неправильные

мы храним не людей, а доказательства,

что они были реальны

дождь убьёт твоего призрака, поэтому, пожалуйста,

не забывай зонтик

меня больше не будет

Передавали весенний дождь: мелкие осадки, покоящиеся на моих шрамах в 7:00 у станции '寂しさ'. Я хочу, чтобы ты разрисовал их тоже. Помнишь тот зонт, которым ты со мной поделился? Я храню его до сих пор — но никому не расскажу. Помнишь, мы сидели на этой лестнице и ты говорил, что тебе разбили сердце? Тогда мне его тоже разбили — но я тебе не расскажу. Помнишь, ты подрался со мной из-за той новенькой девчонки? Потом я сдирал пластырь с щеки и плакал — но об этом я тоже, конечно, никому не расскажу. Эй, президент. Ты ведь жестокий, да? Я просто хочу целовать твою татуировку с моим именем, даже если тебя уже не будет. Думаешь, я не замечаю? Не отбирай у меня сигареты, не лови меня в море, не приходи на мои соревнования, не лезь в мою душу — все эти просьбы ты упрямо игнорируешь и лезешь-лезешь-лезешь. Эй, а ты ведь тоже не так прост, да? Если бы я знал, что наша юность будет такой, — я бы никогда не позволил ей остаться на моём запястье квадратным T A E S A N. Заколки с ромашками, мемори-проволока, рассыпанный по всему полу бисер, закатившаяся под стол буква «D», плед с котятами, весенняя гроза и какао с маршмеллоу. Браслеты-бусины на твоих тонких израненных запястьях стали символом нашей юности и последнего лета — и юность, и лето, и браслеты утекли сквозь пальцы. В новом городе морем дышать было проще, пока я не встретил тебя. Туман ложился на твои плечи, и ты почему-то говорил, что мои волосы пахнут кондиционером для белья. Я лежал на твоих коленях и думал, что, вообще-то, это был подаренный матерью парфюм. Мы слушали, как горы шепчут что-то о чувствах в пять утра, пока другие спят. Погоди. Так же не должно быть? Сломленно-неправильные, по-разному справляющиеся с болью, но одинаково терпящие её присутствие. Шрамы на твоём запястье перекрывают браслеты-буквы и татуировка с теперь уже не моим именем. Мои — расшитый младшей сестрой напульсник и мерзкие, теперь уже не твои, поцелуи. Нет, погоди. Президент, как думаешь, люди действительно могут быть обречены, если влюблены слишком сильно? — мы неправильные. — и что с того? разве не это делает нас живыми?

неправильные