и смерть не разлучит

Детский плач становился громче и бил по ушам сильнее с каждой секундой. Она медленно приходила в сознание, и когда открыла глаза, ничего не увидела. Они были завязаны. Рядом, в переноске, лежал проснувшийся ребенок. Он заставил подскочить с холодного асфальта, но попытка сделать это не удалась. Руки и ноги были тоже связаны, поэтому она не сумела удержаться и вновь ударилась головой об асфальт. Вновь, потому что голова и без того болела от первого удара, а затылок казался влажным. Она предположила, что это кровь. Девушка быстро освободилась от веревки на руках и сорвала повязку с глаз, в панике оглядываясь по сторонам. Она была на знакомой пустующей улице в своем районе, недалеко от дома. Взгляд упал на младенца. Тот был замотан не в кофту с игры, а в обычную пеленку. На Каноко тоже была другая одежда, та, в которой она села в чертов минивен. Развязав ноги, она встала и взяла переноску. До этого момента рана на животе не беспокоила ее, но тягучая боль заставила воспоминаниям проясниться. Девушка приподняла футболку. На ней был чистый бинт, совершенно новый и не пропитанный кровью. Некий презент от организаторов в честь победы. Дорога к дому была недолгой, но тяжелой. Все тело ломило, а голова раскалывалась от кучи мыслей и от раны, которая пачкала кровью волосы. Когда девушка потрогала ее, затылок неприятно защипало, а пальцы окрасились в красный цвет. По пути Каноко зашла в магазин, потому что нашла в кармане банковскую карту, которую раньше никогда не видела. Верить в то, что там действительно ее выигрыш не получалось, но купить нужные вещи для ребенка и для нее на первое время было необходимо. Оплата прошла, значит деньги на ней были. Но не факт, что вся сумма. Она до последнего не верила, что может распоряжаться таким количеством денег. В квартире было пусто. Появилось ощущение, что здесь никто не живет. Разбираться, где Аято, хотелось в последнюю очередь. И не потому, что она не скучала, не потому, что ей было плевать. Сейчас Каноко отдала все свое внимание малышке – как выяснилось, она была девочкой. В пеленке нашлась подобная карта, видимо, с теми же деньгами, что и у нее. Девушка купила средства гигиены для детей, смесь и пеленки. Пока что это было самым нужным для нее. В детстве Каноко часто возилась со своим братом и знала, как ухаживать за грудными детьми, поэтому помыть и покормить ее труда не составило. В таком возрасте большую часть времени они спят, поэтому Каноко уложила ее на свою кровать и легла рядом. О своем телефоне девушка не вспоминала. Лунный свет бил в окно, говоря о том, что сейчас не время допрашивать соседку или обходить детские дома в поисках брата. Все то, что заставляло ее волноваться и пугало до игр – отошло на второй план. Даже сами игры и все, что там было, временно вылетело из памяти. Сон не шел, поэтому, пролежав без движения около получаса, Каноко медленно и тихо встала с кровати, пытаясь не разбудить ребенка, и направилась в ванную. До этого в зеркало она не смотрела, а сейчас видела перед собой совершенно другого человека. За неделю словно прошла семь кругов ада, которые изменили ее до мозга костей. Всего несколько дней назад, здесь, в этой самой ванной, стояла более мягкая, наивная, но все та же уставшая и потерянная девушка. Она выглядела иначе: несмотря на вечно грустный взгляд, была привлекательна. Опрятные, ухоженные волосы, чистое лицо, слабый румянец на щеках. Она была не сломлена, держалась даже после самого страшного события, произошедшего накануне. Сейчас в ее глазах пропала та искра, надежда на то, что люди не до конца превратились в животных, что их еще можно спасти. Лицо было бледным, а волосы грязными и спутанными. Пятна крови, еле различимые, виднелись на тонкой шее. Вдруг стало мерзко. Эта кровь ей не принадлежала. Рана на животе была зашита. Кто-то действительно позаботился о том, чтобы Каноко выжила, и ее выигрыш не пропал. Наверняка, если бы не малышка, ей бы не оказывали эту помощь. Только сейчас она всерьез задумалась о ребенке. У нее нет отца и матери, а о других родственниках не было известно. Каноко – единственная, кто осталась у этой малышки. У нее даже не было мысли о том, чтобы отдать девочку в детский дом, бросить. Уважение к ее матери никогда бы не позволило совершить это. Вот так просто, даже не догадываясь об этом, Каноко стала главным лицом в жизни новорожденной девочки. Конечно сейчас девушка об этом не думала, потому что считала себя лишь тем, кто приглядывает за малышкой, не более. Но за такое короткое время чувство долга уступило место простой привязанности. Вода в ванне была уже холодной, и только тогда девушка решила, что пора выходить. Она пролежала там около трех часов, совершенно ни о чем не думая. Хотелось покоя, она его получила. Нужно было просто сделать передышку, потому что она знала, что скоро начнется прежняя рутина, которая не даст ей времени на отдых. За это время ребенок ни разу не проснулся. Обычно, когда детям несколько дней отроду, они просыпаются чуть ли не каждые пол часа и без устали кричат. Аято был таким, а эта девочка полной противоположностью. Еще на играх она показалась девушке устойчивой. Не каждый только родившийся ребенок пережил бы вечную тряску, крики и стрельбу. Еще два раза Каноко успела покормить малышку, прежде чем на улице совсем расцвело. Первым делом она решила сходить к госпоже Со Хваён, предупредить о своем приезде, и расспросить о брате. Женщина не сразу открыла дверь, но вскоре распахнула ее с такой силой, что почти сбила девушку с ног. Сперва она хотела кинуться с объятьями, но увидев на руках Каноко маленький комочек, побледнела. Сейчас девушка чувствовала себя очень неудобно, словно нашкодивший ребенок, которого отчитывали за проказу. Но Хваён даже не думала ругать. Наоборот, молча впустила в квартиру, закрывая за ней дверь. Обе прошли на кухню, боясь заговорить. Но женщина решилась первой. – Аято в школе. Я сказала ему, что ты уехала в командировку, а о матери ему сообщили в больнице. Мальчишка даже не постеснялся прогулять уроки и без спроса уплел туда! – в привычной для себя манере причитала госпожа, всплескивая руками. Каноко тихо шикнула, и мимолетный взгляд старухи на младенца заставил снизить тон. – если бы я знала, я бы остановила, так что не сердись на меня. В ее голосе мелькнули нотки вины, и девушка слабо улыбнулась. Она не держала зла, и в какой-то степени была рада, что не придется самой рассказывать об этом брату. Но вдруг стало тревожно. Неизвестно, как ему сообщили об этом там, и как он это воспринял. Вдруг мальчик винит свою сестру? – Как он? – Пару дней назад пришел совсем поникший, а до этого столько радости было! Все время шутил, что наконец отдохнет от тебя. А тут ушел домой, закрылся в комнате, даже не зашел ко мне поздороваться. Зову ужинать – молчит. Раз пять позвала, и ничего. Ну, думаю, не хочет разговаривать, ушла к себе. На следующий день приходит и сходу рассказывает, что случилось. Ни одной слезинки не проронил, спокойно так объяснил вчерашнее. Про тебя спросил, поел, да ушел. Вчера вот попросился у меня переночевать, ну а как я откажу? Пустила, конечно. Как обычно вел себя, ничего не поменялось. Полушепотом рассказывала женщина, моментами прибавляя тон, но сразу смягчалась по немой просьбе Каноко. Девушка выслушала ее и успокоилась, убеждаясь в том, что с ее братом все в порядке. Со Хваён с большим вниманием разглядывала ребенка, и Каноко поспешила объясниться. ­– Я попала в неприятную ситуацию, в которой ребенок остался сиротой. Я бы не смогла оставить его. – сочинять сказки не пришлось, просто она не стала вдаваться в подробности и решила быстро перескочить на другую тему. – Зато заработала денег. Если вы не против, я буду оставлять ее вам, пока занимаюсь делами. Могу заплатить, сколько нужно. – Да что ты, Каноко! Я лишь рада позаботиться об этой чудной малышке! Мои детки давно выросли, делать совсем нечего. Можешь оставить ее здесь, только купи ей кроватку. Я уже знаю, куда поставлю ее. Скажи, скажи, как зовут эту кроху? – залепетала женщина, чуть ли не прыгая от счастья. Она была одинока, поэтому такое окружение в виде грудного ребенка, Аято и Каноко ее безумно радовало. Вопрос застал врасплох, но долго думать не пришлось. – Юн Хи, госпожа. Спасибо огромное. В ближайшее время куплю нужные вещи, но сейчас мне нужно в морг. – Распрощавшись с ребенком и Со Хваён, девушка громко выдохнула, собираясь с мыслями. Ей предстояло разобраться со всеми проблемами и начать новую жизнь. Таскаясь по городу с документами, она совершенно забыла о времени. Взглянув на телефон, который успела достать из шкафа, Каноко охнула. На часах было семь. За четыре часа она заказала похороны, купила место на кладбище и самый красивый гроб из всех, что были. Над этим она постаралась. Благо, теперь она владела деньгами, которые в первую очередь нужны были для похорон. После переезда в Сеул Ририка заболела не сразу, поэтому обзавестись друзьями она успела. И единственная ее подруга – госпожа Со Хваён. Как бы не старались коллеги с ее работы подружиться с женщиной, она вечно отнекивалась и никогда не ходила на дружеские встречи с ними. А своим детям жаловалась, что эти «людишки с гнильцой» пытаются втереться в доверие, чтобы извлекать выгоду. Ририка насквозь видела нутро людей, и часто отсеивала псевдо-друзей своих детей. Поэтому у Каноко была одна единственная подруга, которая переехала в другой город и сменила номер через три года после знакомства. Больше девушка не пыталась ни с кем дружить. В колледже она общалась с парой человек ради приличия, но, когда бросила учебу, связь прервалась. С коллегами она общалась лишь о рабочих моментах. Поэтому, когда в клубе с ней пытались познакомиться или завести легкий диалог, это воспринималось как что-то странное. У Аято было все немного проще: он сам изначально не стремился заводить дружбу в школе, а все его товарищи никогда не строили козней и хорошо к нему относились. Гостей в их доме никогда не было, потому что они привыкли, что у каждого есть свои дома, а общаться можно за их пределами. Дом – личное, семейное пространство, в которое не зайдет никакой знакомый. Вы спросите, почему тогда Со Хваён постоянно находится у них? Я отвечу: госпожа Со Хваён довольно общительная и добрая женщина, которую настолько обрадовали новые адекватные соседи, что она потеряла все чувство стыда и заявилась к ним в первый день, помогая разбирать вещи. Ее дети давно выросли и разъехались, поэтому грех упустить шанс завести друзей. С того дня женщина каждый день приходила к Ририке, приносила выпечку, сидела с Аято и помогала по дому. Сначала, женщина замечала это, ей были не совсем рады и из вежливости ничего не говорили, но спустя месяц новая соседка привыкла к госпоже, встречая ее с искренней улыбкой. Вскоре и Каноко привыкла, даже сама частенько заглядывала в соседнюю квартиру и часами общалась с «нянькой». Когда появился Су Бонг, было не до друзей. Ририка уже была тяжело больна, передвигалась в дому с тростью и выходила на улицу очень редко. Когда парень настоял на том, чтобы пообщаться с ней, девушка была против. Она не знала, как воспримет его мама, и думала, что парень ей не понравится. Но он игнорировал все ее просьбы не приходить, и заявился тогда, когда Каноко была на работе. Тогда она застала очень удивительную картину: Су Бонг сидел на кухне с ее мамой и пил чай, а женщина рассказывала ему историю из детства Каноко, искренне смеясь. После того вечера он заходил в их дом каждый день, а когда пропал, Ририка была совершенно расстроена. Она каждый день спрашивала о нем, и постоянно слышала, что Бонг занят, что не может прийти. После всех этих мыслей девушка вспомнила о друге. Сейчас его никто не искал, потому что семье он был не нужен. Когда парень изъявил желание стать музыкантом, его мать уже знала о зависимости, а это оттолкнуло от сына до конца. Каноко пару раз виделась с этой женщиной, и этого было достаточно, чтобы понять, что в этой семье ее тоже ненавидят. Старшая сестра презирала Су Бонга, и только Ями открыла ему глаза на то, что та просто завидует его карьере. Потому что сама она работала за гроши и жила с матерью в однокомнатной квартире, терпя выходки пьющего пожилого отца. На удивление девушки рэпер всегда пытался заслужить уважение своей мамы, которая периодически даже не пускала его на порог. Каноко была единственной, кто мог организовать его похороны. Нельзя просто так забыть о человеке, даже если нет тела. Его крест – все, что осталось, и этого было недостаточно. Поэтому после похоронного бюро девушка пошла в полицейский участок, заявив о пропаже. Она представилась другом семьи, поэтому в курс дела ее вводили с большим трудом. Но Каноко была заявителем и давила на полицию. Смысла в этом не было, но она не могла сказать, что произошло на самом деле, потому что посчитали бы сумасшедшей. Поэтому нагло врала представителю власти, заявляя, что последняя их встреча была месяц назад в Пентагоне. Покончив со всеми делами, девушка поплелась домой. Сейчас хотелось завалиться спать, но она уже знала, что предстоял разговор с братом. Он наверняка вернулся домой, а соседка рассказала, что сестра приехала из командировки. Девушка решила зайти в магазин и купила Аято небольшой подарок. Она проверила, какая сумма на карте, поэтому подумала исполнить мечту. Он давно хотел себе приставку. Нет, Каноко не сошла с ума от таких денег. Она наоборот не тратила их в пустую. Из-за безденежья в прошлом Аято обходился игрушечными машинками, с которыми практически не играл, потому что вышел из этого возраста. У него практически не было развлечений, и единственное, что он делал, это читал книжки. Даже не было телефона, который девушка тоже приобрела. Недорогой, но хороший, на первое время. Продукты редко появлялись в холодильнике и Каноко все время удивлялась, из чего у Со Хваён получалась такая вкусная еда. Сейчас, она была уверена, женщина уже готовит ужин, но все равно купила еды. Когда девушка зашла в дом, в нос ударил запах ужина, а с кухни доносились веселые голоса соседки и брата. Послышалось также лепетание Юн Хи. Было страшно показываться на глаза Аято, и Каноко несколько минут стояла в коридоре. Она собиралась с мыслями, как вдруг голоса стихли. Брат появился в коридоре так быстро, что девушка и не поняла, как тот успел добежать до нее и крепко обнять. Пакеты с покупками вылетели из рук, и Каноко подхватила его на руки, прижимая к себе. Вскоре отпустила, глупо улыбаясь в ответ на его счастливую улыбку. – Пойдем быстрее, Каноко, госпожа приготовила рамен с кимчи и тунцом! – крикнул мальчик, вдруг обращая внимание на пакеты, которые девушка выронила. – что ты купила? Он тут же сел на пол, разбирая их, и среди продуктов нашел телефон. Немой вопрос, на который девушка кивает, а брат снова обнимает ее, практически сбивая с ног. Он был счастлив настолько, что даже не хотелось упоминать о похоронах матери. Поэтому сегодня она решила не рассказывать, забыв об этом до завтрашнего дня. Аято принес пакеты на кухню, и, разбирая, обнаружил приставку. Радости у мальчика не было предела, а госпожа весь вечер нахваливала Каноко за то, что та заработала денег и порадовала брата. Одним словом, вечер прошел спокойно. Никто не говорил о плохом. Через час женщина ушла, не забыв забрать Юн Хи и ее пожитки. Как бы Ями не отнекивалась, она настояла на том, что девушке нужно отдохнуть. Пришлось временно расстаться с малышкой, чему она была даже рада. Ей следовало привести мысли в порядок. Перед сном Аято пришел к ней в комнату, и они мило поболтали. Он заметил перемену в девушке, которая казалась пугающей, а также то, что она это тщательно пытается скрыть. Возможно, потом расскажет, когда подрастет – так думал мальчик. Он даже не пытался расспрашивать о работе, на которой была сестра, но знал точно, что эта неделя сильно изменила ее. Аято за эти дни переместился в комнату мамы, там ему было спокойней. Поэтому теперь они спали раздельно. Всю ночь мучили кошмары, как и прошлую. Постоянные, бесконечные игры, смерти, младенец и Чжун Хи. Они заставляли вскакивать чуть ли не каждый час, восстанавливать сбившееся дыхание и умываться холодной водой. После этого засыпать было тяжело, поэтому, не успело встать солнце, а Каноко уже сидела на кухне, попивая горячий чай, и смотрела в окно. Если эти сны будут и дальше посещать ее, то проще было не спать совсем. Естественно, девушка не выспалась, и казалось, что уже не выспится никогда. Сейчас она всерьез задумалась о судьбе брата. Она не может быть его опекуншей, поскольку не замужем, и разница в возрасте слишком мала. Значит его заберут в детский дом, и об этом нужно было рассказать ему как можно скорее. Но, ее вдруг посетила мысль. Она владеет огромным количеством денег, за которые можно купить документ об усыновлении. Но хотелось посоветоваться с Аято. Спустя несколько часов брат проснулся, а Каноко уже ждала его на кухне с завтраком. Сперва оба молчали, и он понял по выражению лица девушки, что случилось что-то неприятное. Тут вдруг она заговорила: – Я не смогу взять над тобой опеку законно. Поэтому хочу спросить твое мнение: стоит ли мне поступить не по закону, но сделать так, чтобы ты жил здесь, а не в детском доме? – в какой-то момент голос дрогнул, но она быстро приняла невозмутимый и серьезный вид, показывая, что не боится. Аято заметно напрягся. Он уже знал об этом, но до последнего надеялся, что сестра не заговорит на эту тему. – Ты заплатишь за это? – сперва она не поняла его и нахмурилась, думая, что не расслышала. Этот вопрос, учитывая все их положение, казался очень странным и неважным. – Да, – недоумевая, но все же честно ответила, и, делая небольшую паузу, уточнила. – а это имеет значение? – Вообще, нет. Просто я уже думал об этом. Ты, вроде, не собираешься расставаться с Юн Хи. Но удочерить ее законным путем тоже не выйдет, правда? – Каноко кивнула, поднося вилку с едой ко рту. – это уже твоя жизнь, и ты не обязана смотреть за мной, пока я не вырасту. Если случилась такая трагедия, пусть все будет как положено: я поживу в детском доме до совершеннолетия, а ты будешь приходить ко мне каждый день и приводить с собой Юн Хи. В глазах девушки скопились слезы. Она не могла поверить в то, что ее младший брат так просто говорит о расставании. Но была рада, что он в своем возрасте мыслит здраво, ведь отчасти это так и было. Позже Каноко поговорит с госпожой, и та ей скажет, что это вполне здравое решение, но сейчас она слезно отговаривала мальчика от этого, уверяя, что здесь ему будет лучше. Тот лишь отвечал, что не хочет мешать ей строить семью, и ушел собирать вещи. Девушка чувствовала себя виноватой, что вообще заговорила с ним, ведь стоило просто сделать. Потом, когда небольшая истерика прекратилась, пришло осознание того, что она устанет с двумя детьми даже несмотря на то, что есть госпожа, которая всегда готова помочь. Каноко не была готова и к одному Аято, а тут еще и младенец. Но отдать Юн Хи она даже не думала. Сегодня же они с братом обошли весь город, и девушка сводила его в кучу мест, чтобы этот день запомнился навсегда. Помимо парка аттракционов и зоопарка, они купили много вещей для Юн Хи, которые выбирал сам Аято. Ему очень приглянулась эта девчонка, что не могло не радовать Каноко. Это был последний день, когда он еще не числился в детском доме. На следующий день она отвела брата в это место вместе с вещами и не могла долго попрощаться, а он все время уверял, что так будет лучше, и взял обещание с девушки, что та не пропустит ни одного дня встречи с ним. В тот же день Каноко занялась удочерением Юн Хи. Найти нужного человека и заплатить определенную сумму было несложно, теперь она официально являлась опекуншей этой малютки. Ее расспрашивали об истории ребенка, но всем отвечала односложно: подкинули. Вскоре после этого состоялись похороны. Каноко разрешили забрать на них Аято, чтобы попрощаться. Все прошло довольно быстро, а кроме них пришла еще и госпожа. Остальные, кто когда-либо пересекался с Ририкой, решили не приходить. Девушка была рада, что никто не пришел, потому что близких для ее матери кроме них троих не было. Аято впервые заплакал, но быстро успокоился. После того, как гроб закопали, он не проронил ни одной слезинки. Каноко тоже не плакала. Одна Со Хваён нарушала тишину громкими всхлипами, но это не вызывало злости у девушки. Она лишь понимающе поглядывала на женщину, периодически поглаживая ее по плечу в успокаивающем жесте. Та лишь кивала в ответ в знак благодарности, но не переставала лить слезы. Каноко уже доводилось побывать на похоронах своего отца, и она знала, что это за чувство. Словно что-то давит на грудь, не дает дышать, а в горле застрял ком слез, и, если заговоришь, тут же заплачешь. Но она держалась, не хотела показывать слабость. Все ощущалось, словно что-то нереальное, а мама сидит дома с готовым обедом и встретит своих детей с улыбкой. Только когда Каноко попрощалась с братом и отошла от детского дома, она поняла, что произошло. Но понимание не сопровождалось истерикой. Наоборот, девушка с облегчением выдохнула, ведь наконец отпустила главную фигуру в своей жизни. Она следила за делом о пропаже Су Бонга, которым полиция занималась очень усердно. Конечно, их пыл можно оправдать популярностью друга, потому что малоизвестных без вести пропавших практически не искали, тем более если их делами не интересовались родственники. Эти дела практически спустя два месяца закидывали в дальний ящик, и они оставались открытыми. Но Каноко добивалась того, чтобы Бонга посчитали мертвым и закрыли дело. Тогда можно будет заняться похоронами. Бросая косые взгляды в сторону девушки, полицейские рассказывали ей, как обстоят дела. Естественно, они искали популярного рэпера с охотой, потому что главное наказание – общественное порицание, а фанатов у Бонга много. В их преданности девушка убедилась сама, когда увидела, что те пишут ей в личные сообщения и винят в том, что их любимый Танос пропал. Она блокировала их каждый день, но они не кончались. Даже в шутку прокляла друга за то, что тот когда-то выложил с ней фотографию и отметил ее в описании. Пару раз Каноко выслеживали на улице, и кто-то заметил крест рэпера на ее шее, это создало новую волну хейта и обсуждений. Поэтому девушке пришлось закрыть страницу. Когда она раздала все долги, перед ней появилась сложная задача о переезде. Эта квартира была родным домом, из которого съехать – оставить все воспоминания, связанные с семьей. Но девушка размышляла иначе. Дом, в котором они жили, был очень старым и годился под снос, а косметический ремонт лишь сгладит картину на пару лет. Денег было достаточно для двухкомнатной квартиры в новом доме, но в том же районе. Поэтому, несмотря на отговоры госпожи Со Хваён, Каноко приняла решение о переезде. Он ей дался нелегко с новорожденным ребенком, поэтому потребовалось немного больше времени. Когда она купила эту квартиру, пришлось приобрести новую мебель, ведь старая совсем не подходила. Это тоже заняло некоторое количество времени. Одну комнату девушка обустроила для ребенка. У Юн Хи уже было предостаточно вещей, большинство которых выбрал Аято, поэтому о ней Каноко не беспокоилась. Соседка почти целыми днями сидела с малышкой, пока девушка занималась переездом и продажей старой квартиры, которая, очевидно, не принесла большой прибыли. Каждый раз при встрече с женщиной Ями обещала чаще ее навещать и приводить ребенка. Она бы делала это и без просьб, потому что совсем одна бы не справилась. Конечно, девушка не забыла и о враче, который лечил ее мать. Сперва она писала кучу жалоб, которые, похоже, не читали, потому что он все еще продолжал работать. Но все-таки Каноко добилась его увольнения, да с таким скандалом, что мужчину зарекомендовали как некомпетентного работника, которого больше не брали ни в одну больницу даже сиделкой. Месяц новой жизни пролетел совсем незаметно. Юн Хи уже подросла, но Каноко не замечала разницы. Она по-прежнему видела тот комочек с игр. Кстати, о тех страшных днях девушка вспоминала только во снах. Ей до сих пор снились кошмары и события игр, которые казались невероятной выдумкой. Девушка после пробуждения от этого ужаса невольно задумывалась: а было ли это на самом деле? Что, если она просто сошла с ума? Когда что-то напоминало о тех днях и людях, находившихся там, Каноко отбрасывала эти мысли. На самом деле сны, которые не давали забыть об этом, вечно напоминали, что это была суровая реальность, что девушка прошла через ад и не вернется к спокойной жизни никогда. Теперь она пугается каждый раз, видя человека в костюме с чемоданом. Надеется, что в чемодане не лежат два конвертика и сто тысяч вон, которыми он завербует бедняка и направит на верную смерть.