Оттолкни меня нежно

Два года спустя.

      Приехать в этот клуб было не лучшим решением в жизни Тэхёна.       Как, впрочем, и тысяча решений до этого.       К примеру, несколько лет назад он решил начать отношения с Минхо. Затем, благодаря настойчивости альфы, решил переехать к нему. Отдать ему своё сердце и всего себя — под обещания вечной любви, которые, как оказалось спустя пару лет совместной жизни, ничего не стоили. Потому что всё это время Минхо трахал не только его. Он трахал и его лучшего друга. И, судя по всему, делал это с особым удовольствием.       Неважно, что Минхо пытался втолковать ему на том конце провода. Что это «всего лишь поцелуй для kiss cam». Что «так поступают все, у нас просто не было выбора», что «мышонок, ну что ты в этом такого нашёл?» Чушь. Скорлупа пустых оправданий.       Потому что Ёнчже — его бывший лучший друг, человек, которому он когда-то доверял, — с какой-то пугающей, почти садистской радостью поделился с Тэхёном их «закадровой жизнью». Прислал скриншоты. Даты. Время. Их общую спальню на заднем плане, которую Тэхён так наивно называл «наше гнёздышко».       И вот в тот самый момент розовые очки не просто упали. Они взорвались осколками внутрь. В горло. В грудную клетку. Прямо в то самое место, где когда-то билось что-то тёплое и хрупкое, с именем Минхо.       Оказалось, даже умирать можно красиво. Тэхён выплюнул этот кусок своей жизни, словно отраву, и, казалось, впервые за столько лет открыл глаза. И увидел наконец настоящего Минхо. Лживого, расчётливого ублюдка с лицом ангела. И ему вдруг стало смешно. По-настоящему, горько, до слёз — смешно, как долго можно было не замечать очевидного.       И сейчас, находясь в этом душном помещении, где запах пота смешался с дешевым парфюмом, он просто решил отдохнуть. Не от Минхо даже — от всей этой бесконечной карусели чужих голосов. Он так старательно пытался быть хорошим. Слушать взрослых. Слушать парня. Слушать старшего брата, который при каждой встрече, каждом телефонном звонке умолял переехать к нему.       Даже сегодня, казалось, был обычный вечер. Тэхён после университета решил посвятить время себе, обозначить планы на ближайшее будущее, обзвонить молодоженов, с кем была назначена встреча на завтра. Но всё пошло не по плану, когда Намджун в очередной раз — пятый за день, если быть точнее — позвонил Тэхёну и настоятельно рекомендовал переехать к нему.       — Тэ… Моя квартира ближе к университету, — продолжал он, словно мантру. — Да и мне так спокойнее будет, если ты будешь здесь.       Тэхён старался не закатывать глаза, но ничего не получалось. Потому что, да, действительно, в такой ситуации было спокойнее только одному Намджуну.       Не подумайте, Тэхён очень сильно любил своего брата, но после смерти родителей в нём как будто бы что-то щелкнуло, и тот решил до самой смерти быть единственным опекуном омеги. И если десять лет назад, когда Тэхёну было всего двенадцать, такая гиперопека была оправданной, то сейчас это казалось странным. И немного пугающим.       Эта забота иногда давила так, что Тэхёну хотелось выпрыгнуть из собственной кожи, и он был рад, что принял решение съехать от брата. Да, было страшно, потому что ранее он никогда не жил один. Сначала с Намджуном вплоть до совершеннолетия, потом как-то быстро всё закрутилось, и он съехался с Минхо, затем, после расставания, он вновь решил вернуться к брату, потому что ему была нужна поддержка старшего. Ведь не каждый день ему изменял любимый человек. Но спустя два месяца жизни в золотой клетке, где всё чаще повторялись слова «туда не ходи» и «то не делай», Тэхён, накопив немного денег, принял решение окончательное и бесповоротное. Съехать. И на тот момент это было самое лучшее решение в его жизни.       Тэхён устал от них. Потому что каждый, кому он когда-то доверился, считал себя вправе указывать ему, как жить. Как дышать. Кого любить. И каждый был уверен в одном: Тэхён — единственный человек во вселенной, кто жил неправильно.       А знаете что?       Пусть.       Он устал от этого. Устал быть благодарным за чужую «заботу», которая после оказывалась заточением.       Приехать в этот клуб было его решением. Возможно, спонтанным и продиктованным злостью. Спустя двадцать минут он, вероятно, пожалеет об этом. Много раз. Но это были его сожаления. Его боль. Его ошибка. Потому что это его жизнь. И только он за неё в ответе.       В моменте, когда музыка заглушала собственные мысли, он решил отпустить всё, что случилось за последние два года. Забыть момент, когда решил бросить танцы, потому что больше не мог смотреть в эти сияющие ложью глаза. А после — наблюдать омег, которые сидели напротив в кафе и требовали вернуть предоплату, потому что свадьба отменилась. Потому что они по какой-то причине поняли, что выбрали не того человека в мужья.       Тэхён в моменте просто возненавидел свою профессию и решил: с танцами покончено раз и навсегда. Именно поэтому, по совету старшего брата, он и подал документы в университет. Чтобы, цитируя Намджуна, выбрать нормальную профессию. Потому что тот считал работу танцора лишь забавой, но никак не чем-то серьёзным. Не тем, чем можно заниматься всю жизнь.       И Тэхён решил, что в кои-то веки Намджун оказался прав. Уже на следующий день он сидел и заполнял документы. И вот уже несколько месяцев он — студент филологического факультета. Потому что эта профессия была на втором месте после танцев. Она тоже привлекала Тэхёна. Ему нравилось изучать что-то новое, нравилось читать книги, погружаться в новый, созданный автором мир, забывая о своих проблемах. Он вдохновлялся чем-то спонтанным и красивым, но всё равно в глубине души что-то было не так. То место, где раньше находились танцы, зияло пустотой. И никакое другое дело не могло затмить это. Поэтому спустя время Тэхён решил вернуть себе старую деятельность — взял пару молодожёнов и понял, что бросить любимое дело было ошибкой.       Но сейчас Тэхён хотел отпустить и это в том числе.       Вернувшись к барной стойке, он опрокинул в себя ещё пару шотов. А затем ещё, совершенно наплевав на завтрашний учебный день.       Пьяный мозг Тэхёна совершенно забыл про бдительность и осторожность. Этих слов словно и не было в его лексиконе, потому что через мгновение, когда он опустошил заказанные ранее шоты, разрешил какому-то мужику угостить себя коктейлем. Тэхён с радостью принял ухаживание, хотя раньше просто послал бы этого альфу, даже не взглянув. А после второго коктейля с неизвестным содержимым омега понял: голова начала кружиться сильнее, к горлу подкатил нервный ком. Оттолкнув незнакомца, он на ватных ногах побрёл к туалету — познакомить того с содержимым своего желудка.       Легче не стало. Наоборот — он был готов уснуть прямо здесь, на холодном кафеле, наслаждаясь прохладой мраморной поверхности. Шум в голове нарастал, басы с танцпола доносились словно сквозь толщу воды.       Тэхён нащупал телефон в заднем кармане джинсов и дрожащими пальцами вытащил его. Осторожно, насколько это было возможно, потому что боялся, что устройство выскользнет и разобьётся. В глазах всё плыло, сознание наливалось свинцом, картинка распадалась на кусочки пазла. Он изо всех сил пытался собрать её заново, чтобы набрать номер единственного человека, который, как он верил, мог его спасти в таком состоянии. Ведь, кроме Чимина и старшего брата, у него никого не было. Но даже в таком состоянии Тэхён отчётливо понимал: звонить Намджуну нельзя ни в коем случае. Брат при первой же возможности закроет омегу дома и больше никогда не выпустит.       — Чимин… — прошептал Тэхён, услышав в трубке гудки.       Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: Пак, наверное, уже спал. Но Ким не сдавался. Он слушал длинные гудки, цепляясь за надежду, что друг вот-вот ответит и заберёт его отсюда.       — Чимин-и, — снова позвал Тэхён, прислонившись к унитазу.       Когда механический голос объявил: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети», Тэхён всё таки выронил телефон — тот глухо стукнулся о кафельный пол. Омега склонился над унитазом и в очередной раз опустошил желудок старым, проверенным способом — два пальца в рот. Внутренние органы болезненно скрутило, но не от рвотного рефлекса, а от животного, ледяного страха. Он не понимал, что с ним происходило. Раньше, после нескольких коктейлей, он никогда не чувствовал себя так. Никогда не хотелось умереть. И ему по-настоящему было страшно.       Музыка гремела где-то за дверью, но Тэхён её почти не слышал — собственный пульс бил в ушах с такой силой, что заглушал всё вокруг. Он снова попытался освободить желудок, но тело не поддавалoсь. Тогда, на ватных ногах, омега выбрался из кабинки и кое-как добрался до раковины.       Он поднял взгляд в зеркало — и испуганно дёрнулся.       Картинка плыла, но даже сквозь мутную пелену он увидел бледное, почти серое лицо, опухшие губы, тёмные круги под глазами. Он точно выглядел не так, когда пришёл в этот клуб.       «Нет, — мысленно решил он. — С этим местом покончено раз и навсегда».       Тэхён набрал в ладони ледяной воды из-под крана, умылся, несколько раз сполоснул рот, пытаясь избавиться от тошнотворного кислого привкуса. Поморщился. Собрав остатки сил, он, всё ещё на подкашивающихся ногах, вышел из туалета, пропуская внутрь встревоженных омег, и шагнул в душный, пропитанный басами воздух танцпола.       Он направился к выходу.       И вдруг — темнота.       Последнее, что он запомнил: сильные руки подхватили его за талию, не дав разбить голову о грязный пол.

***

      Тэхён проснулся от яркого света, что лил прямо в глаза. Омега дёрнулся, попытался зажмуриться — легче не становилось. Повернулся на другой бок — без эффекта. Голова лишь сильнее закружилась.       Затем в какой-то момент кровать прогнулась под чужим весом, и снова стало темно. Омега на секунду расслабился, погружаясь в мир сновидений, а потом — вспомнив, что вообще-то жил один — резко открыл глаза.       На него смотрели большие карие глаза с длинными, красивыми ресницами. Тэхён распахнул свои, осознавая: на него смотрел ребёнок. И это был не ребёнок Чимина — тому только недавно исполнилось полтора годика — а этому незнакомцу было около пяти.       Тэхён резко приподнялся на локтях и пополз вверх, прислонившись спиной к изголовью. Зажмурился, потёр глаза, затем снова открыл. Картинка не изменилась. Он сидел на чужой кровати, а на него во все глаза смотрел незнакомый малыш.       — Привет, — едва слышно прохрипел Ким. Горло саднило, словно туда насыпали песка. Было сухо, хотелось пить. — Эм… Ты кто?       Ребёнок удивлённо выгнул бровь и наклонил голову, внимательно разглядывая омегу.       — Это ты кто? — прошептал он с недоумением.       Тэхён ничего не понимал. Он оглядел светлую незнакомую комнату, которая никак не помогала вспомнить, у кого именно в гостях он оказался. Неужели… Минхо? Но у того не было младших братьев. И детей, насколько знал Ким, тоже.       Хотя, может, за два года разрыва у альфы что-то изменилось. Но не мог же этот пятилетний мальчик быть его ребёнком?       Не до конца отрезвевший мозг Тэхёна плохо соображал. Цифры не складывались, как и сама реальность. Может, он спал?       Но ущипнув себя за запястье, он лишь болезненно зашипел.       Нет, это точно был не сон.       Вновь открыв глаза, Ким заметил, как мальчик точно так же ущипнул себя за запястье. И тоже ойкнул от боли.       — Зачем взрослые так делают? — спросил тот, потирая покрасневшее пятно на маленькой ручке.       Тэхён едва заметно улыбнулся.       — Говорят, если во сне ущипнуть себя, то не почувствуешь боли.       Мальчик медленно открыл рот в немом «а», а после закрыл его, прикрывая ладошкой.       — Так, эм… А где я? — смущённо спросил Ким, потирая тёмные волосы на затылке.       — Ты в отцовской кровати.       Тэхёна передёрнуло. Он широко распахнул глаза от страха, а затем, не отдавая себе отчёта в действиях, поднял одеяло и расслабленно выдохнул: он спал в той же одежде, что надел вчера в клуб. Серые джинсы, белая футболка и рубашка оставались на нём. Значит, его никто не раздевал. Хороший знак для начала.       — Малыш, эм… — Он облизал пересохшие губы. — Как тебя зовут?       Ребёнок качнул головой.       — Мне запрещено называть своё имя незнакомцам. Отец будет ругаться.       Тэхён слабо кивнул.       — Хорошо. Тогда, эм… Как зовут твоего отца?       Ребёнок в этот момент посмотрел на Тэхёна совсем другим взглядом — как на сумасшедшего. А после выдал очевидный ответ:       — Отец.       Тэхён весело фыркнул. Ну конечно.       — А как твоего отца зовут другие люди? — попытался он снова.       — Сонсэнним Чон.       Ну хоть что-то, — подумал Тэхён.       — И где он сейчас? — спросил он, вновь оглядываясь.       — На кухне. Готовит завтрак и собирает мой портфель в детский садик.       Затем откуда-то из глубины дома послышался голос мужчины, и ребёнок, попрощавшись с Тэхёном, вышел из комнаты.       Ким ещё долго сидел один на кровати, пытаясь вспомнить того, кто мог бы забрать его в пьяном состоянии домой. У кого из его знакомых был ребёнок?       Ответ напрашивался сам собой: он в гостях у незнакомца, который по доброте душевной подобрал пьяное тело и привёз к себе. Только тут возникал новый вопрос: а безвозмездная ли это была помощь? Или Тэхёну придётся платить за ночлег деньгами? Или собственным телом?       Тэхёна вновь передёрнуло. Он убрал одеяло и встал с кровати, стараясь выглядеть презентабельно в глазах своего спасителя. Хотя это казалось невозможным: без зеркала оставалось только гадать, насколько всё было плохо. Одежда мятая — даже попытки разгладить её руками не давали результата. На голове — в этом он был абсолютно уверен — воронье гнездо. В общем, внешне он, кажется, выглядел ровно так же, как и чувствовал себя внутри.       А чувствовал он себя отвратительно.       Сделав пару глубоких вдохов, Тэхён коснулся ручки двери и аккуратно приоткрыл её. Его встретил светлый коридор. Справа виднелись ещё две двери, а чуть дальше — лестница, ведущая вниз, откуда доносились голоса: один взрослый и один детский.       Тэхён нервно сглотнул и на цыпочках побрёл вниз, подавляя нарастающее напряжение и готовясь к тому, что его ждало. И Ким был уверен: к такому невозможно подготовиться.       Лестница предательски скрипела при каждом шаге — вне зависимости от того, насколько аккуратно он на неё ступал. Она озвучивала каждое его движение. Словно отсчитывала секунды до позора.       И вот он стоял напротив кухонного гарнитура, где незнакомый мужчина — видимо, тот самый спаситель — о чём-то перешёптывался с ребёнком. Малыш сидел на барном стуле спиной к Тэхёну, и Ким не мог разглядеть его лица. А вот лицо мужчины, альфы, Ким разглядел полностью.       И…       О.       Боги.       Его спас чертов Аполлон.       Нет, серьёзно. Насколько бы Тэхён ни возненавидел альф, этот… этот был исключением. Длинные тёмные волосы собраны в маленький хвостик на затылке, и несколько шелковистых прядей ниспадали на лоб, придавая мужчине ещё более сексуальный вид. На нем были только серые спортивные штаны, и взгляд Тэхёна невольно скользнул выше — по четко очерченному прессу, будто выточенному из мрамора.       Шесть… нет.       Восемь.       Восемь кубиков! Тэхён пересчитал несколько раз.       А его руки… да одна только рука была размером с голову Тэхёна. А бёдра, которые так плотно обтягивали штаны. А татуировки на правой руке…       Блядь.       — Доброе утро.       Тэхён вздрогнул, осознав, что этот Аполлон обращался именно к нему. Омеге захотелось сжаться до размеров молекулы и исчезнуть. Потому что на него смотрели. Потому что чужие карие глаза встретились с его — и Тэхён на секунду забыл, как дышать.       И дело было не только в том, что мужчина был красив.       Хотя — да, несомненно, глаза, губы, линия носа… в мужчине не было никаких изъянов. Но взгляд Тэхёна зацепился за другое.       Пирсинг.       Блядь.       Тэхён попал.       — Доброе, — выдавил он. Голос стал хриплым — то ли от огромного количества алкоголя, который ещё не до конца покинул тело, несмотря на несколько попыток промыть желудок. А может, от того, что эти глаза… этот мужчина продолжал его рассматривать.       А Тэхён… выглядел, мягко говоря, не лучшим образом.       Вот бы этот альфа увидел его вчера, до того, как омега начал вливать в себя бокалы с неизвестным содержимым. Вот тогда бы Тэхён показал, чего стоил.       — Минсу, ты покушал? — мужчина вновь переключил внимание на сына и потрепал того по тёмной макушке, когда мальчик озорно кивнул. — Не забудь взять портфель. Скоро автобус приедет.       Ребёнок кивнул, кряхтя, слезая с высокого барного стула. Как было велено, он забрал свой портфель из рук отца, а затем, встав на мысочки и дождавшись, когда родитель наклонится, поцеловал его в щёку. И с той же радостью помахал ему, когда все трое услышали гудок подъехавшего автобуса.       — Пока, пап! Люблю тебя! — радостно крикнул Минсу, уже спеша к выходу.       — Я люблю тебя, — мужчина послал сыну воздушный поцелуй, а после, когда тот исчез из виду, снова посмотрел на Тэхёна.       Но тот взгляд, которым он смотрел на сына, испарился за секунду. Если бы Тэхён не наблюдал эту картину семейной идиллии, он бы не заметил такой резкой смены настроения — подумал бы, что того радостного, сияющего от любви к ребёнку мужчины не существовало вовсе. Потому что сейчас чужой взгляд излучал совсем не любовь.       Он словно был соткан из пепла. И, быть может, чего-то ещё.       Тэхён снова сжался — как школьник, которого застукали с сигаретой в коридоре. У него не было слов, одна лишь мольба о прощении. Сделав неуверенный шаг, он сказал то, о чём давно думал:       — Извините, что так вышло. Я, эм…       — Набухался до потери сознания, — не вопрос, констатация факта.       Тэхён понуро кивнул, чувствуя, как к щекам приливал жар.       — Верно. — Он облизал пересохшие губы. — Мне очень жаль, что я доставил вам столько неудобств. И я благодарен, что вы привезли меня сюда.       — Благодарен? — Мужчина выгнул бровь, опершись на край барной стойки. Мышцы под кожей заиграли, и Тэхён упал бы от этого зрелища, если бы в нём не горело чувство стыда. — Ты хоть понимаешь, что в таком состоянии тобой мог воспользоваться любой желающий? Ты был в отключке, блядь, как минимум восемь часов. Ты в своём уме?       Тэхён отшатнулся, словно его только что ударили. Смущение исчезло без следа. На его место пришла защитная реакция.       — Ну и воспользовались бы. Вам-то что? — заговорил он в том же тоне, делая шаг вперёд, словно переходя в наступление. — Какое вам дело до меня? Помогли? Спасибо вам большое. Но читать нотации мне не нужно. Я взрослый.       Мужчина фыркнул.       — Взрослый? Ты серьёзно? Да у меня пятилетний сын и то разумнее тебя будет. Он знает, что после десяти нужно быть дома. Знает, что нельзя брать конфеты у незнакомых дяденек.       Тэхён нахмурился. Это что, был эвфемизм? Говоря о конфетке, мужчина на самом деле имел в виду чей-то член? Тэхён что… отсосал кому-то, пока был без сознания? Каким образом?       — У нас… что-то было? — спросил он голосом, которого сам не узнал. Агрессия словно испарилась. Её место занял страх.       — Взрослый, — хмыкнул мужчина, — но боишься, что тобой могли воспользоваться. Трахнул ли я тебя, пока в соседней комнате спал мой сын? Пока ты сам был в отключке?       Не может быть…       Он же не…       Они же не…       Голова резко закружилась, и он прислонился к стене, чтобы хоть как-то удержать вес собственного тела и не дать рухнуть.       — Успокойся, — ровным голосом произнёс мужчина, заметив страх в чужих глазах. — Я привёз тебя к себе только потому, что ты не смог назвать свой адрес. Уложил в своей комнате, а сам спал вместе с Минсу.       Затем, немного помолчав, добавил, окончательно отметая все внутренние тревоги омеги:       — Ничего не было.       После этих слов ноги Тэхёна окончательно перестали держать его, и он медленно сполз по стенке вниз, садясь на пол.       Омега зажмурился, пытаясь отогнать тревожные мысли, но перед глазами всплывала только одна картина: как незнакомец пользовался его состоянием, как имел его до потери пульса, пока Тэхён был в отключке. Голова кружилась, из глаз сами собой потекли слёзы. Он сильнее зажмурился, обнял колени, притянул их ближе к груди и спрятал лицо между ними.       Это какой-то кошмар. Образы возникали один страшнее другого, и Тэхён действительно не знал, что бы сделал, если бы сейчас оказался не здесь.       Он попытался вспомнить, что осталось в его памяти перед тем, как он потерял сознание: много людей, танцы, громкая музыка, незнакомый мужчина — не тот, который сейчас находился с ним в одном доме, — угощал коктейлем, затем ещё одним. Дальше — безрезультатное промывание желудка, а после — темнота.       На самом деле он был благодарен альфе за то, что тот привёз его к себе домой и не стал пользоваться беззащитным омегой. Кто знает, как сложилась бы судьба Тэхёна, окажись он в таком состоянии у кого-то менее благородного?       Он вздрогнул, почувствовав прикосновение к плечу, и резко откинул голову назад, сильно ударившись затылком о стену, к которой прислонился.       — Ты в порядке? — Голос был мягким, успокаивающим. От него у Тэхёна пошли мурашки по коже.       Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, Тэхён на мгновение задержал дыхание — когда в нос ударил запах альфы. Сладкой корицы. Той самой, которую Тэхён постоянно добавлял себе в кофе вместе с ванильным сиропом. Этот запах очаровывал, успокаивал. Окутывал, словно мягкое одеяло.       Тэхён мотнул головой и резко встал, немного покачиваясь. То ли от вчерашнего алкоголя, то ли от этого альфы — от его голоса, запаха… В общем, от всего, что с ним было связано.       — Д-да, — нервно сглотнув, ответил Тэхён, убирая тёмные пряди волос с лица. — М-мне, — он прокашлялся, — мне, наверное, пора…       — У тебя есть тридцать минут, — продолжил альфа как ни в чём не бывало. Словно он не замечал этого растерянного, поникшего и совершенно обескураженного Тэхёна перед собой. — Примешь душ, позавтракаешь, и я отвезу тебя домой.       Тэхён нахмурился. Ничего себе удача. Приютили, накормили, да ещё и домой отвезут.       У него что, сегодня день рождения?       — Нет, эм… спасибо. Я сам доберусь. Вы уже достаточно для меня сделали.       Альфа выгнул бровь и с едва заметной усмешкой посмотрел на Тэхёна сверху вниз.       — До ближайшей автобусной остановки семь километров.       Тэхён облизал пересохшие губы. Он явно был не в состоянии пройти такое расстояние. С лестницы-то спустился с большим трудом. Семь километров для него сейчас приравнивалось к самоубийству.       — Эм… тогда закажу такси.       И снова эта усмешка.       — Попробуй, — бросил тот, уходя обратно к барной стойке. — Только вот ни телефона, ни кошелька при тебе не было, когда я тебя забирал.       Брови Тэхёна медленно съехались к переносице. Только сейчас, призадумавшись, он понял: ни телефона, ни кошелька при нём действительно нет. И в комнате он их не видел. Значит ли это, что его обокрали вчера в клубе?       Ноги снова подкосились.       — Блядь…       — Поэтому, — продолжил альфа, — у тебя тридцать минут, чтобы собраться. И я отвезу тебя в Сеул.

***

      Горячий душ пришёлся как никогда кстати. Тэхён подставил голову под тёплые струи, медленно вдыхая и выдыхая, и с каждым движением чувствовал, как напряжение покидает забитые мышцы. Он знал: времени в обрез. Позавтракать и привести себя в порядок за какие-то жалкие тридцать минут — задача из разряда невозможного, но он ничего не мог с собой поделать. Ему просто хотелось стоять здесь и наслаждаться теплом. И ещё — ароматом альфы. Тэхён без капли совести использовал чужой гель для душа.       Ему ведь разрешили? Возможно, это не прозвучало вслух, но когда мужчина впустил его в свою ванную, он наверняка предполагал, что гость воспользуется её содержимым? К слову, гель был с запахом ванили — и Тэхён не мог не отметить этот факт.       Правда, зачем он это подметил, оставалось загадкой даже для него самого.       Покидать тёплое убежище не хотелось, но желудок настойчиво напоминал: в последний раз еда оказывалась в нём не меньше восьми часов назад. А значит, нужно было выбираться.       Тэхён вытерся любезно предоставленным хозяином полотенцем, повесил его на сушилку и натянул свою одежду, пожалев, что не взял ничего сменного. Впрочем, в его оправдание: изначально он планировал спать у себя дома, и хватать с собой запасной комплект казалось глупостью.       Да, жизнь заставила его пересмотреть многое за последние сутки.       Выйдя из ванной с ещё влажными волосами, он неуверенно побрёл на кухню. На барной стойке его ждала жареная курочка с плавленым сыром, кимчи и листьями салата.       Как же он обожал таккальби. Тот, кто приготовил это для него, наверняка попадёт в рай без очереди.       Кстати… А как зовут его спасателя?       Тэхён оглянулся — никого. Пожав плечами, он решил, что эта информация подождёт до окончания трапезы. И принялся за еду.       Не прошло и минуты-двух, как за спиной раздался бархатный тембр:       — Готов?       Тэхён подскочил на месте, застыв с листом салата в зубах — внутри него был укутан кусочек мяса с плавленым сыром.       — М? — Тэхён быстро прожевал и закивал, словно болванчик: — Д-да, спасибо большое.       — Ты не доел, — мужчина кивнул на тарелку. — И… — он хмуро оглядел Тэхёна с ног до головы, — ты собрался выходить на улицу в таком виде?       Тэхён неуверенно повторил маршрут чужого взгляда. Да, одежда была поношенной, от него слегка пахло сигаретами и выпивкой — вчерашним клубным налётом. Но другой просто не было. Не мог же он взять что-то из чужого гардероба.       — Эм… Я в этом проснулся, — ничего умнее в голову не пришло, и он снова принялся разглаживать мятую ткань. Спойлер: безуспешно.       Мужчина отрицательно качнул головой.       — Я не об этом, — он вновь скользнул взглядом по совершенно потерянному Тэхёну и кивнул куда-то вверх: — У тебя волосы мокрые.       Тэхён нахмурился.       — Правильно, — кивнул он. — Я ведь только из душа.       — Да, — подтвердил тот, скрещивая руки на груди. — Только на улице не май месяц.       Тэхён не до конца понимал, чего от него хотят. Он молчал, но лицо говорило за него красноречивее любых слов.       — Не увидел фен в ванной?       Тэхён закусил губу. Честно? Он даже не искал. Уже чудо, что ему разрешили принять душ в таких хоромах. О большем он и просить не смел.       — Доедай и возвращайся в ванную. С мокрой головой ты никуда не поедешь.       И вот опять. Нашёлся взрослый, который даже имени его не знал, зато прекрасно был осведомлён, как правильно Тэхёну жить свою жизнь.       Тэхён сложил руки на груди, зеркально повторяя жест мужчины. Может, было бы лучше доесть приготовленную еду. Может, правильным решением было бы высушить волосы. Но то, как ему это советовали… Как требовали сделать подневольное — бесило до зубного скрежета.       Он чуть не топнул ногой, но в последний момент сдержался и просто сообщил ровным тоном:       — Я готов ехать.       Мужчина вновь окинул его взглядом, потом пожал плечами и указал в сторону двери.       Тэхён оглянулся лишь раз — попрощаться с недоеденной порцией таккальби — и вышел из дома вслед за незнакомцем. По пути он невольно отметил, насколько широкой у того была спина и как выгодно чёрные брюки обтягивали чужую задницу.       Этот мужчина точно был Аполлоном. Не иначе.       Если вы спросите, через сколько времени Тэхён пожалел, что не воспользовался советом высушить волосы, ответ будет: сразу же. Но он не подал виду и изо всех сил старался не стучать зубами от холода. В одной лёгкой рубашке поверх футболки это утро выдалось для него куда холоднее, чем казалось на самом деле.       Особенно с мокрыми-то волосами. Но Тэхён ещё вчера твёрдо решил брать ответственность за все свои решения и делать только то, что сам хочет. Поэтому сейчас он хранил молчание.       Когда он остался один — в ожидании, пока Аполлон выведет машину из гаража, — у него появилось несколько секунд, чтобы осмотреть хоромы, в которые он уже никогда не вернётся. Дом напротив оказался абсолютно чёрным. Угольным. Что совершенно не сочеталось с оттенками внутри: кухня была выдержана в красных тонах, а спальня, в которой он проснулся, — в голубовато-белых. Возможно, это как-то походило и на самого хозяина дома. Снаружи он выглядел как глава мафии: все эти татуировки, пирсинг, груда мышц, длинные волосы, собранные в маленький хвостик. А внутри он был… Каким? И почему Тэхён вообще задавался этим вопросом?       В одно мгновение он забыл обо всех своих мыслях, когда услышал рёв. Автомобиля? Отнюдь. Это был рёв мотоцикла. Мощный, пробирающий до дрожи. Тэхён надеялся, что хозяином этого монстра был какой-нибудь сосед, а тот, кого он ждал, сейчас выедет из гаража на чём-нибудь вроде Mini Cooper — Тэхён мало что понимал в машинах, но просто знал, что «Мини Купер» звучало очень безопасно. Автомобиль под стать статусу заботливого родителя.       Но нет. Его страх стал явью, потому что Аполлон выехал из гаража на чёрном монстре.       Подъехав к Тэхёну, он протянул ему второй шлем и кивнул себе за спину: мол, присаживайся.       — О-о, нет, — протянул Тэхён, щурясь от солнца и вновь скрещивая руки на груди. Он забыл даже о том, что замёрз и что волосы всё ещё мокрые. — Ни за что в жизни.       — У тебя нет выбора, — голос был приглушён шлемом, но Ким, к своему сожалению, расслышал каждое слово.       — Пойду пешком, — выпрямился он и последовал своим словам.       — Остановка в другой стороне, — хмыкнул тот.       Тэхён закатил глаза, развернулся и пошёл в противоположную.       Его не отпускали. Рёв мотоцикла следовал за ним по пятам.       — Это глупо.       — Что ж, — хмыкнул Тэхён, — не самая глупая вещь за сегодняшнее утро.       — Остановка находится в семи километрах от дома, — напомнил мужчина, продолжая медленно ехать следом. — У тебя мокрые волосы. Ты заболеешь.       — Лучше лежать в кровати с температурой, чем в гробу, — пришлось повысить голос из-за сильного ветра.       — Я аккуратный водитель.       Тэхён фыркнул:       — Поверю на слово.       Он услышал смех и слегка прищурился. Над ним что, смеялись? Это была забава?       — Минсу тысячу раз ездил со мной. А ему всего пять.       — Так себе аргумент. Он ваш ребёнок. Понятное дело, вы будете с ним аккуратно ездить.       — Я, вообще-то, тоже буду на этом мотоцикле. Думаешь, мне моя жизнь не важна?       Тэхёну пришлось остановиться — ветер был беспощадным.       — Очевидно, что не так важна. Знаете, как вас называют дальнобойщики? — он не стал ждать ответа. — Хрустики. Не хочу пополнять их ряды.       Мужчина вновь засмеялся.       — Как знаешь, — крикнул он, затем отложил шлем, предназначавшийся Тэхёну, и уехал.       Тэхён шёл уверенно и с гордо поднятой головой ровно до тех пор, пока мотоцикл не скрылся за поворотом. А потом сбавил шаг. Потом ещё. И наконец остановился, осознав, что понятия не имел, куда шёл.       — Чёрт, — выдохнул он в пустоту.       Ветер трепал мокрые волосы, и холод становился уже не просто неприятным — он пробирался под кожу. Тэхён обхватил себя руками и вновь ускорился, просто чтобы согреться. Но адреналин, подогреваемый гордостью и упрямством, медленно шёл на убыль, оставляя после себя трезвую и крайне неприятную панику.       Он без телефона. Без навигатора. В районе, где он никогда раньше не был. И он понятия не имел, где находилась эта чёртова остановка.       «Семь километров от дома», — прозвучал знакомый голос в голове. Семь. Километров. Пешком. С мокрой головой. В одной рубашке.       Тэхён мысленно застонал.       Но хуже всего было другое: даже если он каким-то чудом найдёт эту остановку — какой автобус ему нужен? Как он вообще доберётся до дома? У него нет денег, нет карты, нет ни одного контакта, чтобы попросить помощи.       — Идиот, — пробормотал он, шагая по тротуару. — Какой же ты идиот.       Но всё равно, где-то внутри, под ледяным слоем раскаяния, тлела гордость. Он поступил так, как хотел, не из логики, а из-за неприятия чужого контроля. Свобода была его выбором, даже если она теперь медленно замораживала его на незнакомой улице без единого гроша в кармане.       Тэхён остановился посреди тротуара, оглядываясь по сторонам. Вокруг были только частные дома. Ни намёка на остановку, ни таблички, ни ориентира. Чувство одиночества накрыло с головой, и он вдруг остро, до боли в груди пожалел о том, что не воспользовался предложенным ранее транспортом.       — Ну почему я такой… — начал он, но фразу не закончил.       Потому что где-то вдалеке раздался знакомый, глубокий, раскатистый рёв.       Тэхён замер. Сердце подпрыгнуло.       Через несколько секунд чёрный мотоцикл вынырнул из-за угла, словно хищник, выследивший добычу. Мужчина за рулём чуть наклонил голову, и даже через закрытое забрало шлема Тэхён чувствовал этот насмешливый взгляд.       Мотоцикл остановился в двух шагах от него. Мужчина молча снял шлем, подхватил второй и протянул вперёд. Ни слов. Ни «я же говорил». Просто молчаливый жест принятия.       Тэхён смотрел на шлем. Потом на свои замёрзшие пальцы. Потом на дорогу, уходящую в никуда.       Гордость внутри него вспыхнула, как раскалённое железо в воде. Но здравый смысл всё же одержал верх.       — Если я разобьюсь, — сказал Тэхён, беря шлем дрожащими руками, — Ваша репутация хрустика подтвердится.       Мужчина не ответил. Но краешки его губ чуть дёрнулись вверх.       Тэхён натянул шлем и, замерев на секунду, забрался на мотоцикл сзади. Неловко, неуверенно, так, что едва не соскользнул обратно.       — Держись, — голос раздался прямо у уха.       — И не мечтайте, — пробормотал Тэхён себе под нос, но когда мотоцикл рванул с места, его пальцы сами вцепились в чужую талию мёртвой хваткой.       Он не видел, но был уверен, что мужчина победно улыбался.