ты бы так не смог

      — Руслан, ты есть будешь? — громко спрашивают прямо на ухо, заставляя его испуганно дёрнуться. Рядом, испуская угрожающую ауру и поставив руки в боки, стояла Даша, уже чем-то раздражённая. — На тебя греть?       — Если не сложно, — отвечает Руслан, выкручивая виноватые нотки в голосе на максимум. Испытывает ли сейчас хоть что-то отдалённо похожее на вину? Ни капли.       Видимо, Даша понимает это и сощуривает на него подозрительный взгляд, от неловкости разговора заставляя уголки губ чуть подняться вверх.       Даша, прекрасно понимая его мимику и её причины, лишь машет на него рукой и неразборчиво бормочет что-то нецензурное себе под нос. Уходит и так сильно хлопает входной дверью, что грохот двоится в уставшем сознании, отскакивая от стенок и заодно разрушая парочку нервных клеток. Но внешне это нисколько не трогает Руслана: он продолжает просиживать скамейку у входа, кидая себе под ноги очередную наполовину скуренную сигарету. Они постоянно сбивают с чего-то толкового, заставляют досадно вздохнуть и попытаться забежать назад в мыслях.       На заблокированном экране телефона бодрые час пятнадцать, а значит в зале сейчас час пик. Самые дорогие и выгодные часы, насквозь пропитанные грязными деньгами, стремительно уползают в темноту ночи, силясь раствориться в нескором рассвете и ни в коем случае не попасть ни в его карман, ни, на крайняк, рот или нижнее белье. Рот это уже, конечно слишком, но находились и такие.       Извращения у людей разные, и пока за склизкий график работы, пошлые взгляды, вечные попытки клиентов переступить очерченные границы, он получает удовлетворяющие его начисления – он стерпит любые. Его раздражение не будет копиться долго, в итоге выливаясь на близких ему людей и заставляя его чувствовать себя провинившимся. Нет, вовсе не так. Оно скорее обжигающим паром обовьет именно сам источник, пока Руслан с удовольствием отвесит кому-то сильную пощечину или, если не хочется марать руки, просто наорет.       На парковку для персонала заезжает небольшой чёрный грузовик, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Потёртый, с левым водилой за рулём и вызывающий справедливые подозрения, но Руслан даже не дёргается. Безэмоционально засовывает в рот очередную сигарету и с щелчком поджигает, чувствуя, как успокаивается. Вслед за ним, не торопясь, ползет беленький кадиллак с уже знакомыми номерами. Его водитель, даже в слабом освещении салона автомобиля, узнаётся за секунду и вызывает внутри парочку вопросов.       Приехал, зачем-то. Ещё и пригнал товар за двадцать минут до оговорённого времени. Его губа, как-бы в подтверждение искреннего недопонимания, дёргается в слабом тике, ускользая ещё ниже.       Иногда он на полном серьёзе задумывается, насколько скоро станет полным олицетворением двоеточия с открывающейся скобкой. Его неровной линии губ, судя по изменениям спустя года, осталось совсем недолго. Скоро это станет полноценной дугой. Или скобочкой. Руслан ещё не определился.       Обе машины глушат двигатели и затихают, и на парковке опять устанавливается блаженная тишина. Телефон рядом слабо вибрирует, и Руслан вяло заглядывает в рабочий чат, без интереса блокируя буквально через пару секунд. Кто-то из стажёров опять опрокинул целый поднос напитков, разбивая дорогущие стаканы нахуй. Как хорошо, что это не его проблемы, и, дабы не развивать фоновое раздражение в таком же бодром темпе, что и раньше, ставит на беззвучный.       Дверь белой машины тихо щёлкает и открывается, выпуская высокого водителя в прохладное пространство улицы. Он в привычном виде: чёрные шорты, какая-то лёгкая рубашка, накинутая на плечи, прячущаяся за ней белая майка, тёмные очки, скрывающие серо-голубые глаза, и массивный крестик, болтающийся туда-сюда под одеждой. Ставку на то, что несколько зубов сейчас послушно скрывают индивидуальные грилзы даже не нужно ставить, Руслан видел их буквально каждый раз.       Чужая неспешная походка и уголок губы, завернувшийся в подобие улыбки лишь вызывает раздражение.       — Ты хули сюда припёрся? — раздражённо спрашивает Руслан, стоило Дане подойти ближе. Тот расслабленно пожимает плечами и садится рядом, вовсе не смущённый вопросом. — Пиздуй отсюда, и машину перегони. Лиза увидит и накроет всю темку, сверху еще мне пиздов ввалит.       Даня тянется к его пачке и небрежно вываливает оттуда две последние, толстенькие сигареты. Даёт себе секунду на осмысление. Суёт одну между губ, засовывая вторую обратно, и благодарно кивает на протянутую зажигалку, поджигая.       — Не парься так, а? — чётко произносит Даня, пока дым стремительно рассеивается в воздухе. Следит за ним взглядом пару секунд, и поворачивает голову на него. — А чего такой грустный?       — Да просто без настроения, — вяло отвечает Руслан, сощурив глаза на собеседника и вперив в него подозрительный взгляд. — Ты уже?..       Не успевает Руслан говорить, как Даня без слов оттягивает нижнюю часть губы, показывая привычную картину: белоснежные ряды зубов, грилзы и, конечно же, уютно устроившийся пакетик снюса, перемазанный в слюнях. Руслан поднимает большой палец вверх и переводит взгляд на влажный после дождя асфальт, завидуя.       Возвращаться в зал не хочется вовсе, а тело ватное и тугое после вчерашней попойки с друзьями. Но не выйти он не мог: Лиза слёзно умоляла заменить многострадального Колю, у которого опять что-то случилось. То, что за пару минут до этого Коля ныл в трубку о том же – Руслан тактично умолчал.       — Возвращайся, — говорят совсем рядом и требовательно тыкают пальцем в плечо. Руслан дёргает им и отрицательно машет головой, раздражаясь. — Иди-и-и...       Руслан и сам понимает, что понятие перерыва хоть и растяжимо, но не настолько. Божья благодать, что Лиза не ебёт ему мозги хотя бы этим, и не трясётся над таймером с исчезающими с него десятью минутами, как это происходит с некоторыми залётными. Руслан им, конечно, не завидует, но и не жалеет. Его чувственная душа смогла принять лишь таких же, как и он: грубых, хамоватых и...       — Руслан, блять! — громко разносится по всей парковке, заставляя Руслана неловко обернуться и наткнуться на пылающий взгляд Даши, которым, если сильно захотеть, можно поджечь невоспламеняемое. — Я сколько могу говорить о том, чтоб ты телефон с беззвучки убирал? Нет, я должна ходить за ним и как маленького за ручку до стола доводить. Ну, не хочешь – так скажи. Я что, зря полночи нам хавку готовлю? Чтоб ты как...       Ему так не хочется ничего говорить, подавать признаки дееспособности или просто переводить плавающий взгляд с поёбанного асфальта. Хочется просто встать на ноги и дослушать ворчание Даши, но веселье Дани, что Руслан ощущает всей своей кожей, слабо сдерживает его. Хотя, если... Разве случится хоть что-то, если он молча встанет и уйдёт? Ничего критичного.       Но насмешливый взгляд, упёртый ему прямо в спину, всё-таки заставляет немного жалеть о просранной возможности недолго поболтать о чём-то с Даней. Без громкой музыки за стенкой или, пока все ВИПки заняты, в непосредственной близости с уёбищным музыкальным вкусом Ильи, напрочь игнорирующего все просьбы коллег хоть иногда ставить что-то нормальное на фон. Без взгляда Макса, стоявшего в баре и умирающего со скуки каждый раз, стоило ему отпустить последнего человека и считающего, что Руслан в свои короткие перерывы от удушливого присутствия стольких людей вокруг, будет скакать перед ним, развлекая. Без Даши, норовящей вытянуть его в подсобку и сунуть в руки открытый диалог с бывшим, чьё имя Руслан даже помнить не хочет.       Короче. Жалко хлопать входной дверью и знать, что на работе приходится работать.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      Когда Лиза, не отрывая взгляда от телефона, незаинтересованно бормочет номер его комнаты, Руслан внутри ликует. Может, Даня и разбаловал его чрезмерным присутствием в жизни, но Руслан не чувствует себя виноватым из-за этого.       — Опять забирают? — хихикая, уточняет Илья, засовывая одноразку в рот. На его вяло протянутый средний палец он лишь задорно смеётся, моментально переключаясь на кого-то другого. Руслан и не то, чтобы сильно против.       Странная черта Дани, как одного из постоянных клиентов это то, что он вовсе не привередлив к расположению ВИПок, что моментально превозносило его на фоне других. Он был в меру терпелив, вежлив и тактичен, но это если бы кто-то поинтересовался у Руслана. Если спрашивать кого-то другого из коллектива бедолаг, а Руслан спрашивал, полностью обделённых вниманием Дани, то это будет лишь скупое «толстый кошелёк и стандартный вкус».       Обижала ли его привилегия быть записанным в ряды «стандарта»? Вовсе нет. Да и не будь у него милого личика – мало кто из клиентов прикрыл бы требовательные к чистой коже глаза. Татуировки, опоясывающие его вдоль и поперек, никогда не были серьёзной проблемой в его глазах. Скорее поводом вычислить долбаёба в толпе и отдать его кому-то менее взрывному, чем ему.       А. Ну, есть еще одна крошечная проблемка с синдромом Туретта, рандомными, болючими тиками и эпилепсией, но ничего из этого не указано ни в его карточке, ни в его резюме. Все просто думают, что он солевой. Он не находит в себе сил что-то объяснять.       Идя по тёмным коридорам прямиком к своей цели, Руслан в который раз задумывается о привычке Дани брать разные комнаты. К чему и зачем? Он не понимал, но вопрос неизменно задавал, получая в ответ скупое пожатие плеч. Даня вообще редко отвечал на вопросы прямо. Ему только дай повод слиться с темы или вовсе перевести её в другое русло, элегантно выставляя собеседника последним долбаёбом, не заметившим перемен в разговоре. Нужно иметь длительный опыт близкого общения с Даней и гору терпения, проёбанного в никуда, чтобы смочь смириться с тем, что болтать серьёзно – не его любимый вид отдыха.       На почётном четвёртом месте (он уточнял) в списке его любимых видов отдыха стоял Руслан. Но, если пускаться в анализ, на это не нужно словесного или документального подтверждения: Руслану было достаточно чуть сбавить скорость на шесте и взглянуть в блестящие глаза напротив, моментально разглядев в них неподдельную нотку восхищения. А если опустить глаза ещё ниже, как приятный бонус, можно было увидеть медленные движения кулака и услышать тихое хлюпанье смазки, в очередной раз убедиться во всём молча, без уточняющих и смущающих разговоров.       Но Руслан всё равно скрупулёзно долбил непробиваемую скорлупу Дани, в итоге даже не понимая – четвёртое место это приоритетно или нет?       Сегодня Руслан чувствует себя не совсем в своей тарелке, но, тем не менее, отказать постояшке в услуге язык не повернулся, а дверная ручка под напором тихо, послушно и ласково щёлкает, впуская его вовнутрь.       Дане, несомненно, роскошь к лицу. Его голова расслаблено откинута на спинку, волосы неряшливо взъерошены, а руки держат стакан с чем-то тёмным внутри. По дорогой аккуратно вскрытой бутылке, стоявшей совсем недалеко, Руслан быстро понимает, что это одна из новинок бара, что он мельком заметил в подсобке. Штраф за разбитый товар был настолько кусачий, что никто из уютного сброда курящих не осмелился даже встать рядом, предпочитая привычному, немного пошарпанному и грязному складу – прохладу улицы.       Руслан, всегда чувствовавший вседозволенность в присутствии вот такого Дани, не спеша проходит к бутылке и отхлёбывает пару глотков, смакуя терпкий вкус на самом кончике языка. Хороший алкоголь приятно жжёт горло, неосознанно заставляет погонять оставшуюся треть по ротовой полости и окончательно сглотнуть, всё это время не без чужого участия и тягучего взгляда, направленного аккурат на его лицо, принуждая чувствовать клеймо главного героя сцены на себе.       — Лиза наконец услышала дельный совет знающего человека и всё-таки заказала партию, — не сводя с него взгляд, медленно проговаривает Даня. Тонкая ниточка чего-то знакомого и горячего внутри натягивается на долю секунды, но затем с шумом расслабляется, заставляя его влажно выдохнуть.       — Ты про себя? — уточняет очевидное Руслан, утирая с губ попавшие туда случайно капли. Разговаривать с Даней приятно, а притворяться тупым он по жизни любит. Его чуть ведёт в сторону, но Руслан моментально берёт себя в руки и проходит к привычному месту.       — Конечно, — до того легко и просто говорит Даня, что низ живота невольно сжимается. — Кто бы ещё это мог быть, Руслан?       Действительно, кто же. Решив не тратить времени на слова и не огрызаться, Руслан проходит к пилону. В идеале, он должен был пройти к мини-сцене, что расположена чуть поодаль от зрителей и быть там, позволяя любоваться собой издалека, но Дане нравится смотреть вблизи, а поскольку желание клиента закон, Руслан никогда не спорил. То, что это правило работает только в сторону одной конкретной персоны – он не уточняет, с удовольствием зная, что Даня и сам все понимает.       Навязчивая мысль о движениях, истошно бьющаяся в сознании раньше, постепенно, с каждым месяцем всё быстрее испарялась, стоило Руслану с удивлением отметить, что ему очень даже нравится чувствовать гибкость и пластичность собственного тела. Недолгие выступления на главной сцене, за которые, тем не менее, щедро платили, тактичные коллеги, забившие или смирившиеся с его излишней и порой совершенно неуместной раздраженностью с пустого места, помогающими ему влиться, выкупить этот настрой, и, в конце концов, собственный принцип «похуй на похуй даёт похуй» – чудесно помогли с преодолением этого порога.       Программа, на самом деле, несложная. Не сказать, что Руслан искренне и с отдачей учил хоть одну, но пробежаться глазами и хоть во что-то вникнуть – он мог. В глазах Дани ни разу не было ни хоть какого-то смутного ощущения дежавю, ни каких-то признаков скрытого возмущения конкретно на этот пункт, не говоря уже об открытых доёбках, а потому, пока клиент доволен и чувствует себя в полной мере удовлетворенным, какой-то «сценарий и сюжет», о которых им дотошно затирал старый менеджер, могут быть лаконично посланы в пизду и любезно присыпаны сверху горой визгливых и тупых разговорах коллег об этом.       Руслану всегда казалось, что Дане только вкатывала последовательность действий и то, насколько они были неспешным, откровенно блядскими. Может, даже вырвиглазно-похуистическими. Пока его лично не парила какая-то темка, особенно связанная с чем-то похожим на работу – он может прикинуться дурачком, улыбнуться и сказать, что все услуги обговаривались заранее. Но, признаться честно и покаяться, почти всегда этот вариант ему казался слишком мягким и не особо действенным, потому язык за зубами редко задерживался.       Он прекрасно знал, осознавал и лелеял тот факт, что его тело выглядит красиво в полумраке комнаты и под определенным, желательно острым углом. Вывернуть руки чуть сильнее чем обычно и резкий вдох позади был не то, что привычен, а скорее очень долго ожидаем. Божья благодать, что Руслан удержался от желания цокнуть на всю комнату.       — Повернись ко мне лицом, — не приказ, просьба. Мягкая, с оттенком мольбы и нетерпения. — Посмотри на меня.       Руслан слушается и послушно поворачивается. Внимательно скользит взглядом по веснушчатому лицу, с ноткой самовлюбленности отмечая, что Даня выглядит пиздец разъёбанным. А достаточно было всего лишь появиться, вежливо посветить симпатичной мордашкой и с чувством выполненного долга повернуться спиной. Работа ведь.       Даня удовлетворённо мурлычет и манит рукой. Не требовательным, нахальным жестом, а скорее мягким и плавным, больше похожим на зазывание и очередную просьбу, что Руслан не поскупится исполнить. Неспешно подходит, даже в плохом освещении видя, как чужой взгляд приятно очерчивает тело, подозрительно надолго задерживаясь около ключиц, покрытых острыми паучками. Руслан за всё время не знает ни одного человека, хорошо и с чувством не подрочившего на них, а уж Даня, чьи кинки всплыли на поверхность в первые две-три встречи, гордо носит звание главного дрочера. И, если говорить прямо, регулярно подтверждающего его.       Усесться на колени Дани, расслаблено обвив его шею руками и оставив смазанный поцелуй на его губах – легче, чем кажется. Руслану потребовалось попробовать лишь один раз для того, что бы выяснить, что он определённо точно будет страдать по мягким, заземляющим ладоням, в ту же секунду оглаживающим его лопатки. Неспешно, размеренно и слишком нежно для него.       — Очень красивый, — хрипло произносит Даня, впечатываясь ртом в его шею. Кусаючи целует и отрывается только для того, чтобы переместиться чуть выше, на щёку. — Я бы даже сказал неповторимый.       — Не пизди, — фыркает Руслан, пятерней зарываясь в лохматые волосы на макушке. — Пиздеть не мешки ворочить.       Даня, видимо, не желая болтать, слепо кивает, вовсе не вкуривая о чём он, и языком оставляет на шее большой влажный участок, щедро покрытый мешаниной из слюны, алкоголя и остатками снюса.       — Что за нездоровое желание облизать меня?       Даня не отвечает. Утыкается носом в шею и в течение минуты молча додрачивает, едва не мурлыкая от удовлетворения. Руслан не чувствует собственного возбуждения, лишь приятную пульсацию в том месте, где Даня особенно сильно куснул. Продолжает быть послушным мальчиком и неторопливо гладить Даню по голове, наслаждаясь запахом его духов.       Что-то лёгкое и почти прозрачное, едва уловимое. Но если услышишь этот запах один раз, то стопроцентно запомнишь его и узнаёшь из тысячи похожих. Руслан знал это на собственном, таком же лёгком и ненавязчивом, опыте.       — Посидишь со мной? — озябше спрашивает Даня, отстраняясь от Руслана и откидываясь корпусом на спинку дивана. Руки всё так-же ласково лежат на его бёдрах, периодически сжимая кожу. Руслан лениво задумывается над тем, что опусти он ладошки пониже и наткнётся на некрасивый шрам от игл. Ну, что-ж поделать? — Или побежишь работать?       Интонация, с которой Даня сказал была подстёбывающей, намекающей. Пахло чьими-то сожранными претензиями, зажёванной подъёбкой не пойми к чему, и Руслан на секунду невинно хлопает глазами, не осмысляя надобность этой фразы. Тишина между ними натягивается, почти с ощутимым треском гремит на фоне, и он, не придумав ничего лучше, в качестве извинений оставляет на чужой щеке лёгкий поцелуй, получая в ответ вопросительно поднятые брови. Даня молчал, ничего не говоря, но при этом не выглядящим так, что обязывает к ответу. Руслан резко почувствовал себя очень тупым из-за собственного прокола.       — Кто-то обижается? — мягко спрашивает Руслан, беря лицо Дани в руки. Осторожно оглаживает кожу большими пальцами, чувствуя легкую щетину на подбородке и нехотя признаёт. — Я даже свою смену не закрывал, чаще всего. Доплачиваю некоторым, чтоб за меня подсуетились.       Бровь Дани, и так вопросительно поднятая на середину лба, дёргается, показывая, что он попал немного не туда, куда нужно. Руслан даже не хочет думать о том, с какой конкретно темой его пытались вывести на кристально-невинную правду, но то, что он проебался – он и так понимает.       — И, я так понимаю, никто не знает, что ты регулярно не дорабатываешь? — спокойно спрашивает Даня, продолжая долбить его непроницаемым взглядом.       Хочется спросить что-то про чужую вменяемость и повышенный интерес к тупой теме, но Руслан закусывает и щёку изнутри, и претензию, запрокидывает голову в потолок, испуская тяжёлый, искренне страдающий вздох. Ну, Даня иногда может ловить фокус на странном и ебать его не членом, а странноватым вопросом, видимо, заставляющим чужой котелок не на шутку вскипятится.       — Несколько коллег, и всё, — чеша нос, нехотя подтверждает Руслан. Ему, в целом, искренне безразлично состояние своего кошелька и потеря статуса работающего. Раздражение внутри, подавляемое всеми правдами и неправдами, яростно вспыхивает, возмущённое перспективой нравоучений.       Дане вообще совершенно необязательно скатываться к серьёзным, отдалённо похожим на реальные разговоры людей, темы для диалога. Хотя, если так посмотреть, объективно и очень субъективно, много чего не срабатывало с Даней так, как нужно.       Чтобы хотя бы не сильно расстраиваться, Руслан ещё раз клюёт Даню в щёку, удовлетворённо кивая самому себе, стоило взгляду светлых глаз смягчиться.       — И Лиза, получается, не знает?       — Конечно нет, — закатывая глаза, бормочет Руслан. Он знает, что ступает на очень хрупкую дорожку. На ту, в сторону которой даже смотреть было больно. — Но если ты сдашь меня...       — Я не буду, Руслан, — перебивает Даня, позволяя отчётливо услышать в своём голосе стальные нотки. — Я не крыса.       Руслан кивает, удовлетворённый тем, что ему не пришлось договаривать злополучное «мне всё равно». Судя по настроению Дани – он бы определённо подвязался к этому, заставив пару клеточек спокойствия в сознании Руслана сгореть нахуй. На корне языка, почему-то, явственно чувствуется кислота. Наверное, это из-за...       — Я не буду, — замечая его эмоции, уже серьёзнее проговаривает Даня, как будто пытаясь заставить самого себя в это поверить.       — Ну. Славно.       Пока есть возможность нажраться качественно, в приятной компании и безопасном месте – Руслан ни за что в жизни не упустит эту возможность. Даня, к слову, совершенно положительно отреагировал на его резкое желание потянуться к бутылке.       Возможно, Руслан даже будет доволен этой ночью, потому что проведёт её на чужой, неспешно поднимающейся груди, чувствуя теплоту во всём теле и желанные объятия, изгоняющие самые ненавистные мысли.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      — Красота, правда? — довольно тянет Юра. Его голос привычно крикливый, но весёлый, что не может не радовать. Даня сдержанно кивает и тянется к принесённым бокалам какого-то алкоголя. — Отдыхай, молодой. Пока есть время, деньги и связи, нужно только отдыхать.       — Конечно, — легко поддакивает Даня, не вкладывая в осмысление пьяного бреда Юры хоть каких-то сил, с удовольствием вливая в себя добрую часть бокала. Алкоголь легко проглатывается, приятно грея изнутри.       Юра, не смотря на глуповатый и противоречивый образ в интернете, в жизни выглядит опасно-подозрительным, почти заставляющим вынужденно следить за его фигурой периферией зрения. Его пьяный взгляд, приправленный чем-то вроде марки, в какой части помещения ты бы не находился – всегда направлен на тебя. Будто буквально обязывает на долгий зрительный контакт при случайном пересечении. Причину чужой слежки Даня ни понять, ни осознать, ни принять не может, но напряжения и внутреннего чувства приближения пиздеца добавляет полное отсутствие каких либо жестов при речи и минимальное движение мимики. Словно дернись он чуть резче – и всё тут же разрушится. Только что конкретно: непонятно никому.       Но это в редких случаях, когда Юре хочется оторваться. Чаще всего он безобидный, болтливый друг, что раз через раз прогоняет тебе мутную темку, смысл которой ты даже не понимаешь.       — Я, кстати, всё хотел у тебя поинтересоваться, — важно заявляет Юра, деловито наливая себе виски. — Выловить тебя не мог, всё шкеришься от меня. Подсобишь старику?       Лексикон сегодня на хлипенькую троечку, но Даня не спешит дерзить. Язык за зубами всегда легко придержать, а вот убедить человека в том, что твои слова сказаны на эмоциях – очень-очень сложно.       — Ну, допустим, — безразлично говорит Даня, стараясь скрыть собственное раздражение от того, что все так долго плетутся. Будь здесь хоть кто-то другой из компании – Юра бы трещал без остановки, даже не думая прерываться на заманчивую стопку, всё это время опасно плескающуюся из-за резкости движений, но пока перед ним сидит Даня, то характер мероприятия и тон диалога меняется моментально.       Даня поднимает на Юру ясные, почти трезвые глаза, моментально сталкиваясь с его «профессиональной» стороной. Скользит по коже ленивым взглядом, слыша, как на фоне звучит что-то отдалённо знакомое. Как будто бы даже слишком.       — У меня девочки, почему-то, начали с синяками щеголять, — слова хоть и окрашены градусом, всё-таки звучат серьёзно. Юра совсем немного отхлёбывает, переводя на него холодный, профессиональный взгляд. — Не твоих рук дело?       Приплыли. Из всех вариантов допрос решили начать с него – ну, заебись!       — Бля, Юр, — несдержанно отвечает Даня, вопросительно, даже возмущённо вскидывая бровь вверх. Сердце невольно бьётся чуть резче, заставляя его недовольно цокнуть, таким образом пытаясь сбросить навязчивое напряжение, больно вцепившиеся в плечи. — В душе не ебу о чём ты. Стал бы я осознанно тебе прибыль урезать? — пауза, заполненная сковывающей в словах тишиной и требовательным взглядом Дани. — Не стал бы.       Юра выглядит сомневающимся, нерешительным. Словно колеблется между двух зол, не зная, куда надавить.       — Ну... Ладно, зря нагнал. Извини.       Даня несдержанно шумно выдыхает, привлекая к себе только ускользнувшее внимание Юры. Тот странно смотрит на него, ставя в ещё более неловкое положение.       — Тема щепетильная просто, да и так внезапно. Но, знаешь, я могу других невзначай спросить, — выставляя руки перед собой, примирительно предлагает Даня. Чувствует скручивающее ощущение в груди, больно сжимающее сердце. Что за реакция – он сам не понимает.       Но Юра машет на его слова рукой, совершенно не обращая внимания и будучи сфокусированным совсем на другом: вокруг него крутится то ли официант, то ли ещё кто-то, что мог Даня мельком видел около бара, устанавливая кальян. Лицо незнакомое, движения быстрые, отточенные, знающие, а следовательно вариант с новеньким можно смело отметать.       — А, ещё один вопрос, — безобидно начинает Юра, провожая парня, тихо удалившегося от них, прощальным взглядом. Цепким, тяжёлый и оценивающим взглядом. — Знаешь такого паренька, Руслана? Работает здесь с самого начала. Может, видел?       Дане пиздец не нравятся перспективы того, куда может скатиться эта тема диалога. Сегодня всё ощущается в страшную тягость.       — Припоминаю, — старательно воздерживаясь от зрительного контакта, пространственно отвечает Даня, скача взглядом по окружающей обстановке. Из-за слабого освещения, включённого лишь для поддержания атмосферы, разглядеть что-то конкретное сводится к чему-то невозможному. Молчание затягивается и почти лопается над его головой, вынуждая уточнить. — А что?       Юрина улыбка, даже боковым зрением, знакомая, но пиздец пугающая.       — Да ничего такого, Даня. Просто знаешь какую закономерность мне доложила Лиза? Что, оказывается, у тебя имеется любимый сотрудник с таким именем, — не торопясь проговаривает Юра, чётко выделяя каждое слово, словно придавая им дополнительного веса к уже тому, что они имеют. — А дядя Юра не знает. Как так?       Такой простой вопрос, как? А Даня, собственно, уже и сам позабыл. В какой-то момент осознал, что о слишком частых посещениях этого заведения не стоит никому рассказывать. Нехорошая молва про него пойдет, которую он уже не сможет контролировать. Кому-то нравится, когда что-то выползает из под его контроля?       — Не должен отчитываться, — смело отвечает Даня, всё-таки переводя ложно-довольный взгляд на Юру. — Я никогда и не скрывался.       — Правда? — безмятежно уточняет Юра таким хитрым голосом, что внутри всё странно скручивается, вновь заставляя цокнуть от возмущения.       — Да, Юр. Зачем мне это? Ты же при желании всё можешь узнать и посмотреть, это просто бессмысленно.       Не хочется скатываться во внеплановый тильт или агрессию, но Даня просто в очередной раз закрепляет в голове мысль, что с Юрой вот так просто – никогда не получается. И что по жизни Даня успевает только щёлкать ебальничком и слушать чужие доёбки, основательно подкреплённые целым ничем.       — Ты чё-то очень мутный сегодня. Всё ок, дружище?       — Конечно, — ровно произносит Даня, игнорируя тот факт, что слово слишком громко отщёлкивает от зубов и закрепляет угнетающее молчание вокруг них.       Юра не выглядит довольным его ответом. Дотошно анализирует его выражение лица, всё силясь найти что-то подозрительное. Но Даня, будь проклят Юра и его вечное желание докопаться до правды, уже натренирован.       — Ну, ладно, — медленно, взвешенно говорит Юра, наконец отхлёбывая из своей рюмки. — Я не то, чтобы осуждаю, Дань.       — Не обвиняю, — нужные слова на ум не приходят, бесполезно скачут по всему сознанию в озлобленной попытке соединится в разумное и адекватное предложение. — Погрешить иногда хочется.       — Это желание житейское, я такое даже... Поддерживаю, наверное.       Стоило начать подтягиваться и другим людям, своим, как Юрин интерес к нему стремительно тух прямо на глазах. Он становился всё более и более болтливым, неусидчивым. Стоило Никите с ободряющей улыбкой извиниться за опоздание, как Юра полностью переключиться на него, разбавляя нудные диалоги своими комментариями.       Иногда он просто невыносимый, и это то, с чем ты либо миришься, либо уёбываешь. А Даня терпеливый, даже очень.       Лера задерживалась. Неприлично сильно даже для себя самой.       С каждой минутой становилось всё более и более скучно. Разговоры под рукой не привлекали внимание, а основной зал, как это обычно бывает, когда Юра зовёт всю компанию, пустует. Персонал максимально ограничен, а сторонних посетителей нет.       — Нет, я реально тебе говорю, в жопу Мишу...       Сказывается ли тут разность возрастов? Наверное, даже слишком. Даня незаинтересованно заползает в телефон, без звука листая однообразную ленту Тиктока, полностью отключаясь от разговоров и окружающей обстановки.       От Леры приходят пару сообщений, мол, вот-вот приедет и Дане осталось совсем чуть-чуть потерпеть. Он неловко смахивает их, не читая.       — Господа и дамы, а что же мы сидим грустим? — через пару минут резко и громко спрашивает Юра с весёлой улыбкой на губах. — Лиз! Позови-ка наших. Лера же подъедет?       Даня кивает, чувствуя на себе сразу несколько пар заинтересованных глаз.       — Ну вот и супер! На всё готовое подъедет.       Даня со скукой ожидает момента, когда «наши», как выразился Юра, внезапно вывалятся откуда-то из-за спины. Может, он даже будет в достаточно хорошем расположении духа для того, что бы выбрать кого-то из своего типажа и просто расслабиться.       Когда через несколько часов все, наконец-то, были достаточно поддаты и веселы, Юра отпустил всех «развлечься», зачем-то подмигивая лично ему. Даня собирался в гордом одиночестве посидеть пару минут, может, допить и правда интересный коньяк и под шумок слиться, сославшись на плохое самочувствие, но Руслан, зашедший к нему на шестой минуте, явно думал и мыслил по-другому.       — Не сегодня, — пытается Даня, но Руслан перебивает его.       — Начальство отправило, я не настолько самостоятельный, — при этом довольным Руслан вовсе не выглядит. Скорее раздражённым и каким-то сонным.       Стоит пробежаться по кислому выражению лица Руслана и его помятой рабочей одежде, как Дане становится ещё более некомфортно.       — Ты чё, из дома что-ли приехал? — уже зная ответ, всё равно спрашивает Даня, стараясь понять хоть кроху ебанутых Юриных мыслей.       — Блять, ну, конечно! Дёрнули и сказали, что это важно, — вредничает Руслан, передразнивая чужие слова и падая безвольной тушкой около него. Тёмные волосы удобно упали в непосредственной близостью с рукой Дани, и он, не думая, зарывается в них, осторожно чеша кожу головы. — Я спать хочу пиздец.       — Спи.       — Я хуй знает, может, он сюда завалиться посмотреть? — раздражённо бормочет себе под нос Руслан, заставляя Даню нервно хохотнуть.       — Юра что-ли? — для достоверности уточняет Даня.       — Ну, да.       — Он сейчас обдолбанный где-то в соседних комнатах валяется, ему не до тебя, поверь, — мягко отвечает Даня, зачесывая чужую челку и убирая волосы с лица. — Отдыхай.       Руслан был сложным и простым одновременно, чем завлекал и пленял многих. Он мог сколько угодно ворочить нос, отбрыкиваться и огрызаться, стоило Дане завести диалог о его жизни, но заснуть около него, считай, незнакомого человека? Конечно.       Руслан послушно прикрыл глаза и поёрзал на диване, устраиваясь удобнее. Даня думает, что уже всё, окончательный вариант, и его судьба в следующие пару часов: бездумно листать ленту тиктока, пытаясь развлечь себя хотя бы так, но Руслан удивляет его даже в этой ситуации.       — Дань?       — М?       Под его вопросительным взглядом Руслан неловко ползёт выше и робко помещает голову на его колени, хлопая своими тёмными глазами.       — Можно так?        Дане хочется сказать, что Руслану вообще много что можно даже не спрашивая, но останавливается на простом кивке. Руслан всё равно остаётся довольным и вырубается через пару минут, абсолютно невинно пуская слюни ему на штаны.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      Время - понятие растяжимое. Минуты, часы, дни и недели. Как в зацикленном видео.       Любая хуйня рано или поздно приедается, становится рутиной. Размазанные лица клиентов и коллег, словно сфоткали на длинную выдержку, короткие забеги из зала на пустую улицу перекурить и обратно, как обычно еле вслушиваться в полузнакомые треки, которые ставит Илья, беглым взглядом выцепить его улыбчивое лицо, смазанные памятью разговоры с Дашей во время перерывов, выжженные усталостью глаза под утро вместе с тянущими мышцами и заёбанным мозгом. И вот так кругами. Тихо и темно, без свечек.       И за всей смазанной пеной дней Руслан не замечает, как где-то на подкорке сознания стремительно въедается раздражающее и навязчивое ожидание, что Даня вот-вот заявится и снова разбавит однотипные сценарии своим присутствием. Но этого не происходит уже который по счёту день.       Руслан прячет телефон обратно в карман, приваливаясь спиной к холодной стене, и мир вокруг размазывается блеском фар вдалеке, вывесок и фонарей. Достаёт из кармана мятую пачку сигарет, хотя курить не хочется, хочется чего-то более успокаивающего и обезболивающего, но всё равно пару раз мажет пальцем мимо колёсика зажигалки и подкуривает, сглатывает первый ком дыма.       Горечь оседает где-то на корне языка, в дальней части правого полушария и в самом сердце. Причину внепланового тильта Руслан не понимает, но всё равно без интереса ковыряется в себе, силясь найти что-то похожее на правду. Сигарета в руках дрожит, а Руслан продолжает разглядывать засыпающий город, что с трудом может разглядеть сквозь узкий квартал, ведущий на парковку. Скоро он сменится с Дашей и можно будет отложить мысли в захламлённый ящик стола, с шумом захлопнув его. Пожалуй, это единственная мысль, что он может чётко сформулировать в голове.       Коллеги бродят туда-сюда, такси высаживает и забирает людей, а Руслан продолжает стоять на том же месте, даже не пытаясь выдернуть себя из странного оцепенения, крепко сковавшего тело. Хочется взвыть, больно прикусить щёку или хотя бы поджечь ещё одну сигарету, но Руслан следит взглядом за медленно сползающим паучком с крыши, что не вызывает даже драматичного испуга или прекрасной комбинации «похуй плюс похуй», лишь ничего.       Руслан заинтересованно моргает, когда слабый ветерок качает тоненькую ниточку паутины и паук почти слетает с неё. Неосознанно подносит палец к ней, молча наблюдая, как паук еще долгую минуту доползает до него и осторожно пересаживает его на пошарпанную стену, стараясь не раздавить хрупкое насекомое. Судя по тому, с какой скоростью он усвистал в темноту угла – Руслан не повредил ни одной из частей паучьего тела.       — Это что за хуйня? — гаркают чуть ли не в ухо, заставляя Руслана шумно вдохнуть и резко повернуть лицо на чужое нахальное и вовсе невпечатлённое. — Ебанулся окончательно?       Хочется сразу высунуть язык и послать остроумного Даню подальше, напоследок кинув что-то оскорбительное, но Руслан лишь безэмоционально разворачивается и делает шаг вперёд, тут же чувствуя на плече крепкую хватку. Хочется скривиться, психануть и отбрыкнуться, но Руслан неосознанно опускает голову на тыльную сторону ладони и испускает долгий, страдальческий вздох.       — Что? — удаётся спросить, преподнося Дане на блюдечке почти искрящиеся от напряжения слова. — Что ты хочешь?       — А ты что? — спрашивают да того легко, что Руслан только разочарованно хмыкает, передёргивая плечами и сбрасывая чужую ладонь. — Ну, всё-все, не кипятись. Поговорить хочу, а потом можно будет через главный вход зайти. Что ты хочешь?       — Домой, — односложно отвечает Руслан, правда испытывая острое желание уйти в минус в зарплате, но отлежаться в ближайшее время в тёплой кровати, слушая ворчание Даши на всё подряд. Даже если оно будет о злосчастном Юлике – он миролюбиво потерпит, подминая подушку под голову. — Но так нельзя.       Даня согласно цыкает, пряча руки в карманы и следя взглядом за круто разворачивающейся машиной, едва вписавшейся в поворот. Бормочет себе под нос «почти разъебался», но Руслан не находит сил, чтобы ответить, только кивает, на разблокированном экране телефона видя, что смена Даши закончилась ровно минуту назад. Зная, что она сейчас в зале, Руслан ставит ставку на то, что ровно в двадцать два пятьдесят пять его вежливо пошлют «крутить жопой и зарабатывать деньги». Придётся и правда крутить жопой и зарабатывать деньги, потому что отлынивать от оплаты своей половины квартиры он больше не может – Даша и так покупает большую часть еды, сверху полностью оплачивая аренду уже третий месяц подряд.       — Хочешь, опять со мной пару часов посидишь? — тихо предлагает Даня, как-то странно на него смотря. Руслан моргает раз, второй, а затем и третий. Понимание чужих мотивов в мозг так и не стрельнуло, заставляя его отрицательно, разочарованно качнуть головой. — Да ладно, не отпирайся.       Когда Даня стал настолько настырным?       — Тебе то что с этого?       — Просто жалею тебя, — Руслан невпечатлённо фыркает в ответ, но Даня равнодушно пожимает плечами. — Считай акт благотворительности.       Хочется съязвить, что Руслану это вообще не нужно, но сказать это вслух – спиздеть и Дане и себе. А потому он просто кивает, а Даня вторит ему. В груди всё так-же кисло и тухло, и когда ему показывают рыжий затылок, он запоздало уточняет:       — А ты где был? — неловко, по-девчачьи склонив голову к плечу спрашивает Руслан в спину, чувствуя скопившуюся слюну во рту и осознание, что правда считал дни с последней встречи.       — На блядках, — легкомысленно говорит Даня аккурат перед тем, как скрыться в салоне машины. Руслану хочется плюнуть ему в лицо, желательно вмазать напоследок, но Даня тихо выруливает с парковки для персонала, а дверь позади шумно открывается.       Даша, как второе пришествие Иисуса, как снег на голову и как гром среди ясного неба. Настолько внезапно, что Руслан неловко хлопает глазами, смотря на неё и не чувствуя сил, чтобы объясняться ещё и перед ней. Хотя, судя по нахмуренным бровям и настороженному выражению лица – она сама сейчас не настроена на выяснение отношений.       — Привет, — он зажато мямлит что-то похожее на приветствие, с каждой секундой всё больше и больше сомневаясь, что правда хочет чувствовать холодный металл под кожей сегодня. — А ты чего здесь?       — Даня, — отвечает на выдохе, слабо улыбаясь. — Объявился, ёбырь.       — Ну, наконец-то! Что-то сказал или как обычно усвистал?       Руслан был бы не против ответить что-то про правильность первого варианта, но он лишь устало улыбается и разводит руками в разные стороны. Всё, что он имеет – скупое прикосновение к плечу и бесконечные деньги Дани, что даже с таким транжирством вовсе не скоро закончатся, по крайней мере он очень на это надеется. Если Даня продолжит закрывать его чек – может, всё наконец-то закончится.       Разговор с Дашей заканчивается именно в тот момент, когда Руслан слышит скрип колес за спиной. Обнимает её за плечи, провожает взглядом машину и смиренно входит в здание, испытывая острое желание захуячить либо себя, либо всех подряд. Лизе, впрочем, всё равно на его желание и цели: она спокойно отмечает его, ни слова не говоря, и отворачивается, а Руслан давит в себе раздражение. Ни привета, ни хуета.       Переодеваться, а точнее полностью оголяться при коллегах уже стало настолько привычным пунктом в его рутине, что легкая болтовня на фоне даже несколько остужает рассудок, вовсе не давя на нервы. Илья важно развалился в кресле, громко комментируя каждое видео в ленте Тиктока, пока Максим, сидящий у него на коленях, уссыкался с этого в щи. Может, он бы и присоединился к ним, но время неприлично сильно жмёт, а вероятность того, что Лиза заглянет проведать его – всё шустрее приближается к трехзначному значению, заставляя таки громко захлопнуть дверь шкафчика и выскочить в коридор.       Быстро берёт у Лизы пропуск, слыша её цоканье в ответ на его спешку. Тщательно игнорирует это и держит лицо, забредая в дальний корпус и не позволяя мыслям ускользнуть в направление негативных эмоций. Дверь одобрительно мычит на пропуск, снимая блокировку и позволяя ему зайти.       Даня лежит в настолько нестандартном положении, что хочется вежливо прокашляться, но Руслан на все сто уверен, что важную персону, которому оставалось только виноградины в рот класть, это нисколько не смутит. Тело вытянуто во весь диван, телефон по обыкновению в десяти сантиметрах от лица, на всю комнату орёт какой-то кулинарный рецепт, озвученный бодрым женским голосом, а Даня выглядит почти сонным.       — И чё это? — вырывается быстрее, чем Руслан успевает осознать, обдумать и принять.       Даня переводит на него ленивый, почти скучающий взгляд и приглашающе хлопает по собственной груди, мол «ложись». Бровь по привычке возмущённо дёргается, но низ живота напрягается и в ту же секунду расслабляется, заставляя Руслана демонстративно вздохнуть. Собственную реакцию он не осознаёт, лишь бредёт к Дане и правда ложится на его грудь. Водит руками по дорогой, гладкой рубашке и чувствует себя в странном, подвешенном состоянии. Рука Дани греет кожу на груди, периодически слабо поглаживая её.       Пока над головой продолжается быстрый поток коротких видео, Руслан разглядывает стену напротив. Обои пошло-красные, со странно витиеватым узором, от которого за последние полтора года Руслан точно развил шизу, почти гипнотизируют его, но рука Дани, теплая и мягкая, ползет выше по коже, мимоходом касаясь сосков. Руслан удивлен, но давит в себе любые попытки поинтересоваться и продолжает скользить плавающим взглядом по стене, замирая в тот момент, когда чужая рука слабо сжимает шею. Член заинтересованно дёргается, и он проклинает собственное либидо, которое начало восстанавливаться только после появления Дани в его постели.       Хочется непривычно сильно захныкать, но Руслан сдерживается. Продолжает вполуха слушать какого-то парня, обозревающего кислые конфетки из США, и набирается сил для поднятия своей тушки наверх, желательно на чужое нахальное лицо, нагло возбуждающего его последние три минуты. Абсолютно осознанно, с наигранным похуизмом и открытым Тиктоком. Когда Даня ещё крепче сжимает шею, Руслан продолжительно мычит и пальцы послушно расслабляются, позволяя ему рывком подняться, опереться на Данину грудную клетку и сесть на его бёдра.       Руслан по привычке размашисто трётся о чужие брюки, сохраняя одну руку на теплой коже, пусть и скрытой рубашкой, а другой забирая телефон из расслабленной, совершенно не переживающей хватки и кладёт экраном вниз на матрас. Даня показательно медленно переводит на него свой взгляд, а затем гаденько, довольно улыбается. Руслан внимательно наблюдает за спокойствием в серых глазах, пока чувствует, как ладони мягко фиксируются на его бёдрах. Данин палец беззастенчиво залезает под ткань трусов, ведет по нежной коже и заставляет Руслана звонко сглотнуть.       — Чего-нибудь хочешь? — ласково, нежно спрашивает Даня, заставляя Руслана всё-таки опуститься к его лицу и оставить неуклюжий из-за наклона и градуса угла, но всё же искренний поцелуй на губах. — Соскучился, котёночек?       Руслану хочется провалиться под землю, спрятаться ото всех и взвыть так громко, как только позволят голосовые связки, но вместо этого он лижет верхний ряд зубов Дани, успокаиваясь от тактильного контакта, которым его задаривают – руки на бёдрах поднимаются то выше, то ниже, не способные определится, где лучше, нос, почти упирающийся в его же собственный и чужие колени, которые он чувствует на своих лопатках.       Когда Руслан отстраняется от его губ, ниточка слюны недолго держится между ними, а затем капает на рубашку, оставляя размашистое, влажное пятно. Пальцы слегка дрожат, но Руслан всё равно расстёгивает мелкие пуговицы, чувствуя Данин возбуждённый взгляд и его расширенные зрачки, с головой выдающие, что ему нравится, а что нет. Судя по тому, что радужки почти не осталось – Руслан ему ну очень сильно нравится. Это заставляет оставить на чужой гладкой груди влажный, нежный поцелуй, а затем, секунду спустя, легкую отметину.       Даня возбуждён, и Руслан отчетливо сильно это чувствует – член упирается в его, создавая минимальное трение. Он разок крутит бедрами, слышит сбитый Данин вздох и едва сдерживает себя от такого же, до того приятно сводит низ живота.       — Пойдёшь ко мне? — мурлыкает Даня, и Руслан согласно-быстро кивает, сразу же переползая сначала на сильную грудную клетку, неспешно поднимающуюся то вверх то вниз, намереваясь подняться выше, на чужое лицо, как Даня мягко останавливает его. — Ты разве готов?       Хочется заканючить и сказать, что да, конечно, это же моя работа, но они оба знают, что это не правда. Вопрос лишь в реакции Дани, а она, на опыте и практике, одна – в ожидании протянутая рука. Руслан красиво тянется за смазкой со стола, чувствуя, как длинные пальцы вдумчиво оглаживают его ключицы, повторяя контур аккуратных, симметричных татуировок там. Руслан не сдерживает себя от пораженного вздоха, и передаёт Дане бутылочку, отвлекая его от интимных, слишком чувствительных паучков, каждое прикосновение к которым заставляет его член изныться новой волной возбуждения.       — Поставь, — просит Даня, нетерпеливым прикосновением чистой руки оглаживая кожу его коленки. Руслан послушно переносит вес на неё, слышит тихие, влажные звуки внизу и зарывается пальцами в короткие волосы у Дани на макушке, оттягивая так, что голова запрокидывается, а плавающий взгляд утыкается прямо в его. — А?       Руслан без слов пытается стянуть с себя нижнее белье, но из-за особенности положения и Дани, расположенного аккурат между ног – это технически невыполнимо. Приходится воспользоваться чужой помощью, а затем почувствовать его случайное соприкосновение горячей кожи Руслана и не холодной от теплоты чужих рук смазки, что заставляет окончательно ебнуться и муркнуть себе под нос что-то похожее на громкий вздох.       Даня в своей привычной манере улыбается и целует внутреннюю кожу бёдра, а затем ещё и ещё, раскрашивая кожу акварельно-розовыми отметинами, от которых хочется протяжно-громко замычать. Вместо этого Руслан утыкается влажной головкой члена в Данину щёку, размазывая предъэякулят и заставляя собственные плечи дрожать от щепетильных ощущений. Для Дани же это как красная тряпка на лицо – он устраивает поудобнее, лижет чувствительную кожу, чуть морщится от солёности естественной смазки и мягко оглаживает колечко мышц, заставляя Руслана громко вздохнуть.       Палец осторожно, несмело проникает вовнутрь на одну фалангу, не спеша трёт чувствительные стеночки и проникает глубже. Даня, отвлекая от возможного дискомфорта, смотрит прямо Руслану в глаза и катает его член по языку, сменяя фокус внимания, с каждой минутой всё сильнее ощущая его возбуждение. К одному пальцу добавляется второй, и Руслан едва может контролировать собственное тяжёлое дыхание, смотря Дане в кристально-чистые, невинные глаза и чувствуя тяжесть в паху, с каждым прикосновением только сильнее оседающее в нём.       — Даня, — пытается Руслан, но его напрочь игнорируют, разводя пальцы внутри на манер ножниц. Сердце делает кульбит и почти останавливается, но Даня выпускает член изо рта, облизывает головку и дует на неё. Руслан едва сдерживает себя от откровенного скулежа. — Уёбок.       — Что ты хочешь? — просто спрашивает Даня, толкаясь пальцами дальше и задевая то самое чувствительное местечко, заставляющее Руслана почти рыдать.       Он даже не успевает сформулировать мысль, как тут же захлебывается в стоне, открытом и громком, от которого Даня открыто ухмыляется, выглядя абсолютно по-блядски с членом во рту. Руслан, не желая больше оттягивать неизбежное, властно тянет рыжие волосы в сторону, и, видя ожидающее выражение лица, всё-таки сдвигается выше. Даня, судя по широкому и ловкому движению языка от шва яичек до колечка мышц, чувствует себя вполне комфортно и уютно, по тому Руслан уверенно зажимает его лицо собственными бёдрами, зарываясь дрожащими пальцами в спутанные волосы.       Хочется расплакаться и кончить одновременно, но Руслан знает, что это лишь признаки приближения перевозбуждения. Даня специально и абсолютно осознанно растягивал каждое свое действие и каждый сантиметр в нем, вкладывая в свои неспешные толчки и движения языком что-то большее, чем просто желание подразнить. На полноценный анализ у Руслана нет сил, потому он легко забивает на это.       Откровенно чавкающие, громкие звуки под ним и тяжелое, почти невыносимое напряжение в паху жмёт, почти плющит и заставляет его взять член в руку. Он с особой осторожностью оглаживает чувствительную головку, ведёт по всей длине и невинно оглаживает собственные яички, в ту же секунду чувствуя на горящей коже и пальцах влажное прикосновение языка. Ебучий Даня.       Руслан звонко сглатывает, и всё еще чувствуя свое нерешённое сексуальное напряжение, плюет на ладонь, сжимая глаза и видя чертиков под ними в момент, когда вновь, вовсе несмело, оглаживает длину.       — Руслан, — отрываясь от беспорядочных, грязных действий зовёт Даня, и Руслан слепо смотрит ему в глаза, ничего не осмысляя. — Кончай.       Требовательно, ожидающе. Руслан ускоряет движение, чувствуя, как внутри всё вопит и скрипит, а затем слышит шорох под собой.       Руслан, как ебучий школьник, неконтролируемо много кончает себе в руку, когда Даня прикусывает нежную кожу на яичках. Всё-таки слышит свой страдальческий, тяжелой стон и внимательно, сквозь дымку отходняка наблюдает за тем, как Даня расправляет его скрюченные пальцы и щепетильно вылизывает кожу, смотря ему прямо в глаза.       — А ты? — спустя пару минут тишины неловко спрашивает Руслан, не зная, как себя вести в такой нестандартной для их ролей в обществе ситуации.       — Это хуйня, забей, — щёлкая его по лодыжке, легко отпирается Даня, прикрывая глаза. В моменте накатывает какое-то страшное желание просто прикоснуться к нему, и потому Руслан оглаживает липкую от смазки кожу подбородка, в ту же секунду чувствуя, как челюсть под ним резко двигается и хрустит. — Затекла.       — Кто же знал, что ты такой жополиз, — фырчит Руслан, но руку не убирает. Думает секунду и всё-таки спрашивает, чувствуя, что может сегодня Даня смилостится над ним. — Ты где был всё это время?       Даня в ответ ничего не отвечает, предпочитая закрыть глаза и подложить одну руку под голову, пока другая осталась на коже Руслана.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      Руслан выныривает обратно в реальность за пару секунд до того, как едва не произошло восьмое чудо света – выспаться в выходной день даже со своим убитым режимом сна. Причиной становится жужжащий телефон аккурат возле головы, приходится пару раз покрутиться, сдерживаясь от того, чтобы не послать нахуй звонившего с первых секунд и не ёбнуть его об стену. Вместо этого вытащить телефон из одеяла, секунду-две повтыкать на незнакомый номер, но всё же ответить на звонок.       — Алло?       Руслан жмурится, прижимая телефон так плотно, что вот-вот треснет экран. Молчит в ответ пару секунд, пытаясь понять, не глючит ли его, и переварить, какого хуя, судя по голосу, звонит Даня. Переворачивается на спину, потолок и плющится плывёт в темноте, словно собирается лопнуть и вылить на лицо пару тонн грязной воды. Аж глаза режет.       — Привет, Руслан, — выдыхает Даня, и приходится вдавить дисплей в ухо, не понимая, что вообще происходит. Даня звонит ему. В три ночи. Судя по интонации – не особо трезвый. Чем дольше складывается эта картинка, тем более ебанутой она кажется.       — Ты пьяный?       — Я… Блять, ну да. Почти.       — Почти?       Он смотрит в потолок, вслушиваясь в тягучую паузу с толчками Даниного дыхания, и чувствует, что в этой ситуации не так абсолютно всё: всё не по плану, без сценария.       — Слушай, Руслан... — пауза затягивается, и он закатывает глаза, хотя Даня этого не видит. Уже чувствует, к чему всё идёт, и внутренне готовится отказать. Резко и однозначно. — Приезжай ко мне.       Вот же блять. Так и знал.       — Даже так.       — Ага.       Руслан отводит телефон от уха, чтобы шумно выдохнуть. По-идиотски затянутое молчание теперь громче взрыва ракеты. Нужно срочно поставить время на паузу, остановиться, подумать, как отреагировать, взвесить масштабы трагедии и ёбаного бедлама в одном флаконе, найти адекватное решение, хотя его и не существует. И время так-то тоже не останавливается, и он говорит первое, что приходит в голову:       — Чё, больше ничей номер не достал? — искусственной усмешкой, чувствуя, как нарастает сердцебиение.       — Так приедешь или нет? — голос Дани плоский, без эмоций. Игнорирует сказанное напрочь.       И, как по рефлексу, от его голоса мысль голове просыпается даже быстрее, чем мозг и сам Руслан в целом. Мысль – тяга, желание – привычным образом приходит и остаётся, совсем не хочет отлипать, оставляя после себя призрачное послевкусие. Мысль ровная, с чёткими гранями, отточенная временем и воспоминаниями, бессознательным-подсознательным-в-рот-оно-ебись чем ещё сложным, но звучит как простое и быстрое «да», которое Руслан выдыхает в трубку и слышит глухую усмешку.       А потом на телефон приходит и адрес. А потом все витиеватые сомнения заканчиваются на простом «хули нет, когда да». Руслан устало откидывает телефон, параллельно всё ещё в полусне встаёт и шурует к шкафу, выдёргивает одежду и мысленно прикидывает, сколько займёт дорога. Всё это ощущается сном с температурой сорок. И хочется чисто на бессознательном. Так хули не поехать?       На шум в коридоре медленно выходит Даша, мажет сонным взглядом по сгорбленной фигуре Руслана, пока тот зашнуровывает кроссовки, и вздыхает.       – Ты куда?       Руслан почти чувствует кожей, что Даша смотрит на него с ожиданием. С медленно нарастающим на её поджатых губах недовольством. Взгляд цепляется за Руслана то тут, то там, и, видимо, в ходе этого недолгого эмпирического анализа она понимает, что доёбываться бессмысленно. В любом случае, времени на это не остаётся, потому что Руслан с громким хлопком закрывает дверь, выскальзывая на лестницу вниз.       Даня открывает дверь, и взгляд его смазанный, растапливающий. Топит до одури, в нём практически нет света, кроме этого отвратительного оттенка серого. Глаза мельтешат по лицу Руслана, словно он сам в ахуе и не в курсе, как они пришли к тому, что тот стоит в коридоре Даниной квартиры в три ночи. Даня клонит голову, и они громко сталкиваются взглядами, что простреливает уши. И вроде что-то хочется высказать, спросить, покопаться в сотне разветвлённых мыслей, вроде момент одновременно подходящий и слишком абсурдный, но во рту всё равно ненормально сухо – и слова застревают в глотке.       Интерьер чужой квартиры смазывается неравномерными участками подплывшего зрения, и концентрироваться не хочется вообще ни на чём, разве что на Дане. Как он подходит, трогает его за локоть и тянет на себя, как в нос бьёт запахом спиртного. Мир покачивается, жар опоясывает кожу, и совсем не хочется воровать чужое тепло, но Руслан не может не воспользоваться этим. Просто потому что хочет. Потому что только ради этого его и позвали. Не больше, не меньше. И, когда Руслан, вжимая ладони в его грудь, придавливает к стенке и целует, Даня застывает. И голод, и жажда в том, как безрассудно Даня целует его в ответ, шумным выдохом в губы, звуком, как раскрываются лёгкие, как окатывает кипятком до рвущихся на коже волдырей от невозможного жара, подушечки пальцев полосуют по рёбрам, и от этого чувства органы сворачиваются в трубочку, и дыхание его рваное, горячее, как залпом выпитый концентрированный спирт.       Как будто ждал.       Целует, центрируя на себе все эмоции и мысли, глотая дыхание, прикусывая нижнюю губу. Руслан пытается вспомнить принцип дыхания, пока давление где-то в глотке ощущается как затягивающийся шипами вовнутрь ошейник. Потому что каким-то полушарием мозга понимает, что Даня в длительной перспективе должен пойти нахуй, но вместо этого прямо здесь и сейчас он ближе уровня атомов. Жар становится невыносимым, никуда не деться, и остатки здравого смысла стремительно плавятся, сгорают нахуй дотла, когда Руслан запускает холодные пальцы под чужую футболку, давит на живот, прощупывает мышцы, кожа согревает ладони, и Даня моментально запрокидывает голову, шипит сквозь зубы его имя.       Пиздец какой. Щёки его заметно краснеют, а грудь вздымается тяжелее и чаще. А потом Даня разом делает микроинсульт, кульбит и лопнувшую аневризму, когда кусает Руслана в шею, даже с нажимом, сильно, но всё равно нежно. Пиздец. Мысли примитивит до уровня запахов-прикосновений, тепло растекается в полостях костей, а слух перестаёт регистрировать любые звуки кроме бесконтрольной рванины чужого дыхания.       — Вообще я хотел предложить тебе выпить, — голос Дани хриплый и сбитый, и Руслан усмехается ему в ухо.       — Действительно хочешь сейчас это?       — Нет, нахуй надо.       — Вот и хорошо, — Руслан переводит руку на его шею, тянет к себе. Даня наклоняется, целует под линией челюсти, и Руслан запускает пальцы ему в волосы, чувствуя, какое крепкое у Дани тело, и как оно подходит его собственному.       Близость и в упор, и с дробовика. Подставляется, позволяя Дане на автомате кусать его кожу, и это работает безотказно, боль – сама по себе как обезболивающее, очередной поцелуй-укус под челюстью – это уже летально. Сильно, но всё равно невыносимо приятно, что лёд природного смущения с треском ломается. Руслан чувствует траекторию движений собственной руки, как подушечки пальцев бьёт пульсация крови, когда он ведёт ладонью к низу живота и проводит через ткань белья.       Центры мозга, отвечающие за стыд и смущение, с лязгом отключаются, и тормозов вообще не существует, когда Руслан сталкивается коленями с полом, когда Данина ладонь ложится на его макушку, и какая-то тварь в голове говорит: а хули нет. Даже не вопрос, утверждение. Эмоциональный выстрел в голове похож на инсульт. Часть сознания ёкает, и это просто невозможно на клеточном, молекулярном уровне.       Руслан хмыкает, потому что хули нет, и движения ломаные, когда руки задирают низ футболки, а кожа чужого живота под собственным языком горящая, мышцы берёт дрожью, Данины пальцы в волосах сжимаются с силой, бёдра рвано подаются вперёд в ритм хаотичным прыжкам дыхания. Исподлобья смотрит на его покрасневшее лицо и шею, и Даня в следующую секунду опускает голову, сталкиваясь с Русланом, стоящим перед ним на коленях, взглядами.       — Ты ничего мне не должен, — добродушно заявляет Даня слабым голосом, пока его сбитое, рваное дыхание режет тишину прихожей.       — Я знаю, мудак, — и безапелляционно тянет за край домашних шорт, чувствуя, как Даня больно вцепляется в короткие волосы на затылке. Только вчера голову помыл, блять. С условием, что Дане вот настолько неймётся, что его волосы то ласково приглаживают, то больно тянут – раздражение уже начинает маячить на периферии.       Правда Руслан успешно затыкает эти мысли членом. Слюны выделяется неприлично много, ноги предательски дрожат в коленях и разъезжаются на полу, заставляя чувствовать фантомные следы укусов на бедрах. Руслан давит в себе потребность во внимании и прикрывает глаза, медленно беря в рот до основания. Старается игнорировать Данины поглаживания по коже головы и вникнуть в процесс, но получается на очень слабую троечку.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      Дробящая головная боль простреливает затылок, что Руслану приходится замереть, сжав зубы, и ждать, пока отпустит. Сегодня просто разъёбывает, будто типичной усталости под конец смены ему недостаточно, и организм окончательно решил послать его нахуй. Отчаянно похоже на тиннитус, мигрень, перемешанную с тошнотой и взбитую блендером вместе с общей слабостью. Трёт переносицу пальцами, жмурится и ведёт шеей в стороны, чтобы снять напряжение мышц.       — Ну, а как ещё с ними разговаривать, если они все криворукие нахуй? — зажёванный мигренью голос Максима.       — Бля, а я рассказывал, как вчера он... — следом башку рикошетит уже голосом Ильи.       Вроде обсуждают нового бармена, у которого вчера была смена. По крайней мере с этого всё началось, а потом Максим долго заливал что-то про мастерство и вкус, Илья активно поддакивал и в итоге напросился на несколько халявных шотов для него с Русланом, который хуй знает зачем, но всё равно выпил. Гуру алкоголя он себя не считал, мог разве что вкусное бухло отличить от слишком уж отвратительного. У Макса точно любая мешанина выходила вкусной, а за бармена-сменщика он ручаться не мог. Но видимо пить в и без того херовом состоянии – фатальная ошибка, вот прям верх идиотизма, сиди я открою, блять. Потому что теперь Руслан ловит обрывки мыслей и слов глюками, вспышками в висках, позывами сблевануть, необходимостью часто-часто глотать слюну, чтобы этого не произошло.       — Эй, Руслан, ты как? — спрашивает Илья, присматриваясь. — Чёт ты бледный какой-то.       Хочется ответить привычным «норм», но язык физически не поворачивается, и Руслан только машет головой, а потом отталкивается от стены, ловя точку опоры с реальностью.       Тошнит пиздец как сильно. И быстрыми ломанными шагами тащится в туалет для персонала. Дверь закрывается лязгом по башке, на автомате щёлкает замок, кровь стучит в висках, ноги подгибаются спазмом, чтобы за пару секунд осесть перед унитазом и проблеваться. Точка невозврата. Ну ничего, проблевался – значит, скоро полегчает. Нормально. Руслан тычет кнопку смыва, садясь у стены на пол и нащупывая телефон. Взял с собой, вообще охуенно. Ну, или нет.       Вертолёты перед глазами крутятся слишком быстро, и Руслан отряхивает голову, изо всех сил пытаясь собрать растекающийся мозг в кучу. Горло режет, словно проглотил целую упаковку скобок для степлера, и стекающая в желудок слюна обращается в стекло. Надо бы передать Лизе или ещё кому, что ему мега херово, и свалить домой. Пялится в экран телефона, список контактов, водит пальцем рядом со знакомыми именами, переходит в «недавние», снова гоняет плывущие цифры-буквы туда-сюда. Ебануться какими сложными вдруг стали телефоны. Гудки бьют в барабанные перепонки, и Руслан на несколько секунд успевает задуматься, тому ли он вообще звонит.       — Алло?       А, ой. Блять. Или ладно, не блять. Руслан закрывает глаза, крепче прижимая телефон к уху, и его голос, знакомый, хоть и глючащий в сознании, отскакивает от отвечающих за распознание звуков местечек мозга.       — Руслан?       Руслану всё ещё на каких-то подсознательных уровнях приятно, когда Даня говорит его имя, особенно каждый раз, когда они оставались наедине, и он ничего не может с этим сделать даже сейчас, хоть обстановка вообще наизнанку другая, но вот это полу-нежное странное «Руслан» идеально ложится на барабанные перепонки, мажет мозги неисправно так же, как и всегда.       — Я, — хрипло и без интонации отзывается, сам себе кивая. Даня по ту сторону связи шумно выдыхает в динамик своего телефона, и у Руслана по затылку бегут мурашки так, словно он ловит его дыхание собственной кожей, шеей, местом под челюстью, где обычно от чужих губ остаются следы. А, ну нихуя себе.       — Я в ахуе, что ты звонишь.       Руслан глухо усмехается, мажа взглядом по кафельной плитке. Краем уха улавливает топот за дверью туалета. Он, честно сказать, сам не меньше удивился.       — Я позвонил тебе, пока блевал, — зато честно.       Секунда молчания. Или больше. Может, минута, как и полагается. Если посмотреть на счётчик времени, всё равно хер разберёшь и переваришь цифры. Сжать зубы, больно ударяясь затылком о стену. Картинки перед глазами почему-то крутятся ещё сильнее. В дверь уже кто-то пару раз стучится. Чужая нервная усмешка пережимает глотку, а затем вопрос:       — У тебя всё хорошо? Ты сейчас где?       — В толчке, блять, а ещё... — и перебивает уже голос по ту сторону закрытой двери.       — Руслан? Ты там на какой стадии разложения?       Матерится сквозь зубы, подползая к двери, и тянется, чтобы дёрнуть замок. Едва успевает ухватиться взглядом за стоящего в проходе Илью с бутылкой воды и почти кидает ему в руки телефон, прежде чем снова свернуться над унитазом.       Из пустого желудка ничего не идёт, но рвотные спазмы всё равно скручивают живот и заставляют зайтись в громком кашле. До него поздно доходит, что Илья в это время стоит рядом, самостоятельно что-то говоря Дане в трубку, поздно доходит, что Даня в ответ сказал «приеду». Проходит минута, и кажется, что весь этот разговор приснился. И в целом хочется уснуть, вырубиться, обнулиться. Невыносимый ужас бытия.       — Пей, — Илья тычет ему открытую бутылку с водой. — Пей, а потом блюй. Темка простая, рабочая.       Голос Ильи на слух ложится неправильно, не так, не стыкуется, и Руслан морщится, но делает, как сказано.       — Во так, — снова говорит Илья, сначала трогая его за плечо, а потом прикладывая ладонь ко лбу. — Бля, у тебя температура. Давай держись, щас твоя Фея Крёстная приедет.       Делать нехуй, вот он и держится, и продолжает вливать в себя безвкусную воду, промывая желудок. Через щелчки времени улавливает, что Илья гоняет туда-сюда зачем-то, опять что-то говорит, суёт Руслану его шмотки, и, пока тот несколько секунд вдупляет, что это и чё ему с этим делать, Илья снова куда-то сматывается.       Щелчок, и дверь снова открывается. Шаги за спиной, потом сверху чьё-то дыхание, знакомый запах, врывающийся в нос через душный воздух, но Руслан пока не рискует повернуть голову. Прикосновение к плечу тёплое, но настойчивое.       — И как, блять, до этого дошло? — доносится Даниным голосом, и Руслан чуть ли не давится от ахуя: хороший вопрос, а главное, вовремя и в тему.       Но быстро понимает, что спрашивали не у него, потому что отзывается Илья:       — Да хер его знает. Заболел, ещё и бухнул. Короче влей в него водички, пусть проблюётся хорошенько, я пока от отравления чё-то поищу.       Сука. От мысли снова опустошать и так побитый за сегодня желудок становится ещё хуже, но не то, чтобы его вообще кто-то спрашивает, когда Руслану опять суют бутылку воды.       — Да бля, не надо, — отпирается под Данин тяжёлый выдох.       — Надо, Руслан, надо, — голос ровный, но требовательный, и приходится сдаться, заливая в себя ещё воды. — А теперь два пальца в рот.       — Отвернись.       Периферией зрения Руслан в этот момент замечает, как Даня высаживается от ахуя. Во-первых, блевать перед ним как-то не комильфо, стрёмно и вообще не клиентоориентированно. Во-вторых, пусть уже отвернётся и не смущает.       — Серьёзно? — устало вздыхает уже раз третий за последние несколько минут, и Руслан даже не двигается. — Давай уже, блять, резче.       — Другим так приказывать будешь, — голос выходит слишком понурым, а лицо Дани выглядит так, будто он уже готов ебашиться головой об пол.       — Каким «другим»? — с искренним удивлением. А, ого. Замечательно, Руслану как раз хотелось хоть что-нибудь прояснить в их взаимоотношениях. Подумаешь, происходит это в тот момент, когда он почти помирает на полу толчка. — Давай уже, просто сделай это, — и звучит уже спокойней, медленно гладя Руслана по спине, и это работает. — Молодец, можешь ведь, когда хочешь.       Руслан морщится и что-то мычит, а потом подоспевший Илья передаёт Дане чудо-порошок, который они в четыре руки разводят в стакане с водой и заливают ему в желудок. На том Илья окончательно сматывается, снова сваливая всю ответственность на Даню.       — Встать можешь? — голос у него ровный, без эмоций.       Руслан кивает слишком резко, что мир перед глазами сбивается в кашу. Пытается подняться, и Даня крепко ловит его под руку. Его лицо, нахмуренные брови, уставший взгляд — всё расплывается.       — Илья сказал, передаст Даше, что тебе хреново, — говорит, помогая ему выйти из кабинки. Руслан только на секунду задумывается, что это пиздец, но в таком случае отхватят они вдвоём, так что не критично.       Даня почти волоком выводит его через задний выход на улицу. Ночной воздух бьёт пощёчины, кусает за открытые участки кожи, и под ногами глухо хлюпают разводы луж. Щелчок, когда открывается передняя дверца машины, жара салона, запах автомобильных вонючек.       Руслан на автомате нащупывает в кармане телефон, роняет голову на холодное стекло, и после этого уже так кристаллически похуй целиком и полностью. Поспать, просто поспать. Блокировка дверей, щелчок за щелчком, смазанные разноцветные полосы улиц города через лопасти вертолётов перед глазами. Если их закрыть – мутить не будет, и Руслан так и делает, пока Даня что-то говорит, и бля, не поверишь, так похуй, думает, вообще не различая чужих слов. Приоткрывает окно и только называет адрес. Просто везёт, что Руслана так сильно и быстро клонит сон, что сводит к минимуму вероятность заблевать Данину машину.       Потом автоматически держится за Данину руку по пути в квартиру, чтобы не качало в стороны, потом фортуна просто целует его в лобик, потому что Даши нет дома, потом и тусклый свет лампы в комнате, и ладонь Дани на спине, пока он протягивает ему ещё какие-то лекарства.       Чужие пальцы гладят его волосы когда, сгрузив Руслана на кровать, Даня садится рядом, говорит что-то вроде «вот так», «сейчас полегчает», «скоро ляжешь спать». Только спать никак не ложится, голова взрывается от соприкосновения с подушкой, и Руслану хочется простого человеческого перекрутить себя мясорубкой, чтобы тело наконец угомонилось и поняло, какую позу для сна нужно изобрести.       А может, ничего изобретать и не нужно. Все самые гениальные мувы, размазанное сознание и стечение обстоятельств и так преподнесли Руслану на блюдечке. Поэтому он приоткрывает глаза и требовательно тянет на себя чужую руку. Даня удивлённо вздёргивает брови, но подаётся навстречу, позволяя Руслану притянуть себя ближе и устроиться калачиком под боком.       — Тебе что-нибудь принести?       — Не надо. Тут сиди.       И Даня замирает, но не сопротивляется. Ну а что, пусть уже не удивляется и не выёбывается, раз сам приехал. И вообще, Руслану хуёво, его мутит-крутит-ебашит-потрошит, ему можно.       — Хорошо.       И голос мягкий, убийственно мягкий. Вот Руслана и добивает. Кажется, будто у него уже на подсознательных инстинктах, где-то в заводских настройках отчаянно вкручено желание, чтобы кто-то был рядом, когда откровенно хуёво и тошно. Тошно от замешанного бульона чувств внутри, комбо из противовирусных и алкоголя, а сверху, завершающей звездой упала чудовищная усталость от вынужденной трезвости.       Шнырнуться как в последний раз и забить хуй – очень хочется. В голове больно вибрирует мысль о Даше, и кратко покопавшись в мозгах выходит, что это единственное, что останавливает его от полноценного, истеричного срыва.       — Погладь меня по голове, — бесстыдно приказывает Руслан, чувствуя, как бодрость оглушительно громко лопается прямо над ухом, затаскивая его в путы сонливости так быстро и чётко, что он на секунду или две теряет полный контроль над телом, мыслями и почти сдохшим разумом, вдавливая горячий лоб в прохладный Данин бок. Перед глазами двоятся звездочки и кружочки, но он лишь сильнее зажмуривает глаза. — Я сейчас усну, а ты останешься здесь, со мной.       Руслан в целом не уверен, что Даню в жизни остановит хоть что-то кроме прямого приказа. Иногда складывается чёткое ощущение, что проблеянное Русланом «пожалуйста» никогда не возымеет над Даней такого же эффекта, как простое русское «так, блять» заебавшимся, грубым голосом.       — Спи, — зачем-то говорит ему Даня, и Руслан из последних сил больно щипает его за бедро, просто потому что устал. От всего подряд и от неопределённости в своей жизни в первую очередь. — Руслан, спи.       Зачем это повторение как, сука, умственно-отсталому – он не выкупил, просто вырубился, отчаянно желая, чтобы стреляющая боль в центре лба наконец отпустила.       Утром Руслан просыпается в жару и гордом, ничем не прикрытым одиночестве. В ту же секунду раздражение так сильно и тяжело вставляет, что ничего кроме целенаправленного убийства одной личности на ум не приходит. Он больно жует губу, с каким-то маниакальным желанием старается вспомнить, где в последний раз видел телефон и не находится с ответом. Его же Даня забрал.       Хочется взвыть и заканючить, начать полноценную истерику со сценами и грубыми словами, сказанными усвиставшему ёбырю, хочется сильно ударить Даню в лицо, закатать его тупое тело и личность в асфальт, что бы каждый день проходить мимо и плевать в самый центр, с чувством выполненного долга и ощущением победной медальки на груди пожимая плечами на безобидные вопросы прохожих о том, в порядке ли он.       Руслана вырубает примерно на середине собственного бреда в голове про раскопки улик и услужливое содействие полиции, как дверь тихо щёлкает и закрывается обратно. Это вырывает его из дрёмы и что-то рвёт внутри. Что-то громко плачется о том, что это Даня, и сейчас его ласково обнимут со спины, положат прохладную ладонь на лоб и мягко поцелуют в плечо. Заставят его почувствовать себя защищённым, давая ему эту привилегию – быть слабым и ныть на все подряд.       Когда кто-то и правда осторожно прижимается грудью к его спине – он дёргается и почти ебашит в самую грудину, как его локоть резко перехватывают и возвращают обратно.       — Испугался? — сочувствующе мурлычет в самое ухо, нежно целуя в шею. — Спи, сейчас ещё рано.       Спи да спи, как идиоту одно и то же.       — Я выспался, — ради спора вредничает Руслан.       — Ты за ночь просыпался три раза, и оба раза почти рыдал в истерике о том, как тебя всё заебало.       — Ты где был, кстати? — наглухо игнорируя все Данины слова, уточняет Руслан. В груди теплеет от осознания, что сидел рядом, слушал и даже что-то отвечал, наверное, успокаивал. Но не показывать же это прямо?       — Ссать ходил, а чё?       Замечательно. Накрутить себя за две минуты без мужика в постели – это ещё надо уметь. Ну, если быть честным, то и практиковать такое регулярно нужно, но это уже ненужные подробности. Руслану и так тошно.       — Ничё, — фыркает Руслан и глубже откидывается на подушку, усиленно вдавливает затылок до звонкого хруста шеи. Даня, как будто мало ему, тихо икает и не спешит приближаться, но Руслану всё еще пиздецово жарко, потому он даже разделяет его внезапное отстранение. В голову даёт неприлично сильно.       — А, до меня еще Даша доебалась, чё я тут шастаю, — сердце остро сжимается, и Руслан болезненно жмурит глаза, даже не имея понятия, хочет ли он что-то слышать сейчас об этом. Когда Даня замолкает, он продолжительно мычит, просто что бы понять, насколько сильно сегодня зашкаливает радар болтливости. — Ну, сказал, что тебе плохо. А я... Мне несложно приглядеть.       — Круто, — Руслан честно не хочет драматизировать, но в довершение фразы он ещё и показательно отворачивается от Дани, давя в себе странную тягу к осушению глаз. — Я спать.       Данино молчание затягивается всего на пару секунд.       — Ты чё обиделся?       — Нет.       — А что это за поведение тогда? — Руслан намеренно игнорит, почти пыхтя от температуры и пожизненного тупизма Дани. — Руслан. Ну, Русла-а-ан.       Собственное имя заставляет только-только вставшую тишину в голове с оглушительным свистом прерваться и скатится вниз по шахте, устанавливая грохот повсюду.       — Отъебись, пожалуйста.       Молчание вновь затягивается, а затем Даня встаёт и уходит, тихо щелкая дверью на прощание. Руслан очень старается не думать о том, что вот-вот хлопнет и входная дверь, а он опять всё проебал. Варится в этом водовороте мыслей, жуя губу и не обращая внимания абсолютно ни на что. Когда его – полусонного, полумертвого, – осторожно переворачивают на спину и бережно кладут прохладную тряпку на лоб – он готов разрыдаться.       Вот прям по-настоящему. Без прикрас: в сопли, слюни и неразборчивую речь, приправленную честным добрым чувством вины.       — Успокаивайся и засыпай нормально, пожалуйста, — Руслан не находит в себе сил на ответ и слабо кивает, сильно прикусывая губу. — Ну Руслан.       Мягкий поцелуй в нос добивает и плющит окончательно, заставляя звонко сглотнуть вязкую слюну и грубо взять Даню за плечи, притягивая к себе как можно ближе. А он почти и не сопротивляется, пластом на него ложась и нежно чеша кожу головы.       Как будто все нормально и это в порядке вещей.       — Кто мы? — в пустоту спрашивает Руслан, прекрасно понимая, что его полуторагодовая интрижка вот-вот позорно подожмет хвост, с визгом улетая подальше. — Хотя бы сейчас – ответь честно.       Руслан не хочет открывать глаз. Продолжает наблюдать за непонятными узорами под веками, слишком громко сглатывать слюну и чувствовать тепло Дани на себе. Хоть оно ему и нежелательно – ему все равно приятно.       — Не знаю?       — А тебя всё устраивает сейчас?       Молчание. Липкое и некрасивое.       — Не знаю, Руслан.       Ну, у него был шанс слинять.       — Тогда мы встречаемся, — заявляет Руслан, подставляя особо чувствительную и ранимую кожу под аккуратно и коротко подстриженные ногти. Реакцией ему было угуканье и поцелуй в живот, скрытый домашней футболкой. — И всё?       — А ты ожидал отказа? По-моему всё бодро к этому и шло.