You Just Don't Know It Yet, But You Love Me And I Love You the Same

      Бедная головушка Анаксагора была наполнена туманом. Лишь звон цепей напоминал ему о том, в какую великолепную ситуацию он вляпался.       В прошлый промежуток пребывания в ясном сознании пленник успел знатно опростоволоситься, за что по головке его, очевидно, не погладили. Фаенон тогда принёс курицу с овощами на пару. Запах от тарелки исходил такой приятный, что у Анаксы с голода слюнки потекли. – Хорошо, профессор, – заговорил он своим воркующим голосом. Кажется, инцидент с перекисью был заброшен в дальний угол, – Я не буду заставлять Вас есть всё, но мы должны осилить хотя бы половину порции. Будет лучше если больше. Давайте-ка, открывайте рот.       Детская вилка, поднесённая к его губам, показалась Анаксе настоящим оскорблением в его адрес. Он не ребёнок и не немощный! Его не нужно кормить!       Губы сжались в тонкую полоску. Он не станет это есть… Уж тем более он не станет есть что-то, что может снова быть отравлено! Анакса отвернулся. – Вы и Ваш характер! – улыбнулся юноша. Отвратительное восхищение плясало в его глазах, – Ну же, не капризничайте! Мы можем договориться оставить место под десерт, хм?       Мужчина шмыгнул носом. Лицо было красным от недавних слёз. Желудок напоминал о себе, но это был далеко не первый в жизни акт отказа от пищи. Перетерпит! – Мой милый профессор, ну же! Оцените мои старания со всей Вашей строгостью!       На языке вертелись только ругательства. Уже оценил, спасибо! И оценка этим стараниям: иди-в-задницу-мудак из десяти! Доволен!? Полный злости взгляд, однако, возымел противоположный эффект, и губы Фаенона растянулись в лёгкой улыбке. Этому парню нравится!?       После очередной попытки поднести вилку к его губам, Анакса ударил по столовому прибору обеими руками. Разумеется, выбить из рук Фаенона вилку не получилось, но кусочек курицы с неё плюхнулся мужчине на штаны. Анаксагор громко хмыкнул. Похититель глупо моргнул. – Это мой неряшливый профессор. – усмехнулся молодой человек, – Не переживайте из-за этого инцидента. Я уберу. Ох, нам придётся забросить пижамку в стирку. – Прежде чем Анакса успел испугаться, что его оставят обнажённым, другой человек быстро добавил: – Вы же не думаете, что она у Вас только одна?       А сколько!? В любом случае, Фаенон вряд ли позволит переодеться самостоятельно. Однако, чтобы снять эту одежду, ему придётся отстегнуть цепи! Рискуя здоровьем, Анаксагор снова опрокинул на себя содержимое столового прибора. Не получив даже осуждающего взгляда, он сделал это ещё раз. – Профессор, давайте не будем испытывать моё терпение, хорошо? Его немного меньше, чем Вы можете считать, – сказал молодой человек. На лице его, однако, не появилось злости. Только улыбка пропала. Напрягал, правда, этот его нейтральный взгляд. Было в нём что-то зловещее.       Пленник только хмыкнул и снова выкинул свой трюк. Какая-то часть сознания заволновалась о том, что теперь Фаенон вовсе не торопился усмирить чужой дурной нрав, хотя ещё недавно хватал за руки. Готовка успокоила его? – Какой же Вы упрямый. – Юноша покачал головой, – Профессор, я предупреждаю: это ваша последний шанс пообедать нормально. Я знаю, что аллергии у Вас нет, так что прекращайте. Открывайте ротик! А-ам!       Подобное обращение что-то замкнуло в мозгу профессора. Анакса резко дёрнулся и умудрился не просто опрокинуть содержимое вилки, а всю тарелку перевернуть. На себя и кровать в основном. Цепи натянулись до предела, и Анаксагор повалился в очень неудобную позу, но оно того стоило. Победа! Никакой отравленной еды и острая нужда переодеться!       Анакса посмел приподнять голову и посмотреть на похитителя. Его лицо чем-то напоминало привычного глуповатого на вид Фаенона. Он словно бы пытался обработать произошедшее. Кончик розового языка пробежался по губам. – Хм. Профессор такой неряшливый. И что же нам теперь делать?       Юноша уставился прямо в красные глаза напротив своим немигающим пустым взглядом. Вот оно, это чувство жертвы на прицеле. Снова. Анаксе, возможно, пора начать думать до того, как он наживёт себе больше проблем. Однако, он не был бы собой, если бы не играл с границами дозволенного. – Я хотел искупать Вас и прибраться здесь после ужина, но Вы снова не желаете сотрудничать… А ведь мы ещё даже с обедом не закончили. Вы немного портите планы.       Фаенон склонил голову набок. Сверху вниз он смотрел на своего пленника, пока тот пытался выдержать его взгляд. – Я могу помыться сам, знаешь ли…       Это прозвучало намного более жалко, чем Анакса хотел. Молодой человек же понимающе кивнул. Его рука угрожающе оказалась занесена над мужчиной, и тот вдруг вспомнил о своих больных запястьях.       Фаенон легко перевернул его обратно на спину. Что-то радость от победы куда-то убежала… Бывший студент, благо, легко сдавил запястье в руке. Вторая его рука неприятно ущипнула Анаксагора за щёку. – Отстань! – пискнул пленник на пробу, когда чужой палец огладил кожу под глазом.       Анакса вздрогнул от того, как рвано выдохнул похититель. Его лицо было совсем рядом, и профессор мог рассмотреть его затуманенный чем-то непонятным взгляд. Этот взгляд прожигал дыру в его вздымающейся груди. Дёргаться пленник не рискнул. Волшебным образом вся спесь улетучивается, стоит большому и сильному мужчине как-то напомнить, что он большой и сильный! – Иногда я думаю, что тебе пошёл бы ошейник…       Что? Анакса сглотнул вязкую слюну. Словно бы дожидаясь этого, Фаенон скользнул пальцем от щеки, по подбородку, до горла, немного надавливая. Не до боли, но достаточно, чтобы вызвать лёгкий дискомфорт.       Широкая ладонь обхватила его горло. Давления стало немного больше как на шее, так и на руках. – Прямо здесь… Кожаный ремешок с колечком. Пристегнём к нему твои длинные ручки.       Бывший студент шумно втянул воздух. Медленно выдохнул. Анакса невольно задержал дыхание. – Хотя… Нужно ли нам это? Я бы мог приковать их к изголовью кровати. Так ты у меня никуда не вывернешься.       Анаксагор чувствовал, как чужой палец медленно оглаживал его кожу. Для того, кто говорил подобные вещи и дышал так неровно, выражение лица Фаенона казалось невероятно спокойным. – Если так подумать, Анаксагор нравится мне любым, так что мы могли бы оставить от тебя только торс и голову, знаешь? У тебя не будет других вариантов, кроме как молча принимать мою заботу, хм?       И как они только дошли до разговоров об ампутации!? Анаксагор-безумный-учёный хотел бы знать, что ещё происходит в этой белой голове, но Анаксагор-обычный-человек отказался бы от идеи. Есть в мире вещи, о которых лучше никогда и ничего не знать. В большинстве случаев, однако, доминировал первый. – Ты не…       Профессор поспешил заткнуться, когда чужой взгляд стремительно метнулся от его груди к лицу. Анакса поёжился и шумно шмыгнул носом. – Ты прав, милый. Я бы не посмел. В конце концов, твои ножки мне все четыре года не давали сосредоточиться на твоём голосе.       Что-то в голове щёлкнуло и посыпалось. Мысль, которую Анакса так старательно задвигал назад. Глаза вновь неприятно защипало. Вот и одна из тех вещей, которых знать не стоит ради собственного спокойствия. Получается… Все четыре года… Где-то глубоко внутри… В скольких фантазиях он успел побывать, и сколько из них Фаенон был готов воплотить в жизнь теперь, когда Анаксагор в плоти и крови находился у него в руках!?       Профессор снова сглотнул слюну. Не то чтобы он не знал, что о нём думают студенты. Он, конечно же, слышал и ловил на себе их голодные взгляды. Прекрасно был осведомлён, что каждый сопляк лучше него знал, где его место, и чем этот болтливый рот стоило бы заткнуть. Но у него всегда получалось как-то избавиться от нежелательного внимания. Так как же всё закончилось этим?       Фаенон сделал глубокий ровный вдох. Ровный выдох. Его рука исчезла с горла другого человека. Лёгкая улыбка вернулась, но глаза ярче не сделались. Обеими руками парень взял маленькие ручки старшего в свои. Большие пальцы медленно поглаживали чужую кожу. Это должен был быть успокаивающий жест, но ничто не успокаивало! – Хм. Прости, ангел мой. Я немного перегнул палку. – Немного? – выдохнул Анакса, – Фаенон… Это… – Зачем нам заходить так далеко, если выколоть глаза будет достаточно?       Хватит! Как вообще нужно разбирать, когда этот парень серьёзен, а когда настроен издеваться!? – Это не смешно, знаешь? – тихонько пробормотал пленник. Голос предательски дрогнул снова. – А кто шутит, дорогой? – Одна из его рук вновь оказалась в опасной близости к лицу другого человека, отчего тот как мог вжался в подушку, – Без глаз тебе будет намного сложнее справляться самостоятельно, нет?       Сердце долбило по рёбрам. Капельки пота выступали на лбу. О нет, ему ещё нужны глаза! Выбраться из этого грёбаного подвала без глаз едва ли будет возможно! Даже если Анаксагор запомнит расположение и размер всех предметов в подвале так, что план будет выжжен у него на мозге, за дверью начинается абсолютная неизвестность! Профессор решился рискнуть: – Но разве они не милые? Мои глаза…       Его глаза были зафиксированы на Фаеноне. Были полны страха.       Выдавливать из себя слова в целом было тяжело, когда что-то было на кону, а план сформулировать не удавалось. Ещё тяжелее говорить именно эти слова. Он ведь даже не хорошенький! – Очень милые. Очень. Мне нравится их блеск, когда ты смотришь на игрушечных дром.       Сколько можно врать!? – Они не заблестят больше, если ты… Ты… – Это не проблема. Если это сделает тебя зависимым от меня, милый…       Нездоровый румянец окрасил его щёки, и Анакса увидел бы это, будь в комнате больше света. Хотя оно того не стоило. Жутковатого прищура и так было достаточно. – Фаенон… Я буду не таким милым без части тела… Любой…       Если подумать, сможет ли этот парень остановить серьёзное кровотечение самостоятельно? Ему наверняка понадобится отвезти Анаксагора в больницу! Если он не скончается раньше от потери крови с приправой из болевого шока.       И словно бы потерять часть тела – не лучшая идея. Играть с этим конкретным огнём, пожалуй, не стоит. Вот, последовал своей же умной мысли и подумал наперёд! – Почему ты так уверен, хм? Ты будешь милым в любом случае. Всегда. Абсолютно. Анаксагор ведь нравится мне любым.       Достаточно лжи!       Жутковатый смешок резанул по ушам. Анаксе всё больше начинало казаться, что этот парень выхватит откуда-нибудь острые ножницы с минуты на минуту. – Без глаз я не увижу тебя. – В этом и суть!       О нет-нет-нет-нет! Этого нельзя допустить ни при каких обстоятельствах! Тогда каждое взаимодействие с Фаеноном станет ещё большим неприятным сюрпризом, чем оно уже есть! Что у него в руках? Что с его лицом? Где именно он находится? – Спокойнее, дорогой, тише… Всё в порядке. Давай не будем нервничать и испытывать моё терпение, хорошо? – промурлыкал похититель. Анаксагор и заметить не успел, как его начало нехило потряхивать, – Ох, мне точно следует помочь тебе с этим немного. Подожди.       Парень отпустил его, рукой провёл по волосам. Когда он отвернулся к ящикам, профессор изо всех сил старался заглянуть за чужую широкую спину. Помочь ему с чем!? Он ведь не собирается делать это! – Фаенон, подожди! Не нужно ничего делать! Я был неправ, хорошо!? Мне жаль, слышишь!?       Чёрт! Да он лучше проглотит пищу со снотворным! – Хм? Так редко можно услышать подобные слова от самого профессора Анаксагора. Я и не помню, чтобы Вы хоть раз ошибались!       Молодой человек угрожающе возвышался над бедным профессором вновь. И это последнее отчётливое воспоминание – опасный блеск голубых глаз. Потом попытки вырваться. Потом боль. Тихий голос, болтающий всякие милые глупости.       Фаенон нежно прижимал пленника к себе, пока тот старательно брыкался. Глупый! Даже кровь остановить не даёт! И разве он не понимает, что другому человеку его удары как слону комар?       Прошло не так много времени, прежде чем профессор наконец обмяк и затих. Юноша тихонько хихикнул. Профессор такой милашка! Его сбивчивое дыхание вскоре стало ровнее. Бывший студент провёл рукой по чужой щеке, получил тихий несогласный звук в ответ, но этим всё закончилось.       Он отстегнул кандалы, открыл наручники. Тоненькие ручки профессора повалились на грудь. Фаенон поднял беспомощное тело на руки в стиле невесты и направился с ним к лестнице наверх. Анаксагор ещё пытался тихонько протестовать, но едва ли у него были на это силы. – Тише, дорогой, – ворковал парень, на что остатки сознания пленника вновь пытались протестовать, – Ты всё ещё так напряжён! Горячая ванна будет очень кстати, верно?       Фаенон уложил Анаксагора на диван в гостиной. С тихим «подожди здесь, звёздочка моя» он скользнул в ванную комнату. Оставив воду включённой, юноша сбегал на второй этаж за чистой одеждой. Дрома или обычная пижама? Сложный выбор! Профессор, однако, предпочитал комбинезоны для сна обычным наборам из рубашек и штанов, так что выбор пал на хвостатый костюм.       Анакса всё ещё был там, где его оставили. Ему явно не доставлял удовольствия тот факт, что другой человек принялся расстёгивать пуговки и молнии. Мужчина умудрился всхлипнуть.       Такой милый и беспомощный. Любой другой на месте Фаенона уже бы сорвался и набросился на аппетитную косточку перед ним. Но юноша не такой – он не смел даже смотреть на обнажённое тело дольше нужного. А смотреть было на что! Его профессор – самый красивый мужчина на свете, и разум Фаенона неприятно щекотала мысль о том, что кто-то другой уже успел осквернить его.       Молодой человек бросил шкурку дромы и использованный подгузник на пол. С этим можно разобраться позже. Профессору нужна ванна. Хотя тот явно был с этим не согласен.       Анаксагор что-то промычал, когда тёплая вода коснулась его кожи. С непривычки, наверное. Неуклюжая попытка сделать хоть что-то обернулась ничем. Пытается сопротивляться, даже когда вещества подавляют его систему. Очаровательно!       Фаенон старательно не смотрел на то, как капельки воды стекали по тощему, израненному телу. Он уже второй раз купал профессора, и легче не становилось. Утешала только мысль о том, что Анаксагор когда-нибудь сам предложит ему себя. Профессор, может, грубый, капризный и кажется холодным, но он не заслуживает ничего плохого. И уж точно не заслуживает быть использованным против его воли.       Ничего, если эту волю придётся немного подтолкнуть и немного исправить.       Юноша стащил с чужих волос резинку и вооружился мочалкой с щёткой. Немного мыла, немного пены, немного воды, и вот профессор уже хныкал от щекотки. – Знаю-знаю, Анакса. Потерпи ещё немного. О, ты такой молодец! – говорил ему Фаенон. Действительно, кому понравится, когда щекочут пяточки?       Молодой человек, разумеется, использовал только любимые шампуни профессора. Кощунством было бы вылить на него какой-нибудь пресловутый «десять в одном»! Ещё и заменить приятный аромат мяты на что-то абсолютно неподходящее!       Вообще, стоило бы купать его чаще. Менять средства личной гигиены уж тем более. Но глупышка закатит очередную истерику, а Фаенону не очень нравилось прибегать к грубым методам. Особенно к препаратам. Вдруг у профессора ещё зависимость выработается?       Ужасно хотелось рассмотреть каждую царапинку, порез, родинку, шрам, татуировку и узнать их истории; коснуться каждой выступающей косточки; ткнуться носом в шею; укусить за мягкое бедро; держать в своих руках и никогда не отпускать; что уж говорить о планах на его грудь и… Пока нельзя. Фаенон умел терпеть.       Профессору, очевидно, не пришёлся по душе и массаж головы, пока бывший студент промывал его мятного цвета волосы. Осторожно, без резких движений, не дёргая. Мыло бы ещё в глаза не попало.       Попутно в голове Фаенона крутились размышления. И как же ему кормить глупенького Анаксу? Гиацина говорила, что профессор едва ли видел смысл в нормальном питании и, забывая себя в работе и исследованиях, зачастую перебивался закусками или не ел вовсе. Так не пойдёт.       Может, стоит начать с чего попроще? Приучить его хотя бы к перекусам фруктами. Нет, в овощах и мясе нет ничего такого. Кто-то просто показывал характер. Если Фаенон начнёт впихивать в него еду насильно – вероятность что-нибудь сломать профессору сильно возрастала. Разумеется, он слышал возмущения чужого пустого животика, только вот Анакса не спешил слушать! Впихнуть в него кашу или детское пюре, пока он находится в бессознательном состоянии? А не подавится ли? Тяжело... – Мы почти закончили, милый. Потерпи ещё немного, – улыбнулся парень, когда Анаксагор снова захныкал. Благодаря его стараниям, и пол, и сам Фаенон были забрызганы водой.       Чистка зубов, пожалуй, была самым сложным испытанием. Сложным, но не выполнимым! Ладно, вторым по сложности. Самое сложное в техническом плане, но второе по сложности после испытания «держи руки при себе». – Сейчас посушимся немного и будешь отдыхать, пока я приберусь, хорошо?       Анакса, конечно же, едва осознавал происходящее. В его затуманенных глазах не было ни единого намёка на привычные выраженные эмоции. Фаенон разговаривал с ним скорее для себя. Было в этом что-то успокаивающее.       Мягкое полотенце (или скорее чужие руки), конечно же, профессору тоже не нравилось. И на халатик он отреагировал несчастным звуком. Одевал юноша его снова на диване, куда отнёс на своих руках. Пришлось снова оставить Анаксу одного на минутку, чтобы принести чистый памперс. Что!? Не позволять же бедняжке лежать на грязной постели!       Хорошенький, чистенький, пахнет мятой. Всё так, как и должно быть. Разгорячённая кожа Анаксы испытывала терпение парня с дополнительным напором. Благо, молодому человеку была знакома выдержка.       Как только последняя кнопочка была застёгнута, Фаенон взглядом оценил свою работу. Анаксагор выглядел особенно сонным. Разморило после горячей ванны. Юноша вытащил из-под дивана пристёгнутую к ножке цепь и зафиксировал её на ноге профессора. Так, на всякий случай. Парень задёрнул занавески, укрыл Анаксу пледом и отправился к подвалу. Прибраться там было важнее, чем в ванной комнате.       Робот пылесос ползал где-то под ногами, пока Фаенон менял постельное бельё. Крупные куски неудавшегося обеда уже были собраны щёткой в совок. Молодой человек тяжело вздохнул. Вот и что с ним делать!? Профессор всегда был строптивым. Им обоим жилось бы намного проще, будь кое-кто посговорчивее!       Ах, не беда! Город тоже не за день строился! Результат будет стоить затраченных усилий, уж в этом Фаенон был более чем уверен! Да и возиться с профессором ему нравилось.       Сообщение в групповом чате напомнило о вечерней попойке с друзьями. Почти забыл. Сайфер наверняка попытается развести их с Мидеем на пару стаканов. Фаенон широко зевнул. Сегодня ему предстояло играть роль убитого горем влюблённого. Это не должно быть слишком сложно. Просто ещё одно лицо, которое ему нужно примерить.       Гиацину, правда, жалко немного. Фаенону должно быть стыдно смотреть ей в глаза. В конце концов, он украл у неё последнего (пусть и названного) члена семьи. С другой стороны, потерпит немного и получит приятный бонус в виде нового члена семьи! А если они с профессором созреют для детей – ещё больше бонусов! Но можно и без этого. Третий, как известно, лишний. Тёплого светлого дома будет достаточно вполне.       Мысль о семейном гнёздышке с Анаксагором вызывала приятное тепло где-то в душе.       Было бы здорово возвращаться туда, где тебя ждут. Или забирать его с работы вечером и идти домой вместе. Анакса готовить не станет, так что Фаенон займётся этим. Он бы с радостью слушал щебетания мужчины о нерадивых студентах и видеоиграх, пока на плите бы всё кипело. Парень убеждался бы в том, что Анакса не засиживается до поздней ночи. Они бы засыпали в объятиях друг друга. Молодой человек вставал бы чуть раньше и целовал Анаксагора в висок, упрашивая отпустить его и ещё поспать. Фаенон готовил бы завтрак на двоих и собирал партнёру коробочку на обед. Расчёсывал бы его волосы. Довозил бы его до университета. И так каждый будний день. А в совпадающие выходные они бы делали всё то, чего хотел Анакса.       Молодой человек похлопал себя по щекам. Ну, это хороший вариант развития событий. Хороший, но не лучший. В лучшем Анаксе будет достаточно просто сидеть дома и ждать Фаенона с работы, не заботясь ни о чём на свете. Ведь так безопаснее всего. Так никто никогда ему не навредит. И Фаенон был готов пойти на всё, чтобы этот лучший вариант реализовался! Любая работа от Леди Аглаи будет ему по плечу, если рядом любимый Анаксагор!       Что же до плохого варианта… Юноша просто станет «плохим парнем», наверное.       Анакса спал там, где его и оставили. Даже плед не скинул. Удивительно. Ох, его очаровательное личико было искажено беспокойством. Снился ли ему кошмар?       Фаенон отстегнул цепь. Делая это, он всегда держал в голове, что профессор очень хорошо умел притворяться. Нужно быть готовым к удару кошачьей лапкой и попытке удрать. Даже при учёте приличной дозы в крови.       Ничего не произошло, и юноша осторожно взял профессора на руки. Анакса вдруг чуть сжал ткань чужой футболки в своей маленькой ручке. Фаенон не смог сопротивляться желанию покрепче прижать его к своей груди. Лёгкий запах шампуня щекотал нос.       Милый! Милый! Милый! – Всё в порядке. Тебе стоит слушать мои бормотания чуть меньше, знаешь?       Это приятно. Обнимать кого-то вот так. Не то чтобы Фаенон никогда не отвечал на объятия Кастории и Гиацины. Не то чтобы на популярного мальчика никогда не набрасывались с удушающей любовью знакомые и незнакомцы. Но это было другое. Другой эмоциональный уровень? Первый за годы случай, когда самому хотелось обнять искренне? С нежностью. Не просто похлопать по спине и отцепиться.       Такого не было… Такого не было очень давно.       В любом случае, нужно было закончить с уборкой и начать собираться на встречу. Собрав всю волю в кулак, Фаенон отправился в подвал с Анаксагором на руках. Ах, когда-нибудь, эта комната будет переделана во что-нибудь другое. И им больше не понадобятся цепи.       Под спинку – перинку. Под ушки – подушки. Одеяльце на пуху и игрушку под бок. Кажется, последнее немного успокоило профессора. Фаенон подоткнул одеяло.       Да, ему ещё есть чем заняться. Заодно успеет подумать над насущными проблемами. Нельзя позволить Анаксе потерять много веса. Будет лучше, если он втянется и даже прибавит пару килограммов. Чёрт, не просто так ведь Фаенон присел Мидею на уши и упросил научить готовить! Ради профессора Анаксагора он уже больше двух лет выносит периодическую головомойку от шефа! На Касторию же этот чёрт так не орёт, а она ошибается чаще!       Фаенон опустился на пол рядом со стиральной машинкой. Бытовая химия была давно заменена на самые безвредные и приятные на запах средства. Постельное бельё отправилось первым. Молодой человек прислонился спиной к жужжащей машинке.       Вдох. Выдох.       Девочка приложила палец к его губам. Привычная улыбка играла на её лице. Рукавом она утёрла влажную щёку. В своих маленьких руках он крепко сжимал несколько окровавленных перьев. – Ну же, не нужно плакать! Просто в следующий раз слушайся сестрицу! – полушёпотом проговорила девочка. Она убрала руки и выхватила перья.       Он смотрел, как они медленно падали на землю. Его руки всё ещё были испачканы кровью забитого птенца.       Дети жестоки. – Запомни хорошенько, солнышко: в следующий раз, когда тебе очень захочется что-то сохранить – закрой это за семью замками, чтоб никто в свой уголок не уволок!       Её сердце тоже болело за несчастную жертву обстоятельств. Но она старше. Должна быть сильнее. Даже если старше всего на чуть-чуть. – Значит ли это... – Он запнулся. Перевёл взгляд на её лицо, – Значит ли это, что мне нужно спрятать сестрицу?       Она рассмеялась. Так тепло. Почти искренне. Девочка закружилась, и её волосы красиво развивались на ветру. Перо застряло в них. – Меня? О, глупый! Куда же я от тебя денусь? Эй, а ну иди сюда и обними сестрицу покрепче!