и смерть не разлучит

Каждый день в новой квартире проходил одинаково. Все было одинаково скучным, словно она застряла в одном дне без возможности выбраться. С очередным пробуждением от плача Юн Хи опустошение наступало все больше, а только появившееся желание жить пропадало. Не потому, что из-за ребенка не высыпалась, и не потому, что сильно утомлялась от всех проблем с ней. Причина крылась в одиночестве, которое Юн Хи не смогла затмить. Да, она всегда находилась рядом, но это практически ничего не меняло. Младенец не может понять ту боль, которую Каноко ощущала. Сегодня девочке исполнился один месяц. В честь небольшого праздника девушка забрала брата из детского дома на один день. Сначала она показала свою новую квартиру. Аято был в восторге, потому что первый раз был в доме с хорошим ремонтом. Но пришлось быстро покинуть это место, и вернуться в прежнюю окрестность, которая у обоих связалась с детством. Госпожа Со Хваён ждала этот день больше всех, поэтому, когда гости пришли, стол был уже накрыт. Этот вечер прошел довольно мило, но недолго. Женщина заметила, какой поникшей была Каноко, поэтому предложила ей оставить Юн Хи у нее. Девушка отнекивалась, но вскоре согласилась. У нее была запись в больницу, а с ребенком сходить туда было бы проблематично. Поэтому малышка осталась у Хваён до следующего дня, и Каноко с некой легкостью на душе отвела брата обратно, а сама направилась в больницу. С самого утра она чувствовала себя неспокойно, словно скоро произойдет что-то удивительное. Возможно, девушка так волновалась из-за предстоящих вопросов врачей о ее ранении, потому что никто просто так не приходит туда с ножевым. Нужно было придумать, что им говорить. Спросят, откуда и при каких обстоятельствах, а отвечать был нечего. Если бы Каноко рассказала, как она получила это ранение, ее бы наверняка приняли за сумасшедшую. Она уже поняла одно единственное правило: никогда не упоминать события тех дней при других людях. Девушка даже не пыталась кого-то убедить в том, что где-то есть игры насмерть, в которых она участвовала, потому что знала, что никто не поверит. Никто, кроме него. Больница одним своим видом отталкивала. В принципе все больницы, которые Каноко посетила за этот месяц с Юн Хи, она не любила. Там умерла мама, там работают врачи, которым все равно на жизни людей. Она не винила всех, но то большинство, что ей встречалось, были такими же, как и тот, который лечил Ририку. Попасть к тому, который любит свою работу – большая редкость. Время шло, а уныние из этой больницы не пропало. Грустные и уставшие, врачи быстро передвигались по коридорам с какими-то бумажками. Но ей было не до этого. Хотелось скорее снять швы, прийти в пустую квартиру и завалиться спать. Были ситуации в детстве, когда девушке приходилось накладывать швы. В основном Каноко неудачно падала, когда гуляла. Она любила кататься на велосипеде, но так и не научилась держать равновесие. Каждая попытка прокатиться кончалась падением, и, не всегда, больницей. Но в отличие от тех травм эта была серьезней, поэтому процесс снятия швов показался не самым приятным, хоть и безболезненным. Врач, который занимался этим, постоянно спрашивал, откуда такая рана, но Каноко переводила тему и старалась не отвечать напрямую. В итоге мужчина оставил попытки достучаться и отпустил ее. В предвкушении своей постели в пустой квартире девушка вылетела из больницы. Было уже темно, шел мелкий дождь. Она остановилась на крыльце и вдруг достала забытую пачку сигарет. Забытую, потому что она не курила целый месяц. Вспомнился тот день, и Каноко с опаской огляделась по сторонам. Словно сейчас к ней подойдет тот же мужчина и предложит сыграть в ттакджи. Это казалось бредом, но страх увидеть его снова преодолел логику. Не спеша спускаясь с лестницы с сигаретой в руке, она бросила взгляд на неоновую вывеску Пентагона. Девушка не ходила в этот клуб с той ночи, да и не собиралась. Но в голове будто что-то щелкнуло, что заставило пойти туда. Фантомная боль в месте, где сейчас был шрам, заставила вспомнить игру, на которой она его получила. Перед глазами возник образ мужчины, который спас ей жизнь в тот день, когда Каноко получила ранение. Он помог не только тогда, а спасал ее все время, и только благодаря ему девушка вышла из этого ада живой. Несмотря на это, весь месяц она отгоняла мысли и его образ из головы, пыталась возненавидеть, но не находила причин. Не за что было ненавидеть. Запах перегара ударил в нос, как только Каноко переступила порог Пентагона. В эту же секунду девушка пожалела о своем решении, но не хватило сил развернуться и пойти домой. Она уже здесь, она уже пошла на это, и назад дороги нет. К таблеткам ее не тянуло, хоть и под сердцем всегда находились две оставшиеся. Каноко ни разу не открывала крест после окончания игр. За барной стойкой она чувствовала себя чужой, но упорно оставалась на месте. Девушка заказала виски, потому что в планах было напиться так, чтобы об одном упоминании алкоголя выворачивало наизнанку, а Пентагон обходился стороной. Самое глупое решение избавиться от алкоголя – выпить его. Полчаса она сидела там, и чувствовала себя более расслабленно. Косые взгляды бармена уже не волновали, потому что до девушки дошло, какая причина послужила его недоумению. В этом клубе редко заказывали настолько дорогой виски. На самом деле мужчина косился совсем не от этого. Он был удивлен, что именно Каноко вернулась в это место. Закрадывались сомнения о том, правильно ли она поступает. Сидит в клубе и пьет, когда в ее жизни есть люди, ради которых делать этого не стоит. Снова долбаное чувство вины, но при этом нежелание покидать это затхлое место. Она так и не нашла сил встать и выйти. Видимо, не справилась. Сначала он не поверил. Стоял на одном месте около десяти минут и не мог пошевелиться, вечно потирая глаза. Сердце билось быстрее при каждом воспоминании с ее участием. Подумал, что галлюцинации от порошка, который он только что снюхал в своем кабинете, но потом все-таки убедился, что она реальна. Также, как и в тот вечер.

***

Девушка была частым гостем, и быстро привлекла его внимание. Каждый вечер она приходила в одно и то же время, пила один и тот же напиток. А когда не приходила, его это беспокоило. Поэтому вечера без Каноко завершались наркотиками. Он не решался подходить, но подвернулась удача: на руки попали отменные таблетки, которые парень не толкнул бы даже Су Бонгу – человеку, которому перепадал самый лучший товар. Этот репер часто захаживал к нему, и они успели подружится. Но парень перестал появляться в клубе, что, на самом деле, не сильно расстраивало. Сейчас все его мысли были заполнены одной посетительницей. Он знал, когда девушка уходит, поэтому поджидал последнего момента. – Ты первый раз здесь? Не видел тебя раньше. – парень бесстыдно лгал, но не мог иначе. Не признается же он в том, что поглядывает на нее каждый вечер, а когда она не приходит, ширяется. Девушка устало взглянула в его сторону, пожимая плечами. Такой ответ не совсем устраивал, но он не знал, что сказать, чтобы она заинтересовалась в диалоге. – У меня есть для тебя кое-что, – парень не стал медлить, и сделал то, что планировал изначально. Лишь позже он понял, насколько глупо поступил. – девяносто тысяч вон. К его удивлению она молча отдала деньги, которые не покрывали даже половины стоимости того, что он ей дал. Но об этом хотелось думать в последнюю очередь. Если девушка так просто купила наркотики, значит уже их употребляла, поэтому парень лишь улыбнулся и поспешил удалиться. В этот вечер он был счастлив, как никогда.

***

Уже несколько минут ее спину прожигал чей-то взгляд, но Каноко не решалась повернуться. Боялась, что, если обратит внимание на этого человека, он подойдет и заговорит. К ней уже подходили несколько пьяных мужчин, которые не понимали отказ с первого раза. Охранник выводил их практически сразу. Даже тех, которые не пытались подкатить, и сразу прекращали попытку завести диалог, когда девушка отказывалась поддерживать его. Она заметила, что охранник следит за ней пристальней, чем за другими, и это напрягало. Словно теперь у нее была личная охрана. А он еще два месяца назад подошел к этому амбалу и сказал отгонять от девушки всех, кто пытается познакомиться. Когда, наконец, она собралась с мыслями и обернулась, в десяти шагах увидела его. Теперь стало ясно, почему девушка пришла сюда и не могла уйти. Вот, что ее держало. Вернее, вот, кто ее держал. Весь мир вокруг словно замер, остались только они и это расстояние. Каноко медленно встала со стула, словно боясь спугнуть его, и сделала пару неуверенных шагов вперед, не сводя с него глаз. Дальше не пошла. Не пошла потому, что первые воспоминания с этим парнем были не об играх. Первая их встреча прошла здесь, и он продал девушке наркотики. Пазл в голове сложился, и все его странное поведение на игре оправдалось именно сейчас. Желание сбежать и никогда больше не заходить сюда сравнялось с желанием обнять и никогда не отпускать. Нам Гю напрямую связан с прошлым, которое девушка так стремительно пыталась забыть, но при этом не хочется отпускать именно его. Хочется только вырвать его из тех воспоминаний. Забыть все, с ним связанное, но не его самого. Подпустить ближе, даже если он – напоминание, которое будет разрушать Каноко каждый день, пока не уничтожит. Но, так ли это? Может быть, она разрушает сама себя, тем, что так отчаянно спасается от него? Нам Гю и есть то спасение, которого она желала, теперь это стало ясно. Потерять его равнялось смерти, потому что только он может защитить. Единственный человек, который в праве распоряжаться ее жизнью, потому что никогда не сделает плохо. С ней он так не умеет. В горле словно застрял ком, а ноги не слушались. Как бы парень не хотел подойти, он не мог. От ее взгляда бросило в дрожь. Он понял, что Каноко его вспомнила. Боялся, что оттолкнет, но в глубине души знал, что никуда не денется. Даже если сейчас развернется, не дойдет до выхода. Не потому, что он остановит ее сам, а потому, что она не сможет заставить себя сделать это. Даже если девушка будет считать его психом, останется рядом. Нам Гю тоже не сделает ни единого шага назад. Потому что ждал этой встречи каждую секунду после того, как очнулся. Все это время она не выходила из головы ни на минуту, как бы он не старался забыть. Казалось, еще немного, и судьба вновь их сведет. Как бы парень не боялся, всем сердцем желал увидеть. Увидеть, и никогда не отпускать. И сейчас, глядя на девушку, он узнал в ней себя. Как и она, словно видела себя в нем. Это пугало обоих, но совсем не отталкивало. Даже наоборот, хотелось узнать, в чем причина. Как эти двое, совершенно разные люди, стали зеркалами друг друга. Взглянуть в их глаза, в душу – не различить. Они видели друг друга насквозь, как открытую книгу, и знали: эта встреча – одновременно самое лучшее и худшее, что с ними случалось. Когда парень решился подойти, она надеялась, что это реальность. Что сейчас не заплачет Юн Хи, и она не проснется все в том же опустошении, снова теряя его. Теперь главный страх Каноко – остаться без него, совсем одной. Ни минуты больше она не сможет просуществовать одна. Он нежно взял девушку за руку, глядя в ее пустые глаза, в которых отчетливо различил страх. И разделял это чувство, поэтому крепче сжал ее нежную руку и повел к выходу. Им обоим было проще держаться друг за друга. Каноко казалось, что так она в безопасности. Нам Гю словно показывал, что она навсегда с ним, что никто не посмеет обидеть или навредить. Парень выражал все в этом жесте и пытался сказать ей, что рядом, что не отпустит. Облегчение от этой близости наступило у обоих. Понимание, что они наконец нашлись. Выводя девушку из клуба, Нам Гю спасал ее. Он не хотел, чтобы Каноко там находилась. Но когда они были рядом, все их зависимости забывались. Быть вместе – уже зависимость, с которой не нужны наркотики и алкоголь. Идя за ним, девушка не боялась. Она знала, что Нам Гю не сделает плохо, что он тот, кто понимает и принимает. Ему можно рассказать о чем угодно, и Каноко не услышит осуждения. Потому что сама его не винила, что бы он не делал. Главное, что не вредил ей. Нам Гю остановился на улице, практически сразу, как только вывел ее. Его руки покоились на плечах девушки, а сам он молчал около минуты, завороженно разглядывая ее. Никто до сих пор не верил в происходящее. Тишина между ними, от которой становилось тяжело дышать, прервалась. Переизбыток эмоций заставил заговорить, хоть и молчание между ними казалось тем, что прерывать никак нельзя. Оно было особенным. – Я скучал. – Я тоже. И вдруг он обнял ее. Прижал к себе так осторожно, словно боялся сломать. Каноко вздрогнула. Он никогда не обнимал ее первым, и ей казалось, что парень не любит это. Но, на самом деле, Нам Гю был очень тактильным человеком, и сейчас до конца убедился в том, что может открыться девушке полностью, потому что она не сделает плохо. Простояли они так долго, пока он не почувствовал, что Каноко дрожит. Она была в майке, а на улице шел дождь, и было около десяти часов вечера. Когда парень отстранился, девушка не сразу поняла причины и растерялась. Но успокоилась, когда на плечи легла его кофта. Он также накинул капюшон, нарочно закрывая ей обзор, и слабо засмеялся. Каноко ответила тем же, пихая Нам Гю в плечо и благодаря за кофту. Она просунула руки в рукава и застегнулась. Первый раз им вдвоем было не больно и не грустно, а весело. Конечно не настолько, чтобы забыть обо всех проблемах, но они заставили друг друга искренне улыбнуться. Это многого стоило. Они молча пошли в сторону дома Каноко. Сперва Нам Гю хотел извиниться за то, что пропал, но потом понял, что не за что. Они встретились тогда, когда было нужно, и теперь ни за что не разойдутся. Если первый раз за месяц она выпила, а он в очередной день обдолбался, значит наступил нужный момент для долгожданной встречи. – Ну и... как прошел этот месяц? – серьезно спросила девушка, потому что знала, что плохо. Хотелось лишь услышать подробности его жизни, словно это какая-то необходимость, чтобы понять его лучше. Лучше уже некуда понимать. – Наркотики – вещь тяжелая. – кратко ответил парень, стараясь не вдаваться в подробности такой жизни. Он знал, что Каноко близка к этому, но не хотел, чтобы она знала больше. Тот выигрыш первым делом покрыл долг, а остаток он не стал сливать на зависимость в полной мере из-за того, что где-то рядом была она. Девушка понимала, что Нам Гю наркоман. Она не собиралась менять его и лечить от этого. И не собиралась утопать в этом вместе с ним. Потому что знала, что ради нее он бросит самостоятельно. Зависимость разрушала их по отдельности, но вместе они были ей не подвластны. Желание пить отпало тогда, когда их взгляды столкнулись, и девушка быстро пожалела о том, что прикоснулась к алкоголю в этот вечер. Сейчас он вызывал лишь отвращение. А парень жалел о той дорожке, перед их встречей. – Как ребенок? – этого вопроса Каноко ожидала в последнюю очередь. Вдруг на ее лице появилась улыбка, которая безумно нравилась парню, отчего он тоже заулыбался, даже не услышав ответ. Понял, что все в порядке. Он даже не собирался спрашивать, оставила ли его девушка, потому что уже знал ответ. – Приходи завтра, и посмотришь. Я думаю, Юн Хи будет рада тебе. – Девочка, – словно сам себе сказал парень, глядя куда-то в сторону. Потом повернулся с серьезным видом. – почему Юн Хи? – Созвучно с Чжун Хи. Дальше они шли молча. Нам Гю представлял завтрашнюю встречу и иногда улыбался своим мыслям. Каноко замечала это, но не спрашивала, о чем он думает. У дома она остановилась и наконец взглянула ему в глаза. Девушка тяжело выдохнула, не желая расставаться, и он понял это. Как и то, что тоже не хочет прощаться. Этого времени, проведенного вместе, было мало. Сейчас Каноко обняла его сама. Медленно и крепко, вдыхая запах сигарет. Его руки нежно обвили талию девушки, а губы коснулись ее волос. Она даже закрыла глаза, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Вдруг Нам Гю слегка наклонился, чтобы она точно его услышала (за это время дождь усилился, заглушая голоса), и произнес: – Я не собираюсь исчезать. – от его полушепота прошла легкая дрожь по телу. Каноко это тронуло, и по ее щеке скатилась слеза. Она понимала, что не будет счастлива с ним, но знала одно: этот человек понимает ее как никто другой, он не бросит и не обидит, не будет лгать и давать ложные надежды. Он такой, какой есть. Это и было важно. Да и она никогда не сделает его счастливым, потому что они сломаны. Все, что они могут делать друг для друга – быть рядом. Каноко долго не могла уснуть. Они обменялись номерами, но никто так и не написал. Пару раз девушка заходила в чат, но так ничего и не отправив, убрала телефон. Около двух часов она просто лежала в постели, но в итоге усталость взяла свое. Парень в это время был даже не дома. Оно и понятно, ведь работа в Пентагоне подразумевала то, что ночи должны быть бессонными. Он заходил на профиль Каноко и практически всю ночь смотрел пару фотографий, которые она выкладывала довольно редко. Последняя была с Таносом, такая же висела на аккаунте рэпера. Нам Гю часто вспоминал его, и в первую неделю после игр решил подать заявление о пропаже. Он не собирался хоронить, но хотел таким образом донести случившееся до родственников. В лицо парень их не знал. В отделении полиции ему сказали, что заявление с подобным содержанием уже писала одна девушка, которая представилась подругой пропавшего. Но все просьбы дать ее контакт были отклонены. Конечно, Нам Гю сразу догадался, о ком идет речь, но тут он был бессилен. Парень хотел увидеть ее везде кроме своего клуба, потому что понимал: если Каноко здесь, значит ей плохо. В итоге так все и обернулось. Но это был первый визит за месяц, который наконец привел к их долгожданной встрече. Это безумно радовало его. Написать Нам Гю не решился, отложил это до завтрашнего дня. Да и не знал, что писать. А когда придумал, девушка уже вышла из сети. Он не хотел тревожить. Только в шесть утра парень пришел домой. Он жил не далеко от Каноко, и было удивительно то, что они ни разу не встретились на улице. Квартира была съемной, а с тех денег Нам Гю не стал покупать свою. Да и с его образом жизни это было бессмысленно. В любую секунду могло что-нибудь случиться, и кому достанется эта квартира? Родственников у него не было. Спустя несколько часов беспокойного сна, разбудило уведомление. Каноко написала, что ждет. Это лучше любого будильника заставило подскочить с кровати и собраться за полчаса. Он безумно хотел увидеть ее снова. Снова взять за руку, взглянуть в уставшие глаза, обнять. Хотел найти спокойствие от ее близости, которого так не хватало все это время. Парень иногда сравнивал свои чувства с верностью собаки. Это было нелепо, но все же имело место. Без нее не хотелось жить, и он ждал. Ждал, когда Каноко снова появится в жизни и поможет. Хотел помочь сам, потому что знал, что ей тоже тяжело одной.