Elen sila lumenn omentielvo

      Нимриэль помогала хоббитам раскладывать уже высохшие вещи по дорожным сумкам. Насупившийся Сэм у неё под боком отчитывал Мерри и Пипина, перебирая кусочки лембаса и заворачивая уцелевшие в плотные листья:        — Как вы могли столько съесть ещё до того, как мы покинули Золотой лес! — бурчал хоббит, перевязывая свёрток с таким усилием, что лепёшка едва не треснула, — Леголас сказал, что взрослому мужчине хватит одного маленького кусочка! Немыслимо! Четыре лепёшки!       — Не переживай, Сэм, — пытаясь успокоить его, отозвался Мерри, укладывавший свёртки в мешок, — Когда у нас закончится еда, мы просто пожарим Пипина!       Он задумчиво прищурился, продолжив серьёзным голосом:       — Интересно, на что похоже мясо хоббитов? Может, на кролика? Думаю, у тебя найдутся подходящие травы. Отличное рагу выйдет, на всю дорогу хватит!       Столь серьёзные рассуждения невольно отвлекли Сэма. Они принялись вспоминать праздничные ужины у Бильбо: томлёную говядину с ягодной подливой, баранину с корнеплодами, праздничный мясной пирог с грибами. Не забыли и про густое рагу в «Зелёном Драконе», которое отлично согревало пятничными вечерами, особенно с пинтой свежего эля.       Нимриэль заметила, как румянец выступил на замерзших щеках Сэма, когда Мерри заговорил об их посиделках в трактире. Хоббит замер, закончив перевязывать последний кулёк, а в глазах его мелькнула тень, непривычно грустная и взрослая. Он перестал отвечать Мерри, что мечтательно предавался воспоминаниям, и поспешно поднялся за свёртками с вещами у костра.       Нимриэль же внезапно замерла. Она перестала слышать птиц, что редко переговаривались где-то вдалеке. Ветер, ещё мгновение назад шуршавший в кронах, стих. Тревожная тишина опустилась на лес. Эльфийка отложила в сторону мешок с коленей, касаясь ладонью влажной земли. Напряжение. Деревья, лес, камни, земля и даже ветер внезапно остановились, боясь потревожить кого-то. И лишь слабыми вибрациями прокатывался яростный топот десятков ног вдалеке.              — А где Фродо? — вдруг спросил Мерри.       Нимриэль подняла голову. Хоббита не было. Только одеяло, припорошённое сухими листьями, лежало под тенью большого камня, где до этого сидел Фродо. Не было и Боромира, его вещи вместе со щитом лежали у дерева напротив.       Эльфийка вскочила и, не произнося ни слова, направилась в лес в том направлении, куда Боромир ушёл за ветками. Леголас метнул тревожный взгляд ей вслед и шагнул было за ней, но Арагорн остановил его, коснувшись предплечья.       — Постой, друг мой, — сказал он тихо. — Боромир ничего ей не сделает. Не думай о нём так плохо.       Однако Странник, хмурясь, обратил тревожный взгляд в сторону леса.       — Но ты прав в том, что на нас надвигается тень. Отправьтесь с Гимли осмотреться.

***

      Фродо висел над землёй в железной хватке Боромира. Ноги его беспомощно дёргались, цепляясь за воздух, пока хоббит смотрел в лицо товарища и не узнавал его глаз. Они были затянуты почти чёрным смогом догоравшего пожара, в котором не осталось ни пламени, ни света. Фродо не верил, что перед ним Боромир. С самого начала их пути он ощущал настороженность рядом с ним. Гондорец был горд и прямолинеен, порой резок в речах по отношению к хоббитам и Нимриэль, особенно на первых порах. Он часто поступал по своим собственным воззрениям, но на него всегда можно было положиться. Боромир молча забирал тяжёлые сумки у Нимриэль, устраивал шуточные бои, обучая Мерри и Пипина держать меч и почти нёс хоббитов на своих плечах, когда Братство пробиралось через Карадрас. И хотя его взгляд не раз задерживался на кольце, он ни разу не протянул к нему руки.       В покидающем Фордо сознании всплыли видения из Зеркала — Шир, объятый огнём и смогом. Хоббитон, поля, ярмарки и фермы которого сменили разруха и разорение. Для него это была лишь мрачная тень возможного будущего, а для Боромира — прошлое, будущее и настоящее, мир, в котором он жил и за который так отчаянно боролся, пытаясь спасти.       — Фродо, прошу тебя… — срывающимся голосом говорил Боромир, — Я лишь хочу спасти свой народ! Мы обратим эту силу во благо!       Грудь его вздымалась. Взгляд метался от лица хоббита к кольцу на шее, что сладким шёпотом взывало к нему.       За спиной мужчины раздался лёгкий шелест сухих листьев. Боромир обернулся и увидел Нимриэль, что, осторожно ступая, вышла из-за дерева. Она вглядывалась в фигуры, что стояли среди бурых корней и покосившихся деревьев: испуганный и обессиливший Фродо с выражением боли на лице и Боромир, окутанный тёмной пеленой, что поднималась от самой земли, обвивая его фигуру.       — Довольно! — хрустальным звоном прозвучал её голос — Отпусти его!       Она сделала шаг вперёд.       — Ты дал клятву защищать его, Боромир.       — Ты… — на выдохе произнёс мужчина и шагнул к ней. Его рука протянулась к девушке, и хватка на шее Фродо ослабла.       — Ты можешь остановить его, — сказал он почти умоляюще. — Он послушает тебя… Мы должны использовать Кольцо! Ради Гондора! Ради всех свободных народов!       Бледный Фродо уже едва держал глаза открытыми. Нимриэль видела, как окровавленная цепочка вонзилась в его горло. Ему было тяжело дышать. Эльфийка медленно подходила к ним, незаметно заводя руку за спину, обхватывая рукоять кинжала, что висел на поясе.       — Почему ты молчишь? — в глазах Боромира мелькнула последняя искра, потонув в пожирающей её тьме, — Ты на его стороне?!       Она не ответила, взгляд был устремлён на Фродо.       Всё произошло пару мгновений: Нимриэль рванулась вперёд и, вскинув руку с лезвием, крикнула:       — Беги!       Клинок пронзил руку Боромира, что держала хоббита. Нимриэль должна была отвлечь внимание мужчины и дать хоббиту сбежать. Тьма завладела лишь волей Боромира, плоть его оставалась человеческой, поэтому он вскрикнул и отшатнулся, обхватывая предплечье. Тёмная кровь оросила землю, и Фродо рухнул на спину, с трудом делая судорожные шумные вдохи.              Несколько мгновений мир плыл перед глазами хоббита. Он погружался во тьму и выныривал, пугаясь собственного хриплого и неровного дыхания. Наконец открыв глаза, он увидел, как хрупкая фигура Нимриэль заслонила его от Боромира. Мужчина с яростью поднял взгляд на эльфийку, глаза его горели пламенем, что уже не раз видел Фродо.       Пальцы его дрожали и скользили от крови, но нащупав цепочку, Фродо наконец надел кольцо.       Мир поглотил туман. Привычные краски потухли, время сгустилось и растянулось. Прямо перед глазами его вспыхнул свет, насколько яркий, что хоббит отполз и зажмурился. Когда он вновь осторожно открыл глаза, фигура Нимриэль перед ним сияла холодным неземным светом. Силуэт её дрожал и расплывался, словно был соткан из сотен подвижных лучей. А за ней — тяжёлая, бесформенная тьма, расползающаяся по земле, обволакивающая деревья. Фродо поднял взгляд выше и увидел, как мрак собирается, и тьма приобретает знакомые очертания, вспыхивая красным пылающим оком. Холод сковал его тело, но он заставил себя встать и побежать, превозмогая страх и тысячи голосов, что в одно мгновение вторглись в его сознание.       Боромир отшвырнул клинок, оглядываясь по сторонам:       — Где он?! — выкрикнул мужчина, взгляд его метался по сухой потемневшей траве, словно сам лес должен был указать на долгожданную добычу. Но стоило поднять глаза на фигуру перед ним, как Боромир замер, — Ты…       Нимриэль стояла перед ним, преграждая собой путь, куда убежал хоббит. Она не отступала и не дрожала. Стояла перед ним, сжав кулаки и заглядывая в душу своими тёмными мерцающими глазами, пытаясь рассмотреть что-то в глубине. Лицо Боромира исказилось, и тьма сомкнула когти на его сердце.       — Ты не принадлежишь этому миру… — Нимриэль видела, как двигались губы Боромира, но голос уже не принадлежал ему. Он раздавался повсюду внутри и вокруг эльфийки, глухой и глубокий, рождённый задолго до слов, отдающий эхом тёмного наречия, — Я узнаю этот свет… Ты была в воспоминаниях, что не принадлежат этому телу.       Взгляд его чёрных хищных глаз изучал Нимриэль. Ледяными острыми касаниями он медленно скользил по её лицу, телу, проникая вглубь, заставляя вздрогнуть. Глаза Боромира горели словно от терпкого вина, чужие желания овладевали его сердцем.       Он схватил эльфийку за запястье, резко притягивая к себе.       — Ты бы могла спасти нас, — прорычал Боромир. — Ты бы могла положить всему конец. Тебе следовало нести Кольцо! Ты бы отдала его мне! Мне! Отдала бы вместе со всем, что можешь предложить! Мы бы победили. Я бы победил… Тогда бы не было чужой воли — только моя! И ты по праву была бы моей!       Нимриэль не отводила взгляда, пытаясь зацепиться за остатки человечности, за настоящего Боромира, что должен был бороться в клетке собственного сознания.       — Вернись, — шептала она — Вернись, пока ты ещё можешь это сделать…       Но видела в ответ лишь пустую, безжизненную ухмылку.       — Он слишком многое себе позволяет, — вновь раздался его голос, почти без эмоций, с ленивой претензией, — Спаситель, защитник, завоеватель. Хочет спасти свой народ, искоренить зло и стать достойным Перворождённой.       Мужчина грубо обхватил лицо Нимриэль, всматриваясь в её черты.       — А ты… ты даже не принадлежишь роду эльдар. Ещё один неудачный эксперимент, красивая оболочка для чужой фэа. Этот свет узнает всякий, кто был в Валиноре. И ведь даже Мелькор не посмел протянуть к нему руку.              Спиной Нимриэль упёрлась в холодный камень, она ощутила тяжёлый, металлический аромат крови, когда Боромир схватил её лицо. Вторая рука сомкнулась на её запястьях, резко поднимая их и вжимая в камень над головой. Эльфийка дёрнулась, инстинктивно пытаясь вырваться, но попытка изначально была тщетной. Ей нечего было противопоставить силе война, закалённого годами битв.       — Прекрати, — прошипела она, обращаясь уже не к Боромиру, — Покажись в своём истинном облике, если посмеешь!       Мужчина ухмыльнулся. Холодное превосходство на его лице смешалось с безумным чёрным огнём в глазах и маниакальным желанием, что ощущала Нимриэль.       Боромир рванулся вперёд, словно лопнула последняя нить, что удерживала остатки его воли и сознания. Он прижался к Нимриэль, наваливаясь всей тяжестью тела, и властно накрыл её губы своими. Она застыла. Никакой нежности не было в движениях горячих шершавых губ на её устах, только грубость и желание сломить её, подавить свет и силу, что он никогда бы не смог обрести.       Мужчина попытался углубить поцелуй, поднимая раненую руку к талии Нимриэль, срывая ремни застёжек на её камзоле, сжимая ткань и кожу, пачкая её своей тёмной, густой кровью. Давление его тела, жаркое дыхание и непонятные навязчивые движения во рту казались Нимриэль искажёнными и неправильными, отвращение начало клубиться где-то внутри её тела       Жгучая ярость вспыхнула в ней. Злость не от того, что он пытался осквернить её, он хотел сделать это руками Боромира. Мужчины, что нёс её на себе, подавал флягу в пути и собственным телом закрывал от стрел. Душа его была раздроблена и погружалась во тьму.       Нимриэль стиснула зубы, чувствуя на губах вкус чужой крови.              Он отстранялся с гулким смехом, что не коснулся пустых глаз. Рука опустилась с запястий эльфийки на её волосы, запуталась в них, сжимаясь в кулак. Нимриэль рефлекторно схватилась за эту руку.       — Не думал, что такому теперь учат благородных дам, — усмехнулся мужчина. И в следующее мгновение дёрнул её за волосы, с силой ударив о камень за спиной.       Реальность расплылась тёмными кругами, Нимриэль сползла вниз по влажному от мха камню, не чувствуя под собой земли.       Когда зрение прояснилась, она увидела склонившуюся над собой тень — горящие, хищные глаза смотрели сверху, а над головой поднимались рваные, острые как шипы, тени. Казалось, что человеческое тело больше не могло сковывать эту тьму, и она выдавала себя, просачиваясь из оков. Внутри эльфийки что-то дрогнуло, свет в её груди встрепенулся. Он желал именно этого — хотел подавить её, осквернить и лишить воли. Он боялся её и поэтому хотел подчинить. Но страх перед тьмой не нашёл пристанища в её душе.       Когда мужчина вновь протянул руку, желая коснуться её, мир взорвался вспышкой мерцающего света. Боромир отшатнулся, словно обожжёный, и с криком закрыл лицо ладонями. Тело его содрогнулось. Он рухнул на колени и затрясся, вцепившись пальцами в виски, словно пытался удержать разум от окончательного распада.       Открыв глаза, он увидел перед собой Нимриэль — полулежащая у камня эльфийка, опирающаяся на дрожащие руки. Волосы её растрёпаны, камзол разорван на талии, кровь на одежде, виске и опухших губах.       — Нимриэль… — прохрипел он, губы задрожали на бледном лице, — Прости… Я… Эру, что я… что я сделал… Это… кольцо… Оно шепчет… Оно разрывает мне душу… Нимриэль облегчённо выдохнула и покачала головой, пытаясь подняться на ослабших руках. И в этот миг издалека донёсся хриплый крик, затем треск веток и лязг железа. Звук десятков шагов пронёсся по земле под их ногами.        Урук-хаи.