мужчины, чтобы удостовериться, остались ли там вообще мозги. А если да, то вытащить их до конца. Конечно же, Годжо это заметил и молча посмотрел на него боковым зрением, жалобными глазами моля о прощении, хотя не очень-то и соболезновал. — Из Африки? — недоверчиво переспросил Фушигуро, осматривая «новенького» с головы до ног. — Да… Из Африки… — поддержал наиглупейшую ложь Гето, затеребив мочку уха от нервов. — А почему ты тогда ну… не черный? — спросил Итадори совершенно искренне. — Это невежливо, — толкнул локтем друга Мегуми. — Да ничего-ничего, я полукровка. У меня мама японка, а папа… а папа узбек. — придумывал он на ходу очередную ложь, больше похожую на шутку. — И как же вы тогда оказались в Африке? — все еще выпытывал Мегуми, пристально щурясь. — Ну-у, у меня дедушка от туда. Точнее, прапрапрапрадедушка. По третьей линии… папиной двоюродной тети, — сказал он, заикаясь и запинаясь на каждом слове. — О-ого, у вас такая дружная семья! Вы поддерживаете связь даже с такими дальними родственниками… — восхитился Юджи, не подвергая сомнению ни единое слово, — А можете показать семейное фото, пожалуйста? — Я-я не могу. — А тогда просто папы? Узбеки это вообще где? — продолжал настаивать наивный. — Прости, у меня не получится… Он… Он умер, — весь распереживался Сугуру. Сатору, итак уже задыхающийся от сдерживаемого смеха, чуть ли не поперхнулся на этих словах и весь согнулся. — Учитель Годжо? — занервничал Итадори, до этого собиравшийся утешать Гето, — С Вами все хорошо? — Мне п-просто очень грустно… от такого… — оправдался он, прикрыв корчащееся лицо руками. Дрожащий от смеха голос и вправду можно было спутать с плачущим. — А, вот как… Простите, пожалуйста, мне не стоило так навязываться… — Твоей вины в этом нет, — заверил его Мегуми, погладив по плечу. — Л-ладно, мы пойдем, наверное… — промямлил Сугуру и тут же рванул подальше от поля. — Какой-то странный тип… — пробубнил Фушигуро, смотря вслед удаляющимся фигурам. — А как по мне, очень даже интересный… — поспорил Юджи и положил голову на плечо другу, но затем резко поднял её обратно, — Подожди, а как его зовут то хоть? Отбежав на достаточное расстояние, они остановились передохнуть, повернули друг к другу головы и тут же залились смехом, упав на землю. — Почему именно Африка?! — скрутившись в позу эмбриона от того, как болел живот, спросил Гето — Я не знаю! — искренне ответил второй, распластавшись на траве. Предложения выстраивались с трудом, а язык не хотел поворачиваться, из-за чего слова выходили еле различимыми, но они все равно все понимали, — А сам то? Мама японка, а отец узбек! Кто вообще такие узбеки? — Думаешь, я знаю? Ты вообще чего смеешься над смертью дорогого мне человека? — несерьезно упрек его он, толкнув в плечо. — Ага, заливай больше! — ответил Сатору пинком по ноге. Они так и лежали на поляне и все никак не могли успокоиться. Полностью отойти вышло только через десять минут, когда в голову снова стали возвращаться серьезные мысли. Годжо выругался и сел на землю. — Что случилось? — вдруг насторожился Гето и поднялся вместе с ним. — Мы же вообще изначально шли за моей повязкой! Где мне теперь её брать? — А я то думал у тебя что-то серьезное, — закатил глаза он и обратно упал на спину. — Это и есть что-то серьезное! — возмутился Сатору. — Да это обычный кусок тряпки! Ты себе таких тысячу позволить можешь. — Да нет же, она особенная… — раздосадовано прошептал он, уткнувшись головой в колени. — И чем же? — Это… это кусок ткани от одежды моего Сугуру. Повязка напоминает мне о нем и не дает заскучать пока… пока его нет рядом. Когда умер Гето, точнее, когда его убил Годжо, он сделал три вещи, чтобы хоть как-то сохранить его в памяти и не потерять: запретил кремировать его тело, запер его комнату и оторвал кусок от его кэса, чтобы оставить с собой хоть какую-то частичку любимого человека с собой. Он все ещё помнил, как отрывал эту несчастную полоску дрожащими руками, как долго потом вымывал пятна крови, как лелеял её и никогда не рвал, как обычно делал с прочими аксессуарами. Эта повязка впитала в себя часть души покойника и слилась воедино с его собственной. Она хранила в себе все представления и воспоминания о Сугуру Гето, какие только хранил его самый близкий друг. — А, вот как… — протянул он и все же подсел рядом с Годжо, — Ну, если что, ты можешь оторвать у него ещё немного, когда он вернется из Африки. — Не выйдет, — вздохнул он приглушено, все ещё погрузившись в колени, — Он, скорее всего, никогда не приедет. Сугуру останется там навсегда. — Но зачем? Я что, правда вырасту таким тупым? — спросил он скорее риторически, положив руку на плечо Сатору. — Ты уже тупой. — улыбнулся он и все же слегка высунул голову, — Понимаешь, просто Сугуру слегка радикальных взглядов. Он никогда никого не слушается, даже меня, а потом сам же от этого и страдает. В период подросткового максимализма вздумал, что может решать проблемы мирового масштаба! А он же совсем юный был, вот и думал, что поступает правильно, во благо. Ему наверное просто хотелось найти какой-то определенный смысл жизни, такой дурак. Будто бы меня ему было мало… Гето выслушал все абсолютно внимательно, хотя и было немного странно слушать претензии в свою сторону, когда при этом жалуются не на тебя. Но это не помешало попытаться поддержать Сатору и приобнять за плечи. — Все совершают ошибки. Не бойся, такую дружбу ничем не сломаешь, я верю. По крайней мере, если судить по нам из моей Вселенной. Вообще-то, есть кое-что. — Да, спасибо. И, между прочим, ничего я не боюсь! В порядке все со мной, — заверил Годжо, быстро вскочив с места, и побежал в сторону Техникума, попутно протирая глаза, — Пошли за моей повязкой к директору, надеюсь, она все же у него. — Ага… — бросил он и отправился следом, — А что насчет того, что эти двое вдруг стали меня видеть? Они знали меня взрослого? — Точно нет, это невозможно. — категорично отрезал Сатору, — Может, чтобы ты стал видимым для человека, нужно встретиться дважды? — Но Сёко ведь видела меня только один раз, это глупо. — Ну, первый раз был ты здешний. — Тупая теория. — снова закатил глаза Гето. — Ты тупо-ой! — И что же нам тогда делать? Даже догадок толковых нет, получается. — Да ладно, не переживай ты так. Придумаем что-нибудь. — безответственно отмахнулся Годжо. — Но если мы не поймем моей природы, то как я вернусь домой? — отчаянно воскликнул Сугуру и остановился посреди дороги, выжидая хоть какого-нибудь ответа. — Слушай, — вздохнул он и подошел вплотную к Гето, положив руку на его плечо. Его глаза, как редко бывает, выражали все первозданные чувства искренности и сожаления, — Я обещаю, что ты придешь обратно в свой мир и встретишься там со своим Сатору, который в миллион раз лучше меня. Но пойми, для этого нужно время. Я не могу решить всех проблем за какие-то два дня! Я, конечно, всемогущий, но не настолько. — Ладно, всемогущий, — сдался наконец он, — пошли за твоей повязкой. *** — «— Здравствуйте, господин Яга-а! — приветливо воскликнул Годжо, — У вас моя повязка? — А, да, конечно, вот она, держи! — улыбнулся директор и протянул кусок ткани своему гостю. — Спа-асибо большое. — кивнул ему он. — Подожди, а кто это там за тобой? — резко напрягся Яга. — А-а, вы все-таки меня видите?.. — боязливо вылез из-за спины Сугуру, ранее игравший роль тумбочки. — Сугуру Гето?! Что ты тут делаешь? — А, я просто пришел из прошлого. Мой папа узбек, мама японка, а сам я из Африки. — Срочно посадить под стражу! — резко встал Масамичи и позвал магов. В итоге Сугуру заперли под стражу и теперь над ним проводят эксперименты плохие дядьки, пытающиеся выяснить природу пришельца. Там Сугуру вечно страдает и плачет, каждый день жалея о том, что вошел в тот злосчастный кабинет. Конец» — закончил Годжо. — И что это было?.. — устало потер переносицу Гето, выслушав всю выдуманную историю. — А это то, что с тобой случится, если ты пойдешь туда со мной! — заключил с гордостью мужчина. Они стояли перед входом в кабинет директора. — Но как же нам тогда понять мою природу? Знание того, видит ли он меня или нет, может значительно помочь нам! — спорил Сугуру, яро желавший зайти внутрь вместе с Сатору. — Но это может иметь последствия, если он тебя увидит. Ладно Сёко, но этот хрыч Яга такого просто так не оставит, сдаст тебя в лабораторию и ты будешь питаться одним кормом с бедными мышками! — Но ты ведь обещал! — не вытерпев, отчаянно выпалил Гето, — Обещал, что разберешься. И как же ты собираешься возвращать меня домой, если будешь постоянно бояться? — Хорошо, — все же сдался Годжо, тяжело вздохнув, — давай так. Я второй раз спрошу у него, помнит ли он тебя. Этого, думаю, будет вполне достаточно. — «Второй раз»? — нахмурился Сугуру. — А, я… — тут же занервничал Сатору. Проговорился-таки, — В общем, я пошел. Стой здесь. С этими словами он поспешно сбежал в кабинет, а Гето упал на траву рядом с дверью и прислушался. Почти сразу он услышал громогласный крик: — Что значит нет?! — схватился Годжо за сердце и уставился на стоящего перед ним мужчину бешеными глазами. — Я уже сдал тот сверток старейшинам вместе с той повязкой. Она уже прошла проверку и поступила в специальное хранилище, её не вернуть! — пытался вразумить его директор. Они стояли посреди кабинета Яги. В помещении было тускло и мрачно, только несколько свечек, свисающих с потолков, хоть как-то позволяли видеть. Конечно, это не особо тревожило Годжо. Сильнее его беспокоило то, что сейчас происходило. Масамичи спокойно сидел в своем кресле и не вставал — он не придавал особого значения такой мелкой вещице. Солидарны с ним были и ему подчиненные игрушки, которые глупо валялись по периметру, но, тем не менее, продолжали упорно пялиться своими черными и пустыми глазами-бусинами. В итоге выходило так, что один лишь Сатору во всей большой комнате выживал из ума, как ненормальный, пытаясь каким-то волшебным образом достать свою чертову повязку, которой попросту не было там. — Ну и что же, никак ее не получить обратно что-ли? — дерзко выпалил Годжо, уже не думая ни о приличиях, ни о чем-либо другом, кроме как о своем заветном атрибуте. — Серьезно, что с тобой творится последнее время? С каких пор ты стал таким мелочным! — Ну это о-очень важно! Суперски. — закатился Сатору. — Ты так и не изменился с подростковых лет, так? — вздохнул Масамичи, — Я ничем не могу тебе помочь. — Ладно, так уж и быть, — недовольно пробубнил Годжо, — Тогда скажите, Вы не помните Сугуру Гето? — Ты разве не спрашивал меня то же совсем недавно?.. — скорее риторически спросил он, а затем глубоко задумался. На его лице отразились тяжелые мысли, а в глазах некоторая тревога. Наверное, сейчас он чувствовал то же самое, что и Сёко прошлые ночи. Странно, что неожиданно случилось с памятью их всех. Но вдруг, к счастью, Яга обратно сфокусировал зрение на этой реальности, — Ах, точно, как я мог забыть? Он учился здесь до конца второго курса вместе с тобой и Сёко. Правда все никак не припомнить, что было после того года… А что? — А, да так, ничего, — бросил он и сразу же выбежал из комнаты, ни попрощавшись, ни поблагодарив. Услышав оглушающий хлоп двери, Гето сразу же подскочил с травы: — Ну и, как? — Нам нужно пробраться в хранилище, — резко ответил Сатору и направился вперед. — Подожди, а как же его слова про меня? — спросил Сугуру, нагоняя. — Выходит так, что все помнят тебя только до второго курса. Какой ты сейчас и есть, — продолжил он, не останавливаясь. — Получается, их память зависит от моего возраста? — М-м… скорее всего. — А если я вырасту? — Даже если ты повзрослеешь здесь, то это будет уже не тот Сугуру, который был в памяти у других до этого. — А если я просто исчезну? — вдруг спросил Гето. — Нет, — серьезно отрезал Годжо и неожиданно остановился, посмотрев в глаза, — Ты не исчезнешь. — Ладно… А куда мы идем? — К Сёко, у неё есть ключи от хранилища. — Опять? *** — Опять? — Ну Сёко, ну пожалуйста! — взмолил Годжо и даже сложил руки. — Может мне вообще вам копию своих ключей отдать, чтоб не бегали по пять раз за день… — устало курила сигарету Ийери, сидя за бумажками. Несмотря на свое возмущение, она все же выпустила последнее облако серого дыма, потушила огонь и, выбросив бычок, достала из кармана халата связку ключей, — Держите, только не дайте понять, что это я вам помогла. — Спа-асибо большое! — крепко обнял её Сатору, забрав связку, и побежал к выходу, но Гето остался на месте. — А ты точно не помнишь, что со мной стало после второго курса? — с надеждой в голосе спросил он. — Нет, хоть убей, не помню. А что, никто больше не знает? — Мы спрашивали у Яги, он тоже дальше того года ничего не может воспроизвести. — присоединился Годжо, облокотившись о стену у двери. — Это лишь мое предположение, но, может, наша память зависит от него? — указала Сёко на подростка. — Я тоже думал, что это зависит от моего возраста… — Нет, не от твоего возраста, а от твоих знаний, — прервала его девушка, — Я, конечно, не знаю, как это взаимосвязано, но попробовать стоит. Годжо, ты же помнишь его взрослого? Так просто расскажи ему. — Я уже рассказывал, не помогло. Да и я ведь не говорил, что с ним случилось в подростковом возрасте, а он все равно это помнит. — Тогда не знаю, — вздохнула Сёко, — можете посмотреть информацию насчет такого в хранилище, если найдете. — Хорошо, — ответил Сатору и вышел в коридор. — Спасибо, до свидания! — дополнил Гето и последовал за мужчиной, — Ты чего так быстро уходишь? Годжо не хотелось продолжать этот разговор. Чем больше он думал о возвращении всем памяти, тем больше он не хотел, чтобы она проявлялась вновь. Возможно, всем правда было бы лучше, если они помнили б только хорошего Сугуру Гето? Может, есть способ просто вернуть этого маленького, ещё наивного подростка домой, оставив всех в неведении, что случилось в мае того самого года… Им хватит и подростковых лет. — Эй, Годжо? Мы идем? — А, да, — промямлил он и поплел к лестнице. — Ты резко стал каким-то странным, — заметил Гето и посмотрел в глаза мужчины, чтобы увидеть его реакцию. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Мне просто нужна повязка. Без неё энергия быстро уходит, мозги кипят, — отмахнулся тот и с тяжестью падал с одной ступени на другой. — Почему тебе просто не надеть очки? Мне кажется, они идут тебе лучше. — Нет, тебе просто непривычно. — Ну ладно… — пробубнил Сугуру и попытался сменить тему, — А тебя не накажут за то, что ты лезешь в закрытое хранилище? — Пусть только попробуют, эти дряхлые старики скорее рассыпаются в прах, чем достанут меня, — неожиданно начал смеяться Годжо, хотя это было скорее похоже на предсмертные вздохи дворняги. От такого Гето лишь скривился, вспомнив искреннюю радость, обычно присущую его Сатору. Конечно, он заметил неестественные, выдавленные эмоции и раньше, но теперь они стали ещё более явными, что не могло не пугать. — Что же все-таки такого должно было случится? — подумал Сугуру, но вслух озвучивать свои претензии не стал. Когда они наконец подошли к той самой двери, Сатору быстро вставил ключ и провернул несколько раз вокруг оси. Во время его манипуляций, Гето озирался по сторонам, опасаясь, как бы никто не заметил незаконного проникновения. Годжо это не особо волновало, а потому, обезоружив скважину, дернул за ручку. Дверь с легкостью поддалась, становясь союзником их операции, и приглашала двоих человек. Мужчина смело зашел, а Сугуру последовал за ним, закрыв за собой. Внутри царила кромешная темнота, заполняющая глаза в любом направлении. Это стало благословением для взрослого и проклятием для подростка. — Черт, где тут переключатель? — возмутился второй, озираясь по сторонам, несмотря на то, что и право, и лево казались абсолютно одинаковыми. — Не надо привлекать лишнего внимания. У меня есть фонарик, если надо, — прошептал Годжо и бросил не понятно откуда взявшийся ручной светильник. Гето интуитивно выставил руки согласно звуку рассекающегося ветра и словил предмет. Комната тут же осветилась и предстала в своем истинном обличии — она была огромной. — Да тут же как иголку в стоге сена искать! — отчаянно вздохнул Сугуру. — Ничего, найдется, куда денется. — отмахнулся учитель и присел у первой попавшейся полки, тут же начав перебирать коробки и бумаги. — Они наверняка должны быть разделены на какие-то секции. Легче квалифицировать, где что находится, а потом в нужном отделе искать твою повязку. — Ну тогда иди и ищи. — холодно отрезал Сатору, не отрываясь от ящиков. — Ну и пойду и найду! — шепотом вскрикнул Гето и обиженно ушел на другой конец хранилища, решив начать оттуда. Спустя час активных поисков, Годжо полностью осмотрел три полки, а Сугуру быстро пробежался по семи. Оставалось ещё всего-то около тридцати. — Ну и, как успехи? — злорадно спросил Гето. — Отлично, а у тебя как? — монотонно ответил второй. — То же самое, — обратно крикнул тот, хотя дела шли не очень. Ему началось уже казаться, что маги разбрасывали здесь материал случайно, но он не хотел признавать своей неправоты. Спустя ещё двадцать минут раскопок, Сатору наконец нашел сверток и положил к себе в карман, намереваясь надеть повязку снаружи, потому-что там от неё не было никакого смысла. Только ему хотелось с блестящим триумфом крикнуть Гето о своей находке, как его рот застыл открытым, так и не выпустив ни звука, лишь сдавленный вдох. Его глаза наткнулись на папку прямо рядом с маской. На ней большими буквами красовалось: «ПРОКЛЯТИЕ «Коллекционер смерти»». Руки невольно развернули обложку, а глаза сами забегали по страницам. «Коллекционер Смерти. Вид: проклятие Ранг: особый уровень. Техника: может призывать облики мертвых с помощью масок. Точный способ работы неизвестен. Может сбегать с поля боя, растворяясь в дым. Места обитания: чаще всего встречается в местах, где было убито много людей. Точно неизвестно Статус: в розыске, настоящее состояние неизвестно». Дальше ничего не было. Такое маленькое количество информации обычно нехарактерно, что смутило Сатору. — Облик мертвых… — задумался он, захлопнув папку. Спустя пару мгновений его резко осенило, а потом тут же нахлынула злость, заставившая его сжать кулак до крови. Старейшины знали, с каким проклятием столкнется Годжо, но вместо этого предпочли скрыть это и просто сказать, что откуда ни возьмись там будет Сугуру Гето. Либо им было лень объяснять, либо они хотели убить его, либо что-то ещё. Он бы так и продолжил сидеть, если бы не нагнетающая атмосфера помещения. Ему хотелось поскорее выбраться оттуда, а потому он отправился делится новостями с Сугуру. Нашел его на коленях перед одним из ящиков. Подросток на что-то пристально смотрел, не отрывая глаз. Глаз, полных противоречия, ужаса и страха. Его рука замерла в миллиметрах от одной папки, не дающей покоя. Годжо присмотрелся к ней и сердце сначала оцепенело, а затем возобновило биение с новыми оборотами. — Гето?.. — опасливо позвал его мужчина, взглядом сверля его руку, как бы она не дернулась дальше и не открыла ящик Пандоры. — Что это? — коротко сказал он, все ещё находясь в трансе от находки. — Это просто личное дело. У каждого ученика такое есть, — ответил Сатору на одном дыхании, пытаясь не выдать дрожь в голосе. — Скажи мне правду, что там, не то я сам проверю! — оживился Сугуру и даже нашел силы посмотреть в лицо сбоку. — Я отвечу тебе снаружи, пойдем. Я нашел то, что искал. — протараторил Годжо и схватил парня за запястье. Тот лишь вырвал свою руку из схватки и отполз назад, попутно прихватив с собой папку. — Правда?! А я вот нет! В последнее время ты только и делаешь, что думаешь о себе. — неожиданно закричал он. — Пожалуйста, — процедил Сатору сквозь плотно сжатые зубы, сдерживая порывы агрессии, — отдай это мне. Я расскажу тебе всё снаружи. — Я не выйду отсюда пока не узнаю правду. Правду, а не ту ересь, что ты молол мне об Африке и глупой ссоре! Думаешь, я настолько тупой? Думаешь, я не замечаю твоей фальшивой улыбки? Думаешь, не замечаю твоей перемены в настроении, когда говорю о Сугуру? Думаешь, не замечаю того, как моя комната почему-то на замке? Ты думал, я не слышал твоих разговоров? Все говорят обо мне, как о мертвом! Нужно быть полным идиотом, чтобы не заметить всего этого. Отвечай, что стало со мной взрослым? — напирал он, сжимая папку, подписанную как: «Дело Сугуру Гето». Множество вариантов исхода событий кружились у него в голове, а затем одна за другой растворялись. Что ему сделать? Рассказать истину? Но не будет ли ему от этого хуже?  Непонятная эгоистичная мысль изъедала весь мозг Сатору, словно паразит, питалась его страхами и сомнениями, наполняя все тело. Ему нельзя это знать. А почему? Разве не имеет он права услышать правду о самом себе же? Но это может изменить ещё невинного Сугуру! Пусть лучше все будет так, как было, как раньше, во втором курсе. Никто не будет знать о грехах Гето, никто не будет знать об убийстве Годжо. Они продолжат жить здесь, вместе, вернут свои подростковые годы, Сатору снова станет улыбаться искренне…  — Хорошо, я расскажу.  Сугуру резко затих и успокоился. Его глубокие, фиолетовые глаза цвета космоса уставились в грязно-голубые, превратившиеся из небес в тучи, из целого океана в лужицу с черными разводами бензина.  — Я правда соврал тебе, но не настолько много, как ты думаешь.  Эгоистично, эгоистично, эгоистично.  — Мы правда поссорились, но он уехал не в Африку, а в Киото, чтобы быть там учителем. В конце концов, три особых уровня из четырех в одном Токио — это дисбаланс. Я не хотел тебе говорить этого, потому что думал, что тогда ты захочешь встретиться с ним, а это может быть опасно.  Эгоист, эгоист, эгоист.  — Но тогда что за дело? Что я натворил? — спросил он такими слезными и жалобными глазами, что врать становилось все сложнее и сложнее. Кулак вновь сжался, теперь уже до крови. Голова кружилась, а огромное хранилище в момент стало таким узким и душным.  — На одном задании он забыл поставить барьер, разрушил одну больничку там. Это все увидели люди, кто-то позвонил в полицию, на него составили протокол, но в итоге все замяли, а эту папку забрали из отделения.  Какой же ты эгоист, Сатору.   — Думаешь, я поверю в это?! — выкрикнул Гето. Его терпение лопнуло, и прежде чем Годжо успел выхватить бумаги из рук, он стремительно открыл документ.  Сатору застыл, не зная, что делать. Теперь доверие к нему окончательно лопнет, все мосты разойдутся, а Сугуру больше не станет таким, как прежде, никогда. Его начало тошнить. Все, на что он был способен — вглядываться в выражение лица Гето, как дергаются его мускулы. Земля исчезла из под ног, Годжо казалось, что он сейчас умрет, все выжидал момент, когда сосредоточенность сменится на ярость, кончики пальцев покалывало от плохого предчувствия.  — Чепуха какая-то, — вдруг произнес Гето со слегка сконфуженным лицом. Это не та реакция, когда узнаешь о своем будущем, в котором ты убиваешь всех простых людей, — Я думал, ты соврал.  Тошнота отступила, ноги вновь обрели опору, а размытые фигуры вдруг сложились воедино. Сатору дрожащими пальцами забрал злосчастную папку. «28 июня 2008 года около 14 часов 25 минут в районе Шибуя Сугуру Гето разрушил здание больницы… он был задержан…»  Слова размывались, он никак не мог сконцентрироваться и прочесть документ полностью. Это ведь была просто ложь.