Золушка и её демонический принц: Сказка для взрослых

Воздух в покоях Дворца Хуаньхуа был тёплым и густым, пропитанным ароматами редких целебных трав и сладковатым дымом курильниц. Шэнь Цинцю сидел на краю широкой кровати, покрытой чёрным шёлком, который выгодно оттенял бледность его кожи. Он был слаб. Лихорадка, как объяснили ему демонические лекари, было коварной болезнью, высасывающей жизненные силы медленно, но неумолимо. Оно было наследием его прошлого — голодных лет, побоев и постоянного страха, которые оставили глубокие, почти неизгладимые трещины в его духовных меридианах. Ло Бинхэ запретил ему даже думать о том, чтобы одеваться самостоятельно. Сегодняшний наряд был произведением искусства. Ханьфу цвета цин — того самого неуловимого оттенка на грани между нефритом и весенним небом после дождя. Шёлк был лёгким, почти невесомым, и струился по его телу, как прохладная вода. Широкие рукава были расшиты тончайшими серебряными нитями, складывающимися в узор из цветущих веток бамбука. Ло Бинхэ сам, с невероятной для его сильных рук нежностью, затянул пояс, подчеркнув тонкую талию своего супруга. — Остались только сапоги, — пророкотал Ло Бинхэ, его голос был низким и бархатным. Он опустился на одно колено перед Шэнь Цзю. Не как подданный перед правителем, а как преданный верующий перед своим божеством. В его руках была пара изящных сапог из мягкой белой кожи, украшенных нефритовыми подвесками. Шэнь Цзю смотрел на него сверху вниз. На его склонённую голову с иссиня-чёрными волосами, на широкие плечи, облачённые в тёмные императорские одежды. Повелитель трёх миров, чьё имя заставляло дрожать и богов, и демонов, сейчас стоял перед ним на коленях, чтобы надеть на него обувь. Эта картина была настолько абсурдной и интимной, что у Шэнь Цзю перехватило дыхание. Ло Бинхэ осторожно взял его левую ступню в свои ладони. Его руки были горячими, а кожа — грубоватой от рукояти меча. Контраст с холодной, гладкой кожей Шэнь Цзю был почти шокирующим. Он провёл большим пальцем по изящному изгибу подъёма, погладил тонкую лодыжку. — ваши ноги всегда такие холодные, Цинцю, — прошептал он, не поднимая глаз. Его прикосновения были медленными, почти гипнотическими. Он не просто держал его ногу — он изучал её, поклонялся ей. Шэнь Цзю почувствовал, как по телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с болезнью. Он сжал пальцы ног, и Ло Бинхэ воспринял это как приглашение. Он наклонился ниже и коснулся губами косточки на лодыжке. Поцелуй был лёгким, как дыхание, но он оставил на коже огненный след. Затем ещё один, выше, на нежной коже икры, видневшейся из-под широких штанин. Шэнь Цинцю тихо ахнул, его пальцы вцепились в шёлковое покрывало. — Бинхэ… — выдохнул он. Это была и просьба, и предостережение. Ло Бинхэ поднял на него взгляд. Его глаза, тёмные и бездонные, горели знакомым огнём — смесью обожания, голода и той самой яростной нежности, которая когда-то спасла Шэнь Цзю от одиночества. — мой учитель так прекрасен, — сказал он хрипло. — Каждая часть твоего тела. Я хочу целовать их все. Хочу согреть тебя. Он не стал ждать ответа. Взяв сапог, он аккуратно, но настойчиво направил в него ступню Шэнь Цзю. Его пальцы скользнули внутрь, помогая, направляя, задерживаясь на пятке и подъёме чуть дольше, чем было необходимо. Когда сапог был надет, Ло Бинхэ не отпустил его ногу. Вместо этого он обхватил голень обеими руками и прижался щекой к колену, закрыв глаза. Шэнь Цзю смотрел на эту картину, и его сердце, которое он так долго считал куском льда, болезненно сжалось от любви. Он запустил пальцы в густые волосы своего мужа, мягко перебирая шёлковые пряди. — Глупый, зверь — прошептал он, но в голосе не было ни капли упрёка. Ло Бинхэ поднял голову, его губы изогнулись в слабой, счастливой улыбке. Он взял вторую ногу Шэнь Цинцю и повторил ритуал. Его ладони снова исследовали каждый изгиб, каждый сантиметр кожи, прежде чем скрыть её под белой кожей сапога. Но на этот раз, прежде чем надеть его, он припал губами к чувствительной коже на сгибе стопы, заставив Шэнь Цинцю резко выдохнуть и выгнуть спину. — Бинхэ, прекрати… мы опоздаем… — Пусть ждут, — безразлично ответил Ло Бинхэ, наконец надевая второй сапог. Он заправил штанины, расправил каждую складочку, убедившись, что всё сидит идеально. Закончив, он не поднялся. Он остался на коленях, положив руки на бёдра Шэнь Цзю и уткнувшись лицом ему в живот. Он вдыхал его запах — смесь трав, шёлка и чего-то неуловимо личного, принадлежащего только его Цинцю. — Я вылечу вас , — поклялся он, его голос был приглушён тканью. — Я обойду все девять небес и спущусь в жёлтые источники, но я найду лекарство. Вы больше никогда не будешь слабым. Никогда не будете страдать. Шэнь Цзю продолжал гладить его по волосам. Он знал, что Ло Бинхэ не лжёт. Этот демон, его муж, был способен сжечь весь мир дотла, если бы это понадобилось для его исцеления. — Я знаю, — тихо ответил он. Он наклонился и поцеловал мужа в макушку. В этом простом жесте было всё: доверие, принятие и безграничная, тихая любовь, расцветшая на пепелище его прошлой жизни. И пока Ло Бинхэ был рядом, стоял перед ним на коленях или держал его в объятиях, Шэнь Цинцю знал, что он дома.