Симбиоз Статусов

Мистер Блэквуд вернулся в свой кабинет после беседы с Лололошкой. Мысли о мальчике и его загадочной семье не давали ему покоя. Он сел за стол, пытаясь сосредоточиться на документах, когда раздался легкий стук в дверь. «Войдите», — произнес он. Дверь открылась, и в кабинет вошел Саймон. В руках у него были две дымящиеся кружки с кофе. Аромат свежесваренного напитка тут же наполнил комнату. «Мистер Блэквуд, добрый день», — сказал Саймон, ставя одну кружку на стол учителя. — «Как раз вовремя. Я сам себе сделал, и решил, что вам тоже не помешает». Мистер Блэквуд кивнул в знак благодарности. Он взял кружку. «Спасибо, Саймон. Ты как всегда, очень вовремя». Он отпил глоток. Кофе был отличным. Саймон сел на стул напротив, отпивая из своей кружки. Некоторое время они молчали, наслаждаясь тишиной и теплом напитка. Затем Саймон заговорил, его тон был непринужденным, но в глазах читалось скрытое беспокойство. «Мистер Блэквуд», — начал Саймон. — «Я хотел бы поговорить о… Лололошке». Мистер Блэквуд медленно поставил кружку. Он посмотрел на Саймона. С того самого разговора с Джоном, который поделился своими переживаниями о Лололошке, о его скрытности, о том, как он заботится о других, не заботясь о себе, состояние Лололошки действительно стало важным для Саймона. Он начал внимательнее присматриваться к мальчику, замечать его реакции, его усталость, его искренность. В нем пробудилось нечто большее, чем просто учительская обязанность. «Что с ним?» — спросил Мистер Блэквуд. Саймон вздохнул. «Ну, после его болезни… и этого инцидента с Воландом… Я просто беспокоюсь. Он, конечно, вернулся, и результаты экзаменов у него просто великолепны. Но… он такой… тонкий, что ли. Он всегда старается быть сильным, заботится обо всех, а сам… сам иногда кажется таким хрупким». Мистер Блэквуд внимательно слушал, кивая. «Я знаю. Я тоже заметил это. Он только что был у меня на кухне, пек торт для всех, хотя ему запрещено напрягать руки». Саймон усмехнулся. «Это Лололошка. Он такой». Он сделал ещё глоток кофе, собираясь с мыслями. «Мистер Блэквуд, как вы думаете… с того момента, как мы начали присматриваться к нему, как он стал… раскрываться, что ли? Его успехи стали лучше? Он сам чувствует себя комфортнее?» Мистер Блэквуд задумчиво посмотрел в окно, на падающий снег. «Саймон», — начал он. — «Лололошка всегда был… феноменален. Его интеллект, его интуиция, его способность к адаптации — всё это было у него изначально. Но, да, я согласен. С тех пор, как он начал больше общаться с Джоном, с вами, со всем классом… с тех пор, как он почувствовал себя частью чего-то большего… его потенциал начал раскрываться в полной мере». Он повернулся к Саймону. «Ты прав, Джон рассказал мне о своих опасениях. И это заставило меня посмотреть на Лололошку под другим углом. Я всегда ценил его как ученика, но теперь я вижу в нем нечто большее. Он… уникален. И его успехи, да, стали лучше. Не в плане оценок, они у него и так были высокими. А в плане его внутренней уверенности. Его взаимодействия с миром. Он стал менее… замкнутым. Более открытым для других». Саймон облегченно выдохнул. «Я рад это слышать. Я… я просто хочу, чтобы он был в порядке. Он заслуживает всего самого лучшего». Мистер Блэквуд внимательно посмотрел на Саймона. Он видел в его глазах не просто профессиональный интерес, а настоящую, человеческую заботу. Это было редкостью, и он ценил это. «Он в надежных руках, Саймон», — сказал Мистер Блэквуд. — «У него есть Джон. У него есть весь класс, который буквально лечит его своими пряниками и заботой. И у него есть мы». Он отпил кофе. — «Так что можешь не волноваться. А теперь, раз уж мы заговорили о Лололошке, он сейчас на кухне печет торт. Думаю, он будет не против, если мы пойдем и попробуем его. Каникулы все-таки». На лице Саймона появилась широкая улыбка. «С удовольствием, сэр. Я как раз чувствую, что мне нужен ещё один кусочек счастья». Они поднялись, и по пути на кухню Мистер Блэквуд вдруг остановился. «И Саймон», — произнес он, глядя на своего коллегу. — «Твоя забота о наших учениках… особенно о Лололошке… это очень ценно. Продолжай в том же духе». Саймон слегка покраснел, но его глаза сияли. Он понял, что его скрытая привязанность к Лололошке была замечена, и это было принято. И это было хорошо.