Золушка и её демонический принц: Сказка для взрослых

Шэнь Цзю не спал всю ночь. Он лежал на своей жёсткой кровати, одетый в то же тёмно-зелёное платье, и смотрел в потолок. Его разум был полем битвы. Воспоминания о прикосновениях и словах Ло Бинхэ сталкивались с ледяной реальностью его положения. Принц демонов. Он. Бывший раб. Это было не просто безумие, это была ересь, обречённая на провал. И всё же… когда он закрывал глаза, он снова чувствовал на своих губах поцелуй, и сердце предательски замирало. Под утро он заставил себя подняться. Снял платье, аккуратно сложил и спрятал его в самый дальний угол старого сундука. Снова облачился в свои привычные, скромные одежды серого цвета, которые так ненавидела Цю Хайтан, говорившая, что они делают его похожим на тень. Он умылся ледяной водой, пытаясь смыть с лица румянец, который, как ему казалось, не сходил с его щёк всю ночь. Скрип колёс кареты во дворе возвестил о возвращении семьи. Шэнь Цзю замер, прислушиваясь. Смех господина Цю, усталый голос его жены, а затем… лёгкие, быстрые шаги по коридору, направляющиеся прямо к его двери. Дверь распахнулась без стука, и на пороге появилась Цю Хайтан. Её щёки горели от волнения, глаза сияли. Она была всё ещё в своём бальном платье, похожая на нежный персиковый цветок. — Цзю-гэ! Ты не представляешь! — выпалила она, подлетая к нему и хватая за руки. Её ладони были тёплыми и мягкими. — Бал был просто волшебным! Дворец, музыка, угощения! А принц… о, Цзю-гэ, он так красив! Даже красивее, чем в слухах! Шэнь Цзю молча смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается от сложной смеси вины и странной, тёмной ревности. Он знал, насколько тот красив. — Но самое странное, — продолжала говорит Цю Хайтан, не замечая его состояния, — он почти ни с кем не танцевал. Весь вечер он был каким-то рассеянным, задумчивым. Он поговорил со мной, был очень вежлив, но… его взгляд всё время блуждал, словно он кого-то искал в толпе. Все дамы были разочарованы. Он так и не выбрал невесту! Можешь себе представить? Все ждали, а он просто поблагодарил гостей и удалился в сад. Отец говорит, что это неслыханно! Шэнь Цзю с трудом сглотнул. Он искал. Он нашёл. Осознание этого было одновременно пугающим и пьянящим. — Наверное, он просто устал, — ровным голосом произнёс он, высвобождая свои руки. — Может быть, — вздохнула Цю Хайтан, её энтузиазм немного поугас. — Ты прав, я зря волнуюсь. Ах, Цзю-гэ, мне так жаль, что ты всё пропустил из-за болезни. Тебе уже лучше? — Да, — коротко ответил он. — Просто слабость. Её искреннее беспокойство, как и всегда, вызывало в нём лишь раздражение. Она была так наивна, так чиста. В дверях появилась фигура её старшего брата, Цю Цзяньло. Его лицо, и без того неприятное, было искажено пьяной ухмылкой. — А, вот и наш больной, — протянул он, оглядывая Шэнь Цзю с головы до ног. — Что, сестрица, всё ещё возишься с этим отродьем? Он притворяется, чтобы не работать. Я его повадки знаю. — Брат, не говори так! — нахмурилась Цю Хайтан. — Цзю-гэ правда было плохо. — Конечно, плохо, — хмыкнул Цю Цзяньло, делая шаг в комнату. — Ему всегда плохо, когда нужно проявить хоть каплю благодарности нашей семье. Мы вытащили его из грязи, а он смотрит на нас, как на своих должников. Шэнь Цзю стиснул зубы, его ногти впились в ладони. Он молчал. Любой ответ лишь распалит этого ублюдка. — Оставь его, брат. Пойдём, ты устал, — Цю Хайтан попыталась увести его, но тот отмахнулся. — Погоди. Я хочу кое-что проверить. — Он подошёл к Шэнь Цзю вплотную, от него несло вином и потом. — Говорят, у рабов клеймо на спине выжигают. А у тебя есть? Или ты уже успел свести его, притворяясь благородным господином? Не дожидаясь ответа, он грубо схватил Шэнь Цзю за воротник и дёрнул на себя, пытаясь сорвать верхнюю одежду. — Прекрати! — вскрикнула Цю Хайтан, но её брат был слишком силён. Шэнь Цзю отреагировал инстинктивно. Ярость, которую он так долго подавлял, вспыхнула слепящей молнией. Он вывернулся из захвата и со всей силы ударил Цю Цзяньло кулаком в лицо. Удар пришёлся по носу. Пьяный аристократ взвыл от боли и неожиданности, отшатнулся назад, зажимая лицо руками. Из-под его пальцев хлынула кровь. — Ах ты, тварь! Щенок! — взревел он. — Ты посмел поднять на меня руку?! Я убью тебя! Цю Хайтан с ужасом смотрела то на брата, то на Шэнь Цзю. Она никогда не видела в его глазах такой холодной, смертельной ненависти. Она не знала о годах унижений, о побоях в сарае, о насмешках, которые он терпел от её брата, пока она была занята уроками музыки и вышивания. В тот день Шэнь Цзю жестоко избили и заперли в дровяном сарае без еды и воды. Прошло три дня. Три дня унизительного заточения, боли и голода. Его выпускали лишь для самой грязной работы, после чего снова запирали. Цю Хайтан пыталась тайно принести ему еду, но её перехватывал брат, и Шэнь Цзю доставалось ещё сильнее. Надежда, зародившаяся в ту ночь в саду, почти угасла, погребённая под новой волной отчаяния. Ло Бинхэ. Это был лишь сон. Прекрасный, но нереальный. Принц не придёт. Никто никогда за ним не приходил. На исходе третьего дня, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в кровавые тона, со стороны главного дома донеслись крики. Не пьяные вопли Цю Цзяньло, а пронзительные, полные ужаса женские визги, которые резко обрывались. Затем раздался грохот и звон разбитого фарфора. Шэнь Цзю, сидевший на полу сарая, поднял голову. Его тело болело, но инстинкт самосохранения заставил его напрячься. Что-то было не так. Что-то было ужасно не так. Дверь сарая с оглушительным треском слетела с петель, отброшенная в сторону нечеловеческой силой. В проёме, на фоне багрового заката, стоял силуэт. Высокий, облачённый в чёрное, он казался порождением самой ночи. Шэнь Цзю инстинктивно отполз в самый тёмный угол, сердце заколотилось в бешеном ритме. Когда фигура сделала шаг внутрь, лучи заходящего солнца выхватили из полумрака знакомые черты. Ло Бинхэ. Но это был не тот элегантный, меланхоличный принц из сада. Этот Ло Бинхэ был воплощением ярости. Его безупречные чёрные одежды были забрызганы свежей, алой кровью. Тёмные волосы растрепались, а в глазах, лишённых зрачков, горел демонический огонь. Даже меч в его руке, Синьмо, казалось, тихо гудел, упиваясь недавней резнёй. Кровь капала с его кончика на земляной пол сарая, образуя маленькую тёмную лужицу. Шэнь Цзю замер, не в силах дышать. Он должен был испугаться. Ужаснуться. Вид принца, залитого кровью его "семьи", должен был вызвать отвращение. Но вместо этого его захлестнула иная, извращённая эмоция. Прекрасен. Мысль была незваной, неуместной, но абсолютно искренней. Ло Бинхэ, стоящий в дверях, как бог смерти, сошедший на землю, был самым прекрасным и ужасающим зрелищем, которое Шэнь Цзю когда-либо видел. Алый на чёрном — это был его цвет. Цвет власти, жестокости и неоспоримого превосходства. В этот момент Шэнь Цзю понял с оглушительной ясностью: он не просто увлёкся. Он безнадёжно, безрассудно влюбился в этого монстра. Ло Бинхэ обвёл сарай взглядом, и демонический свет в его глазах погас, когда он увидел сжавшуюся в углу фигуру. Он сделал ещё один шаг, и Шэнь Цзю невольно вздрогнул. — Не бойся, — голос принца был низким и хриплым, но в нём не было угрозы. — Я не трону тебя. Он подошёл ближе, и Шэнь Цзю смог разглядеть его лицо. На скуле был свежий синяк, губа разбита. Его одежда была в беспорядке, на ней виднелись следы грязи и соломы. — Это они с тобой сделали? — спросил Ло Бинхэ, его голос стал ледяным. Он протянул руку, но не коснулся, лишь указал подбородком на лицо Шэнь Цзю. Шэнь Цзю молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Взгляд Ло Бинхэ потемнел. Он медленно оглядел убогое помещение, задержав взгляд на пустой миске в углу. — Они морили тебя голодом. Заперли, как животное. Это был не вопрос, а фактам. Ло Бинхэ медленно выпрямился, и по его лицу пробежала тень такого гнева, что Шэнь Цзю показалось, будто сам воздух в сарае стал тяжелее. — Я был слишком мягок с ними, — прошипел он сквозь зубы. Шэнь Цзю не ожидал такого. Он думал, принц придёт с предложением, с тайным визитом. Но не с мечом, окрашенным кровью. Он не думал, что Ло Бинхэ убьёт их. Цю Хайтан… Что стало с ней? — Ваше высочество… — прошептал он, его голос был слабым от голода и шока. — Цю Хайтан… — Девушка? — Ло Бинхэ на мгновение задумался, словно вспоминая. — Я оглушил её. Она проснётся в пустом доме. Я не убиваю тех, кто не причинил тебе вреда. Но её отец, который позволил этому случиться, и её брат… — он не закончил, но в этом и не было нужды. Меч в его руке был красноречивее любых слов. Принц вложил Синьмо в ножны и присел на корточки перед Шэнь Цзю. Теперь их лица были на одном уровне. Он осторожно, словно боясь спугнуть, протянул руку и кончиками пальцев коснулся синяка на его щеке. Его прикосновение было на удивление нежным. — Я обещал, что приду за тобой, — тихо сказал он. — Прости, что заставил ждать. Я должен был прийти раньше. Шэнь Цзю смотрел в его тёмные глаза, в которых теперь отражался лишь он один, и чувствовал, как рушатся последние остатки его обороны. Этот демон, этот принц, устроил резню. Ради него. Никто и никогда не делал для него ничего подобного. Никто никогда не смотрел на него с такой яростной, собственнической заботой. — Я пришёл, чтобы забрать тебя, Шэнь Цинцю, — продолжал Ло Бинхэ. — Туда, где никто больше не посмеет поднять на тебя руку. Туда, где ты будешь рядом со мной. Он говорил о дворце демонов, о чужом, опасном мире. Но для Шэнь Цзю, который всю жизнь провёл в аду, эти слова звучали как обещание рая. — Ты пойдёшь со мной? — спросил Ло Бинхэ, и в его голосе впервые прозвучала нотка неуверенности, почти уязвимости. Шэнь Цзю медленно кивнул. А затем, повинуясь внезапному порыву, он подался вперёд и осторожно, почти невесомо, коснулся своими губами разбитой губы принца. Это был не поцелуй страсти, а жест принятия. Принятия всего: его жестокости, его силы, его тёмной натуры. Ло Бинхэ замер на мгновение, а затем ответил, углубляя поцелуй, вкладывая в него всю свою ярость, облегчение и три дня сдерживаемого желания. Он притянул Шэнь Цзю к себе, одной рукой обнимая за талию, другой зарываясь в его спутанные волосы. Когда он наконец отстранился, то прижался лбом ко лбу Шэнь Цзю. — Они назвали тебя Шэнь Цзю. Девятый. Как вещь, как номер, — прошептал он с ненавистью. — Но для меня ты Цинцю. Чистая осень. Он поднялся на ноги, легко подхватывая ослабевшего Шэнь Цзю на руки, словно тот не весил ничего. — Пора домой, — сказал он, и в его голосе звучала уверенность. Выходя из сарая, Шэнь Цзю уткнулся лицом в плечо принца, пахнущее сталью, кровью. Он не смотрел на дом, в котором провёл столько лет в унижении. Он смотрел только на лицо своего спасителя, своего демона, своего будущего. И впервые в жизни он не боялся того, что ждёт его впереди.