Детская встреча и судьба

Пусан. Летний вечер. Солнце плавилось на горизонте, воздух был пропитан морской солью и жаром асфальта. На старой детской площадке гремел смех — громкий, резкий, иногда злой. Дети бывают жестокими. Чонгук понял это слишком рано. Ему было всего 7-м лет, но он уже знал, каково это — быть мишенью. Не потому, что он делал что-то плохое. Просто… выделялся. Омега из небогатой семьи, в выстиранной до мягкости футболке и кедах, купленных на рынке. У него не было дорогих игрушек, не было отца, который мог бы прийти и заступиться. Отец ушёл, когда Чонгук был младенцем. У него осталась только мама — Чон Джи Хён: сильная, добрая, измотанная вечными подработками, чтобы оплатить еду, школу, хоть что-то из одежды. Главное — быть чистым, сынок. Остальное неважно, — всегда говорила она. Но другим детям было важно. — Эй, гляньте, опять в своей тряпке! — крикнул мальчишка-альфа, пинающий мяч. — Это не тряпка, а ретро, не понимаешь? — ехидно вставила девочка-омега, и компания заржала. — Может, ему денег на нормальную одежду собрать? — ещё один хохот. Чонгук сжал зубы. Он давно научился не реагировать. Если не отвечать — быстрее отстанут. Он опустился на корточки возле кустов, где снова прятался тот рыжий котёнок. Котёнок не спрашивал про бренды. Котёнок урчал, даже когда у тебя локоть в заплатке. Пусть смеются. Я подрасту, куплю маме целый магазин одежды. И никому ничего не скажу. Над ним смеялись и альфы, и омеги. Это важно. Удивляться нечему: бедность — самая заметная метка. Иногда поддевали: — Омеги должны выглядеть аккуратно, а он как мальчишка из мастерской! — Может, его отец вернётся и купит ему нормальные штаны? Слово отец било больнее всего. В этот день дети перешли черту: один дёрнул котёнка за хвост, другой толкнул Чонгука так, что тот упал в песок. Котёнок пискнул и вырвался. Смех визгнул. — Принцесса упала! — Омега-нянюшка кошек! Чонгук вскочил, грудь вздымалась. Он хотел ударить. Правда, хотел. — Оставьте! — кулаки дрожали, сердце билось в горле. — Омеги должны быть нежными, да? Может, поплачешь? — издёвка, тянущаяся, как резинка. Не плакать. Никогда не плакать. Он уже готовился к удару, когда услышал: — Эй. Отвалите. Мальчик постарше, лет одиннадцати. Тёмные глаза, уверенная походка. Белая футболка, которая точно не с рынка. Его узнали: летом к соседям приехал внук. «У них деньги, магазин, машины». Для двора это звучало как — король приехал. Он шёл без спешки, но дети отступали. — Я сказал: убирайтесь, — повторил он, глядя прямо на обидчиков. И те убрались. Без споров. Через минуту на площадке остались только они: Чонгук и незнакомый мальчик. Тихо. Слышно урчание котёнка. — Ты в порядке? — спросил мальчик, приседая рядом. Чонгук кивнул. — Это твой котёнок? — Нет… просто… он здесь один. — Как и ты? — усмехнулся тот, но мягко. Он взял котёнка и вернул на ладони Чонгука. Помолчал, потом, будто решаясь: — Знаешь… ты самый красивый мальчик, которого я видел. Если бы кто-то из тех детей услышал — засмеяли бы обоих. Но здесь были только они. И закат. Чонгук вспыхнул. Слова ударили прямо в грудь, туда, где копился стыд за кеды, за тонкую куртку. — А ты… самый сильный, — вырвалось прежде, чем он успел подумать. Они улыбнулись. Не по-детски серьёзно. — Тэ! Мы выезжаем! — донёсся голос взрослого. Мальчик дёрнулся. — Мне надо. Он замялся. Хотел спросить имя? Кажется, да. Но время ушло. — Береги котёнка. И себя. Я приеду ещё. Он побежал. Чонгук остался. Он сказал, что я красивый. До вечера он повторял это как заклинание.

***

Ночью, когда мама сняла с него пыльную футболку и спросила, почему он в песке, Чонгук впервые не соврал: — Меня толкнули… но один мальчик защитил. — Хороший мальчик? — Самый сильный. Она улыбнулась: — Тогда и ты стань сильным. Для себя. Стану!.

***

Жизнь пошла своим ходом. Через год мама сказала, что работы в Пусане мало, и им придётся уехать — сначала в другой район, потом в Сеул. Переезды, новые школы, мамины подработки… Детский двор растворился в памяти, как тёплый сон. Но иногда, перед сном, всплывал мальчик в белой футболке. Как его звали?.. Каждое лето Тэхён возвращался к бабушке и дедушке. И первое время он шёл на ту же площадку. Вдруг тот мальчишка там? Рыжего котёнка уже не было, качели покрасили, песок сменили. — Ты кого ищешь? — спрашивала бабушка. — Да так… друга. Он пытался разузнать у соседских ребят: — Здесь жил мальчик… маленький, тёмные глаза… омега… — А, ну… тут семья съехала. Говорят, в Сеул подались. Или ещё куда-то. Кто их знает. Тэхён хмурился. Сеул? Это огромный город. Без имени не найти.

***

Шли годы. Успехи, школа, бизнес, наследие семьи. Но иногда ночью Тэхён вспоминал слова: «Ты самый сильный». И запах тёплого песка, где кто-то маленький держал котёнка так осторожно, словно весь мир мог треснуть. Они больше не виделись. Только две зацепки в прошлом: красивый и сильный. Им понадобится почти два десятка лет, чтобы снова встретиться на ярком показе в Сеуле, под вспышками камер. Один станет легендой моды, другой властелином ювелирной империи. И тогда их взгляды снова столкнутся. И память скажет: Я нашёл.