You Just Don't Know It Yet, But You Love Me And I Love You the Same

      Их знакомство было странным. Мидей и Фаенон, представители школьной баскетбольной команды, как-то присутствовали во время чужого урока физкультуры. Им нужно было прождать всех остальных ещё час перед тренировкой, а делать было нечего. Учитель как раз вышел, и ребята из параллельного очень не вовремя попали Фаенону в затылок мячом. На яростный возглас его товарища о том, что он запихает конечности в задницу криворукому придурку, детишки дружно указали на слабую девочку пальцами. Кастория действительно приготовилась к тому, что её будут бить, но побили того, кто громче всех верещал, что виновата она.       Может, они бы и разошлись на этом навсегда, но вторая встреча уже с разговором произошла на выставке, куда потащили сразу несколько классов. Из «своих» Касторию за руку брать никто не хотел – руки у неё холодные, и вообще она бледная и жуткая, и не любит её никто! Мидей уверенно схватил девушку, крепко сжал её ладонь и встал с чужим классом. Его класс всё равно рядом. Фаенон наспех пристроился сзади, и парой ему досталась единственная оставшаяся без партнёра девочка из класса Кастории. Видел он её впервые в жизни, дела ему не было. А вот шанс похихикать над Мидеймосом был.       Не только весь день Касторию вовлекали в разговор, но ещё и домашними вафлями угостили. Кто же мог знать, что у одного из самых страшных ребят школы в списке хобби затерялась выпечка? Вечером девушку проводили до дома. Было ли ей страшно идти по залитым закатным светом улицам в компании двух едва знакомых парней? Разумеется, было, но едва ли она могла поспорить. Ещё ей разрешили подходить в любой момент в школе и писать в случае возникновения проблем. Кастория могла лишь глупо моргнуть, кивнуть и убежать в дом.       Мальчики оказались намного более дурными, чем казалось издалека. В голове Фаенона всегда крутилось много идей, а в карманах Мидеймоса были отцовские деньги на реализацию. Оба были готовы прикрыть собой новую подружку. Кастория даже стала меньше переживать из-за одноклассников, но и новые слухи о ней тоже стали появляться. А ещё мальчики хорошо относились к Поликсии и даже были готовы помочь и изменить планы для её удобства.       Кастория морально готовила себя к тому, что веселье закончится с выпуском из старшей школы. Даже почти расплакалась, когда троица обсуждала планы на жизнь после экзаменов. Слёзы щипали её глаза ровно до тех пор, пока Фаенон не выдал гениальную идею: он взял на себя работу поискать такое место, где все трое смогли бы найти факультет по душе. Мидей фыркнул – у него уже были свои размышления, и менять планы ради бредней Фаенона он не собирался. Кастория же едва сдержала восторженный писк.       Мидеймос расщедрился на смену планов и большой ужин (приготовленный его руками) в честь зачисления. К сожалению, Поликсия не могла и тут последовать за своей сестрой в правильном темпе, но она была рада хотя бы тому, что девушка не останется одна снова.       Идеей Кастории было записаться на дополнительный курс философии. Не то, что Фаенон и Мидей находили занимательным, но бросать подружку им казалось неправильным. В конце концов, до них двоих у Кастории едва ли были друзья: её прикованная к инвалидной коляске сестра и девочка-соседка, которую она старалась не упоминать после внезапной смерти той.       Мидею пришлось немного надавить, чтобы девушка таки вытащила из сумки выданный на парах буклетик. Парни свои сразу же выбросили не читая. Кастория молча протянула им буклет и показала пальцем на самый низ разворота. – Философия? – Ди вскинул бровь, – Серьёзно?       Кас тихонько угукнула. Фаенон заглянул в бумажку тоже. – Это ведёт тот профессор со сложным именем? Старшие говорят, он нещадно валит. – И зануда. – Зараза. – Короче… Ты поплывёшь, Кас. – Да мы все поплывём, если каким-то образом попадём к нему в следующем семаке. – Ну тогда хорошо тебе на коленях постоять, Спаситель. У меня философии не предвидится. – Может, со мной постоишь тогда? Наработаешь Кас на оценку. – Да пошёл ты!       Девушка тут же повесила голову. Ей просто хотелось попробовать. Что такого-то? Не потянет – сбежит. Она же их с собой не тащит!       Ну, может, самую малость. Страшно лезть куда-то одной! Особенно если профессор такой страшный, как о нём говорят! Кастория молча кивнула и стала запихивать в себя булку. Свободной рукой она пододвинула пакет с двумя другими товарищам. Не зря ведь Поликсия старалась!       А сама выглядит как побитый щенок. Мидей, вздохнув, повернул голову в сторону Фаенона. Тот с широкой улыбкой на лице пожал плечами. – А ещё говорят, что проф слишком хорош собой, чтобы не посетить его курс хотя бы раз в жизни! Может, там и на колени встать не грех! – Только ты мог ляпнуть такую чушь, Спаситель!       И вот они втроём сидели в аудитории среди других студентов-первогодок с разных курсов. Их удивительно много. По помещению, однако, только летали разговоры о том, что философия – дело плёвое, а препод – та ещё красотуля. Что ж, хотя бы не они одни пришли просто посмотреть.       Кастория нервно перекидывала карандаш из руки в руку. Мидей переписывался с кем-то. С Гефестионом или их общей группой друзей, не иначе. Фаенон подпёр голову рукой. До начала пары времени почти не оставалось, чтобы поиграть или посмотреть какое-нибудь видео. В строке уведомлений болталась куча непрочитанных сообщений, но юноша решил забыть о них. Оба его важных контакта сидели рядом с ним.       Аудитория уже была почти забита, когда в комнату вошли ещё двое – молодой человек (судя по плоской груди, но так сразу сказать было сложно) с интересным мятным цветом волос и низенькая розовая девушка. Оба окинули аудиторию взглядами. Он махнул рукой куда-то в сторону Фаенона, на что она кивнула. Прижав к себе покрепче сумку с единорогами, девушка почти прыгая поднялась по ступенькам и остановилась рядом со столом компании. – А, ну… Тут не занято? – Незнакомка неловко улыбнулась.       Кастория тут же сдвинулась ближе к стене и потянула за собой записную книжку Мидея. Парень молча повиновался этому намёку. Фаенон тоже быстро сдвинулся за товарищем. – Премного благодарна!       Девушка присела рядом с парнем и быстро вытащила из сумки пенал с разноцветными ручками и тетрадку. Ди и Кас медленно высунулись из-за плеча соседа. Стоило Фаенону протянуть руку и приоткрыть рот, как незнакомка тут же приложила палец к своим губам, кивнув в сторону часов. Секунд десять до начала пары. Ладно, видимо, отличница какая. Не очень-то и хотелось. Все трое из компании, однако, не могли взять в толк, почему спутник девушки не спешил занять место в аудитории.       Стоило минутной стрелке остановиться на двенадцати и ознаменовать начало пары, молодой человек захлопнул дверь и поднялся на подиум к доске.       Он представился и быстро обозначил правила своего факультатива. Первое: имя не коверкать. Второе: не перебивать. Третье: что-то там ещё. Четвёртое, пятое, шестое… Фаенон отвлёкся, прослушал и забыл.       Ладненько, те парни в раздевалке были правы – профессор хорош. Очень хорош. Нелегально хорош! В аудитории в какой-то момент кто-то присвистнул. Незнакомая соседка по столу тут же надулась. Фаенон повернул голову в её сторону, но девушка не ответила и просто продолжила выводить аккуратненькие буковки на бумаге.       Ах. Они уже пишут. У Кастории потом скатает, если решит ходить дальше.       Очень вероятно, что решит. Не каждый день профессор – конфетка для глаз. Мятная конфетка. Какой-то парень после физкультуры пел дифирамбы фигуре молодого преподавателя, и Фаенон посчитал его извращенцем. Но ведь (к своему стыду признать пришлось) он был прав! Юноша не мог рассмотреть его милое личико. Надо будет сесть поближе, чтобы оценить лучше в другой раз! А ножки? Его бёдра выглядели… – Ты. Повтори последнее предложение.       Молодой человек аж вздрогнул. Обращались, благо, не к нему. Или, может, плохо, что не к нему – профессор обратил внимание на кого-то другого. Нет, хорошо! Фаенон не слушал. Точнее слушал, но наслаждался скорее звуком голоса, чем вникал в суть.       Какой-то незнакомый студент заметно занервничал и попытался что-то выдать, но профессор поднял руку, призывая того заткнуться. – Если есть вещи интереснее лекции – дверь там. Взял вещи, вышел и больше не появился.       Розовая девочка подавила смешок. Студент коротко извинился. Хмыкнув, профессор вернулся к лекции. Фаенон и Мидей переглянулись. Первая лекция, а их уже морально имеют. Вероятно, здесь старшие тоже не соврали. И ладно бы в течение пары попало только кому-то одному!       Практически ровно по окончании пары профессор замолчал, открыл дверь и велел выметаться. Студенты стали наспех собирать вещи. Кастория выпустила из рук ручку и откинулась назад. Мидей позволил ей опереться на себя. Незнакомка потянулась прежде чем обернуться к Фаенону. – Прошу прощения за грубость ранее. Профессор не любит болтовню не по теме на парах. – Я заметил, – только и смог выдать юноша. Точно, он же собирался представиться. Парень протянул руку вновь, – Фаенон. А это, – он кивнул на товарищей, – Мидеймос и Кастория. – Гиацинтия. Гиацина. Очень приятно! – улыбнулась розовая девочка. Ди тоже пожал её руку. Кастория же смущённо помахала.       Гиацина не особо торопилась сбрасывать вещи в сумку, как это делали все остальные. Из-за неё исчезнуть не могли и соседи. Фаенон был даже благодарен ей в какой-то степени. Девушка дала ему шанс осторожно посмотреть на преподавателя ещё немного.       Профессор начал сверлить компанию взглядом, когда в аудитории остались только пять человек. Гиацина, однако, не ускорилась. Она крайне неспешно прыгала по ступенькам вниз. Глупая и чего-то не понимает или слишком много понимает?

***

      Анаксагор пустым взглядом следил за движениями Фаенона. Тот нёс в руках какую-то коробочку. Пахло выпечкой. Живот предательски заурчал – Анакса давно не держал во рту ничего, кроме сока. Мужчина спешно сглотнул слюну. – Профессор, я придумал! – громко объявил парень.       Пленник фыркнул. Придумал он! Придумал как опозорить и ранить Анаксу ещё? Фаенон присел на пол перед кроватью. Коробка оказалась прямо у мужчины под носом. Анаксагор изо всех сил старался сделать вид, что ему совсем не интересно, но аромат и голод делали своё дело. Поэтому профессор сдался и взглянул одним глазом.       Блинчики с джемом! Упаковка запотела изнутри. Ещё тёплые! – Вы не хотите есть мою готовку, профессор. Это, знаете, обидно немного, но мне не стоит злиться на Вас. Вы имеете право, – со вздохом произнёс похититель. Видя, что Анакса уже сверлил еду взглядом, Фаенон продолжил уже более бодро: – Поэтому! Я решил, что доставленная на дом еда Вас немного больше устроит! Смотрите: коробка полностью запечатана, а значит я не мог ничего добавить!       Мужчина смерил его полным недоверия взглядом и как смог оглядел упаковку. Хм, даже все наклейки целые. Желудок снова неприлично шумно напомнил о себе, и Анакса мог только всхлипнуть. Смерть от голода слишком мучительна. – Давайте протрём ручки перед едой и наконец-то позавтракаем, хм?       С некоторой неохотой Анаксагор позволил протереть его руки влажными салфетками. Довольный юноша демонстративно распаковал коробку и поставил её на матрас перед мужчиной. Скованные руки Анаксы уже потянулись к блинчику, но замерли. Фаенон не смотрел – отвернулся к маленькому холодильнику. Холодному соку профессор предпочёл бы горячий чай, но Фаенон не торопился предлагать ему горячие напитки и супы, видимо, опасаясь, что Анаксагор перевернёт на себя и их. А он и не стал бы пить предложенное – велик шанс проглотить наркотик.       Анакса слишком спешно откусил большой кусок блинчика. Нежная тёплая выпечка приятно ощущалась во рту. Тёплый и сладкий блин казался чем-то особенным из-за долгого голода. – Только не торопитесь, профессор. Никто не отберёт.       Мужчина лишь пододвинул коробку ближе к себе и принялся жевать быстрее. Даже с учётом того, что Фаенон был похож на себя нормального сейчас, его эмоции скакали слишком быстро для Анаксы. Стоило бы успеть набить живот, пока он не передумал.       Про себя Анакса размышлял, ждёт ли его какое-нибудь наказание дальше. Заставят ли его терпеть домогательства в качестве оплаты или вынудят прочистить желудок забавы ради? Ему просто очень хотелось есть. И пить. Анаксагор почти забыл проследить за тем, как Фаенон вставил трубочку в коробку фруктового сока. Мужчина старательно игнорировал блаженную улыбку похитителя. – Это мой профессор… Кушайте, не спешите. Завтра поедим какую-нибудь кашу. Вам будет полезно. А на счёт обеда… Я думал о рыбе с картофелем. Будут другие предложения?       Анаксагор не отвечал. Не слушал. Не хотел. Пусть Фаенон болтает, что ему вздумается. До тех пор, пока это не звучит как бред сумасшедшего или озабоченного.       В итоге пленник не осилил и половины порции. Хотя и не считал. Вероятно, блинов изначально было с запасом. Пара пустых коробок сока выглядывала из мусорного ведра.       Рука молодого человека оказалась опасно занесена над головой Анаксы, и тот инстинктивно попытался сделаться меньше.       Его потрепали по голове. – Это мой профессор… Вы такой молодец! Только не торопитесь так в следующий раз, хорошо? Мы ведь не хотим, чтобы кусочек не в то горло попал, верно?       Анакса признавал, что похвалу он любил всегда. Хвалить-то было за что. Вот только явно не за это! Он ведь не ребёнок, чтобы окружающие радовались мелким сомнительным достижениям!       До чего же унизительно его нынешнее положение! Действительно, до полного комплекта осталось только соской и погремушкой обзавестись!       Сердце пропустило пару ударов, когда чужие пальцы сжали его щёки и вынудили повернуть голову. Благо, Фаенон всего лишь вытер его губы и руки от остатков масла. Освободившись, Анаксагор поспешил отползти в угол. Бывший студент беззлобно усмехнулся. – Вам понравилось? Мидей советовал именно эту блинную.       Понравилось. Понравилось бы. Но не это заботило мужчину в тот момент. В его голове роились вопросы. Когда он пребывал в ясном сознании, Анакса иногда задавал их вслух и делился размышлениями с плюшевыми дромами. Как он делал всегда до заключения. Игрушки были хорошими слушателями.       И это немного помогало не сойти с ума теперь. Не то чтобы профессор не был привычен к одиночеству. Нет, одиночество едва ли давило на него когда-то. До недавних событий.       Мужчина открыл рот. И тут же закрыл его. Он хотел знать ответ. Но понимал, что ему не понравится это. У него было предложение. Но он боялся озвучить. Вдруг его слова будут восприняты как зелёный свет, и именно этого дожился Фаенон? – Вы хотите сказать что-то? В горле пересохло? О, говорите больше, профессор! Я так люблю Ваш голос!       Юноша смотрел на него. Так смотрят на особую ценность. В коллекции.       Верно. Анаксагор – главная ценность его коллекции.       Она ведь наверняка существует. Где-нибудь в этом доме. – Фаенон…       Профессор запнулся. Что случится, если его страх оправдается? Через что ему придётся пройти тогда? Что станет с его телом? Что станет с его разумом? – Что такое, мой профессор?       Возможно, будь у этого парня хвост – вилял бы им изо всех сил. Анакса сделал глубокий вдох, когда Фаенон взял коробку с остатками блинов и почти развернулся к холодильнику. – Я… Когда я смогу пойти домой?       В секунду в комнате как будто бы сделалось холоднее. Похититель медленно моргнул, словно это помогло бы ему найтись с ответом. Ухмылка нарисовалась на его лице, и у Анаксы упало сердце. Глаза Фаенона потемнели. Коробка с громким звуком приземлилась на рабочий стол. – Мой профессор уже дома.       Анакса чувствовал, как неприятно тошнота подступала к горлу. Что это должно значить!? Что он проторчит в несчастном подвале до конца своих дней!?       Ладно. Он скажет это. Позволит это. Что угодно, лишь бы закончить! Если это поможет ослабить бдительность, тогда… Что ж, Анаксагору в любом случае уже давно не жаль своего бренного тела. Если оно поможет выбраться из подвала… – Фаенон, – Мужчина снова сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Попытался успокоить себя как можно лучше, – Скажи мне, чего ты хочешь.       Даже плевав на собственное тело, он всё ещё ощущал отвращение. Это будет какая-нибудь грязная фантазия, не иначе. Похититель. Извращенец. Были ли у него другие жертвы? В бреду Анакса всё ещё мог ощущать все прикосновения. Крупные руки, блуждающие по его телу и конечностям. Раздевающие его. Омывающие. Воспоминания мутные, но существующие. – Расскажи мне о своей самой безумной фантазии. Разве я здесь не для этого?       Бывший студент одарил его очередной жутковатой улыбочкой. Фаенон снова сел на пол, поставил локти на край матраса и положил голову на руки. – Безумные фантазии, хм? Вы действительно желаете знать?       Нет! – Да.       Его взгляд (уже почти привычно) способен пригвоздить к месту. Анакса, однако, старался выдержать. Неудачно. Фаенон вдруг в секунду расслабился, что, однако, не позволило расслабиться другому человеку. – Хорошо, профессор. Представьте: Вы и я. Я встречаю Вас с работы по вечерам, и мы идём домой вместе. Я бы предпочёл, чтобы Вы вовсе не гнули спину, и тогда встречали бы Вы меня, но, зная Вас, это невозможно. Затем мы заходим в магазин или на рынок, и я несу тяжёлые пакеты, пока Вы наслаждаетесь сладостями, вынуждая меня ворчать на Ваши вечные попытки набить живот закусками. И я готовлю ужин для нас двоих, слушая Ваши жалобы на нерадивых студентов. Мы едим, обсуждаем планы, а потом смотрим телевизор, обнимаясь на диване. Принимаем вместе горячую ванну. Я несу Вас в кровать, и мы засыпаем. Вы в моих руках. Утром Вы остаётесь в кровати немного дольше и выползаете как раз к завтраку… Мне продолжать?        Это… Это не то, что он ожидал. – Я не об этом говорил, Фаенон… Самые безумные. – Ах. Часть перечисленного, но Вы остаётесь дома постоянно, я работаю, мы женаты.       С этим своим уже невинным взглядом молодой человек снова походил на себя обычного, и Анакса с трудом подавлял желание отчитать его как следует. К сожалению, уже понял, что «Фаенон снаружи» и «Фаенон внутри» – существа разные. И дело здесь далеко не в пресловутом раздвоении личности! – Какой «женаты», парень!? Для «женаты» людей не похищают! Чёрт, просто сделай уже свою грязь и пусти меня домой! Я никому не скажу о том, что здесь произошло, хорошо!?       Обычно, с похитителями это не работает. Насильники рассчитывают на стыд жертвы, а похитители имеют на жертву какие-то виды. Анакса подавил подступающую тошноту. Женаты, как же! Кто-то просто пытается усыпить его бдительность, чтобы потом ударить больнее! Это ведь уже произошло однажды.       Ох, ему наверняка будет очень больно! Анаксагор мысленно утешал себя. Глаза уже начинали щипать подступающие слёзы, но он не заплачет! Мужчина отвернулся к стене и зажмурился. Нужно просто представить, что это происходит не с ним, а он сам где-нибудь далеко в уютном месте… – Давай просто закончим с этим. Мне надоели твои игры в доброту. Скажи мне, чего ты на самом деле хочешь.       В худшем случае он будет убит, потому что похититель не рассчитает силу…       Матрас рядом прогнулся под чужим весом. Крупная рука погладила Анаксагора по голове. – Посмотрите на меня, профессор.       Анакса заставил себя. Над ним нависал привычный Фаенон. С этим его тёплым взглядом и широкой улыбкой. Устроившись рядом, он без труда подтянул другого человека ближе к себе. Оказавшись вплотную к чужой груди, мужчина попытался отстраниться, но, разумеется, его удержали на месте. – Вы такой глупый порой, профессор… Я хочу быть рядом с Вами до конца наших дней и после того. – Его подбородок прилип к голове Анаксагора. Ладони поглаживали по чужим рукам сквозь ткань пижамы, – И чтобы Вы были счастливы. Покушаться на Вашу невинность было бы кощунством.       Не то чтобы этот профессор был так невинен, но Анакса выбрал промолчать об этом. Что ж, кажется, по крайней мере его пока что не собирались насиловать. – Кто будет счастлив в клетке? – пробормотал пленник. Ответа он, разумеется, не ждал, – Я хочу домой, Фаенон. Мы… Мы бы могли притвориться, что всего этого никогда не было.       Дрожь пробила тело, когда чужие губы коснулись его затылка, и похититель произнёс с очевидной ухмылкой: – Ох, неужели лекарства так извратили разум профессора? Он совсем позабыл, что выставил свой дом на продажу?       Агаксагор резко дёрнул головой. О, он ударил Фаенона по лицу. Точно ударил – ощутил столкновение с чем-то твёрдым и услышал, как другой человек издал странный тихий звук, его руки ослабили хватку. О, он получил в челюсть! Мужчина даже почти обернулся, чтобы оценить свою работу, но… – Хорошая попытка. Как комарик укусил.       Стоило только подумать, что удар был достаточно сильным… С другой стороны, вероятно, хорошо, что не произошло ничего серьёзного. Учитывая быструю смену его эмоций, парень мог взять слова назад. Фаенон просто сгрёб Анаксу обратно в свои объятия и навалился. Щекой он потёрся о макушку мужчины. – Вам не стоит беспокоиться, профессор! Ваш новый дом здесь, – промурлыкал молодой человек. – Это твоя вина… Я лишился любимого угла из-за тебя. – Я знаю. Меня это не тревожит. Вы полюбите наше гнёздышко, профессор!       Мужчина попытался ударить его головой ещё раз, когда представилась возможность двинуться, но безуспешно. Бывший студент лишь усмехнулся и снова покрепче обнял профессора. Становилось очевидно, что он специально разжал руки. Анаксагору казалось, что его органам становилось дурно из-за силы другого человека. Лучше бы ему не давить так на того, кто только что плотно поел! – Нет и не будет никакого «мы» и «наше», Фаенон. Я не смогу полюбить тебя, и мы оба это понимаем. Ты заигрался.