"Вспомни, кто ты"

Пение птиц легко касалось земли Архея, словно музыка, пробуждающая древний мир. Солнце только-только поднималось, золотое и молчаливое, как вечный страж. Оно окрашивало небо тёплыми мазками, озаряя кроны деревьев и воздух вокруг — живой, чистый, почти священный. Под раскидистым деревом, в тени, сидел Лололошка. Он держал на коленях блокнот и что-то сосредоточенно в нём записывал. Мысли текли свободно, а каждый штрих пера был как дыхание природы. Он ловил момент — целиком, без остатка, как будто этот день был последним, достойным того, чтобы его запомнили. Вдалеке послышался шум шагов. Лололошка оторвался от блокнота и посмотрел в сторону. По полю, гордо задирая ноги, шёл гладко выбритый парень с двумя симметричными шрамами на лбу. Шаги были тяжёлыми, но уверенными. — Ло! — раскинув руки, крикнул он, поднимая пыль с сухой травы. — Брат! — Ох, Вальдхар... — Лололошка закатил глаза и снова уткнулся в записи. Вальдхар нахмурился и опустился рядом, отдуваясь. — Если ты снова пришёл звать меня пить пиво, — без поднятия глаз сказал Лололошка, — сразу скажу: нет. Иди лучше возьми с собой Нардуша — он вроде как безотказный. Вальдхар, услышав имя, скривился, как будто укусил лимон, и махнул рукой: — Та ну, он же пить не умеет вообще. С ним скучно. — Кто бы говорил… — хмыкнул Лололошка, покачав головой. Вальдхар бросил на него колкий взгляд, но тут же смягчился и тяжело вздохнул. — Да не за этим я, — пробормотал он. — Не пиво. Не накат. Просто... поговорить. Лололошка медленно закрыл блокнот, убрал его в сумку и посмотрел на Вальдхара, немного приподняв бровь: — Говори. — Ты ведь знаешь, — начал тот, не поднимая глаз, — я скоро ухожу. В другую реальность. По сути — на неизвестный срок. Лололошка скрестил руки на груди, подался ближе, чтобы быть на одном уровне с ним. — И что? — спокойно спросил он. — Я не знаю, когда вернусь. — Вальдхар глянул на солнце, щурясь. — И, если честно... мне от этого как-то тревожно. Лололошка молча повернулся следом, глядя на ослепительное небо, и чуть поморщился. — Хочешь, чтобы я тебя утешыл? — тихо спросил он, почти с усмешкой. Вальдхар усмехнулся, но потом его взгляд потускнел. — Знаешь, я понимаю, что ты и Эграсель— не разлей вода. Лучшие друзья. Но ты и мне как брат. И... страшно, что вы меня просто можете забыть. Когда меня не будет рядом. Всё у вас как-то дальше пойдёт — без меня. Молчание. Несколько долгих секунд. А потом Лололошка вдруг громко рассмеялся. Смех был не издёвкой, не нервной реакцией — тёплый, настоящий, почти ободряющий. — Эй! Ты чего ржёшь? — Вальтхар нахмурился. — Как мы тебя забудем? — Лололошка хлопнул его по плечу. — Да ты нас даже из-под земли достанешь, если потребуется. Я ж знаю тебя. — Подмигивая произнес лололошка. Вальдхар на секунду застыл, а потом тоже рассмеялся — тихо, но с душой. Они замолчали и вдвоём стали смотреть на расцветающее небо. Мир замирал и дышал вместе с ними. — Ты, знаешь, Ло… — тихо сказал Вальдхар. — Наверное, ты и правда мой лучший друг. Лололошка улыбнулся, не отводя взгляда от горизонта: — А вы для меня все — лучшие друзья. Просто... каждый по-своему. --- Как сквозь туман. Всё распалось. Осталась только тишина и горечь на дне груди. Лололошка сидел на своей кровати, держа в руках планшет. Его лицо отражалось в тёмном экране — уставшее, бледное. Одинокая слеза медленно скользнула вниз по щеке, капнула прямо на стекло, оставив крошечное пятно влаги. На экране — сообщение: > «Ло, я тут узнал, что Лайя устранила последних выживших из той ветки. Так что сегодня мини-праздник. Присоединяйся!» — Кацпер Малецки Он сжал планшет так сильно, что тот треснул. Экран мигнул, и в следующий миг погас окончательно. Лололошка поднял голову, уставился в лампу на потолке. Её свет был холодным и безжизненным. Он сидел, будто парализованный, и лишь одна мысль пронеслась в голове, словно остриё: — Какого чёрта, Лайя?.. С глухим криком Лололошка метнул планшет в стену. Он ударился о бетон, разлетевшись на сотни искрящихся осколков. Острые кусочки посыпались на пол, как обломки прошлого, которое больше не склеить. — Лайя не могла... — прошептал он, сжав кулаки. — Вальдхар... и Стелла... они, возможно, ещё живы. Или... может, это вообще были другие выжившие... Он осел обратно на кровать и схватился за голову, зарыв пальцы в волосы. — Откуда… эта боль? Почему всё так горит внутри? Комната дрожала в полумраке. Тени от лампы плясали по стенам, как живые. И в этой тревожной тишине послышались шаги. Размеренные. Осторожные. — Лололошка... Это был Джон. Он ходил из угла в угол, словно не находя себе места. — Ты ведь не знаешь всех подробностей... Не спеши с выводами. Всё может быть иначе... Но прежде чем он успел договорить, воздух словно разорвался от крика: — ЗАТКНИСЬ! Этот голос был как удар — резкий, знакомый... давно забытый. Лололошка резко поднял голову. Перед ним стоял он сам. Междумирец. Всё такой же, как прежде: в длинном плаще, с холодным взглядом, что будто прожигал насквозь. Тот, кто жил в его памяти как тень. Призрак. Отражение. — Ты… — выдохнул Лололошка. — Междумирец?.. Тот подошёл ближе, его шаги не издавали звуков. — Вот к чему привело твоё упрямство, — холодно сказал он. Зрачки Лололошки сузились. — Что ты имеешь в виду?.. Междумирец хмыкнул, словно ожидал этот вопрос. — Разве ты до сих пор не понял? Все твои друзья мертвы. Окетра. Джон. Эграсель. Вальдхар. ВСЕ. И всё это — из-за тебя. Его голос звенел, как железо о стекло, пробивая броню разума. — Нет... — задыхаясь, прошептал Лололошка. Он вжал руку в грудь, чувствуя, как сердце будто сжимается. — Я не виноват... Я не мог... Междумирец подошёл ближе и наклонился. — Ты отвернулся от прошлого. Предал то, кем был. Промедлил, когда должен был действовать. Ты мог спасти их всех. — Нет... Это не ты... — Лололошка тряс головой, будто пытаясь сбросить иллюзию. — Ты — плод моей вины... Галлюцинация... Не больше... Междумирец лишь усмехнулся и резко взмахнул плащом. Порыв воздуха ударил в лицо Лололошке. — Это всё можно было изменить... — произнёс он почти ласково. — Если бы ты не забыл, кем был. Если бы ты сохранил силу и волю... Лололошка стиснул зубы. Он поднял взгляд — в нём полыхало отчаяние, но в глубине его проблёскивала искра. — И что? Если бы я остался прежним, всё было бы по-другому? Междумирец засмеялся. Его смех был холоден, как лёд. — Ты даже не представляешь, на что был способен раньше. Ты мог сразить отца ещё до того, как всё началось. Ты бы спас Эграселя. Окетра и Джон не умерли бы от времени. Вальдхар… был бы жив. Слова звучали как приговор. Мир вокруг начал искажаться — стены дрожали, пол плыл, воздух густел. Каждое слово было, как кнут — вязкое, болезненное. — Что мне делать?.. — прошептал Лололошка, едва удерживаясь на краю сознания. Междумирец протянул к нему руку: — Хватит убегать. Прими своё прошлое. Прими себя. Стань мной. Мы — один и тот же человек. И в этот миг маска слетела. В фиолетовом сиянии перед ним стоял он сам. Истинный Лололошка — таким, каким он когда-то был, до предательства, до страха, до потери памяти. Лололошка медленно протянул руку. Их пальцы соприкоснулись. И мир рухнул. Вспышка фиолетового света разорвала всё вокруг. Перед глазами пронеслась его жизнь. Его ошибки. Его сражения. Его боль. Его сила. Он вспомнил. Кем он был. Кем он стал. Кем должен стать снова. Глаза Лололошки побледнели, кожа стала почти мраморной, фиолетовые отблески затанцевали на его лице. В его руке появилась маска Междумирца — холодная, обжигающая душу. — Я вспомнил. Он исчез в яркой фиолетовой вспышке.