Детская встреча и судьба

Прошёл всего год, но казалось, будто жизнь успела измениться навсегда. Чонгук быстро восстановился после родов: врачи говорили, что у него прекрасное здоровье, и уже через полгода он снова сиял на подиуме и перед объективами камер. Мир моды встречал его с восторгом: журналы писали, что с рождением сына он стал ещё красивее, в нём появилась особая мягкость, зрелость и свет, которых раньше не было. Его фотографии украшали обложки, а в соцсетях обсуждали, как невозможно поверить, что совсем недавно он был в декрете. Тэхён смотрел на него с гордостью каждый раз, когда тот возвращался домой после съёмок. Для него Чонгук был не просто красив — он был символом силы и нежности одновременно. Вечерами, наблюдая, как Чонгук играет с Дохёном, Тэхён ловил себя на мысли, что благодарен судьбе за всё: за то, что они встретились, за их любовь, за то, что у него есть эта семья. Дом наполнился особым уютом. Даже несмотря на то, что Чонгук снова работал, их вечера были святыми: они всегда старались проводить их вместе. Днём Чонгук успевал побыть с сыном, а вечером приходил Тэхён. Малыш бежал к нему с распростёртыми руками, а Тэхён каждый раз подхватывал его на руки, словно впервые. Они играли втроём: устраивали маленькие спектакли с игрушками, строили башни из кубиков, а иногда просто лежали на ковре, слушая, как Дохён лепечет свои первые слова. Когда малыш уже засыпал, Чонгук устраивался в объятиях Тэхёна прямо на диване, положив голову ему на грудь. Он часто подшучивал, что теперь у него есть два дома — их квартира и сердце Тэхёна, потому что именно там он чувствовал себя спокойнее всего. Тэхён в эти моменты всегда проводил пальцами по его волосам, не торопясь, будто боялся спугнуть это ощущение тишины и близости. Он обожал наблюдать, как Чонгук расслабляется рядом с ним: закрытые глаза, лёгкая улыбка, тихое дыхание. И каждый раз ловил себя на мысли, что ничто в мире не может быть важнее этой картины. Но самым важным было то, что Тэхён не позволял Чонгуку уставать. С самого начала он взял на себя ночные подъёмы. Если малыш плакал, Тэхён первым вставал, укачивал, кормил из бутылочки, укладывал обратно. Чонгук в первое время пытался вставать вместе с ним, но Тэхён строго запрещал: — Спи, малыш. Ты и так весь день проводишь с ним. Я сам справлюсь. И справлялся. Чонгук иногда просыпался среди ночи и наблюдал за ними: Тэхён с сосредоточенным лицом держал сына на руках, тихо напевал колыбельную, а потом осторожно опускал его в кроватку. После этого всегда возвращался в постель, обнимал Чонгука крепче, чем обычно, и шептал ему: — Спасибо тебе за это счастье. Эти слова стали для Чонгука дороже любых признаний. Он видел, что любовь Тэхёна не угасла, наоборот, стала ещё глубже и теплее. Бывало, Чонгук позволял себе немного капризничать: требовал внимания, тянулся к Тэхёну за поцелуями, буквально не отпускал его. То ему хотелось мороженого среди ночи, то он обижался, что альфа слишком долго сидит за ноутбуком, отвечая на письма. Но Тэхён никогда не отказывал. Он мог легко подхватить его на руки и носить по дому, отложить дела ради того, чтобы сесть рядом и крепко прижать к себе. Всегда находил для него время и тихо шептал на ухо, что нет ничего важнее, чем его «маленькая буря по имени Чонгук». А ещё он баловал его маленькими сюрпризами — то сладостью, оставленной на подушке, то романтическим ужином прямо в гостиной, где только свечи мягким светом освещали их двоих. Ближе к выходным к ним приезжала мама Чонгука: она с радостью проводила время с внуком, помогала, если у Чонгука были съёмки или фотосессии. Иногда даже оставалась на ночь и позволяла сыну и зятю вырваться вдвоём. Обычно они шли гулять по вечернему Сеулу, держась за руки. — Ты счастлив? — однажды спросил Тэхён, когда они сидели в маленьком кафе на террасе. — Я больше, чем счастлив, — ответил Чонгук, глядя на него с такой нежностью, что альфа едва не потерял дар речи. — Иногда мне кажется, что это сон. Но потом ты берёшь меня за руку, и я понимаю, что это правда. Родители Тэхёна, Джин и Намджун, тоже стали частыми гостями. Джин обожал носить Дохёна на руках и каждый раз с шутливым видом повторял: — Определённо, этот малыш копия Чонгука. Красота от Чонгука, но упрямство и взгляд — стопроцентно от Тэхёна. Намджун же сиял от счастья, наблюдая, как мальчик тянется к игрушкам и без конца лепечет что-то на своём языке. — Знаете, это, пожалуй, лучший дом, в котором я когда-либо бывал. И дело не в стенах, а в том, что вы сумели создать семью, в которой так много тепла, что оно чувствуется даже в воздухе, — признался он однажды, глядя, как Чонгук усаживает сына на колени Тэхёну. Для них Чонгук давно стал не просто зятем, а настоящим сыном — и он это чувствовал всем сердцем. Время летело незаметно, и вот уже приближался день рождения Чонгука. В этом году Тэхён решил подготовить ему особенный подарок. Вместо привычного шумного праздника он предложил совсем иную идею — путешествие. — Ты заслужил отдых, — мягко сказал он, целуя омегу в висок. — Я хочу, чтобы этот день был по-настоящему особенным. Впервые за долгое время они могли позволить себе просто побыть вдвоём — без работы, без забот и суеты. Мысль провести несколько недель на Филиппинах вместе с Юнги и Чимином показалась Чонгуку идеальной. Тем более друзья совсем недавно поженились, и это было отличной возможностью не только отдохнуть, но и разделить радость с близкими. Решение оставить Дохёна с дедушками далось им не сразу, особенно Чонгуку, который сначала не хотел отпускать сына ни на день. Но Джин уверил его: — Мы с Намджуном справимся. И если ты думаешь, что я позволю хоть кому-то даже чихнуть рядом с моим внуком без моего ведома — ты плохо знаешь Кима Сокджина. В итоге Чонгук сдался, но с условием: бесконечные фото и видео каждый день.

***

За пару дней до вылета в доме царила особая атмосфера — смесь предвкушения и лёгкой суеты. Чонгук собирал чемоданы, при этом ревниво поджимал губы каждый раз, когда замечал, что Тэхён слишком увлечён перепиской с Юнги. — Вы переписываетесь уже двадцать минут. Он что, снова жалуется на Чимина? — прищурился Чонгук. Тэхён поднял глаза и усмехнулся: — А ты ревнуешь к Юнги? — Не ревную, — фыркнул Чонгук, но подошёл ближе и, сев на колени мужа, прижал его к себе. — Просто напоминаю, что завтра ты летишь со мной.

***

В ночь перед вылетом они почти не спали. Тэхён крепко держал Чонгука в объятиях и шептал, что скучать по сыну будут оба, но это их время… время, когда они снова могут почувствовать себя просто парой. — Мне кажется, мы живём лучший период нашей жизни, — тихо сказал Чонгук, зарывшись лицом в его грудь. — Это только начало, — ответил Тэхён и поцеловал его макушку.

***

В день вылета Чонгук нервничал. Он в последний раз проверял чемоданы, обнимал сына, прижимал его к груди и шептал: — Мы скоро вернёмся, малыш. Будь послушным с дедушками. Тэхён подошёл сзади, обнял обоих и тихо добавил: — Мы действительно заслужили это время. Но всё равно я буду скучать по нему каждую секунду. Когда самолёт набрал высоту, Чонгук, сидя у иллюминатора, держал руку Тэхёна и смотрел на облака. Сердце было спокойно: рядом с ним был любимый мужчина, дома ждал их сын, а впереди — новые воспоминания. Он подумал, что, возможно, это и есть настоящее счастье: когда у тебя есть любовь, семья и уверенность, что всё только начинается.

***

Аэропорт Манилы встретил их влажным, сладковатым воздухом и шумом сотен голосов. Чонгук, в светлой рубашке и очках, выглядел расслабленным и одновременно взволнованным: первый раз за долгое время он был в отпуске без ребёнка. Тэхён шёл рядом, одной рукой катил чемодан, другой крепко держал ладонь мужа — словно боялся отпустить хоть на секунду. — Всё, теперь официально: мы в отпуске, — объявил Чимин, раскинув руки и чуть подпрыгнув от радости. — Ты так радуешься, будто в последний раз выбирался из Сеула лет десять назад, — хмыкнул Юнги, но уголки его губ всё равно дрогнули в улыбке. В отеле их встретили с цветочными гирляндами и кокосовыми коктейлями. Чонгук, получив свой, сделал маленький глоток и фыркнул: — Кажется, в этом напитке сахара больше, чем у меня терпения. Все рассмеялись, даже Тэхён, который обычно лишь слегка улыбался на такие выходки, а тут прямо хрипло выдохнул от смеха. Вечером они вышли на пляж: песок был мягким, а море подсвечено закатным солнцем. Чонгук снял рубашку и, смеясь, побежал наперегонки с Чимином к воде. Юнги ворчал, что песок забьётся в кроссовки, а Тэхён просто шёл следом, не отрывая взгляда от Чонгука. — Ты опять смотришь так, будто собираешься его съесть, — тихо сказал Юнги, догнав его. Тэхён даже не повернулся, продолжая следить за Чонгуком: — А разве я когда-то это скрывал? Чонгук, заметив этот взгляд, нарочито манерно провёл рукой по волосам и подмигнул мужу, отчего Тэхён слегка качнул головой, но губы его тронула едва заметная улыбка.

***

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая воду в золотисто-розовые оттенки. Чонгук стоял на берегу в лёгкой белой рубашке, которую ветер то и дело трепал, обнажая линию ключиц. Телефон в его руках щёлкал один кадр за другим: море, закат, смеющийся Чимин и Юнги, плескаются в воде. Тэхён отошёл ненадолго за напитками. Он был так красив в этот момент — свободный, вдохновлённый, чуть раскрасневшийся от солнца, что неудивительно: внимание нашлось тут же. Высокий ухоженный мужчина-альфа приблизился уверенной походкой. — Простите… Вы ведь Чон Чонгук? — голос был низкий, в нём чувствовался интерес, который вряд ли ограничивался простым уважением. — Честно говоря, я давно восхищаюсь вами. И совсем не ожидал встретить здесь. Чонгук прищурился, улыбнулся — его фирменная манерность, чуть дерзкая, чуть флиртующая: — Видимо, даже на краю света у меня нет права остаться инкогнито. Да, это я. Мужчина сделал шаг ближе, слишком уверенно задержав взгляд на его лице: — Было бы приятно провести с вами вечер. Может, выпьем чего-нибудь? Я угощу. Чонгук тихо рассмеялся, тряхнув волосами: — А вы плохо подготовились к встрече с «кумиром». Я замужем. У меня есть альфа. — Почему сразу такие выводы? — не сдаётся альфа. — Я ведь просто предложил выпить, а вы будто защищаетесь. Я ваш фанат, всего лишь. Чонгук слегка склоняет голову, губы его растягиваются в дерзкой полуулыбке: — Давайте будем честными. Я слишком хорошо чувствую, когда дело не в фанатской симпатии, а в желании. И мой муж это тоже отлично чувствует. И в этот момент рядом оказался Тэхён. Он подошёл почти бесшумно, но его присутствие будто перекрыло весь воздух. Высокий, спокойный, но в его взгляде — холод стального предупреждения. Он кладёт ладонь на талию Чонгука так, что тот почти утопает в его прикосновении. — Всё в порядке? — голос ровный, но альфа, который пытался флиртовать, явно чувствует напряжение. Чонгук мягко, с едва заметным намёком, ответил: — Да, просто встретил поклонника. Он хотел угостить меня коктейлем. Тэхён перевёл взгляд на мужчину. Вежливое лицо, но глаза холодные, без единой искры дружелюбия: — Спасибо за предложение. Но у моего мужа уже есть всё, что ему нужно. Альфа смущённо кивает и отходит, будто сбит с толку. Чонгук, дождавшись, когда они остались наедине, усмехнулся и шепнул мужу на ухо: — Ты опять смотришь так, будто готов прибить любого, кто ко мне приблизится. Тэхён чуть сильнее сжал его талию, склонился к его шее и произнёс низко, почти хрипло: — Потому что я действительно готов. Чонгук тихо рассмеялся, провёл пальцами по его щеке, заглянув в глаза: — Ты неисправим. Тэхён прижал его к себе, глаза его потемнели, но голос остался ровным: — Я просто не хочу, чтобы ты хоть на миг усомнился, кому принадлежишь. И в ответ Чонгук сам потянулся к его губам — мягкий поцелуй, в котором не было шуток, только уверенность в том, что он и не собирается принадлежать кому-то ещё.

***

Тэхён всё ещё держал его за талию, и пальцы будто прожигали ткань рубашки. Чонгук чувствовал, как у Тэхёна меняется дыхание — становится чуть тяжелее, медленнее, и это заставляло кровь в его жилах разгоняться быстрее. Вечерний пляж был почти пуст: только смех Чимина и Юнги доносился издалека, да шум прибоя. Чонгук облизнул губы и посмотрел на Тэхёна снизу вверх — с вызовом: слишком хорошо он знал, как действует на него этот взгляд. — Если бы ты не появился так вовремя, я бы ещё пару минут поиграл с этим поклонником. Хотел проверить, сколько выдержишь. Тэхён едва заметно прищурился, глаза потемнели. Он наклонился ближе, почти касаясь губами уха Чонгука: — Ещё слово — и я утащу тебя прямо в эти пальмы. Чонгук тихо рассмеялся, но смех вышел прерывистым, потому что дыхание мужа обжигало кожу. Он сделал шаг назад, будто продолжая игру, но тут же оказался прижат спиной к стволу пальмы. — Ты такой ревнивый, — прошептал он, лениво ведя пальцем по плечу Тэхёна. — И мне это нравится, — голос предательски дрогнул, выдавая волнение. Тэхён опустил ладонь ему на шею, большим пальцем провёл по линии челюсти. Его взгляд был хищным, но в нём всегда пряталась та нежность, которую Чонгук позволял видеть только себе. — Только с тобой, — тихо ответил он, наклоняясь к губам. Поцелуй оказался жадным, требовательным, словно оба слишком долго ждали этой минуты. Шум моря смешивался с их дыханием, а песок хрустел под босыми ногами. Чонгук, забыв обо всём, крепче вцепился в плечи Тэхёна. Когда они оторвались друг от друга, Чонгук, запыхавшийся, но с озорным блеском в глазах, прошептал: — Кажется, отпуск начался лучше, чем я думал. Тэхён усмехнулся, скользнув губами по его щеке: — А я был уверен, что лучше он может быть только в номере.

***

Они возвращались в отель медленно, босиком по песку, в тихих разговорах, где каждое слово звучало как предлог прикоснуться. Чонгук шёл чуть впереди, рубашка спадала с плеча, и Тэхён не сводил глаз с изгиба его спины и лёгкой манерности походки, в которой всегда было слишком много намёков. — Перестань так идти, — вдруг сказал он низким голосом, почти рычанием. Чонгук обернулся через плечо, улыбнулся дерзко: — Как именно? — Так, будто нарочно проверяешь, сколько я выдержу. — А вдруг именно это я и делаю? — Чонгук остановился, давая ему догнать себя. Взгляд снизу вверх, полуулыбка, играющая в уголках губ. Тэхён ничего не ответил. Просто взял его за руку — крепко, без лишних слов — и повёл к номеру. Дверь за ними захлопнулась, и тишина отеля показалась громче шума моря. Чонгук успел лишь повернуться к нему, как Тэхён прижал его к стене. Поцелуй был ненасытным, сбивающим дыхание. Его ладони скользили по спине, нетерпеливо впитывая каждый её миллиметр. — Я без ума от тебя, — прошептал он на выдохе, опуская губы к шее. — А как иначе? — с улыбкой шепнул Чонгук, позволяя губам играть на его коже. Тэхён легко поднял его и усадил на столешницу. Их взгляды встретились, и в них уже не осталось флирта. Только жгучее желание. Чонгук провёл пальцами по его волосам, шепча с лёгкой дрожью: — Закрой шторы. Я хочу, чтобы это было только наше. Тэхён закрыл шторы, и в комнате остался мягкий полумрак, подсвеченный жёлтым светом ночника. Чонгук сидел на столешнице, дыхание его было сбивчивым, глаза блестели смесью вызова и преданности. — Смотришь так, будто готов меня съесть, — прошептал он, прикусив губу. — Я и собираюсь, — ответил Тэхён низко, обхватывая его за талию и прижимаясь крепче. Их губы снова встретились. Поцелуй был уже другим — тягучим, глубоким, словно они хотели раствориться друг в друге. Чонгук обхватил его за шею, подтянув ближе, и его игривость вдруг уступила место уязвимости. Тэхён почувствовал это и замедлился. Провёл ладонью по его лицу, большим пальцем скользнул по щеке, будто хотел запомнить каждую черту. — Иногда я всё ещё не верю, что это реальность. Что ты мой, — прошептал он. — Тогда напомни себе, — улыбнулся Чонгук. Губы коснулись его уха, и он тихо добавил: — Так, чтобы я не смог забыть. Тэхён поднял его и понёс к кровати. Тело Чонгука доверчиво легло на простыни, но в глазах горел вызов. Он прикусил губу и потянул мужа ближе, цепляя его за шею. Их поцелуи становились жаднее, дыхание — спутанным. Пальцы Тэхёна прожигали кожу, двигаясь всё ниже, заставляя Чонгука выгибаться и срывать с губ прерывистые стоны. — Тэ… — сдавленно выдохнул он, выгибаясь под ним. — Только не останавливайся. Тэхён не остановился. Его движения становились глубже, напористее, ритм ускорялся. Чонгук цеплялся за него, ногти оставляли красные следы на плечах, стоны становились всё громче. Их тела будто спорили, кто возьмёт верх: Чонгук то поддавался, теряясь в каждой волне наслаждения, то резко прижимался ближе, сбивая Тэхёна с ритма. С каждой секундой напряжение внутри росло, накатывало волнами, пока тело не перестало слушаться. Чонгук сорвался первым — громко, захлёбываясь воздухом. Оргазм накрыл его внезапно, пробежав по каждому нерву горячей волной. Его тело дрожало, он вцепился в простыни, не в силах остановить собственные стоны. Тэхён почувствовал, как Чонгук сжимается вокруг него, и этого оказалось достаточно, чтобы довести его самого. Он застонал низко, сдавленно, но бурно — словно уже не мог сдержать накатившее удовольствие. Его движения стали резкими, отчаянными, и в следующее мгновение он достиг пика, с силой прижимая Чонгука к себе. Несколько секунд он будто утонул в этом ощущении — горячем, всепоглощающем, — пока наконец не рухнул рядом, всё ещё тяжело дыша. Чонгук, всё ещё дрожащий, притянул его за руку и прошептал, почти улыбаясь сквозь усталость: — Вот теперь я точно знаю, что отпуск удался. Тэхён только усмехнулся, целуя его в висок: — А ведь это только первая ночь.

***

Утро встретило их лёгким шумом моря за окном и золотыми полосами солнца, пробивающимися сквозь шторы. Чонгук лежал на животе, раскинув руки; его волосы спутались и закрывали пол-лица. Он дышал глубоко, будто ещё спал, но по едва заметному движению губ было ясно — улыбается во сне. Тэхён, не отводя взгляда, провёл пальцами по его плечу, потом по спине, задерживаясь на каждой линии. Для него Чонгук в эти моменты был словно произведение искусства — тёплое, живое, только его. — Перестань так смотреть, я же краснею даже во сне, — вдруг хрипло пробормотал Чонгук, не открывая глаз. Тэхён усмехнулся, склонился ниже и коснулся губами его шеи. — Ты уже красный, но не от сна. Чонгук перевернулся на спину, прикрыв глаза ладонью, но улыбка была слишком яркой, чтобы её скрыть. — Знаешь, у тебя талант рушить утреннюю лень. — А у тебя талант быть слишком красивым даже помятым, — спокойно ответил Тэхён, наклоняясь и целуя его в уголок губ. Они ещё какое-то время просто лежали так: Тэхён слушал, как ровно стучит сердце Чонгука, а тот лениво чертил пальцами узоры на его груди. Никакой спешки, никаких слов — только близость, которая говорила громче всего. Наконец Чонгук открыл глаза и посмотрел на мужа снизу вверх, с лёгкой хитринкой: — Знаешь, я думаю, завтрак в постель звучит лучше, чем поход в ресторан. Тэхён приподнял бровь, уголки губ дрогнули в улыбке. — Тогда придётся делить его со мной, — сказал он, наклоняясь ближе. — С удовольствием, — Чонгук потянул его обратно, обнимая крепче. — Всё, что мне нужно, это ты.

***

Солнце уже поднялось выше, и песок под ногами был тёплым, но ещё не обжигающим. Чонгук шёл босиком по берегу, держа в руках сандалии. На нём была голубая рубашка, застёгнутая всего на пару пуговиц, и лёгкие шорты. Волосы слегка растрепал ветер. Тэхён шёл рядом, неторопливо, держа в руках стакан с кофе, который они взяли по пути. На нём были свободные льняные брюки и чёрная майка. Он выглядел спокойно, но глаза всё время возвращались к Чонгуку — как будто он и шёл-то только ради того, чтобы смотреть. — Ты смотришь так, будто я сейчас сделаю что-то гениальное, — заметил Чонгук, останавливаясь и бросая взгляд через плечо. — А я всего лишь собираюсь намочить ноги. — Для меня это уже гениально, — ответил Тэхён с такой серьёзностью, что Чонгук не сдержал смех. Чонгук подбежал к волнам, позволил воде захлестнуть ступни и, обернувшись, окликнул мужа: — Иди сюда! Хватит стоять, как будто у тебя через пять минут деловая встреча. Тэхён сделал пару шагов, но всё же остановился, сдержанно кивая на море: — Позже, хочу допить кофе. — О, конечно, — Чонгук закатил глаза и, не думая дважды, схватил его за руку и резко потянул в воду. Тэхён даже не сопротивлялся, только вздохнул, а когда волна коснулась его щиколоток, покачал головой: — Ты как ребёнок. — И ты за это меня любишь, — сияя, ответил Чонгук и поднял брызги ногой, попав прямо ему на брюки. Тэхён посмотрел на мокрое пятно, затем перевёл взгляд на Чонгука и прищурился. Прежде чем тот успел отскочить, он одним движением поднял его на руки. — Тэхён! — вскрикнул Чонгук, обхватывая его за шею. — Даже не думай… Но альфа шагнул глубже в море и, глядя прямо в глаза своему омеге, спокойно сказал: — Думаю. В следующее мгновение Чонгук уже оказался в воде с головой — с громким всплеском и своим криком, который тут же перешёл в заливистый смех. Тэхён стоял рядом, слегка подмокший, но абсолютно довольный. Чонгук, откинув волосы со лба, смотрел на него из воды и, всё ещё смеясь, крикнул: — Ты самый безумный альфа из всех возможных. — А ты мой, — ответил Тэхён и протянул руку, чтобы помочь ему подняться. Не прошло и пары минут, как на крики и смех с берега вышли Чимин и Юнги. Чимин, завидев Чонгука по пояс в воде, сразу замахал руками: — Ага! Я так и знал, что вы не продержитесь и часа без того, чтобы устроить хаос! Юнги остановился чуть позади, скрестив руки на груди и с выражением лица «я предвидел это ещё в Сеуле». — Дети, — протянул он, покачивая головой. — Одни мокрые, другие сияют, как будто только что выиграли Олимпиаду. — Ну а что? — Чонгук, всё ещё смеясь, обернулся к ним. — Вода идеальная! Идите сюда, не стойте, как пенсионеры. — Пенсионеры?! — возмутился Чимин и тут же бросился снимать майку. — Держи меня, Юнги, иначе я их утоплю! — Не обольщайся, — сухо заметил Юнги, но уголки губ предательски дёрнулись в улыбке. Через минуту Чимин уже плескался в воде, разбрызгивая воду вокруг, и налетел на Чонгука с боевым криком. Оба визжали и смеялись, а Тэхён невольно улыбался шире. Юнги в итоге сел на песок, вытянув ноги и откинувшись на руки. С его места всё выглядело как странный, но очень правильный кадр: трое взрослых мужчин резвятся в волнах, словно подростки, а четвёртый наблюдает за ними, словно всё происходящее драгоценно. — Знаешь, — лениво бросил Юнги, когда Тэхён сел рядом, — у тебя теперь есть ребёнок, но, кажется, возиться с детьми ты и так умеешь. Тэхён тихо усмехнулся, глядя на Чонгука, который поймал Чимина и кружил его в воде. — С этим ребёнком проблем нет, — сказал он спокойно. — Проблема только одна: я слишком его люблю. Юнги перевёл взгляд на него и едва заметно кивнул, не задавая лишних вопросов. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в золотистые и розовые тона. Чонгук заметил, что Тэхён наблюдает за ним, поднял руку и послал воздушный поцелуй. Тэхён ответил лёгким поднятием руки и улыбкой — такой, какую умел дарить только ему.

***

После купания они ещё долго сидели прямо на песке, слушая, как волны откатываются к горизонту. Ветер постепенно становился прохладнее, и Чонгук, зябко поёжившись, позволил Тэхёну накинуть на его плечи лёгкую рубашку. В отель они вернулись уже усталые, но счастливые — с тем особенным чувством, когда внутри светло и спокойно. На террасе ресторана их ждал отдельный столик: плетёные кресла, тонкие свечи в стеклянных колбах и вид на море, ещё мерцающее в огнях заката. С моря тянуло солью и прохладой, а рядом звучала негромкая музыка. — Я сегодня хочу попробовать всё, — радостно заявил Чимин, уткнувшись в меню, и глаза его загорелись так же, как раньше в детстве на ярмарках. — Даже не собирался тебя останавливать, — лениво бросил Юнги, заказывая себе лишь бокал вина. — Но потом не жалуйся. Чонгук усмехнулся и, не дав Тэхёну раскрыть меню, легко забрал его из рук мужа. — Ему то же самое, что и мне, — сказал он официанту с лёгкой улыбкой, будто это было окончательное решение, и возражать попросту бессмысленно. — Иначе он будет слишком долго выбирать. Тэхён чуть прищурился, склонив голову. — Ты же понимаешь, что я могу возразить? — Можешь, — Чонгук улыбнулся и подпер щёку ладонью, склонившись ближе. — Но не станешь. Ты же любишь, когда за тобой ухаживают. Юнги едва заметно фыркнул, а Чимин поперхнулся коктейлем, зашептав: — Господи, вы как медовый сериал, только без монтажа. Когда принесли блюда, за столом воцарилась уютная тишина: лишь звон посуды, гул моря и смех из соседних столиков. Пламя свечей мягко освещало их лица, а воздух был наполнен ароматом морских трав и пряностей. Позже, когда Чимин и Юнги ушли прогуляться по берегу, Чонгук и Тэхён остались вдвоём. Терраса опустела, свечи догорали, а ветер шевелил волосы Чонгука. Он наклонился к мужу, облокотившись на перила: — Знаешь, иногда я забываю, что мы вообще женаты. Всё ещё кажется, будто я просто тайно влюблён в тебя. Свет свечи ложился на лицо Тэхёна мягкими золотыми бликами. Он смотрел спокойно и долго, пока не ответил: — А для меня наоборот. Всё, что было до — будто чужая жизнь. Настоящее началось только тогда, когда мы стали семьёй. Чонгук усмехнулся, но в глазах мелькнула нежность. Он протянул руку, запутывая пальцы в волосах мужа: — Вот поэтому я и люблю тебя. Ты умеешь собирать мои сумбурные мысли в одно простое чувство. Тэхён накрыл его ладонь своей, крепко, почти серьёзно. Они стояли так молча, слушая море и дыхание друг друга, словно весь мир свёлся к этим минутам.

***

Утро начиналось мягко: лёгкий морской бриз колыхал занавески, и в комнате пахло солью и чем-то сладким, будто внизу уже готовили завтрак. Чонгук медленно открыл глаза, потянулся, но, повернув голову, заметил пустую половину кровати. Тэхёна рядом не было. Он нахмурился, сел, нащупал телефон на тумбочке — время показывало уже почти девять. И тут взгляд зацепился за небольшой букет белых франжипани на прикроватном столике. Между цветов торчала аккуратно сложенная записка: «Спускайся на завтрак». Чонгук усмехнулся краем губ. — Загадочный, как всегда, — пробормотал он, поднимаясь. Он привёл себя в порядок и вышел в коридор. Внизу, в ресторане, царила оживлённая атмосфера: туристы выбирали блюда, официанты мелькали между столами, а в углу играла тихая живая музыка. Чонгук заметил знакомые фигуры: Юнги лениво помешивал кофе, Чимин энергично рассказывал что-то руками, жестикулируя так, что чуть не уронил вилку. — О, наконец-то! — Чимин вспыхнул улыбкой, заметив Чонгука. — Мы уж думали, что ты решил проспать весь день. — А где Тэхён? — спросил Чонгук, присаживаясь рядом. — Хм, — Юнги ухмыльнулся, не поднимая глаз от чашки. — Думаю, он скоро появится. И словно в подтверждение его слов, в зале начали гаснуть некоторые светильники, музыка сменилась на более торжественную. Чонгук удивлённо обернулся, и в этот момент увидел, как к их столику идёт Тэхён. В руках он нёс аккуратный белый торт, украшенный свежими фруктами и свечами. На его лице сияла та самая мягкая, но уверенная улыбка, от которой у Чонгука всегда учащался пульс. За спиной Тэхёна официанты синхронно хлопнули ладонями и начали петь поздравительную мелодию. Чонгук растерянно моргнул, потом, не сдержавшись, улыбнулся, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — С днём рождения, Чонгук, — произнёс Тэхён, ставя торт перед ним. Голос был глубокий и спокойный, но глаза светились теплом и гордостью. — Мой самый любимый человек. Юнги хмыкнул, Чимин зааплодировал, а Чонгук, кусая губу, глянул на мужа и тихо выдохнул: — Ты всегда умеешь меня удивить. — Загадывай желание, — улыбнулся Тэхён нежно. Чонгук несколько секунд смотрел на торт, не решаясь задувать свечи. Вокруг столика собрались официанты и несколько отдыхающих, привлечённых музыкой. Все ждали. — Ну же, загадывай, — подбодрил Чимин, подмигнув. — Главное, чтобы не «поспать подольше», — лениво вставил Юнги, и зал рассмеялся. Чонгук фыркнул, прикрыл глаза, задержал дыхание и мысленно прошептал: — Пусть всё, что у нас есть с Тэхёном, становится только крепче с каждым годом. Он открыл глаза и одним мощным выдохом задул свечи. Официанты зааплодировали, Чимин завизжал от радости, а Тэхён тихо коснулся его плеча, будто разделяя этот момент. — Поздравляю, малыш, — сказал он едва слышно. Чонгук улыбнулся так, что его ямочки стали глубже, чем обычно. Они уже собирались разрезать торт, когда на столике завибрировал телефон Тэхёна. Он включил громкую связь, и экран осветился знакомыми лицами. — С днём рождения, золотой наш! — раздался бодрый голос Джина. На экране мелькнул он вместе с Намджуном, а рядом сидел маленький Донхо, машущий ручкой. — Мы хоть и далеко, но празднуем вместе с вами! — Папа! Папа! Люлю! — вдруг закричал Дохён, пытаясь достать до камеры. Его глаза светились восторгом, а руки тянулись вперёд. Чонгук сразу растаял. — О боже, — он наклонился ближе к экрану. — Дохён, малыш, папа тебя тоже любит! Дохён захлопал в ладоши и повторил ещё громче: — Люлю! Папа люлю! — У него новый любимый словарный набор, — усмехнулся Намджун. — Весь день повторяет «папа люлю». В этот момент к звонку подключилась Джи Хён. — А я чуть не опоздала! — воскликнула она, улыбаясь. — Чонгук, с днём рождения! Пусть каждый твой день будет полон событий и поводов улыбаться так же искренне, как сейчас. — Спасибо, — Чонгук тихо склонил голову, прикрывая рот рукой, но глаза его блестели. — Честно… вы все сделали мой день особенным. — Да ладно, — Джин отмахнулся. — Вот когда приедете обратно, мы устроим ещё один торт, побольше. — И без кокосового сахара, — подколол Юнги, и Чонгук рассмеялся, кивая. Тэхён, сидя рядом, обнял его за плечи и, глядя в экран, сказал: — Спасибо вам всем. Для него это много значит. — И для нас тоже, — ответил Намджун. Звонок длился ещё несколько минут: Дохён показывал свои игрушки, Джи Хён рассказывала про новый рецепт, а Джин и Намджун спорили, кто будет готовить праздничный ужин, когда они все соберутся вместе. Когда связь прервалась, Чонгук выдохнул, прижался щекой к плечу Тэхёна и прошептал: — Наверное, это самый лучший мой день рождения.

***

После завтрака компания ещё долго сидела за столом. Чимин постоянно щёлкал телефон, фотографируя торт с самых разных ракурсов, придумывая, как лучше его показать. Юнги лениво оперся на локоть, тихо подшучивая над официантами, которые, казалось, по-настоящему радовались празднику. А Чонгук всё никак не отпускал телефон, снова и снова просматривая запись звонка с Дохёном, словно не замечая остального. — Ты уже раз двадцать улыбнулся, глядя на это видео, — заметил Тэхён, покачав головой, но с мягкой улыбкой. — И ещё двадцать улыбнусь, — Чонгук уткнулся носом в экран. — Смотри, он же прямо прыгает от счастья. Тэхён не стал спорить. Наоборот, пододвинул к нему бокал с фруктовым соком и положил ладонь на его колено, напоминая о себе. — У нас ещё есть планы на день. — Его голос прозвучал спокойно, но в глазах мелькнула тень хитрости. — Планы? — Чонгук вскинул бровь. — Я думал, мы весь день будем валяться на пляже и смотреть на то, как Чимин снова пытается научить Юнги танцевать под местные песни. Юнги фыркнул: — Даже не надейся. Сегодня максимум спать в гамаке. — Вот именно, — подхватил Чонгук. — А что ещё ты придумал? Тэхён не ответил сразу, только встал из-за стола и протянул руку: — Пойдём. Чонгук нахмурился, но вложил свою ладонь. Они вышли из ресторана, и солнце тут же окутало их теплом. Вдалеке слышался шум океана, воздух был пропитан запахом соли и цветов. — Куда мы идём? — спросил Чонгук, щурясь от яркого света. — Сюрприз, — коротко ответил Тэхён. Они шли по дорожке, усыпанной лепестками, мимо пальм и маленьких деревянных домиков. В какой-то момент Чонгук замедлил шаг: — Подожди. Это ты всё устроил? Тэхён лишь слегка усмехнулся, но ничего не сказал. Через пару минут они вышли на небольшой уединённый пляж, где был накрыт стол под белым навесом. На столе свежие фрукты, десерты, а рядом в ведёрке с льдом охлаждалось шампанское. — Тэ… — Чонгук замер, не зная, что сказать. Тэхён подошёл к нему ближе, положил ладонь на его талию: — Я хотел, чтобы этот день запомнился тебе не как шумный праздник, а как что-то особенное. Только для нас двоих. Чонгук моргнул несколько раз, и улыбка сама расплылась на его лице: — Ты лучший. — И я хочу, чтобы ты это чувствовал каждый день. Они сели за стол, но Чонгук не спешил пробовать еду. Он всё время смотрел на Тэхёна, будто пытаясь запомнить каждую деталь: волосы, чуть растрёпанные от ветра, свет в глазах, мягкость улыбки. — Спасибо, — наконец прошептал он. — Я правда никогда не чувствовал себя так правильно. Тэхён подался ближе, коснулся его щеки: — А самое лучшее ещё впереди.

***

Две недели отдыха пролетели, словно один миг. Солнечные дни сменялись звёздными ночами, они гуляли, смеялись, дразнили друг друга и наслаждались редкой тишиной вдали от всего мира. Но возвращение домой не казалось тяжёлым: оба слишком скучали по Донхёну. Их чемоданы были набиты подарками: от мягких игрушек и крошечных костюмчиков до сладостей, которые Чонгук упрямо тянул в корзину, а Тэхён лишь улыбался, позволяя ему делать всё по‑своему. По прилёту они сразу направились домой. Дверь открылась, и на пороге их встретил запах домашней еды, звонкий смех маленького Донхёна и радостные улыбки родителей. Вечер проходил в шуме, смехе и разговорах вперебой: Чонгук показывал фото с отдыха, Донхён радостно тянулся к пакетам с подарками, а Тэхён сдержанно, но с нежностью наблюдал за всей этой суматохой. Когда все уже садились за стол, Тэхён тихо улыбнулся и достал аккуратную коробку с бантом. — У меня есть подарок для тебя, — сказал он, ставя её прямо перед Чонгуком на стол. Чонгук растерянно поднял взгляд: — Что это? Тэхён слегка наклонился к нему и улыбнулся: — Открой и увидишь. Чонгук снял крышку и замер. Из коробки выглянул крошечный рыжий котёнок с огромными глазами. — Тэ… — голос дрогнул. — Это что? — Ты же всегда хотел, чтобы у нас был маленький друг, — сказал Тэхён, мягко касаясь его плеча. Котёнок пискнул и робко шагнул вперёд, а Чонгук прикрыл рот ладонью, не сдержав слёз. Он подхватил пушистый комок и прижал к груди. Котёнок замурлыкал, а Чонгук тихо выдохнул: — Спасибо… Ты даже не представляешь, как это для меня важно. Донхён, заметив котёнка, радостно захлопал ручками и заворочался на руках у Тэхёна. Он пытался дотянуться до котёнка, чуть пищал и радостно гуллил, как будто пытался «поговорить» с новым другом. Каждый раз, когда котёнок осторожно шагал к нему, Донхён смеялась, взмахивая ручками и подпрыгивая на руках у Тэхёна. — Смотри, — тихо сказал Чонгук, — он пытается с ним общаться! Тэхён улыбнулся: — Видимо, наш малыш сразу понял, что это его товарищ. Донхён забавно споткнулся о маленькую игрушку, но тут же рассмеялся, а котёнок подошёл к нему, слегка коснувшись носиком его ладошки. Донхён хихикнул, постучал по пушистому животику, а котёнок замурлыкал ещё громче. Смех, разговоры и уютная атмосфера ужина наполнили комнату. Чонгук смотрел на всё это и не мог сдержать улыбку. Ему казалось, что время остановилось. Всё, что он любил, всё, что было для него настоящим, сидело за этим столом. Он поднял взгляд на Тэхёна, и тот ответил ему такой же тёплой улыбкой, в которой было всё: любовь, верность и обещание навсегда быть рядом. — Мне больше ничего не нужно. У меня есть вы, — тихо сказал Чонгук, осторожно поглаживая маленькие ручки Донхёна. Тэхён наклонился и коснулся его губ лёгким, нежным поцелуем: — А у нас есть ты. Котёнок свернулся клубочком на коленях Чонгука, а Донхён тихо заснул на руках у Тэхёна, тихо посапывая ему в шею. Чонгук и Тэхён держались за руки, наблюдая за мирным сном своих близких. Ночь мягко укутывала дом спокойствием, а их любовь, словно тихий огонь, горела вечно.

~The end~