You Just Don't Know It Yet, But You Love Me And I Love You the Same

– Свалить собрался? Серьёзно? Я думала, тебе нравится твоя конура.       Аглая вскинула бровь, усмехнулась. Анаксагор фыркнул. Он уже паковал вещи с рабочего места в коробки. Осталось доработать несколько дней, собрать оставшиеся вещи дома и исчезнуть из города. Поснимать квартирки первое время, а потом что-нибудь придумать.       Плана нет. Есть только дикое желание свалить. – Гиацине-то сказал? – Сказал. – А она?       А она надулась, прикусила губу, повесила голову и изо всех сил старалась не зарыдать. Пожалуй, она одна была якорем, мешавшим решиться раньше. Слишком уж они с Гиациной друг к другу прикипели за последние несколько лет. Но продолжаться так не может, а тащить её за собой в неизвестность – идея скверная. Да и не сможет девушка бросить своих пациентов, даже если Анакса её попросит. – Переживёт.       Аглая сделала ещё один глоток этой мерзкой ванильной бурды, которую она называет кофе и как-то странно уставилась в стакан. – Угу. А мне опять за тобой разгребать.       Обойдётся без ответа как-нибудь. У него пара через десять минут, а у Аглаи очередная лекция аж через полтора часа. Уговорили ведь её показать свой нос и потрепаться перед молодняком об успешном успехе или о чём она там рассказывает зелёным студентикам.       Дверь резко распахнулась. Очевидно, с ноги.       Аглая раздражённо, но едва слышно зарычала. Её рука машинально сжала, благо, пустой стаканчик. Жертва обстоятельств тут же отправилась в сторону хорошенького лица Фаенона и точно встретилась бы с ним, не окажись рефлекс Мидеймоса быстрее. В итоге стаканчик оказался в стоявшем у двери мусорном ведре. Из-за плеча Мидея показалась обеспокоенная Кастория. – Фаенон! – гаркнула Аглая, но тот словно бы и не заметил.       Говоря о зелёных студентиках. Эта проблемная компания из громилы, собаки и Кастории уже не такая зелёная – выпустилась весной, ещё и все с дипломами с отличием. Тем не менее после выпуска вся осталась приклеенной к Аглае за счёт Фаенона. Гиацина тоже в своё время крутилась с ними, да и сейчас общение поддерживала, потому они часто оказывались рядом с бывшим преподавателем.       В какой-то момент Аглая присела Гиацине на уши (очевидно, чтобы побесить Анаксу), а та потащила за собой на показ всё сборище. Именитому дизайнеру сборище пришлось по вкусу, и с тех пор она стала использовать их в своих целях время от времени.       Вот, например, притащила с собой частично для демонстрации, частично дать им шанс блеснуть своими историями успешного успеха.       Всецело чтобы побесить Анаксагора. Смотри, мол, было твоё – стало моё! – Что значит «профессор Анакса уезжает»!? – взвизгнул Фаенон. Честное слово, выглядит он как побитая собака, – Это же неправда, да? Неправда ведь!?       Анаксагор должен был привычно исправить раздражающую ошибку в имени. – Да ради всего… Ты ещё в ноги ему упади! – Мидей хлопнул себя по лбу.       Фаенон ответил ему каким-то странным, нечитаемым взглядом. Мидей глупо моргнул, и вот его белокурый товарищ уже стоял на коленях, обеими руками держась за ногу бывшего преподавателя.       Такую тоненькую, такую изящную ножку! – Профессор! Умоляю! Останьтесь! – Женщина! Убери от меня свою псину! – сквозь зубы выдал Анакса. За волосы оттащить не получалось – парень вцепился мёртвой хваткой. Того и гляди зарыдает сейчас! – Фаенон! Встань немедленно! Не позорь ни себя, ни меня!       Приказ Аглаи не возымел никакого эффекта. Ровно как и попытки Анаксы пнуть его побольнее. – А я всегда знал, что его роняли, – буднично произнёс Мидей, за что получил осуждающий взгляд от Кастории. Скрестив руки на груди, фыркнул: – Что? Где я неправ-то? – Что более важно сейчас, – девушка неловко обняла себя в попытке немного успокоиться, – Вы правда хотите бросить всё? Гиацина, ну, написала нам, и мы, ну, немного обеспокоены.       Ага, как же! Немного! Все взгляды снова были устремлены на Фаенона, которого профессор всё пытался стряхнуть. – Надеюсь, это решение было принято Вами в здравом уме, а не в этой Вашей так называемой маниакальной фазе. – Мидеймос чуть нахмурился, и стоявшая рядом Кастория согласно кивнула. – Мой профессор как обычно слетает с катушек, но обязательно передумает и извинится! – подвывал снизу третий член компании.       Иногда Анакса смеётся с себя, ведь эти трое (и ещё Гиацина) каким-то образом умудрились стать его радостью и гордостью. – Просто считайте, что мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться.       Мужчина никогда не смог бы признаться даже себе вслух в том, что гонит из города его страх. Потому что нет ничего способного напугать Анаксагора.       Кроме незримого присутствия чего-то опасного. Кого-то опасного.       Он не знал, как давно это началось. Просто в какой-то момент ему стало казаться, что он находится под постоянным наблюдением. На работе, на улице, даже дома – постоянно кто-то сверлил взглядом в нём дырки.       Не то чтобы Анаксагор не знал внимания. Красивое лицо молодого преподавателя нередко делало его объектом обожания студентов. Кто-то даже выбирал курс лишь бы попасть на пары к «милашке с мерзким характером».       Это серьёзно раздражало. Раздражали и коробочки со сластями на рабочем столе, цветы, открытки. Если кто-то из пустоголовых идиотов надеялся подобным образом купить его расположение – провалились все без исключения. Потому что заставить Анаксу расщедриться на капельку особого отношения можно было только академическими успехами.       Но этот некто преследовал его везде. Иногда Анакса пытался убедить себя в том, что его разум просто играет с ним. В конце концов, да кому он нужен-то за пределами университета!? Иногда Анакса сторонился каждой машины, словно бы из каждой мог выпрыгнуть какой-нибудь мудак, приняв его за одинокую и беззащитную девушку.       Но сколько бы мужчина ни пытался обернуться и застать преследователя врасплох – за спиной не было никого подозрительного или хотя бы знакомого.       А потом пропала его любимая ручка с узором в виде дром. Анакса убедил себя в том, что она просто куда-то укатилась.       А потом ещё заполненная записная книжка (вор любезно оставил новенькую с дромами на обложке).       А потом целая оставленная на стуле кофта. Никто из коллег не признался, что убрал её куда-то чтобы не мешалась.       Затем на домашний адрес стали осуществляться доставки. То готовая еда, то его любимый газированный напиток коробкой, то предметы, на которые он долго смотрел, но не решался купить. Отправитель вечно был не указан, но получателем всегда значился Анаксагор.       Пожалуй, самым дорогим подарком стал лимитированный набор товаров, конечно же, с дромами. Профессор не успел оформить предзаказ из-за пары в одно с началом продаж время. Ещё и Гиацина в тот день была на экзамене. Мужчина недоверчиво пялился на доставщика какое-то время, когда к его дверям притащили заветную коробку.       Разумеется, он сразу же позвонил Гиацине. Она одна из крайне ограниченного круга общения знала о том предзаказе. Первой мыслью было, что глупенькая Цинни тайно вместо экзамена села караулить начало и выложила из кармана кругленькую сумму, чтобы порадовать его. Девушка, однако, всё опровергла, но всё равно рассудила, что коробку лучше взять. Не пропадать же дромам! Объявится даритель с какими-то требованиями – заберёт свой подарок и будет послан!       Но никто так и не потребовал отплатить за подарок.       Хуже стало, когда всякая мелочь стала пропадать из дома. Именно в тот момент, когда он понял, что живёт в своём маленьком доме больше не один, Анакса решил, что пора с этим завязывать.       И да, он пытался обратиться в полицию раньше не раз, но там его лишь постоянно разворачивали, называя параноиком.       Всё это привело к тому, что вещи уже были разложены по коробкам, а в голове так и не появился план. Анакса доработал свой последний день и попрощался со студентами. Через три дня он сядет на поезд и никому не скажет, куда направляется. Его (как выразилась Аглая) конуру займут другие люди. А ему нравились и дом, и район…       Но этот грёбаный взгляд профессор (что ж, бывший профессор, наверное) так и ощущал на своей спине. Обжигающий, голодный взгляд хищника. Анакса посильнее натянул капюшон и ускорил шаг. Первое время он пытался петлять, сбросить преследователя, но тот словно бы просто не мог потерять свою жертву.       Захлопнув за собой дверь, Анаксагор беспомощно сполз по ней спиной, прижал колени к груди и уткнулся лицом в колени.       Какой же это всё бред! И как кто-то вроде него мог попасть в подобную ситуацию!? Вечно незаметный, пока сам не встанет и не заявит о себе во весь голос. Вечно одинокий и непонятый. Либо кто-то специально изводит его в отместку за испорченный высший балл, либо этот преследователь действительно имеет страннейшие наклонности. Ведь только больному ублюдку придёт в голову идея ебать живой труп.       Звонок в дверь заставляет подскочить на месте и больно удариться об дверь головой. Мужчина зашипел, приложил руку к ушибу.       Первая мысль: ублюдок решил показаться, а тупой Анакса только что выдал себя. Для доставки слишком поздно, да и для гостей тоже!       Сглотнув подступивший к горлу комок, он таки решился посмотреть в глазок.       С ноги на ногу переминался знакомый щеночек Аглаи. Анакса перевёл взгляд на наручные часы. Половина десятого. И что он здесь забыл в такой час?       С другой стороны, иметь в доме большого сильного мужчину может быть полезно. По крайней мере шкаф в состоянии отпугнуть преследователя своей формой.       Так что Анакса отпёр дверь. Смерил Фаенона недовольным взглядом. Тот же неловко улыбнулся, принялся чесать затылок. – Прошу прощения за поздний визит, профессор Анаксагор! – скороговоркой выпалил юноша. Вторую руку он поднял выше, демонстрируя перевязанную лентой коробку, – Я, ну… В общем вот…       Профессор молча затянул гостя в дом за руку и запер двери на все замки. С глуповатым видом Фаенон продолжал переминаться с ноги на ногу, но теперь в углу прихожей. – Я это… – Бедная лента коробки сделалась жутко мятой в его руках, – Просто, ну, попрощаться хотел… И, наверное, извиниться…       Подняв глаза от пола на профессора, молодой человек поймал его какой-то осуждающий взгляд. – Простите, что без предупреждения, – взялся тараторить бывший студент вновь. Соболезнования бедной ленте, – Просто… Просто мы с Кас сегодня были у Ди, и он учил нас готовить, – Он кашлянул в руку и продолжил более низким голосом, пародируя Мидея, – «нормальные корзинки, а не вот эту хренотень, которую вы тут выродили на прошлой неделе».       Анакса всё ещё смотрел на него тем же взглядом. Поэтому бедняга Фаенон продолжил оправдываться: – Короче… Кас понесла свои сестре, когда Ди погнал нас, а я подумал, что… Он сказал, мол, получилось сносно, но Ваше одобрение всё ещё ценно для меня, и вообще профессор так много для нас делал, а теперь я его больше никогда не увижу, ну и… – Ты когда-нибудь заткнёшься?       Молодой человек тут же прикусил язык. Ладно уж, вряд ли преследователь уже знает, что эта собака только на первый взгляд страшная гора мускулов, а на деле не страшнее щенка пуделя.       Анакса кивнул в сторону кухни. Фаенон тут же просиял и принялся скорее сбрасывать с себя кеды. Хозяин дома пошёл вперёд, чтобы поставить чайник. Пока мужчина доставал чашки и ждал закипания воды, всё то же проклятое ощущение с новой силой принялось колотить по нервам. Гость же разместил себя рядом со столом и молча какое-то время вертел головой. Только звук нагревающегося чайника разрезал повисшее некомфортное молчание, заглушая колотящееся сердце Анаксагора. – Это место теперь выглядит таким пустым. Я бы даже сказал мёртвым, – первым заговорил Фаенон.       Профессор стиснул зубы. Ему и самому больше нравилось видеть свои вещи на их местах, а не в коробках. – Помой руки и возьми тарелки в ящике над мойкой. Приборы в ящике рядом с мойкой. Сделай что-нибудь полезное, раз уж завалился.       Щенок самоеда тут же подорвался. Оставив коробку на столе, он быстро выполнил поручение. Как раз чайник закипел к моменту, когда сладкие корзиночки с кремом и ягодами оказались на блюдцах. Анакса мог бы и сам донести кружки (себе достал любимую с дромами, а Фаенону какую-то первую попавшуюся), но гость выхватил обе прямо из-под носа и с самым довольным, даже блаженным видом понёс к столу. Ещё и отодвинул стул для Анаксагора. Тот лишь фыркнул, но не стал из принципа садиться на другой.       Нужно отдать должное, пирожные выглядели очень хорошо, да и гарью не воняли. По спине почему-то пробежали мурашки, когда Анакса понял, что Фаенон пялился. Хозяин дома тряхнул головой в попытках отбросить лишние мысли. Пацан же сам сказал, что ждёт одобрения.       Что ж, он должен знать к кому притащился на оценку. Под прожигающим взглядом Анакса отломил ложкой кусок пирожного и отправил его в рот. Он не мог не заметить, как гость звучно сглотнул. Того и гляди на лбу выступит первая капля пота. – К чему такое волнение? Ты перед экзаменом так не напрягался.       Но Фаенон продолжал сверлить его взглядом со всем сосредоточением. Ах, точно. Одобрение. Этот мальчик вечно из кожи вон лезет, лишь бы не разочаровать никого. Вечно навешивает на себя кучу ответственности и пытается оправдать ожидания.       И всё же, этот его непривычный взгляд холодит кровь. И вот сердце Анаксагора вновь ускоряется. – Не так плохо, – только и умудряется выдать он. Скорее запихивает в рот ещё кусочек, пытаясь заставить гостя перестать так пялиться на него.       Парень с облегчением выдохнул. Выдохнул так шумно, словно бы с его плеч упала по меньшей мере одна гора. Далеко не факт, что одна. – Ах, профессор, как гора с плеч! – Я вижу.       И вот Фаенон вновь заулыбался этой своей солнечной извечной улыбкой. – О, разочаровать Вас и опозорить честь Ди – последнее, чего я хочу!       Верно, Мидеймос сделал себе имя гордого наследника династии шеф-поваров (по матери, ибо об отце лучше не вспоминать, но так или иначе гордиться есть чем), унаследовав семейный бизнес. Пусть это и ни на что не повлияет, ему бы наверняка хотелось знать, что учитель из него сносный.       Анаксагор протяжно хмыкнул и положил в рот ещё одну ложку крема. Ещё и ягодка попалась! Глядя на него, Фаенон как опомнился, взял свою ложку и отломил кусочек корзинки. Когда он уже почти попробовал своё творение, его рот вдруг захлопнулся, рука опустилась.       Взгляд помрачнел. Юноша принялся ложкой ковырять корзинку. Мужчина хмыкнул в немом вопросе, делая глоток чая. Фаенон не торопился говорить, и какое-то время между ними висела удушающая тишина. – Я больше никогда не увижу профессора, да?       Анакса тяжело вздохнул. Вновь в висках поселилась фантомная боль. Напала проклятая усталость. – Мы ведь уже говорили об этом, Фаенон. Тебе… – он запнулся. Нет, не так, – Вам четверым пора отцепиться от меня. – Но разве для этого профессору обязательно уезжать далеко?       Губы бывшего ученика странно задрожали. Анаксе стало казаться, словно бы собеседник изо всех сил сдерживал слёзы и пытался не дать обиде нарисоваться на его лице. Выражение в итоге получалось каким-то жутковатым. Фаенон впечатывался всем в память счастливым мальчиком, и вот эти его потухшие глаза казались противоестественными. – У меня есть причины, Фаенон. Вы в этом не виноваты. – Но профессор ведь напишет с нового места, правда?       Голос молодого человека с каждым словом становился чуть тише, пока не стал едва различимым шёпотом. Анакса никогда не жаловался на слух, но будучи ужасно вымотанным ему становилось сложнее разбирать бормотание гостя. – Я не знаю. – Профессор должен пообещать написать…       Анакса покачал головой. Он всё ещё пытался впихнуть в себя корзинку, чтобы хоть как-то приободрить юношу, но десерт словно бы отказывался заканчиваться. Возможно, профессор стал брать кусочки меньше. Возможно, во всём виновата проклятая усталость. Как же его всё достало… – У меня идея, профессор! – Фаенон резко взбодрился, – Вы не сможете перевезти все свои коробки за раз самостоятельно. Давайте… Давайте я подержу их у себя в гараже, а потом отправлю Вам! Тогда Вам придётся мне написать!       Секретом для Анаксы не был тот факт, что бедняга тоже потерял кого-то очень важного для него (Мидеймос проболтался по какой-то ныне забытой причине). Девушка не вернулась однажды. Наверное, с тех пор ему сложно отпускать.       И всё же его идея звучала не совсем плохо. Для начала на новом месте нужно найти пристанище, а потом уже…       Потом что?       Потом? Сейчас? А теперь что? О чём он вообще думал? Ах, голова что-то совсем потяжелела. Проклятая усталость… Нужно попросить Фаенона убраться, и… – Хм? Профессор?