Ноченька

      Поздней ночью по городу шли трое. Высокие мужчины, скрывающие свои лица за глубокими капюшонами.. а один из них, кажется, даже был в маске. Он шёл впереди своих спутников и двигался очень быстро и как будто даже нервно. В другом месте они бы привлекли очень много внимания, но в этом маленьком городке многие люди прятались от преследования. Поэтому загадочные гости никого не удивили. А мечи на их поясах лишь поддерживали желание не связываться с ними. Казалось, эти люди хотят остаться здесь на ночь, но они прошли мимо всех гостиниц, словно просто были здесь случайно. Как будто за деревней у них была конкретная цель, хотя до следующей не менее двух дней в пути. Владельцы гостевых домов решили, что у них просто нет денег. Бродяги почувствовали себя неловко рядом с ними. Но, видимо, этих людей совсем не беспокоило, что о них думают местные жители.       Они бы прошли этот путь без тревог, если бы не одна из местных сумасшедших — женщина, которая сошла с ума после многочисленных войн заклинателей и была, кажется, поражена демонической энергией, схватила идущего впереди за руку и загадочным видом. Она попыталась заглянуть под капюшон, но тот отшатнулся и даже забрал руку, собираясь проигнорировать её. Но эта женщина, хоть и считалась совершенно безумной, обладала особенными способностями: кажется, видела прошлое и будущее людей. Этим она и стремилась привлечь внимание чужаков и местных, чтобы заработать на еду.       — Ой, ноченька! Нет у ноченьки ни светлого месяца, ни частых звёздочек, — воскликнула она, цепляясь за плащ мужчины, чем удивила, кажется, всех троих путников. Один попытался отвести её от своего товарища, но тот остановил его легким движением руки. Он ничего не сказал, но внимательно посмотрел на бродяжку и даже достал откуда-то монетку, будто собираясь отдать её. Но задержался. Он хотел услышать ещё что-то. Неужели опять эта женщина попала?       — Нет у господина родного батюшки… нет ни батюшки, нет ни матушки.. — она запиналась и сбивалась, её речь всегда была очень несобранной и резкой, словно она сама не понимала, о чем скажет в следующую секунду. Слишком нервная и напуганная всегда была эта женщина. Говорили, она даже своими глазами однажды видела императора и поэтому сошла с ума, — Нет ни братца, ни родной сестры… — в этот момент её лицо исказила гримаса ужаса, словно она увидела призрака позади этого мужчины, но там были только его внимательные спутники, которые подобрались поближе.       Один из них заботливо положил руку на плечо друга, словно желая утешить. Только тогда женщина увидела, как человек, с которым она говорила напрягся. Но он ещё не дал ей деньги, так что она решила, что ей надо продолжить. Она принимала его правила в этой игре, чувствуя власть сурового господина.       — Нет ни рода, нет ни племени… — она как-то совсем странно посмотрела на них, а потом отступила на несколько шагов, словно поняв что-то. Женщина заказала руками и хотела уйти, но мужчина в маске остановил её, вкладывая в ладонь монетку. Он наклонился к ней и сказал что-то на ухо, отчего женщина всхлипнула и упала на колени.       — Мы ждём вас.. мы так ждём.. — она заплакала, цепляясь за его одежду и повторяя это без конца. Очевидно, она узнала этого человека. Его спутники стояли в стороне, несколько нервно озираясь. Такая реакция любого человека была для них серьезной угрозой. Любой мог донести, куда надо и… тогда бы они попали в неприятность, как в прошлый раз. Хорошо, если успеют сбежать. Плохо — если случайно покажутся. Чтобы сражаться с целым государством надо постоянно быть начеку.       — Всё будет, — он аккуратно отцепил от себя женщину, но заботливо погладил её по голове, — Уходим, — мужчина, однако, поспешил продолжить путь со своими спутникам, махнув им рукой. Они ушли в сторону леса. Женщина ещё долго плакала, сидя на окраине деревни, потому что знала, насколько тяжёлая жизнь у этого человека в маске. Она понимала ту боль, что он пережил только оттого, что видела день, когда он всё потерял. Это был конец и её жизни.

***

      Мужчина, уже без капюшона и маски стоял на небольшой террасе, находящейся на резком склоне, отчего вид с этого места всегда был очень красивым. В мягком свете луны он казался уже не мужчиной — юношей. На его плечах покоилось беспокойство о разрушающемся мире, отчего он стоял сурово и уверенно, но в его глазах плескалось горе. Несмотря на то, что он ещё не был стариком, в черных волосах то и дело мелькали серебряные пряди, являющиеся доказательством его боли. Он стоял с задумчивым видом, обнимая себя. На самом деле, разве успел он нормально повзрослеть?       — Сюэ Мэн? — он не вздрогнул и не удивился звуку собственного имени. Даже не обернулся, узнавая по голосу человека, который пришёл потревожить его. Хотя, он определено точно скорее снимет тревогу, чем вызовет ее, — Ты беспокоишься.       Это было утверждение. Мужчина встал рядом, и Сюэ Мэн всё таки повернулся к нему.       — Просто думаю, — он слегка покачал головой. Юноша грустно улыбнулся. Он больше не пытался врать своим единственным близким людям. Сюэ Мэн понял, как легко можно терять людей… теперь он стал иначе относиться к искренности и честности. Иначе смотреть на любовь и заботу. Он больше не хотел скрывать их за маской неловкости или чувством собственной важности. Сюэ Мэн говорил то, что думает и делал то, что считал важным, — Гэгэ, а ведь она не права..       Он вдруг расцепил свои руки и посмотрел на свои ладони, каждую из которых пересекал тонкий шрам. Это были единственные шрамы, о которых Сюэ Мэн не жалел — их он получил не в битве они напоминают ему о мире и безопасности. Такой же была на руке старшего Мэй Ханьсюэ, стоящего рядом. Такой же и у младшего, который старается привести этот домик в комфортное состояние. Эти шрамы означали, что они семья. Побратимство — ритуал, проведённый ими несколько лет назад — заставило его чувствовать себя лучше. Это было… его собственной иллюзией безопасности.       — Я не одинок... у меня есть вы, — он вдруг обернулся, словно почувствовав ещё чьё-то присутствие. Сюэ Мэн угадал: на пороге в террасу стоял младший Мэй Ханьсюэ со свечой в руке. Он выглядел так мягко и спокойно, что сомнений не было: он слышал этот короткий разговор.       Свеча нашла своё место на старых перилах, а Сюэ Мэн в двойных объятиях своих братьев и возлюбленных. Единственных людей во всем холодном мире, которые рискнули ради него всем. И теперь он отдал им всё, что у него было. И отдал бы то, чего больше нет. Но Сюэ Мэн не может больше ничего возродить.