"Вспомни, кто ты"

Пустошь. Чёрная, безбрежная, словно провал во времени и пространстве. Здесь не было горизонта — только бесконечная тьма, вязкая, как затянувшийся сон. В этой тишине, нарушаемой только собственным дыханием мира, возник он — Смотрящий. Из белого дыма, как из забвения, вырисовалась фигура. Плащ его колыхался под ветром, которого не существовало. За капюшоном не было лица — лишь глаза, холодные, как полярный снег, и тяжёлые, как столетия. Взгляд Смотрящего был полон тревоги. Он всматривался в пустоту не просто как в отсутствие, а как в нечто большее — он видел в ней то, чего не хотел. Внезапно — резкий, оглушительный звук. Как расколотая вселенная. Боль пронзила виски, и в глазах потемнело. Лололошка открыл глаза. Веки были тяжёлыми, как будто на них положили свинцовые пластины. — Где я?.. — пробормотал он, едва шевеля губами. Перед ним раскинулась деревня. До боли знакомая… но чужая. Он не помнил её, но сердце сжалось, как при встрече с давно потерянным другом. Он медленно поднялся, пошатываясь. Земля под ногами была твёрдая, но странно глухая, как будто мир здесь дышал в полголоса. Вдалеке, на деревянной скамейке, сидел Междумирец — фигура, закутанная в чорный плащ, смотревшая в пустоту. Лололошка подошёл ближе. Ни слова. Ни движения. Он сел рядом. Молчание между ними было тяжёлым. Перед ними расстилалась деревня — аккуратные деревянные дома, выложенные тропинки, мягкий свет, играющий на стеклах. Но всё это было… мертвым. Безжизненным, как макет, забытый каким-то богом. Лололошка не выдержал. — Что это за место? — спросил он, не отводя взгляда от тихой улицы. Междумирец хмыкнул и повернулся к нему. В его голосе звучала тягучая, пронзительная грусть. — Это... то место, откуда всё началось. Лололошка нахмурился. Он снял очки и начал вертеть их в руках, словно надеялся найти ответ в этих прозрачных линзах. «Как же я устал от этих загадок…» — подумал он с тоской. — Что началось?.. — спросил он, чуть тише. Междумирец не ответил сразу. Он отвернулся, он как будто растягивал неизбежное. — …Наша жизнь. Слова упали, как камни в воду, вызвав внутри Лололошки бурю. Мир вокруг дрогнул. Деревня мигнула, словно слайд в проекционном аппарате, и вдруг наполнилась жизнью. Где ещё мгновение назад была мёртвая тишина, теперь раздавался детский смех, скрип калиток, топот босых ног. Всё ожило. Лололошка взглянул на свои руки — и вздрогнул. Он стал ребёнком. Таким, каким скорее всего был давным-давно. Когда ещё помнил. — Эй, Лололошка! — окликнул его кто-то весело. Он обернулся — парень махал ему рукой, улыбаясь. И Лололошка, не задумываясь, тоже поднял руку в ответ. Словно по команде памяти, которую он не знал, но чувствовал всем сердцем. Лололошка вскочил со скамейки и побежал к парню, махавшему ему рукой. Он знал этого мальчика — чувствовал каждой клеткой тела, что они были связаны. Но... мир не позволял ему приблизиться. Пространство словно тянулось, растягивалось, как жвачка, сопротивляясь каждому шагу. Он бежал, но не продвигался. Чем быстрее он мчался, тем дальше становилась фигура. Деревня теряла краски — дома обесцвечивались, небо серело, звуки замирали. Всё становилось бледным, мёртвым, словно фантом, теряющий форму. И вдруг — всё исчезло. Лололошка остался стоять один в пустоте. Его дыхание стало хриплым, словно воздух стал гуще. И тут вдали — вспышка фиолетового света. В этом сиянии появился Междумирец. Не раздумывая, Лололошка бросился к нему. Но с каждым шагом он ощущал, будто бежит в воде. Вязко. Медленно. Тяжело. Междумирец, не говоря ни слова, исчезал — и появлялся дальше. Он вёл его. Но куда? И вдруг, будто из самого воздуха, раздался голос: — Это всё, что у нас осталось от прошлого… Даже я не помню всего, что с нами происходило… Лололошка отчаянно вертел головой, ища источник звука. — Где ты?! К чему ты ведёшь меня? Что я должен сделать?! Мир задрожал. Из тени перед ним медленно выросла маска Междумирца, гигантская, как горы. Она нависла над ним, её фиолетовое сияние резало глаза. — Ты уже знаешь ответ! — прогремел голос. И тут земля ушла из-под ног. Лололошка провалился, словно под лёд, под воду. Тёмная субстанция — густая и тягучая, как тоска — обволакивала его, стягивая вниз. Он не сопротивлялся. Он погружался в себя. "Что если я переубедю Лаю... Не делать этого?" "Или... Или я должен убить её?" Мысли били по сознанию, как молнии. Пустота. Боль. Сомнение. Всё это... так знакомо. Резкий вдох. Свет. Воздух. Лололошка открыл глаза. Он лежал в своей комнате. Всё казалось неизменным. На животе уютно спала его гусыня, тихо крякая что-то себе под клюв. Почувствовав движение, она вскочила, замахала крыльями и, испуганно хлопая, спрыгнула с кровати и скрылась внизу. Лололошка медленно сел. Всё тело ломило, будто он пробежал марафон сквозь вязкий кошмар. Голова гудела. Он встал, пошатываясь, и спустился по лестнице. Главная комната была на месте. Всё выглядело так, будто он никуда и не исчезал. И всё же… что-то было не так. На полу, у самой дверного проема, лежал предмет, от которого по спине пробежал холодок. Маска Междумир ца. Её поверхность мерцала мягким фиолетовым светом, словно продолжала жить своей, независимой от мира жизнью.