Часть 1
19 июля 2025 г., 01:20
Битва с Все За Одного закончилась еще восемь лет назад. Не сразу, не легко, но Япония наконец залечила свои раны: города медленно отстраивались, люди возвращались к привычной жизни, а герои – к своим обязанностям, ведь даже в мирное время их работа не заканчивалась.
Изуку Мидория хоть и получил геройский костюм, что заменял его потерянную причуду, но он по-прежнему преподавал в Юэй. Его уроки были одними из самых популярных среди студентов, ведь кто, как не победивший Шигараки герой номер четыре мог научить их всему, что знал сам? Он с улыбкой подробно разбирал тактики, тренировал новое поколение и иногда, совсем по-старому, бормотал себе под нос, анализируя причуды своих учеников. А по вечерам он выходил на совместный патруль с Бакуго. Иногда к ним присоединялись другие герои, но чаще они были только вдвоем. Что еще нужно для счастья?
Город жил своей ночной жизнью: где-то спешили запоздалые прохожие, где-то светились окна баров, а где-то в темноте уже начинали шевелиться те, кому не спится. Идеальное время для совершений преступлений. И идеальное для патруля.
Кацуки и Изуку сегодня шли по своему обычному маршруту.
— Ты опять забыл проверить заряд в перчатках? — Бакуго скрипнул зубами, глядя, как Изуку трясет свой девайс.
— Н-нет! Просто… не успел зарядить, — Мидория нервно улыбнулся, надеясь, что процентов заряда хватит на сегодня.
— Черт возьми, Изуку, как ты вообще дожил до этого возраста?! — негодовал блондин, скрещивая руки на груди.
Внезапно из переулка раздался крик, заставив их замолчать. Они замерли и, переглянувшись, рванули на звук. Оказалось, это всего лишь кошка, застрявшая на дереве, она так надрывно и громко мяукала, что это походило на детский крик.
— Серьезно?! — Бакуго закатил глаза, увидев эту картину.
— Ну, все равно поможем! — Изуку уже карабкался вверх, не желая оставлять животное в беде. Кацуки вздохнул, поднял руку и создал мини-взрыв на ладони, от чего кошка в испуге от громкого звука прыгнула прямо в руки Мидории, впиваясь в его броню.
— Видишь? Быстро и эффективно.
— Каччан! Ты ее напугал!
— Зато не тратил время на лазанье, как какой-то идиот.
Изуку хотел возразить, но тут кошка неожиданно вцепилась ему в лицо когтями. Бакуго рассмеялся так громко, что, кажется, разбудил весь квартал. Веснушчатый недовольно уставился на него, явно не разделяя его веселья. Когда кошка убежала в переулок за мусорные баки, Кацуки, наконец упокоившись, сказал:
— Впереди есть один район, — он сверился с картой на телефоне. — Там в последнее время часто жаловались на шум.
— Проверим, — кивнул Изуку.
Бакуго шел впереди, осматриваясь с привычной агрессивной внимательностью каждую тень.
— Слышал? — резко остановился Мидория.
— Что?
Из переулка доносились приглушенные голоса, смех, потом – звук разбитого стекла.
— Пошли, там кто-то есть, — Изуку пошел первым, но его обогнал Бакуго, взрыв уже опасно клокотал на ладони, но Деку успел схватить его за плечо:
— Подожди, может, просто шумные подростки…
— Ага, и сейчас они там цветочки сажают, — фыркнул Бакуго, но замедлил шаг. Оказалось, правы были оба – в переулке действительно собралась компания подростков, но один из них уже размахивал разбитой бутылкой, а другой пытался его удержать и успокоить.
— Эй! — Мидория сделал шаг вперед, голос твердый, но без агрессии, — Все в порядке?
— О, это же Де… Деку и Динамит?! — один из парней аж подпрыгнул, не поверив своим глазам.
— Если вы сейчас же не заткнетесь и не разойдетесь по домам, вам придется объясняться с полицией.
Подростки переглянулись, сразу приняв решение не злить героев и не испытывать судьбу. Даже самый буйный из них поубавил свой пыл.
— Ладно, ладно, мы уже уходим!
Через секунду переулок полностью опустел.
— И зачем ты с ними сюсюкался? — проворчал Бакуго, когда они снова вышли на освещенную улицу.
— Потому что незачем агрессировать, это может только спровоцировать, — улыбнулся Изуку.
— Слабак, — Кацуки хмыкнул, но спорить дальше не стал. Изуку вдруг рванул вперед, используя реактивные усилители в ботинках нового костюма.
— Чертов нерд… — усмехнулся блондин, следуя за ним с привычной яростью.
И мир вокруг казался немного спокойнее и безопаснее.
---
После патруля они зашли в их обычную забегаловку – маленькую лапшичную недалеко от агентства. Их агентства. — Как всегда? — спросила официантка, уже зная их заказ наизусть. — Да, — кивнул Мидория, широко ей улыбнувшись. Через пару минут перед ними стояли две миски: одна с адски острой лапшой, другая с обычной, но с двойной порцией мяса и сладкий карамельный латте со взбитыми сливками. — Ты совсем не изменился, — усмехнулся Кацуки, тыкая палочками в сторону его напитка. — Все еще пьешь эту сладкую гадость. — А ты все так же грубишь, но все равно платишь за мою гадость, — Изуку сделал глоток, оставив сливочные усы. — Болван… — Бакуго потянулся через стол, грубо стирая пену с его лица салфеткой. — Хотя бы не позорься. Мидория засмеялся, но не отстранился. — А ты… все еще не можешь есть нормальную еду? — Изуку поковырял палочками в своей порции, глянул на чужую лапшу, полностью покрытую красной приправой, и непроизвольно скривился от этого зрелища. — А ты все еще жрешь, как голодающий енот, — фыркнул Каччан, но тут же пододвинул ему свою тарелку. — Вот, попробуй нормальную еду. — Ой, нет, спасибо, я помню, что было в прошлый раз… — Трусливый засранец. Они ели, спорили о работе, вспоминали старые времена, все как обычно. Некоторые редкие посетители засматривались на них, но не решались подойди, видя зло спорящего Динамита. В общем, его характер не редко спасал их от назойливых фанатов. Позже, когда они шли по пустынным улицам к своим квартирам (которые, конечно же, находились в одном районе), Кацуки неожиданно сказал: — Завтра выходной. — М-м? — удивился тот. — У меня вечерние билеты на тот новый фильм. Если хочешь, — с напускным равнодушием сказал блондин. — Правда?! — Мидория остановился, глаза округлились в неверии. — Только если будешь молчать во время сеанса и не бубнить под нос, — пробурчал Бакуго, но уголок его рта незаметно дернулся. — Клянусь! — Изуку засиял. — Но э-э… тебе же не нравятся такие места? Или ты решил пойти ради меня? — поддразнил он, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Будешь задавать дальше глупые вопросы – подорву прямо здесь, — оба понимают, что это пустая угроза, но дальше злить Мидория не стал. Бакуго отвернулся, стараясь скрыть румянец на щеках и то, как приятно видеть чужую радость. — Тогда после в караоке? — Ты опять будешь орать, как умирающий тюлень. — Я не так уж плох! — Ты хуже. В этот момент, под тусклым светом уличных фонарей, Кацуки подумал, что, возможно, мир после той битвы стал даже лучше, чем был прежде.---
По столовой Юэй прокатилась волна паники, когда студенты увидели героя Динамита собственной персоной. Точнее, когда тот буквально вломился, чуть не срывая дверь с петель своим взрывом. Первокурсники попадали со стульев, подумав, что на них началась атака злодеев. Второкурсники же просто инстинктивно пригнулись, боясь попасть под горячую руку, а третьекурсники лишь вздохнули – они уже поняли, кто это и знали, чего от него ожидать. — О-о, Бакуго-сенсей! — заволновались ученики третьего курса. — Я не сенсей! — рявкнул он, проходя между столиками. — Я просто поесть зашел! Он направился к дальнему углу, где за столиком сидел Мидория, уже наполовину опустошивший свою порцию карри. — К-Каччан… — Изуку поперхнулся, увидев виновника шума. — Ты же обещал не пугать студентов! — Я не пугаю, я тренирую их реакцию, — рявкнул Бакуго, плюхнувшись напротив с подносом, заваленным острой картошкой и двумя порциями мяса. Большинство учеников боялись Бакуго как огня, но один первокурсник спокойно сидел рядом с Деку, невозмутимо жуя рис. — Привет, Бакуго-сан, — Кота Изуми даже не дрогнул, зная героя уже несколько лет. — А, это ты, сопляк, — Бакуго скосил взгляд на него и наклонился, сверкая глазами. — Чего такой спокойный? У твоих одноклассников коленки уже трясутся. — Потому что вы не злой, — Кота невозмутимо доел последний кусок рыбы. Кацуки на секунду замер, потом резко выпрямился и рассмеялся. Он шлепнул его по спине так, что тот чуть не уткнулся носом в тарелку. — Каччан! — взвизгнул Мидория. — Да нормально все с ним! Эй, сопляк, если хочешь, то приходи ко мне на стажировку. Ты хоть не тряпка, как остальные. Первокурсники ахнули. Кота улыбнулся: — Спасибо, подумаю. Студенты, явно первогодки, за соседними столиками замерли, как кролики перед удавом. — Эй, вы, — Кацуки ткнул вилкой в сторону дрожащей группы, — ваш учитель хоть раз показывал вам, как правильно блокировать взрывную волну? — Э-э… — Вот и нет. Потому что он слишком мягок с вами, — Кацуки оскалился. — Встретимся с вами после обеда на тренировочной площадке. — Каччан, они только прошли основы… — Изуку вздохнул, подперев щеку рукой и наблюдая, как блондин уплетает еду. — И фто?! — воскликнул Бакуго, не успев прожевать. — В реальном бою никто не будет ждать, пока они дорастут до продвинутого уровня! Один из смелых (или глупых) первокурсников робко поднял руку: — М-мистер Динамит… а вы и правда взорвали целое здание на своем первом курсе? Столовая затихла, ожидая ответа на этот вопрос. Бакуго медленно повернулся, глаза опасно сузились. — Хочешь проверить, смогу ли я сделать это сейчас? — усмехнулся блондин, веселясь с их реакции. Первокурсник побледнел и замахал руками в знак отрицания. — Каччан, нельзя терроризировать студентов! — Деку вступился вновь за них. — Это не террор, это мотивация! — Ты мог бы хоть немного не пугать их, — вздохнул Изуку. — А мне нравится. Особенно эти двое, — Бакуго кивнул в сторону Коты и стола, где сидел тот самый первокурсник, что осмелился задать ему вопрос. Тот немедленно уткнулся в тарелку, притворившись глухим. — Каччан… — Че? Они же герои, пусть привыкают. Или ты забыл, как мы в их годы дрались с настоящими злодеями? Мидория вздохнул, но в уголке рта дрогнула улыбка. — Ладно… может, они и правда чему-то научились у тебя. Бакуго победоносно хмыкнул.---
Когда Изуку объявил своему классу, что сегодня к их тренировке присоединится сам Динамит, часть студентов радовалось, другая боялась. Они все явно должны были бояться. Но они были первогодками, что были недавно зачислены. Те, кто не застал Бакуго сегодня в столовой, не знали, что представляет из себя Динамит, потому и радовались, что их будет обучать сам герой номер пять. — Мидория-сенсей… — один из студентов дрожащим голосом спросил. — Динамит всегда такой? — Ага, — Изуку вздохнул, но в уголках губ дрожала улыбка. — Но он правда хороший герой. Кота вдруг подал голос со своего места: — Он просто громкий. Изуку рассмеялся и отправил студентов переодеваться в геройские костюмы. Все ученики были готовы, когда Бакуго вошел на тренировочную площадку с характерной ухмылкой, с ладоней уже сыпались искры в предвкушении. — Слушайте сюда, сопляки! Сегодня вы узнаете, что значит настоящая подготовка героя! — его голос прокатился по залу, заставляя некоторых студентов непроизвольно поежиться от громкости и резкости. Изуку попытался смягчить ситуацию: — Э-э, Бакуго-сан просто хочет помочь вам понять, как важно быстро реагировать в экстренных ситуациях… — Первое упражнение: выживание, — рявкнул Бакуго, разворачиваясь к студентам. — Я буду атаковать. Вы – уворачиваться, а можете атаковать, если хватит смелости. Кто упадет – 50 отжиманий. Все поняли?! Студенты переглянулись, они явно не были готовы к такому. Ведь то, что последовало дальше, они потом назовут самым страшным их днем в Юэй. Бакуго носился по залу, как торнадо, обрушивая на студентов мини-взрывы, заставляя их прыгать, падать и отчаянно искать укрытие. — Что, уже выдохлись?! — орал он, когда очередная группа студентов повалилась на пол, не выдержав атак. — Каччан, может, немного помедленнее… — попытался вставить Изуку. — Ты что, хочешь, чтобы они сдохли на первой же миссии?! — взревел Бакуго, разворачиваясь к нему. Изуку вздохнул. Он знал, что Кацуки прав – в реальном бою никто не будет щадить. Но все же было тяжело смотреть за этим… — Мидория-сенсей, помогите! — взревел один из учеников, пытаясь избежать атак героя. Изуку хотел вмешаться, но… видел, как студенты действительно начинают думать быстрее, действовать решительнее. Даже тот, кто задал сегодня Кацуки вопрос, осмелился напасть на него. Пусть и безрезультатно, но Кацуки это точно оценил. А одна девушка, осмелев, активировала причуду невидимости, но была слишком громкой и не успела даже подобраться близко, и он просто взорвал пол под ней, заставив потерять равновесие. Но потом в поле зрения появился Кота, и Бакуго в предвкушении ухмыльнулся. Изуми был довольно сообразительным и брал пример с Деку, поэтому Кацуки было интересно, что же тот предпримет. — Что, испугался? — провоцирующе крикнул блондин, когда Кота стоял слишком долго на одном месте. Бакуго мог поклясться, что видел, что тот бормотал себе под нос, совсем как его учитель. Мальчишка явно нахватался привычек от Мидории. Блондин оскалился и решил больше не ждать, нападая на него первым. Бакуго выстрелил в него взрывом, но Изуми молниеносно создал водяной щит, который поглотил удар. Пар от столкновения их причуд окутал зал. Кацуки рванулся вперед, но Кота резко изменил направление воды, создав скользкую лужу под его ногами. Бакуго поскользнулся, но тут же взорвал воздух под собой, чтобы выровняться и не упасть. — Вот как значит, — прошипел он, но в его голосе была доля уважения. — Вода – ваша слабость, ведь так? — Кота ухмыльнулся, готовясь нанести следующий удар. — Ладно, хоть ты не полный ноль! Изуми стоял в боевой стойке, его руки покрыты водяными потоками. Напротив, Кацуки оскалился, но его привычная ярость была приглушена – его ладони лишь слабо дымились. — Чертов водяной… — прошипел он, размахивая рукой, чтобы стряхнуть с нее воду. — Не можешь взрывать, если я тебя постоянно заливаю, да? Бакуго зарычал, но не смог возразить – его причуда действительно работала вполсилы из-за малого количества пота. — Хорошая тактика, Кота-кун! — Изуку, наблюдавший за тренировкой, одобрительно кивнул. — Помолчи, Изуку! — Бакуго резко обернулся в его сторону. Но прежде чем он смог продолжить бой, он заметил. Испуганные крики слишком запоздало дошли до него. Одна студентка слишком была сосредоточена на Бакуго и его движениях, что не увидела, как потолок над ней трещит. — Осторожно! — закричал Изуку, но он был слишком далеко и было уже поздно – огромная бетонная плита повалилась вниз. Студенты, заметившие это, замерли в ужасе. — Блять! — Бакуго подскочил, поднял руки и… Взрыв не сработал как надо. Вода, оставшаяся на его ладонях, снизила мощность взрыва – плита хоть и разлетелась в щебень, но он не смог полностью разрушить ее. Металл арматуры чиркнул по его руке, оставив кровавую рану, прежде чем он успел отскочить. Когда дым рассеялся, все увидели Динамита, стоящего над студенткой. Он разбил плиту взрывом в последний момент и прикрыл девушку собой от летящих обломков. Бакуго нахмурился, затем, отряхнув руки от пыли, поставил ее на ноги. — Вот видишь. Если бы ты не тормозила – успела бы отбежать, — он окинул ее взглядом, ища травмы, но ничего не нашел кроме пары безобидных царапин. Кацуки развернулся и пошел прочь, но студентка вдруг крикнула: — С-спасибо! — Не за что, — он не обернулся, только махнул рукой. — Вот почему вы все должны думать быстрее! Все, тренировка закончена! Изуку, разбирайся дальше с ними сам! И он быстро покинул зал, но многие увидели, как его руки слегка дрожали. И только Изуку успел заметить его окровавленное плечо, когда остальные столпились около почти пострадавшей одноклассницы. — Каччан! — Мидория подбежал к нему, но Бакуго резко отстранился. — Не надо няньчиться со мной! — прошипел он, но голос звучал не так уверенно, как обычно. — Это… из-за меня, — Кота подошел следом, глядя на свои руки. — Да забей. Ты делал, что должен был, — фыркнул блондин. Но было видно – он злится. Не на Изуми, не на Изуку, а на себя. Потому что настоящий герой не должен давать слабину. Позже, когда тренировка была окончена, и студенты разошлись, Изуку нашел Бакуго в пустом кабинете, сидящего за учительским столом Мидории. Его плечо уже заживила Исцеляющая девочка. — Ты как? — спросил он, подставляя стул и садясь рядом. — Да все нормально, это пустяки, — ответил тот, отряхивая остатки пыли с одежды. — Главное, что никто больше не пострадал. Но Изуку заметил, как блондин сжимает челюсти, и понимал, что тот переживает не только за безопасность остальных, но и за собственные действия. — Ты спас ее, — просто сказал он. — Она бы сдохла там. И кому бы тогда пришлось возиться с бумажками? Мне? Нет уж, не хочу, — Бакуго фыркнул, отвернувшись. — Да, да, конечно. Ты же совсем не переживал, — Изуку улыбнулся. — Заткнись! Но Мидория знал, где-то глубоко под этой грубой оболочкой бьется сердце героя. Бакуго вальяжно развалился на учительском стуле, закинув ноги на стол. — Твои болваны ни на что не годятся, — проворчал он, закидывая руки за голову. — Ты их слишком разбаловал. В наше время нас Айзава в десять раз жестче гонял. — Но у Айзавы-сенсея не было привычки стрелять взрывами в лицо первокурсникам, — подметил Мидория, устало улыбаясь. — Зато теперь они знают – если выживут со мной, выживут и с любым злодеем. Изуку покачал головой, но в глубине души знал, что студенты действительно стали действовать увереннее. Пусть и из чистого страха. — Ну что, доволен тренировкой? Бакуго фыркнул. — Отстойники. Но… может, когда-нибудь что-то из них получится, — и это было почти комплимент. — Завтра тоже придешь? — спросил Изуку с надеждой. — А как иначе?---
Изуку впервые заметил неладное в конце их очередного совместного патруля. — Каччан, не ранен? — после длительного отлова банды преступников спросил он. Мидория просканировал взглядом блондина, чтобы выявить возможные ранения, но кроме пару ссадин, пыли и грязи ничего не нашел. Бакуго не ответил. — Каччан? — Че? — резко обернулся тот, будто пойманный на чем-то. — Ты не ранен? — Конечно нет, дурак! — рявкнул Бакуго, но Изуку уже насторожился. Это был третий раз за вечер, когда он переспрашивал, и подозрения крепчали с каждым днем. Однажды в учительской, когда Бакуго предложил ему помощь с заполнением отчетов, Мидория осторожно подошел к этой теме. — Эй, Каччан, ты тогда… — Че? — Кацуки отвлекся от бумаг, но его брови были нахмурены, но не от злости, а будто он вслушивался в слова. — Ничего, — Изуку притворился, что просто хотел передать документы, но внутри уже закипала тревога. Что-то не так. Он действительно хуже слышит, чем раньше. Это было очевидно даже для него самого, но гордость не позволяла признать это. Каждый раз, когда друзья обсуждали что-то важное или когда они находились в шумной обстановке, Кацуки чаще всего останавливался, напрягая уши, и, казалось, пытался уловить каждое слово. Но прежде чем начать волноваться (хотя он уже), Изуку решил проверить свою догадку. Он подкараулил Бакуго в спортзале после тренировки студентов, когда тот был один. — Каччан, — позвал он тихо со спины. Тот не обернулся. — Каччан! — сказал уже чуть громче. Названный резко развернулся: — Что ты так крадешься, идиот?! Но Изуку этого было достаточно для подтверждения теории. — Я не крался. Ты просто не услышал, как я вошел. — Отстань, — он попытался пройти мимо, но веснушчатый схватил его за руку. — Каччан, ты уверен, что все в порядке? — Я сказал, отстань! — Бакуго откинул его руку, как тогда в детстве отказывался от его помощи. Но в его глазах читалось не злость или раздражение, а страх и неуверенность. Изуку не собирался отступать. Он загородил дверь собой, не давая пройти. — Сколько уже? — осторожно спросил он. — Хрен его знает, — он понял сразу о чем речь и то, что играть в дурака не выйдет. Только не с Изуку. — Каччан. — …После того чертова взрыва на последней миссии стало хуже, — Бакуго сжал кулаки. Его глаза сверкали, но в них было что-то большее, чем просто раздражение. Это было недовольство самим собой. Мидория вспомнил, что пару дней назад Кацуки отправился в одиночную миссию – у Деку тогда были занятия в академии – и использовал мощный взрыв в закрытом пространстве. Тогда он отделался царапинами… Или не только. — Ты ходил к врачу? — Нет. — Почему?! — Потому что если это неисправимо, я больше не смогу быть героем! — взорвался он. Тяжелая тишина повисла между ними. Изуку медленно подошел и, протянув руки, крепко обнял его. — Мы разберемся с этим, — он погладил того по спине. Бакуго не ответил. Но и не оттолкнул, лишь со вздохом уперся подбородком в чужое плечо. — Мы разберемся, — тихо повторил он, стараясь передать всю свою поддержку через это простое объятие. Блондин замер, его тело напряглось, но вскоре он почувствовал, как напряжение постепенно уходит. Бакуго медленно расслабился и, наконец, ответил на объятия.---
Врач подтвердил – частичная потеря слуха из-за взрыва. — Это можно попытаться исправить, — сказал он, — В меру использовать причуду, слуховой аппарат, реабилитация… — Слуховой аппарат?! — Бакуго тут же скривился. — Да, — твердо сказал Изуку, — Иначе ты пропустишь, когда кто-то позовет на помощь! Бакуго замолчал, обдумывая это, но потом он швырнул коробку со слуховым аппаратом на стол, не желая принимать его. Маленький прибор, выпав из упаковки, звякнул, ударившись о поверхность стола. — Каччан, это не шутки! — Изуку схватил аппарат, проверяя, не сломался ли он, — Ты должен его носить. — Никогда, — Бакуго нахмурился, будто слово «должен» обожгло его, — Я не какой-то слабак, которому нужны костыли. — Это не…! — голос Изуку дрогнул. — Я не инвалид! — недовольно прошипел он. — Это не делает тебя слабее, — мягко попытался успокоить. — Заткнись. Но тревога в глазах Мидории только крепла. — Если на задании ты не услышишь… — Я справлюсь, — громко хлопнув дверью, Кацуки вышел из кабинета, не желая больше это слушать. Не желая этого принимать.---
В один вечер все пошло наперекосяк. Дождь, не переставая, хлестал по крышам зданий, когда они преследовали злодея с причудой Живая сталь. Легкие горели и болели от длительного бега, а щеки покраснели от холодного ветра. — Справа! — крикнул Изуку, но Бакуго, прикрывающий левый фланг, никак не отреагировал. Стальная балка ударила Бакуго в бок, отшвырнув его вниз, в асфальт. Он зашипел от боли, стрельнувшей от затылка по позвоночнику. Все мысли превратились в кашу, не давая ему ясно мыслить. — Каччан! — Изуку рванулся к нему на помощь, но злодей уже поднял ржавую арматуру, целясь в голову оглушенного Динамита. — НЕТ! — Мидория в последний момент оттолкнул Бакуго, и острый металл вонзился ему в бок. Кровь брызнула на асфальт, смешиваясь с лужами от дождя. — Деку! — закричал Бакуго, пытаясь подняться на ноги, но его тело отказывалось слушаться. Изуку, погруженный в боль, пытался сосредоточиться. Он знал, что время на исходе – злодей мог уйти и навредить еще кому-нибудь, и они не могли этого допустить. Злодей вновь попытался сбежать, оставляя за собой лишь глухие шаги и тень. И тогда Кацуки вскипел. Его спина болела и ныла от недавнего удара, но бушевавший адреналин заглушил боль и усталость. Он не слышал крика Изуку, но увидел кровь, увидел его рану. И этого было достаточно, чтобы он разъярился на того, кто посмел причинить ему боль. Бакуго стиснул зубы, его глаза заполыхали яростью. — Умри! — он собрал все свои силы и устремился к врагу, серия взрывов разорвала пространство. В этот момент Бакуго знал только одно: он не оставит врагу ни единого шанса. Злодей рухнул без сознания, а Кацуки, не обращая внимания на звон в ушах, схватил Изуку за шиворот. — Ты че, дебил?! — его голос дрожал от ярости, но трясущиеся руки и глаза выдавали ужас. — Я тебя звал... ты не... — Изуку скривился от боли, не сумев закончить предложение. Бакуго замолчал. И молчание было громче любого взрыва. Он сразу понял.---
В больнице Бакуго не сказал ни слова за все это время, сжимая простыню в кулаках. Изуку уже зашили рану, и он, сидя около кровати Кацуки, впервые за десять лет злился на блондина по-настоящему. Не за себя, не за свою рану, а за Бакуго – тому тоже нехило досталось. — Доволен? Ты мог серьезно пострадать! Бакуго вздрогнул, но не от тона, а от того, что почти не расслышал его. — … — Мы могли погибнуть. Из-за твоего упрямства, — продолжал отчитывать тот. В другой ситуации блондин бы отметил, что злится он очень забавно. Но было явно не до веселья. Бакуго резко поднял голову. — Ты думаешь, я этого не понял?! — голос его дрогнул, — Я… — он замолчал, сжав зубы. Изуку увидел в его глазах тот самый страх – боязнь стать бесполезным, обузой. И его гнев тут же угас. Он сел ближе к нему и осторожно прикоснулся к его руке. — Носи аппарат, пожалуйста. Бакуго отвернулся, но спорить не мог. Взгляд все время цеплялся за чужое ранение, и вина за произошедшее накатывала на него. — Ладно, — прошептал он, — Надену эту хрень. Но только попробуй еще раз подставить себя – убью. Однако первый слуховой аппарат сгорел через два часа – во время утренней тренировки со студентами, в которой он даже не участвовал активно. — ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! — Бакуго швырнул дымящийся кусок пластика в мусорку. Второй разрядился посреди перестрелки со злодеями. Третий упал в кипящую кастрюлю с супом. Четвертый не работал, как надо. — Все! Хватит с меня! Мидория с болью наблюдал, как раз за разом Бакуго терпит неудачи, а после в интернете искал лучшие варианты. И через неделю Кацуки уже тестировал специальный геройский вариант – миниатюрный, защищенный, почти незаметный. — Ну и? — спросил Изуку, когда тот включил прибор. — Теперь я снова могу слышать, как ты ноешь, — он усмехнулся. Деку тихо рассмеялся, но когда Кацуки отвернулся, он поймал его за руку. — Если что – я всегда с тобой, — прошептал он, но Бакуго услышал и молча сжал его пальцы в ответ, отвернувшись. Только он разнес и этот новый слуховой аппарат через два дня. — ДЕРЬМО! — он швырнул искрящееся устройство об стену, где оно присоединилось к предыдущим жертвам его вспыльчивости. Изуку, сидящий на диване, вздохнул: — Каччан, это был специальный геройский образец. Он должен был выдерживать… — Он не выдерживает МЕНЯ! Обычные аппараты не выдерживали ни вибрации от его взрывов, ни его вспыльчивого характера. Или не подходили анатомически под его ухо. — Может, попробуем другой бренд… — Лучше молчи! — Кацуки резко обернулся, но в его глазах была не злость, а досада, — Они все – хлам. Изуку молча подобрал осколки, его сердце каждый раз сжималось, когда он видел расстроенного Каччана. Нужно другое решение. Помимо поисков лучшего варианта аппарата Изуку начал учиться языку жестов втихаря. Он знал, что Бакуго уже обучен этому (еще один скрытый талант Каччана), потому и решил, что ему тоже не помешает. Мало ли где это еще может пригодиться? Книги, видеоуроки, даже конспекты с пометками. Он тренировался перед зеркалом, повторяя движения снова и снова, пока пальцы не начинали уставать. Правда, Кацуки совсем не обрадовался, когда застал его за этим занятием. Наорал, как обычно, и ушел, хлопнув дверью. Мидория этому совсем не удивился и сдаваться не собирался. Но на следующий день, когда Изуку в очередной раз начал что-то объяснять, переходя больше в бормотание себе под нос, Бакуго вдруг остановил его и поднял руки: «Повтори громче, идиот». Изуку неловко засмеялся и повторил – уже жестами. Пусть еще неумело, но суть была ясна. Кацуки не хотел признаваться даже себе, что ему была приятна такая забота от ботаника. Теперь, когда слуховой аппарат снова выходил из строя, Бакуго просто хмурился и поднимал руку. А Изуку отвечал. Иногда жесты заменяли слова даже тогда, когда в этом не было необходимости. «Идиот» — сердито махал Бакуго, когда Мидория задерживался на собраниях. «Прости» — отвечал тот, показывая ладонь. «Голоден» — нетерпеливо показывал Кацуки в учительской, когда Деку совсем не торопился на обед. «Идем» — кивал Изуку в ответ, уже доставая кошелек. И однажды, поздно вечером, когда пустой коридор Юэй освещала только луна, Бакуго остановил его. — Изуку. «Что?» — он обернулся. Бакуго сжал зубы, как будто слова застревали у него в горле. Поэтому не решился сказать это вслух. Вместо этого он медленно, почти неуверенно, показал: «Спасибо» Мидория широко улыбнулся, отвечая: «Всегда»---
Хацуме Мэй, склонившись над чертежами в своей мастерской, едва не уронила паяльник, когда Изуку ворвался к ней с горящими решительностью глазами. — Каччану нужен особенный слуховой аппарат! — он перешел сразу к делу. Хацуме присвистнула: — Ха! Так вот почему Динамит последние дни орет еще громче обычного! — Ш-ш! — Мидория оглянулся, будто Бакуго мог материализоваться из воздуха, — Ему нужно что-то сверхпрочное, с шумоподавлением, защитой от взрывов… — И чтобы не выглядело как стариковский аппарат, — догадалась Мэй, на что зеленоволосый улыбнулся. Она задумалась, крутя в пальцах отвертку. — Вызов принят. Но увиденные цифры в смете заставили Мидорию побледнеть, и его улыбка быстро сошла с его лица. — Э-это сколько нулей?! — его голос сорвался на писк. Мэй невозмутимо хрустнула чипсами. — Ну, взрывозащищенный титановый корпус, гидроизоляция, система шумоподавления премиум-класса… и многое другое, — она ткнула пальцем в список, — Плюс мои авторские гонорары. Так что да, столько. Но не волнуйся, по старой дружбе я сделаю тебе скидку! Изуку схватился за голову. Даже со скидкой его геройская зарплата не покрывала и половины. — Я… найду деньги, — пробормотал тот, прикидывая, как можно быстрее накопить эту сумму. Хацуме задумалась, затем хлопнула его по плечу: — Ладно, я начну работу с материалами, что у меня уже есть, а ты… попробуй не умереть от переработок. Следующие недели превратились в ад. Дополнительные занятия в Юэй, даже в выходные. Рекламные фотосессии и фан-встречи. Патрули в две смены, глаза слипались, но он терпел. Продажа редкого мерча с Всемогущим, сердце обливалось кровью, но он вспомнил удар арматурой в бок, вспомнил пострадавшего Каччана и расставаться с коллекционными фигурками стало проще. В один день Киришима застыл в дверях медкабинета агентства Бакуго, случайно подслушав разговор: — Ты выглядишь как зомби. В чем дело? — Кацуки, заметив его истощенный вид, хмурился. — Н-ни в чем! — Изуку неестественно засмеялся, а затем перевел тему, — Еще один сломался? Каччан, ты должен быть осторожнее! — Отвали, ботаник! Это просто кусок пластика! — рычал Бакуго, но даже его бравада не могла скрыть раздражение от постоянных неудач. Красноволосый герой медленно отступил, сердце бешено заколотилось, когда кое-что понял. У Бакуго проблемы со слухом?! Почему он никому не рассказал? Красный бунтарь не решился прервать их разговор, но он не собирался просто забыть об этом. В конце рабочего дня Киришима застал Мидорию спящим в раздевалке после ночного патруля. — Бро, ты в порядке? Ого, это чек от Хацуме?! — Ш-ш-ш! — Изуку в панике зажал ему рот, тут же проснувшись. — Мидория, что происходит? Я все слышал… Бакуго плохо слышит? Зеленоволосый вздрогнул, затем потупил взгляд, отходя к стене: — Пожалуйста, никому не говори. Каччан… он не хочет, чтобы об этом знали, — и Изуку все рассказал, о его травме, о диагнозе, о всех сломанных слуховых аппаратах, о Хацуме. Эйджиро слушал, не перебивая, лишь хмурился от всей этой информации. — Почему он не рассказал нам? — Ты ведь его знаешь… Он бы и мне не рассказал, если бы я сам не заметил, — он тяжело вздохнул, — Если собрать хотя бы половину суммы, Хацуме сможет продолжить работу на следующей неделе… — голос Изуку звучал устало, но решительно. — Бро, ты вообще спал в последние дни? — спросил Киришима с волнением в голосе, заглядывая в покрасневшие глаза напротив. — Все нормально! Это же… просто временные трудности, — попытался он отмахнуться. Но Киришима достаточно знал Мидорию, поэтому не мог не волноваться о нем. Эйджиро сжал кулаки. Вот почему они с Бакуго в последнее время такие скрытные… — Мы ведь можем помочь! Изуку резко напрягся. — Нет-нет, все под контролем! Я уже почти заработал сколько нужно… — Но ты же еле на ногах стоишь! Давай хотя бы я… — Не надо, — в глазах Мидории мелькнуло что-то упрямое, — Я справлюсь, правда. — Если с Бакуго все понятно, но почему ты не сказал, что нужны деньги? — Потому что ты и другие… уже слишком много сделали для меня. После войны. После того, как собрали деньги на мой костюм, — зеленые глаза блеснули. — Так друзья так и делают! — Киришима подошел ближе, кладя ладони на его плечи, — Ты думаешь, Бакуго правда предпочтет, чтобы ты надрывался один, вместо того чтобы принять помощь? Изуку потупил взгляд. Он прекрасно знал ответ. — Бро, ты же знаешь, Бакуго ненавидит, когда из-за него… — Вы и так уже собрали мне на костюм, я еще не расплатился за него. Он явно стоил куда дороже. — Мидория… нам не нужно, чтобы ты расплачивался за него. Мы же друзья! Мы все прекрасно понимаем, что окажись кто-то из нас в подобной ситуации, то ты точно поможешь! — Но… — Ты не один, — твердо сказал Эйджиро, — А вы с Бакуго мои друзья. — Спасибо, Киришима, — он, пусть и неохотно, но сдался, принимая помощь. И тут же оказался втянут в крепкие объятия его друга.---
Кацуки очень скоро заметил неладное. Конечно, он бы заметил. Сначала Изуку просто заснул лицом в тетрадях во время проверки домашних работ. — Эй, придурок! — тыкнул его Бакуго в бок, но привычного вздрагивания не последовало. Только медленное, тяжелое и усталое дыхание. Слишком глубокий сон для легкого переутомления. За неделю наблюдений Бакуго собрал факты: синяки под глазами (Изуку всегда умел скрывать усталость, но не от него). Пропущенные обеды (Я уже ел! – вранье, которое Кацуки чуял за версту). Исчезновения после патрулей (обычно Изуку первым предлагал зайти в их лапшичную) Когда Бакуго поймал его в 3 ночи у входа в квартиру с руками в царапинах, терпение лопнуло. — Где. Ты. Был, — прошипел он, нахмурившись. Изуку, не ожидав его увидеть, улыбнулся той фальшивой улыбкой, которую Бакуго ненавидел больше всего. — Каччан, что ты делаешь в моей квартире? Просто задержался на… — Врешь. Но Мидория уже проскользнул в дверь мимо него. — Изуку, если ты не ответишь на мой вопрос честно, то я… — Каччан, пожалуйста, поверь, что все хорошо. Я не могу сейчас тебе рассказать, но скоро ты все поймешь. Доверься мне. — Как я могу довериться тебе в этом? Ты никогда о себе не заботишься как следует! Ты ведь опять гробишь себя, как я могу быть спокойным? Улыбка соскользнула с его лица, когда он был уже не в силах ее удерживать. Изуку вздохнул, словно собираясь с силами. В этот момент между ними возникло молчание, полное напряжения и невыраженных эмоций. — Просто… подожди немного, ладно? Обещаю, что все будет хорошо, — Мидория подошел к нему ближе, утыкаясь лбом в его плечо. Бакуго почувствовал тепло тела Изуку, его сердце слегка успокоилось. — Клянешься? — почти по-детски глупо спросил он, стараясь скрыть свою уязвимость за привычной агрессией, — Или это просто очередной способ избежать разговора? Мидория поднял голову, глядя прямо в глаза Бакуго. В его взгляде была искренность, которая заставила Кацуки на мгновение усомниться в своих доводах. — Я клянусь, Каччан, — сказал он уверенно.---
В день, когда творение Хацуме наконец было готово, Мидория без предупреждения пришел к Кацуки в его квартиру. — Если ты еще раз сюда позвонишь, то я… — он замер, заметив знакомую зеленую шевелюру. Перед ним стоял Изуку с перевязанной рукой, в потрепанной футболке и с синяком на скуле – последствия недавнего патруля, на котором он засыпал на ходу. В его руках был небольшой оранжевый кейс. — Ты… — Бакуго ощутил странный ком в горле, вдруг начиная что-то осознавать. — Вот, — Изуку протянул кейс, — Для тебя. Внутри лежало не просто устройство. Это был шедевр: прочный, в черно-оранжевых цветах, миниатюрный, почти незаметный, с функцией прямой связи (кнопка экстренного вызова вела прямиком на гаджет Изуку). — Это… — Кацуки сглотнул, разглядывая подарок, — Это из-за этого ты… Изуку потупился и нервно начал оправдываться: — Остальные помогли с деньгами, поэтому не только я трудился. Я знаю, что ты ненавидишь обычные… поэтому попросил Хацуме о помощи, но детали такие дорогие, а я хотел сделать идеальный под тебя, потому что ты должен все слышать, и… Бакуго резко схватил его за подбородок, оборвав его бормотание. — Ты не спал неделями. — …Возможно. — Хреново ел. — … — И все ради ЭТОГО? — Да, — Мидория уверенно ответил, наконец посмотрел ему в глаза — Дурак! — блондин в ярости схватил его за плечо одной рукой. Он не договорил, потому что голос его дрогнул. — Теперь ты будешь слышать даже шепот, — Мидория осторожно прикоснулся к его предплечью. Бакуго резко отстранился и включил устройство, вставляя его в ухо. — Говори. Изуку глубоко вдохнул. — Каччан, ты самый упрямый и грубый человек на свете. — Повтори громче, слабак, — он усмехнулся. И Изуку рассмеялся, потому что он услышал. И это стоило каждой потраченной йены. Каждой бессонной ночи. — Спасибо, — блондин сказал это так тихо, что даже Изуку еле услышал это. Мидория замер с поднятыми руками, все еще держа пустую коробку от аппарата. Его пальцы дрожали от усталости, от нервов, от чего-то еще, что клокотало в груди уже слишком долго. Его мозг отчаянно пытался осмыслить происходящее: Каччан взял подарок, не взорвал его и даже поблагодарил. Это уже победа, — радостно подумал он. Изуку открыл рот, чтобы сказать что-то – шутку, глупость, признание, но слова застряли в горле. Потому что Кацуки посмотрел на него. Не так, как обычно – не со злостью, не с раздражением или вызовом. А так мягко, почти с нежностью. — Задолбал, — прошипел Бакуго и ринулся вперед, пальцами впиваясь в чужое запястья, резко притягивая к себе. Коробка выпала на пол с глухим стуком, но никто не обратил на нее никакого внимания. — К-Каччан?! Губы Бакуго обожгли его. Поцелуй вышел грубым, нетерпеливым, без всякого предупреждения. Изуку раскрыл рот от неожиданности, и Кацуки воспользовался моментом, чтобы углубить поцелуй. Мидория ахнул в его губы, пальцы инстинктивно опустились на его плечи, то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы притянуть ближе. Он выбрал второе. Бакуго вдруг шикнул, прижимая его к стене, одна рука сжала его волосы, другая схватила за талию, не давая отстраниться. Мидория чувствовал каждый его вздох, каждое движение, как будто Кацуки пытался передать ему все, что недоговаривал годами. — Ты… — Мидория попытался отдышаться. — Заткнись, — но Бакуго не отпускал, снова затягивая того в поцелуй, уже мягче, но не менее жадно. Изуку едва успел вдохнуть, когда Кацуки резко дернул его за ремень, недовольный этой преградой, и прижал плотнее к стене. Губы обжигали, зубы сталкивались, пальцы впивались в бедра так, что даже через плотную ткань останутся синяки. Изуку застонал, когда Бакуго прикусил его нижнюю губу, на грани боли. — Всю неделю, — блондин опалил горячим дыханием его ухо, голос хриплый от ярости и чего-то еще, — Ты исчезал. Не спал. Не ел. Он резко провел языком по чувствительному месту на шее Изуку, заставив того содрогнуться всем телом. — Ради меня, — его ладонь намеренно грубо легла на шею Мидории, пальцы сжались, не перекрывая дыхание, но давая четко понять – я мог бы. — К-Каччан… — Деку выдохнул прерывисто, чувствуя, как по всему телу разливается жар. — Молчи, — блондин снова набросился на его рот, на этот раз глубже, грязнее, одной рукой заламывая чужие руки над головой, другой задирая его футболку. Когда холодный воздух коснулся обнаженной кожи, Изуку аж подпрыгнул. — Ты… идиот, — он говорил слова между поцелуями его шеи, спускаясь ниже, — Должен был… сказать… Зубы неожиданно больно впились в плечо Изуку, выбивая из него вздох. Мидория выгибается в спине, его губы горят, сердце колотится где-то в горле. Больше, ему хотелось больше. Эта мысль казалась такой естественной, что нисколько не пугала. Бакуго остановился, его глаза широко раскрылись, и он посмотрел на Мидорию с выражением удивления и желания. Он сделал паузу, собираясь с силами, и затем прошептал: — Изуку… я не остановлюсь, если ты меня не оттолкнешь, — его голос был еле слышен, он тяжело дышал, уперев лоб в его плечо. Изуку рассмеялся – сдавленно, счастливо, глупо — и остался неподвижным, не предпринимая попытки остановить это. — Ты действительно все слышишь теперь, да? — спросил он вдруг. Бакуго огрызнулся, но его руки не отпустили Деку. — Да. И твои дурацкие стоны тоже. Изуку покраснел от накатившего смущения, что даже не заметил, когда они оказались в спальне на кровати. Бакуго нетерпеливо начал избавляться от их одежды и, вновь нависнув над ним, раздвинул его ноги, устраиваясь между ними. Блондин провел рукой вдоль оголенного тела, от шеи к животу, но не заходя ниже, от чего Мидория нетерпеливо проскулил. Его губы продолжали целовать, и он чувствовал, как их тела дрожали от желания. Когда в парня проникает сперва один палец, затем второй, и начинают размеренно двигаться, он не выдерживает, распахивает глаза, отрывается от поцелуя и, хватанув воздуха, стонет еще громче, когда Бакуго начинает скользить по чувствительной точке в одном ритме, нажимая с каждым разом сильнее. Сквозь весь этот туман возбуждения, в голову Кацуки приходит мысль о том, что он даже не подозревал, какая откровенность скрывается за обличием невинного ботаника. И он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравится. Бакуго продолжил ласкать парня под ним, а по его руке, стекая вниз, потекла смазка, пачкая постельное. Мидория закусил губу, чтобы сильно не хныкать, а так хотелось, потому что блондин двигался так хорошо и свободно, что ему захотелось большего. — Каччан… пожалуйста, — взмолился веснушчатый, крепко обхватив чужую шею руками и начиная самостоятельно насаживаться на пальцы. От этой картины у Бакуго перехватило дыхание, его терпение заканчивалось. Блондин пристроился своей возбужденной плотью к влажному отверстию и уже с томным выдохом толкнулся в него, заставляя того всхлипнуть. Бакуго целовал его везде, до куда мог дотянуться, отвлекая от неприятных ощущений, переходя к челюсти и прикасаясь мокрыми припухшими губами к его шее, оставляя отметины. Рукой же он прикасался к его члену, выбивая все больше новых звуков из парня. Он стал двигаться в медленном темпе, постепенно переходя в быстрый, грубый. От первого же его глубокого резкого толчка, Мидория задохнулся в собственном крике, протяжно простонав. Глаза закатились сами собой, волна удовольствия прошла по нервам, ударяя в мозг. Когда неприятных ощущений уже не было, он махнул тазом, насаживаясь еще больше. Кацуки брал его, входил в него, в такого влажного и открытого для него, только для него, что он сам не мог сдерживать томные стоны. Он невольно наращивает ритм, сжимая его ягодицы, приходя в восторг от подобного зрелища, что разворачивается под ним. Бакуго старался быть мягче, пытался быть нежнее, чтобы это закончилось не так быстро, но не мог, он хотел, чтобы Изуку больше не контролируя себя, выгибался под ним и со стоном выдыхал его имя снова. И снова, пока не охрипнет. Изуку захлебывался слезами, царапая спину Бакуго, ногами обвивая его талию. В этот момент кожу внизу живота резко закололо, и Мидория забился в судороге, выставив грудь вперед. Сделав последние глубокие толчки, Бакуго кончил следом. Когда волны удовольствия отступили, Кацуки придавил его весом своего тела, спрятав лицо в изуродованную кожу его плеча. Изуку вдруг ощутил влажность между шрамами – слезы. — Больше… никогда… — хриплый шепот обжег его душу. Бакуго тяжело дышал, прижимался к Изуку так, будто боялся, что тот растворится, — Если когда-нибудь… — его голос звучал непривычно хрипло, — …снова скроешь что-то важное – убью. — И к тебе это тоже относится, — просто ответил он, запуская пальцы в светлые волосы на затылке, поглаживая. Бакуго огрызнулся и обнял его крепче, укладываясь на чужую, часто вздымающуюся грудь. Спустя годы Динамит все еще будет ворчать, что этот чертов аппарат мешает ему, но не снимет его. Потому что теперь он может слышать даже то, как Изуку шепчет «люблю» у него за спиной. И, конечно, притворяться, что не расслышал, заставляя того повторить на языке жестов. И потому что теперь он мог услышать каждый его вздох, каждый стон, каждый шепот своего имени в темноте их спальни. И это стоило того.
