Цзин Юань
19 июля 2025 г., 12:03
Примечания:
Предупреждения: темный контент, яндере, заточение, одержимость, собственничество, навязчивость, плен, много принудительных прикосновений, манипуляции, травма читательницы, кровь, жестокое обращение, насилие.
Теперь к интимным взаимодействиям: изнасилование, связывание, шибари, оральный секс в обе стороны, фингеринг, болезненный половой акт, фетиш на разницу в размерах, кокварминг — согревание члена, ласковые прозвища, похвала, элементы анального секса, элементы грубости, оставление меток (укусы/засосы).
Объем: 16,1к слов/32 страницы.
1. Общий образ: каков он? Как он ведет себя рядом с тобой? Есть ли какие-то тревожные звоночки?
Ах, генерал… Высокий, умный и красивый мужчина с мягкими манерами, что оберегает Лофу и командует своей армией с непоколебимой уверенностью и привычной спокойной грацией. Он занимает этот пост дольше, чем ты живешь на свете, по словам старейшин, уже многие века. Даже твой знакомый видьядхара говорит, что Цзин Юань был генералом сколько он себя помнит.
Он высокий. Сильный. Добрый. Умеет красиво говорить, двигается грациозно, у него такая красивая улыбка, его… Постой, о чем ты только что думала?
Можно с уверенностью сказать, что Цзин Юань привлек твое внимание. От алой ленты в его длинных, шелковистых волосах, до маленькой родинки на левой щеке… Один его вид заставляет тебя чувствовать… Многое. Можно сказать, что ты в него немного влюблена. Хотя, без сомнений, ты такая не одна — у генерала определенно есть способность легко влюблять в себя. Многие, если не абсолютное большинство, без колебаний оставили бы свою нынешнюю жизнь, чтобы быть с ним.
Конечно, это не самая разумная фантазия. Ему, вроде, больше семисот лет? А тебе… явно гораздо меньше. Кроме того, ты ведь и не собираешься реально его добиваться. Твоя небольшая влюбленность — это скорее повод для наивных мечтаний, чем настоящая серьезная цель. Насколько тебе известно, партнера у него нет, но ты и не планируешь предлагать себя на эту роль. Быть женой генерала — это одна головная боль; к тому же, ты сомневаешься, что тебе действительно было бы комфортно в такой роли. С ней пришло бы множество обязанностей, да и самой пришлось бы стать публичной фигурой. Такая жизнь тебе вряд ли бы понравилась.
Впрочем, это не мешает тебе развлекать себя фантазиями. Интересно помечтать, каково это — быть с ним. Лежать в его объятиях, слышать его голос, просыпаясь утром, ощущать, как его пальцы перебирают твои волосы, каковы бы были его поцелуи… Все это — просто безобидные мысли. Ты даже рассказываешь о них подругам. Они, конечно, закатывают глаза, но с удовольствием обсуждают такие темы. Не секрет, что генерал — воплощение мечтаний, и наверняка у тебя есть немало собеседниц для подобных сплетен.
Однако твой интерес по-настоящему вспыхивает лишь тогда, когда ты встречаешь Цзин Юаня лично.
В один судьбоносный день тебе поручают отнести несколько документов в Обитель Божественного Предвидения. Это не входит в твои обычные обязанности, но ты все равно соглашаешься. Ничего сложного, дорога не дальняя, зайти и сразу выйти.
Возвышающее святилище — завораживающее место. Тебе нечасто туда приходится ходить, ведь живешь ты в другой части Лофу, но каждый раз этот оживленный дворик радует глаз. Центральная площадь особенно прекрасна: люди сидят на лестницах, разговаривают, смеются, занимаются своими делами. Это зрелище всегда тебя очаровывает, но тебе нужно идти в самое величественное здание среди всех прочих.
Перед тем как войти, ты украдкой смотришься в отражение окна у двери. Быстро поправляешь волосы, убеждаясь, что ни одна прядь не прилипла ко лбу, приглаживаешь одежду. Твой наряд сегодня не самый эффектный, и ты будешь немного выделяться на общем фоне, но это не так важно. Если бы ты знала заранее, что возьмешь это поручение, то, конечно, оделась бы получше — особенно учитывая крохотный шанс увидеть объект своих грез. Но сейчас изменить уже ничего нельзя. В любом случае одежда не влияет на качество работы — она удобная, значит, нужно держать голову высоко поднятой и заходить.
Но твоя уверенность рассеивается в ту же секунду, как ты переступаешь порог. Едва попав в место, где принимаются все важнейшие решения Лофу, ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Вокруг снуют люди в роскошных нарядах, расхаживают важные персоны с серьезными лицами, навытяжку стоят охранники. И хотя ты еще ничего не сделала, но уже улавливаешь на себе несколько недовольных взглядов. Чувство неловкости сковывает тебя.
Ты прижимаешь папку с документами к груди, словно боясь, что уронишь ее в этой суматохе. Твои ноги кажутся тебе недостойными красной дорожки, ведущей к столу генерала: будто ты вторгаешься туда, где тебе не место.
Как же ее звали… эм… а, Цинцзу! Документы нужно отдать женщине по имени Цинцзу. Тебе сказали, что она должна быть где-то в офисе. Раньше ты с ней не работала и даже не знаешь, как она выглядит, но, наверное, это не такая уж проблема — найти ее среди персонала?
После короткого осмотра зала задача начинает казаться еще сложнее. Столько женщин, любая из которых может быть Цинцзу: все при деле, с планшетами и бумагами в руках, выглядят одинаково важными и занятыми. Воительницы, секретари, посланники… Ты быстро сдаешься и решаешь найти хотя бы кого-то, кто сможет тебе помочь.
Осторожно, словно потерявшийся ребенок на рынке, ты идешь дальше, вглубь зала, оглядываясь по сторонам. Проследив взглядом по пути красной дорожки, замечаешь, что место генерала пустует — как обычно. Ты, конечно, надеялась его мельком увидеть, но всем известно, что Цзин Юань редко находится на месте. Существуют разные версии, почему так — от деловых переговоров до того, что он неисправимый лентяй. Лично ты думаешь, что все же это смесь обоих причин: чтобы достичь таких высот, едва ли можно полдня валяться без дела и при этом управлять всем. Так что вполне возможно, что в каждой сплетне есть доля правды.
Ты подходишь к женщине, стоящей у стеллажа со свитками. Робко представляешься и объясняешь, что ищешь Цинцзу по рабочему вопросу. Та смотрит на тебя с легким недоумением, затем сообщает, что нужная тебе женщина сейчас на обеде. Однако предлагает оставить документы у нее.
Ты не знаешь, как поступить. Логически, наверное, можно довериться ей, но тебя просили отдать бумаги лично Цинцзу, и из уст начальницы это звучало, как что-то принципиальное. Ты нервно облизываешь губы и говоришь, что можешь подождать. Женщина, услышав твой ответ, смотрит на тебя с плохо скрытым раздражением, но снова настаивает, что может передать документы сама.
Положение становится все более неловким. Ты чувствуешь на себе взгляды, даже охранник неподалеку украдкой косится. Чем дольше ты медлишь, тем сильнее накаляется ситуация. Здесь привыкли действовать быстро, и тратить чужое время считается почти преступлением. Понимая, что нужно срочно что-то решать, ты уже собираешься заговорить, как вдруг замечаешь, что взгляд женщины перемещается куда-то за тебя.
И вдруг чувствуешь — на плечо ложится теплая, тяжелая ладонь. За спиной раздается глубокий, бархатный голос, в котором не слышно просьбы — лишь спокойная, не подлежащая обсуждению команда:
— Позвольте ей остаться, пока Цинцзу не вернется с обеда.
Женщина мгновенно меняется в лице. Сразу ясно — для нее это не предложение, а распоряжение. Она коротко кивает тебе, даже не удостаивая взглядом, и быстро отходит в сторону, оставляя тебя одну с документами и замирающим сердцем.
Ты оборачиваешься, чтобы поблагодарить мужчину. Но, обернувшись, видишь перед собой лишь его грудь.
Сердце замирает. Взгляд медленно скользит вверх — от алых брюк к золотому львиному символу на его плече. Еще выше — и ты встречаешь пару пронзительных янтарных глаз. Это он.
Цепенеешь. Щеки мгновенно заливает краска. Ты осознаешь, как открыто уставилась на него, и поспешно опускаешь глаза — в пол, на свитки, на висящие в зале знамена. Эта ситуация настолько неловкая, что хочется провалиться сквозь землю вместе с бумагами. Пусть уж начальница как-нибудь переживет потерю документов. И сотрудницы. Хотя, трезво рассуждая, ты готовишься покорно выслушать от него выговор и потому выпрямляешься и снова смотришь ему в глаза.
Но вместо того, что ты ожидала, генерал смотрит на тебя с мягкой улыбкой. В его глазах искренний интерес, а рука неспешно поднимается к подбородку в задумчивом жесте.
Чтобы поприветствовать тебя как следует, ему приходится чуть наклониться. Это движение одновременно чуть унизительное и до невозможности привлекательное. Он явно не хочет тебя задеть, и его теплая улыбка только подтверждает это. В нем все дышит безмятежностью, но тебе самой с трудом удается устоять на ногах.
Он спрашивает твое имя. Ты отвечаешь, но голос предательски срывается на полуслове. Ты мысленно проклинаешь выбор своей профессии. Однако, вместо того чтобы обратить внимание на твою неуклюжесть, он кивает с вежливой улыбкой и представляется сам. Разумеется, нужно было бы жить в грузовом контейнере на причале, чтобы не знать, кто он такой, но жест его — дань вежливости, попытка поставить тебя с собой на равных. Какая бы это ни была абсурдная идея при его статусе, ты принимаешь это с благодарностью.
Ты запинаешься, объясняя цель своего визита, показывая на документы в руках. Он негромко, задумчиво хмыкает, взгляд лениво скользит по твоему лицу, прежде чем задержаться на бумагах в твоих руках. В этот момент ты понимаешь, что его глаза вовсе не такие добрые, какими казались на первый взгляд. В них словно чувствуется что-то… Хищное. Как будто он что-то замышляет.
Затем генерал просит тебя подождать у его стола, пока не вернется человек, которому предназначены эти документы. Твои глаза расширяются от неожиданности. Ты?.. С ним?.. Но… Ты уже собираешься отказаться, уверяя, что можешь зайти позже, но большая, теплая ладонь оказывается у тебя на пояснице, мягко, но настойчиво направляя к креслу, стоящему на самом почетном месте во всем зале.
Мысли мчатся со скоростью света, все путается, и ты почти не замечаешь, насколько интимным кажется тебе этот жест. Конечно, странно, что он так свободно прикасается к девушке, которую только что встретил, но сердце все равно захлебывается от восторга: быть в центре внимания генерала — вся эта ситуация словно из твоего сна. Ты делаешь вид, что чешешь руку, чтобы незаметно ущипнуть себя — вдруг это всего лишь фантазия?
В итоге ты стоишь рядом с его столом, вытянувшись, словно тонкая веточка, все двадцать с лишним минут, пока Цинцзу наконец не возвращается в Зал Божественного Провидения. Ты просто не знаешь, как себя вести в таком месте, поэтому стараешься быть максимально незаметной. Но генерал, кажется, считает это лишним.
Он расспрашивает тебя о работе. Неуверенно, но ты рассказываешь основное — под чьим руководством трудишься, о чем эти бумаги. Очевидно, что мужчина пытается завести светскую беседу, но тебе почти невозможно слушать, что он говорит. Цзин Юань так близко… Ты почти ощущаешь его тепло. О, Эоны, какой же он красивый. Это все — слишком для тебя, но внутри ты все равно благодаришь звезды за то, что оказалась здесь, рядом с ним.
Когда Цинцзу возвращается с перерыва, твое лицо горит так сильно, а руки дрожат так заметно, что она даже спрашивает, все ли с тобой в порядке. Ты поспешно протягиваешь ей документы, многократно благодаришь и заверяешь, что все хорошо. Без лишних объяснений быстро прощаешься. Разумеется, не забываешь поклониться генералу и извиниться за беспокойство. Он отпускает тебя с такой улыбкой, что кровь в венах почти закипает. Ты буквально выпархиваешь из здания.
Когда возвращаешься к начальнице, первое, что она делает — смеется, глядя на твое раскрасневшееся лицо. Все мысли будто написаны у тебя на лбу, и угадать, что произошло, нетрудно. Румянец, уголки губ, неумолимо тянущиеся вверх, и мечтательный вздох, как только переступаешь порог своего кабинета — все это выдает тебя с головой. Скорее всего, начальница подстроила эту ситуацию, зная о твоей симпатии к генералу. Но тебе все равно: не терпится поделиться произошедшим с коллегами. Охваченная восторгом, ты отбрасываешь прочь все пессимистичные мысли о том, что Он, должно быть, подумал об этой встрече, и вместо этого пересказываешь случившееся, будто читаешь сценарий романтической драмы. В конце концов, это всего лишь безобидная забава, и твоя история точно развеселит всех мечтательниц в офисе.
Однако мысли генерала в это время совсем не такие, какими ты их представляешь. Внешне он выглядит как обычно: просматривает свитки, пишет заметки, глаза немного затуманены, словно он вот-вот уснет, но в голове у него нет никаких признаков сонливости.
Ты прекрасна. Эта мысль не отпускает его. Твое красивое лицо, дрожащие от волнения руки, волосы, глаза, робкий голос, то, как ты держишься, несмотря на смущение… Как было бы ужасно, если бы он тебя упустил — ты же почти ушла, прямо у него на глазах!
Он сразу понимает, что ты ему нравишься. Но, в отличие от большинства яндере, его чувство похоже скорее на чистый романтический интерес, чем на безумное желание обладать. Прошли столетия с тех пор, как кто-то привлекал его внимание так сильно, но пока это ощущение не настолько острое, чтобы захлестнуть его с головой. Для генерала ты всего лишь ужасно милая девушка. Пока что. Но если он узнает тебя ближе, все может измениться.
И, как назло, твоя начальница вскоре снова отправляет тебя с таким же поручением в Возвышенное Святилище. Хитрая женщина, достойная своей лисьей крови: она считает своей обязанностью подливать масла в огонь твоей влюбленности. Ты работаешь быстрее, а ее забавляет твоя сияющая улыбка. Все складывается удивительно мило.
Ты начинаешь видеть генерала все чаще, выполняя все новые порученные задания. Чаще всего он сидит за своим столом, когда ты приходишь, и каждый раз встречает тебя с той же теплотой, что и в первый. Ваши отношения постепенно становятся все более теплыми, и в какой-то момент ты даже осмеливаешься называть его своим «знакомым». О чем-то большем и речи быть не может — он все еще человек гораздо более высокого положения, чем ты когда-либо будешь, но и этого для тебя более чем достаточно. Мужчина слушает, как ты рассказываешь о своем дне, о начальнице, даже о личных вещах. Сам он не особо делится историями, но тебя это устраивает. Ты поняла, что умение слушать — его сильная сторона.
Однако со временем замечаешь, что первоначальное увлечение им начинает угасать. Чем лучше узнаешь его, тем больше влечение теряет свою основу, пока в какой-то момент сердце больше не замирает при виде его за рабочим местом. Это не значит, что он тебе разонравился, вовсе нет, но теперь все те романтические сценарии, которые раньше прокручивались в голове, кажутся лишь наивной глупостью. Генерал стал чем-то обыденным.
Он, конечно, все понимает. Знает, что твой интерес, как и у многих до тебя, был наивным и юным. Для него это вовсе не редкость — он прекрасно знает, каким привлекательным кажется со стороны. От тебя, особенно вначале, получать внимание было лестно: он мог бы купаться в твоем взгляде, словно в теплой воде, наслаждаться румянцем на твоих щеках. Но теперь этот взгляд уже не тот — больше не чувствуется того прежнего восторга. Теперь, когда вы действительно узнали друг друга, ты будто начала воспринимать его как… друга.
В тот миг, когда это доходит до него, трещит по швам вся та тонкая грань, что не давала ему окончательно сойти с ума. Он падает в свою личную бездну с головой. Все меняется в одно мгновение — возможно, прямо посреди вашей беседы. Генерал вдруг запинается на полуслове, что для него совсем не характерно, будто забыв, что хотел сказать, но быстро берет себя в руки. Вот только в этот миг все в его сознании переворачивается с ног на голову. И хуже всего то, что ты этого даже не заметишь.
Генерал мастерски умеет скрывать эмоции. Семь столетий практики — слишком долгий срок, чтобы не овладеть этим искусством в совершенстве. Несмотря на то, что внутри звенят все сигналы тревоги, снаружи он продолжает беседу с привычной невозмутимостью.
У него не укладывается в голове, как ты могла перестать видеть в нем нечто большее. Раньше это казалось само собой разумеющимся, и теперь он чувствует, как что-то важное выскальзывает у него из рук, стоит только осознать очевидное. Мысли наполняются горькими воспоминаниями о всех потерях, смерти, боли — и твой образ, уходящий прочь, поднимает пульс до безумия. Все рушится, и он едва успевает найти повод уйти, чтобы не выдать себя.
Это так эгоистично. Как он мог быть таким слепым? Как не увидел, что с каждой встречей, с каждой улыбкой твое увлечение угасало, оставляя ему лишь дружбу? Ты должна была его обожать, теряться от смущения при одном взгляде в глаза. Он никогда не считал себя эгоцентричным, но теперь вынужден задуматься об этом. Ты такая маленькая, такая хрупкая, а обладала над ним такой властью… А он даже не заметил!
Генерал давно не чувствовал свою уязвимость так остро. В повседневной жизни редко что-то выбивает из равновесия настолько сильно. Он понимает, как глупо это звучит, но мысль о том, что твое увлечение угасло — невыносима. Незаметно для вас обоих он привык дышать твоим присутствием — ты нужна ему как воздух. Он садится и закрывает лицо руками.
2. Обеспечение безопасности: как он тебя похитит? Когда, где и как?
В следующие несколько дней после своего срыва Цзин Юань размышляет над тем, какие у него есть варианты. Разумеется, самым разумным и морально правильным поступком было бы просто… Позволить тебе жить своей жизнью. Он всегда гордился своей справедливостью и добротой, а все остальные альтернативные планы были бы откровенным издевательством над этими определениями. К тому же Лофу очень трепетно относится к правам граждан: незаконное заключение противоречило бы как минимум дюжине законов, а если учитывать его должность, то и еще большему их числу.
Но, с другой стороны, ты ему нужна. Это невозможно оправдать, он и сам себя не до конца понимает, но не может отрицать: он бы отдал собственную руку, лишь бы просыпаться и видеть тебя рядом каждое утро. Сколько бы дней ни проходило, это желание не угасает — наоборот, оно становится все сильнее, пока мысль о твоем похищении не занимает его целиком.
В его голове звучит слабое оправдание: мол, нет, он вовсе не разрабатывает план твоего похищения, но именно этим он и занимается. В эти дни он проводит дома больше времени, чем обычно — настолько, что Яньцин вынужден спросить, «не приболел ли генерал». Несмотря на беспокойство окружающих, он уверяет всех, что с ним все в порядке, просто он занят делами, не связанными со службой. По правде говоря, он уже на грани от всего этого, но все равно не останавливается и не отказывается от задуманного.
И в конце концов он делает то, чего от него меньше всего можно было бы ожидать: отказывается от своей чести ради того, чтобы заполучить тебя. Это результат долгих дней раздумий и болезненного самоанализа, но как бы он ни крутил все в голове, итог всегда один — ты важнее всего остального. Когда он окончательно решается, будто камень сваливается с его плеч. Цзинлю, пожалуй, была бы им очень «горда».
В итоге его план даже близко не так грандиозен или выверен до мелочей, как можно было бы подумать. Да, он и не слишком рискованный, но по сути своей все предельно просто. Настолько просто, что когда все уже свершится, ты даже не сразу поймешь, что только что стала жертвой его прихоти.
Это обычный день. Тебе снова поручили навестить Обитель Божественного Предвидения, и, как обычно, генерал на месте — сидит за столом, перед ним развернут свиток. Он поднимает взгляд, когда ты входишь, встречая тебя своей привычной мягкой улыбкой — той самой, от которой у тебя когда-то сердце выскакивало из груди. Сейчас ты чувствуешь только спокойную радость, ту самую, что приходит при встрече с кем-то дорогим.
Ты уже собираешься отнести документы Цинцзу, как вдруг он останавливает тебя, прежде чем ты успеваешь начать искать женщину.
— Вообще-то она сообщила мне, что будет лучше, если их доставят прямо ко мне домой, — говорит он, указывая на бумаги у тебя в руках. Ты слегка округляешь глаза, застигнутая врасплох, но быстро берешь себя в руки. В конце концов, для него не редкость забирать часть рабочих дел домой, а уж выполнить его личную просьбу — разве это не честь? Так что ты особо не задумываешься. Соглашаешься на его предложение, кладешь стопку на его стол, вместо того чтобы искать Цинцзу, но он продолжает:
— К тому же, мне нужно отправить несколько бумаг твоей начальнице. Не слишком ли это обременит тебя, если поручение немного затянется?
Ты смотришь на него, затем на бумаги, и снова на него. Это предложение кажется тебе странным, учитывая, что раньше тебя о таком никогда не просили, но затем голос разума берет верх. В конце концов, разве это такая уж проблема — дойти до его дома и вернуться, если на то есть веская причина? Ты и так примерно знаешь, где он живет, так что, возможно, успеешь вернуться до того, как начальница начнет думать, что ты бездельничаешь. К тому же нет причин не доверять генералу. Он всегда был с тобой исключительно вежлив и учтив, благодаря чему твоя работа становилась куда легче и приятнее, чем могла бы быть при других обстоятельствах. И потом, твоя начальница, скорее всего, будет довольна тем, что ты выполнила дополнительное поручение, даже если оно немного выходит за рамки графика.
Ты соглашаешься. Его взгляд смягчается. Он сообщает тебе, что вы выйдете через четверть часа. В его поведении нет ничего, что могло бы показаться тебе необычным.
Вы вдвоем направляетесь к его дому. Сквозь шумные улицы Лофу Сянчжоу и вверх, к его резиденции, стоящей на вершине небольшого холма. Вы сидите вместе в звездном ялике, который везет вас в совершенно другую часть корабля. Всю дорогу он время от времени пытается завести с тобой беседу ни о чем, то ли чтобы успокоить тебя, то ли просто из вежливости, но в остальном он необычно молчалив. Ты замечаешь, что его шаг чуть быстрее обычного. Твои ноги уже начинают ныть от того, что все время приходится догонять его. Ты не решаешься об этом сказать — наверное, вся проблема в разнице роста. Он и правда очень высокий, так что, вероятно, просто привык так ходить.
Но дело не в этом. Он изо всех сил сдерживает себя, чтобы не перейти на быстрый шаг и не пронестись через весь путь почти бегом. Он прекрасно осознает, что тебе едва удается поспевать за ним, но это лучшее, что он может сейчас сделать. Чем больше людей вас видит, тем выше риск того, что кто-то догадается о том, что он собирается сделать. Однако замечательная особенность его положения заключается в том, что никто, никто не осмелится усомниться в его невиновности, если дойдет до необходимости ее доказывать. Это ужасающе коррумпированное использование его статуса, и он это понимает, но подобные моральные жертвы необходимы, когда стремишься к великой цели.
Когда вы прибываете к его дому, ты не можешь не залюбоваться увиденным. Его жилище — это прекрасный традиционный дом Лофу с большим двором и высоким забором, окружающим все пространство. Ты невольно отмечаешь вслух, какая здесь потрясающая красота. В ответ он лишь одаривает тебя улыбкой.
Он ведет тебя внутрь. И почти сразу в голову закрадывается вопрос: почему же здесь так темно? Может, он и впрямь настолько бережлив с энергопотреблением? Однако даже когда вы заходите все глубже в дом, он не включает свет ни в одной из комнат. Неприятное, тревожное ощущение медленно поднимается из глубины твоего живота.
Ты подумываешь попросить генерала просто принести все, что ему нужно, самому, но так как он сам этого не предлагает, ты решаешь, что будет невежливо просить его об этом. Ты послушно следуешь за ним по нескольким комнатам, с интересом разглядывая обстановку, бросая взгляд на украшения на стенах, картины, расставленную на столе шахматную доску… Его дом на удивление обычный — по крайней мере, по твоим меркам, хотя разглядеть все толком в полумраке трудно.
Наконец, он открывает последнюю дверь в самом конце коридора и жестом приглашает тебя войти. Ты проходишь мимо него, ступая в темноту, щурясь, чтобы хоть что-то разглядеть. Ты уже готова тихо предложить ему все-таки включить свет, но в тот момент, когда ты оборачиваешься, слышишь, как за спиной щелкает замок.
Комната погружается в кромешную тьму. Ты ничего не видишь. По телу проходит дрожь такой силы, что ее невозможно описать словами. Желудок скручивается, а кровь в венах становится ледяной от внезапного ужаса.
Нет, наверное, он просто… Он просто… Это потому что он…
В ту же секунду, когда ты осознаешь, что оправдания закончились, из темноты к тебе тянется его рука. Ты пытаешься отпрянуть, но, разумеется, на этой планете не существует человека, который смог бы противостоять генералу Цзин Юаню.
Его рука обвивает твою верхнюю часть тела, прочно прижимая тебя к себе. Другая ладонь ложится тебе на рот, достаточно большая, чтобы закрыть всю нижнюю часть лица. Его грудь прижимается к твоей спине, и как бы ты ни старалась освободиться, как бы ни цеплялась ногтями за его руку, он даже не шелохнулся. Когда ты начинаешь брыкаться, пытаясь наступить ему на ноги, ударить по голеням, попасть между ног, он просто поднимает тебя в воздух так, словно ты ничего не весишь. Его голос звучит у тебя над ухом, на удивление спокойный для такой ситуации.
— Успокойся. Ты только навредишь себе.
Естественно, это не заставляет тебя прекратить борьбу. Ты продолжаешь сопротивляться, бить его кулаками в бока, хотя каждый такой удар только сильнее выбивает тебя из сил. Твои крики приглушены его ладонью, и постепенно настоящая паника начинает поглощать разум, делая движения хаотичными, неосмысленными. Он замечает это, разумеется, и чуть ослабляет хватку на твоем лице, позволяя глотнуть воздуха. Все равно поблизости нет никого, кто мог бы услышать твои попытки позвать на помощь.
Когда у тебя заканчиваются силы для физического сопротивления, ты переходишь к мольбам: умоляешь его отпустить тебя, обещая, что «ты никому ничего не скажешь, если он просто отпустит тебя домой, ты не расскажешь начальнице, не расскажешь никому, клянешься своей жизнью», но для него эти слова не имеют значения. В этот момент он едва ли способен мыслить здраво. Он все еще держит тебя в воздухе — на всякий случай, — но, кажется, худшее позади. Он облегченно вздыхает.
Слезы скатываются по твоим щекам и остаются на его ладони, все еще закрывающей твой рот. Он знает, что ты в ужасе, ни капли не понимаешь, что происходит; возможно, даже думаешь, что он причинит тебе вред. Осознание того, что тебе приходится через это проходить, отдается болью в его груди, но он уверен: со временем этот страх сменится на нечто куда более приятное. И, к счастью, времени у него достаточно.
3. Жизнь: каково жить с ним? Как он к тебе относится?
Первые несколько дней даются тебе тяжело. По правде говоря, не из-за него — Цзин Юань не станет мучить тебя чем-то слишком жестоким в самом начале — учитывая, что он мог бы сделать, но пугает не это — а то, что ты остаешься в полном неведении относительно его намерений. Не то чтобы он специально хотел держать тебя в страхе — скорее, генерал просто еще не знает, как правильно с тобой говорить. Ты находишься в крайне уязвимом психическом состоянии, и он не хочет нанести тебе еще больший непреднамеренный вред, сблизившись слишком быстро. Если только ты сама не проявишь инициативу, он не станет заставлять тебя разговаривать с ним хотя бы первую неделю. У тебя есть собственная комната, в которой тебя запирают, и когда он приносит тебе еду или что-либо еще, он почти не разговаривает с тобой. Конечно, он здоровается и говорит пару фраз, но не более.
Что касается самой комнаты — могло быть гораздо хуже. Она хорошо обставлена: большая мягкая кровать, отдельная ванная, вещи, чтобы скоротать время, а из высокого окна на северной стене открывается прекрасный вид на его двор. В целом, как место заключения, это вовсе не худший вариант. Раньше это была одна из его гостевых комнат.
— Теперь она полностью твоя, — говорит он тебе, ставя миску с рисом перед твоей сжавшейся в дальнем углу фигурой.
Однако после нескольких дней «освоения» тебе придется хоть немного приободриться. Однажды вечером Цзин Юань заходит в твою комнату с ужином. Все, как и в предыдущие вечера, но в этот раз, произнеся свои привычные безжизненные фразы, он не уходит. Вместо этого ставит свою порцию еды рядом с твоей и садится напротив тебя, свернувшейся клубком в углу. Похоже, это место стало твоим любимым — наверное, тебе там кажется безопаснее всего. Он пока держится на расстоянии, не вторгаясь в твое личное пространство, но тебе все равно кажется, что выхода нет. Он пододвигает твою миску ближе к тебе, призывая поесть, но ты по-прежнему крепко прижимаешь руки к груди, словно боишься, что генерал отрубит тебе пальцы. Он тяжело вздыхает при виде этой сцены.
Цзин Юань спрашивает, как ты себя чувствуешь. Ответ очевиден: плохо. Но сам вопрос скорее о том, что между строк, а не о твоих реальных чувствах. На мгновение он отводит взгляд от твоей дрожащей фигуры.
Ему требуется время, чтобы подобрать слова. Но, собравшись, он начинает разговор с извинения. Тебя ни капли не трогает его «сожаление», и ты даешь это понять, сжавшись еще сильнее. Ты даже подумываешь опрокинуть миску с едой, чтобы он понял твое отношение, но, словно угадав что ты задумала, он отодвигает тарелку в сторону.
Генерал начинает объяснять тебе твое положение, насколько это возможно. Говорит, что не собирается причинять тебе боль, что ты ничего плохого не сделала, что он тебя любит — и что не собирается отпускать. Все это срывается с его губ одно за другим, словно Цзин Юань старается не растягивать мучительную паузу. Каждое из этих утверждений одновременно ужасает и сбивает тебя с толку, но последние два особенно повергают тебя в шок. Засохшие полосы слез на твоих щеках, кажется, вот-вот увлажнятся вновь. Ты сглатываешь комок в горле, стараясь не расплакаться при нем.
Он обещает ответить на любые вопросы, если они есть. Тебе сложно понять, что читается в его взгляде. Решение говорить с ним или нет остается за тобой. Это предложение будет оставаться в силе все время, пока ты с ним, но именно в начале заточения он особенно готов к откровенности. Если не воспользуешься моментом, генерал больше не станет тебя уговаривать — вы будете есть молча. Как бы там ни было, этот момент знаменует конец твоего «периода адаптации».
Что касается его повседневной жизни — ты заметишь, что у него нет какой-то строгой рутины. Да, он встает рано утром, ходит на работу почти каждый день, но кроме этого вы будете проводить вместе много времени дома.
Он кормит тебя, заботится о твоих нуждах, следит за твоим состоянием, стараясь, чтобы, насколько это возможно в таких обстоятельствах, твоя психика оставалась стабильной. Он всегда рядом, если тебе вдруг потребуется его внимание, вне зависимости от того, чем он занят. Он пытается заводить с тобой разговоры на разные темы и, медленно, шаг за шагом, начинает добиваться ответов. Просьбы, вопросы, даже жалобы — Цзин Юань принимает все с одинаковым удовольствием. Он также выводит тебя на улицу, когда только может: тебе нужен солнечный свет, а двор куда просторнее комнаты, где ты заперта. Правда на твоем запястье красная лента, привязывающая тебя к его руке, так что сбежать ты не сможешь, но гулять можно сколько угодно.
Свободное время, как уже было сказано, он тоже старается проводить с тобой. По вашим разговорам, еще когда ты была на свободе, он хорошо запомнил, что тебе интересно. Искусство, спорт или что-то между — он предлагает все это попробовать вместе с ним. Чаще всего ты отказываешься, и это его немного расстраивает. Если ты не хочешь делать это вместе, он готов хотя бы смотреть, как ты что-то делаешь одна. Ты говоришь, что от этого еще более неловко, но он настаивает — ему нравится просто наблюдать за тобой, что бы ты ни делала.
Его личные любимые занятия — дремать, ухаживать за садом и играть в шахматы. Разумеется, все это становится еще приятнее, если ты рядом. Даже если ты вообще ничего об этом не знаешь, хотя дремать — навык, которому не нужно учиться — он терпеливо все объяснит, положив руку тебе на спину. «Я не знаю правил» — не аргумент, чтобы избежать настольной игры. «Я плохо играю» — тоже. Если понадобится, он посадит тебя к себе на колени и буквально будет водить твоей рукой по фигурам.
Кроме того, у Цзин Юаня есть хитрый способ заставить тебя поиграть с ним. Если ты явно не в настроении, он может просто взять тебя на руки и притвориться, что хочет с тобой поспать. Опасаясь двух часов рядом с ним, греющим тебя, и ужасной скуки, ты в спешке предлагаешь заняться чем-то другим. «Хм, а что ты предлагаешь?» — трудный вопрос для внезапного ответа, и в итоге ты выбираешь шахматы. Но что бы ты ни выбрала — сон или игру — для него это все равно победа. Хитрый ублюдок.
Ночью вы спите в одной кровати, будь то твоя или его. Ускользнуть невозможно, ведь единственное положение, в котором он позволяет тебе отдыхать — в его объятиях. Ты крепко прижата к его широкой груди, голова упирается в его подбородок. Так лежать жарко, но сколько бы ты ни жаловалась, он всегда настаивает именно на этом. Ощущение, словно ты обнимаешь раскаленную батарею.
Если подумать, Цзин Юань — не худший яндере, с которым можно быть. Если бы не то, что он держит тебя у себя против воли, кто-то со стороны мог бы принять ваши отношения за обычные, даже счастливые.
4. Правила: какие правила он устанавливает? Насколько он строг? Как он держит тебя под контролем?
Цзин Юань на самом деле не устанавливает для тебя никаких четких правил. Скорее, он предполагает, что ты сама их понимаешь. Правда, однажды он прямо говорит, что «не собирается отпускать тебя, к сожалению», это, так сказать, данность. Но в остальном он невероятно снисходителен. Помимо этого он невероятно мягок. Ты можешь кричать на него сколько угодно, оскорблять его, ругаться, бить, пинать — делай что хочешь. Хотя если ты станешь действительно агрессивной, он ограничит твою свободу передвижения. Не то чтобы твои удары могли причинить какой-то вред его телу, крепкому как скала, но в любом случае получать их ему не нравится. Тем не менее, он считает, что это даже хорошо — значит, ты пытаешься направить свою ярость хоть на что-то, кроме себя.
Еще один момент — он бы не хотел, чтобы ты ломала вещи в своей комнате. Заменить он их, разумеется, может без проблем, но это всегда хлопотно... И потом — комната ведь ничего тебе не сделала. Генералу больно видеть, что ты так мало ценишь его дом. Но если тебе от этого легче — кто он такой, чтобы тебе запрещать? Если тебе так уж нужно выплеснуть ярость, он может поставить тебе в комнату манекен для битья.
Самое серьезное ограничение в твоей жизни – это то, что он никогда не позволит уйти дальше двора. Когда Цзин Юань рядом, тебе разрешено исследовать весь дом, желательно, чтобы он тебя при этом видел, и он выводит тебя на улицу всякий раз, когда тебе этого хочется. Но будет настоящим чудом, если ты когда-нибудь снова увидишь мир за пределами его владений. Генерал понимает, что это далеко от идеала: человеку важно менять обстановку ради целостности психики, но в итоге приходится идти на это «необходимое зло». В этом смысле он одновременно и мягче, и гораздо строже, чем другие яндере: с одной стороны, тебе никогда не уйти дальше его дома, с другой — весь участок полностью в твоем распоряжении. Разумеется, под его пристальным взглядом. Он ведь мог бы быть куда менее милосердным.
Во многом его мягкость — следствие чувства вины. Он и сам понимает, что не имел права забирать тебя, особенно теперь, когда ясно видно, что ты не рада такому повороту. Отпускать тебя он все равно не намерен, но боль, причиненная таким поступком, остается для него тяжелым грузом. Поэтому он становится почти безотказным, если речь идет о твоих просьбах. Что бы тебе ни понадобилось — в разумных пределах он это добудет. Захочешь прогуляться — он сопроводит. Чем бы ты ни захотела заняться, он без колебаний отложит работу ради того, чтобы угодить тебе.
Что касается «удержания под контролем» — сам он такими словами не пользуется. Для генерала это скорее способ убедиться, что ты не наделаешь глупостей. Насилие, угрозы или веревки — не его методы. Ограничения появляются только в двух случаях: если нужно уйти по делам или ты была особенно непослушной. В остальное время свобода почти не ограничивается. Уверенность в том, что сбежать ты не сможешь, делает дополнительные меры лишними. Мебель слишком тяжелая, чтобы передвинуть, замок вскрыть невозможно. Теоретически, если разбежаться и со всей силы врезаться в окно, можно было бы вылезти наружу, но у тебя вряд ли хватит смелости на такой отчаянный шаг. Об этом будет сказано позже.
Если же приходится устанавливать границы, он умеет быть предельно твердым. Уверенность — часть его самой сути: стоит чему-то оказаться под строгим запретом, он даст это понять своим спокойным, низким, абсолютно бескомпромиссным голосом. И знай: его «нет» действительно означает «нет».
5. Последствия: какие наказания тебя ожидают? Как и за что он наказывает?
Как правило, его наказания не бывают слишком суровыми. Он не наказывает за мелкие провинности, хотя, возможно, стоило бы. К ним относятся, например, грубости в его адрес, крики, попытки ударить его — за некоторыми исключениями, упрямое молчание и подобное. Он считает, что воспитывать тебя нужно только там, где это действительно необходимо, его цель вовсе не в том, чтобы запугать или причинить боль ради самой боли. Кроме того, у него нет заранее заготовленных «любимых» методов – он действует так, как считает нужным в конкретный момент.
Однако есть вещи, за которые наказание все же последует. К примеру, если ты начнешь ломать мебель. В его доме есть отдельная комната, предназначенная именно для подобных случаев — когда приходится временно лишить тебя твоего привычного пространства. Это тесное, пустое помещение без окон, в котором тебе придется провести час-другой, если ты решишь разбить или испортить то, что он так великодушно тебе предоставил. Внутри темно, а пространство настолько узкое, что лежа на полу, ты едва можешь вытянуться, не упершись головой или ногами в стены. Оказавшись там, ты вряд ли сможешь сказать, что это приятное времяпрепровождение. Бывает, что он запирает тебя в шкафу — если ты уж слишком настойчиво пытаешься его избить. Как бы ему ни хотелось потакать твоим капризам, но когда он приносит тебе ужин, а ты пытаешься заехать ему кулаком в лицо, это выходит за рамки. Генералу бы не хотелось собирать еду с пола.
Но если ты начнешь проявлять более изощренные способы причинения ему вреда, последствия станут ощутимее. Допустим, ты попытаешься ударить его ножом или вилкой во время обеда. К подобным вещам он относится крайне серьезно. Удар, разумеется, не достигнет цели — все-таки какой он после этого мастер меча, если даже не сможет уклониться? Однако его тревожит сам факт твоего замысла. Он перехватывает твое запястье в воздухе и слегка сжимает, предупреждая. Холодным голосом сообщает, что «если ты снова попробуешь, ему придется придумать другой способ, как тебя кормить». Его слова, сказанные таким тоном, вполне эффективны. То же касается попыток убийства во сне или метания в него острыми предметами. И не стоит думать, что его угрозы пусты: если ты окажешься недостойной пользоваться палочками или столовыми приборами, он будет кормить тебя с рук.
Когда у Цзин Юаня есть время и желание преподать урок, он может заставить тебя сидеть у него на коленях часами. Поза эта мало чем приятна: его ноги прижаты к твоим, полностью лишая подвижности, а обе твои руки он удерживает одной своей. Бесполезно сопротивляться — мужчина не отпустит, пока не сочтет нужным. Сколько продлится наказание — неизвестно. Порой лишь до завершения его работы, а иногда это может занять почти весь день. Никогда не угадаешь.
К тому же этот способ отлично тебя успокаивает. Так же успокаивают животных, прижимая их, пока тело не поймет, что опасности нет. И чем больше сил ты тратишь, пытаясь вырваться, тем более обессиленной и спокойной остаешься после. На самом деле, это даже трудно назвать настоящим наказанием — скорее, стоило бы быть благодарной, что он выбирает именно этот способ.
Но если ты попытаешься сбежать, тогда познакомишься с самыми жестокими мерами. Однажды ты почти добиваешься успеха. Цзин Юань и представить не мог, что ты решишь разбежаться и удариться в окно в своей комнате с такой силой. Сначала ничего не выходит, но ты продолжаешь снова и снова биться локтем в стекло, пока вся рука не начинает гореть от боли, и тебе не приходится биться в стекло другой. После многочисленных ударов раздается долгожданный треск. Еще несколько попыток – и твоя рука, пробивая оконное стекло, оказывается снаружи.
При этом предплечье глубоко рассекается о разбитое стекло. Кровь хлещет из раны, но тебе некогда думать о том, как остановить кровотечение: нужно поскорее расширить дыру, чтобы протиснуться. Ты отламываешь кусок расколовшейся рамы, используя его как инструмент, чтобы сбить самые острые края. Действуешь быстро и точно, насколько можешь. Через несколько минут твоя работа кажется тебе достаточной, ты ставишь ногу на подоконник и выбираешься наружу.
Генерала не было дома уже довольно долго. Ты понимаешь, что он может вернуться с минуты на минуту, поэтому тебе нужно спешить. Главный выход — у фасада дома, и если ты доберешься до него, то будешь свободна. Не обращая внимания на то, как твоя кровь окрашивает одежду в красный, ты начинаешь бежать, огибая здание.
Резиденция сама по себе не так уж велика. Просто твоя комната выходит во внутренний сад позади дома. Тебе придется пробежать по извилистым дорожкам, что опоясывают пруды и фонтаны, а потом преодолеть невысокий забор, который отделяет заднюю часть участка от фасада. Паника пока что заглушает боль в руке — адреналин блокирует мучительную агонию. Ты точно знаешь, что невыносимая боль настигнет тебя очень скоро, и тебе бы хотелось, чтобы это случилось уже тогда, когда ты будешь далеко от Него. Поэтому ты перепрыгиваешь через все, что украшает двор, намочив носки, пробираясь через воду, и наконец добираешься до внутреннего забора.
Он выше, чем тебе казалось раньше, когда ты только представляла себе побег: его верх почти у тебя на уровне шеи. Было бы не так трудно, если бы обе твои руки были целы, но сейчас перелезть через него — настоящая пытка. Ты морщишься, когда проводишь подушечками пальцев по его грубой поверхности.
Тем не менее у тебя нет выбора. Полная решимости сбежать, ты начинаешь перелезать через забор с помощью одной руки. Каждая мышца твоего тела напрягается, пока ты изо всех сил стараешься довести дело до конца. Ладони сдираются о шероховатый край, оставляя новые ссадины и порезы. Но, стиснув зубы, ты цепляешься изо всех сил за верх забора, закидываешь одну ногу наверх и, превозмогая сильную боль, все же умудряешься перелезть.
Твое тело тяжело падает на гравий с другой стороны ограждения. Ты приземляешься на спину, прямо на твердую землю, и тело накрывает волной тошноты. Но ты позволяешь себе всего лишь секунду отдыха, прежде чем подняться на ноги и устремить взгляд к выходу.
Он стоит там.
Твои глаза встречаются с его. Выражение лица Цзин Юаня совершенно невозможно прочесть. Однако есть одно, что сразу бросается в глаза: его привычная улыбка исчезла. Генерал стоит совершенно неподвижно, глядя на тебя, руки спокойно опущены вдоль тела.
Ты даже не пытаешься броситься к выходу. Знаешь ведь, что не сможешь пробежать мимо него. Вся надежда, которую ты успела в себе собрать, исчезает, словно ее никогда и не было. Несмотря на то, что сердце все еще бешено колотится в ушах, ты вдруг слишком остро ощущаешь, как болит твоя раненая рука, боль пульсирует по всей верхней части тела.
Он начинает идти к тебе. В последней отчаянной попытке ты пытаешься рвануть в сторону и проскользнуть под его рукой, когда он тянется к тебе. На этот раз мужчина не ожидает сопротивления, и тебе удается увернуться. Ты успеваешь пробежать еще несколько метров, прежде чем чувствуешь, как сильные пальцы хватают тебя сзади за рубашку. Он дергает тебя назад с такой силой, что ты вскрикиваешь, задыхаясь от того, как воротник впивается в горло. Несмотря на это, ты пытаешься развернуться и вырваться из его хватки. Это, конечно, тщетно: одним рывком он прижимает тебя к себе так, что ты полностью оказываешься обездвиженной.
Ты не сопротивляешься, когда он молча обхватывает рукой твои бедра. Он поднимает тебя на плечо с такой грубостью, к которой ты еще не привыкла. Из твоих легких выбивается весь воздух, когда грудь больно ударяется о его спину.
Все, что происходит дальше — хаос. Не столько физически, хотя и это тоже, сколько эмоционально. По его лицу ничего не видно, но ты не можешь не заметить, как его руки едва заметно дрожат — реакция, совершенно нехарактерная для человека вроде него. Это то же самое чувство, которое он испытал, когда впервые понял, что его любовь к тебе — вовсе не любовь, а одержимость. Это внезапная догадка: ты действительно можешь уйти, если захочешь, и теперь, когда ты показала ему, что способна на это, он вынужден признать, что это его напугало. Он всегда сохраняет ясность ума, но ты — единственная часть его жизни, которая способна эту ясность разрушить.
Он заносит тебя в свою комнату. Как бы он ни старался сдерживать злость, он все равно швыряет тебя на кровать. Ты испуганно вскрикиваешь, но ему нет до этого дела. Вместо этого он забирается сверху и сжимает твое лицо ладонью. Его пальцы вдавливаются в твои щеки, виски, челюсть. Твои глаза широко раскрыты, ты пытаешься судорожно дышать через его ладонь, прижатую к твоим губам.
Затем его хватка становится еще сильнее. Одновременно его другая рука обхватывает твое раненое предплечье, сжимая его изо всей силы. Из твоего рта вырываются сдавленные хрипы и приглушенные мольбы, когда его пальцы впиваются прямо в открытую рану, ногти царапают разрез, причиняя еще больше боли. Все твое тело дрожит вместе с тихими всхлипами, срывающимися с твоих губ. Несмотря на твои мольбы, его хватка только крепнет и крепнет.
Ты боишься, что Цзин Юань раздавит твою челюсть. Рука уже онемела от боли. Вместо слов ты пытаешься умолять взглядом, ведь твой рот зажат. Но и это оказывается тяжелой задачей, когда ты видишь, с каким видом он смотрит тебе в глаза. Зрачки узкие, лицо абсолютно лишено эмоций, и самое пугающее — он, похоже, вообще не слышит ни слова из твоих просьб. Твои слезы стекают на его руку, но даже это не способно вырвать его из транса.
Только когда ты издаешь отчаянный пронзительный крик, прорывающийся из твоей глотки, его рука мгновенно отдергивается с твоего лица, словно он обжегся о плиту. Далее простого «ай, ай, ай!» достаточно, чтобы вывести его из оцепенения, и в ту же секунду он отпускает тебя. Ты сразу же сворачиваешься клубком, прижимая окровавленную руку к своей тяжело вздымающейся груди.
Он тоже тяжело дышит. Глядя на то, в каком ты состоянии, он наконец осознает происходящее. Он поднимается над тобой, шумно вздыхает и закрывает глаза. Несколько секунд он просто стоит на коленях над твоим телом, его руки опущены вдоль тела. Ты не понимаешь, что он делает: кажется, он снова впал в ступор, но сжатые в кулаки руки говорят об обратном. Хотя ты и не можешь на этом сосредоточиться — глаза застилают слезы, а боль настолько невыносима, что ты не знаешь, сколько еще сможешь оставаться в сознании.
Наконец, спустя долгую минуту, он открывает глаза и медленно выдыхает носом. Несколько раз моргнув, он снова смотрит на тебя. Ему все равно, что кровь на его руке впитывается в твою рубашку, когда он мягко кладет ладонь тебе на живот. Он чувствует, как бешено колотится твое сердце. Его ресницы снова опускаются.
Цзин Юань говорит тебе, что придется запереть тебя в запасной комнате на несколько дней. Ты почти не реагируешь на его слова, слишком поглощенная болью и своими мыслями.
— Я знаю, это неприятно, но, учитывая, что ты сделала, полагаю, ты знала, на что идешь, — продолжает он, медленно поглаживая большим пальцем твою кожу.
Он просит тебя оставаться на месте, пока он сходит за чем-то для твоих ран. Твое лицо искажается в выражении, близком к отчаянию, но уже в ту же секунду оно исчезает. Вместо этого ты тихо всхлипываешь, и по щеке скатывается одинокая слеза.
6. Эмоции I: как он выражает любовь? Как пытается добиться любви от тебя?
Цзин Юань – это настоящая стихия, когда дело касается нежности. Он от природы мягкий человек, да еще и безнадежный романтик, обожающий красивые жесты. Так что будь готова к тому, что тебя буквально завалит не всегда желанной любовью.
Для него на первом месте — прикосновения. Здесь тронет, там проведет рукой, тут погладит — прикосновение за прикосновением. Можно сказать, у него есть воображаемая шкала здоровья, которая с каждым часом пустеет и пополняется только тогда, когда он держит тебя в своих руках. Настолько сильно выражена его физическая потребность в близости.
Он не может с собой ничего поделать. При любом удобном случае ты ощущаешь, как его пальцы скользят вдоль линии твоих плеч, пробегают по твоим волосам, а «приведение одежды в порядок» становится лишь предлогом, чтобы снова коснуться тебя. Ему нравится эта тонкость: таких прикосновений достаточно, чтобы утолить жажду близости, но они достаточно легкие, чтобы ты не сердилась. Разумеется, если ты проявляешь явное недовольство, он не будет заходить слишком далеко. Однако помни: отказ срабатывает только поначалу. Если ты не позволишь ему прикасаться к себе, в конечном итоге он все равно начнет делать это против твоей воли — и с каждым разом только сильнее. Ему нужны объятия.
Ах, объятия… Объятия — источник его жизненной энергии. За день он делает это по нескольку раз, и каждый раз тебе кажется, будто его тело вот-вот поглотит тебя целиком. Он крупный мужчина: его ладонь с легкостью обхватывает твое плечо, а поднять тебя одной рукой для него вообще не проблема. При этом он весьма изобретателен в том, как тебя обнимает. Может положить тебя к себе на колени — прямо или боком, может прижать к себе в позе «ложки», а может просто заключить в классические объятия. Спереди, сбоку, сзади — у него нет предпочтений. Если он укладывает тебя спать вместе с собой, то любит немного ложиться сверху, наполовину придавливая своим весом. Конечно, полностью лечь на тебя он не может — раздавит, но так ему спокойнее, да и тебе сбежать будет невозможно.
Кроме того, Цзин Юань безумно любит делать тебе массаж. Он бы с радостью делал его каждый час, если бы ты позволяла. И как бы тебе ни не хотелось поддаваться его прихотям, приходится признать: он делает это потрясающе умело. Если ты выглядишь особенно усталой и раздраженной, генерал может вывести тебя в сад и усадить прямо на траву. Ты уже готовишься к тому, что он снова заставит играть в свои идиотские шахматы, но нет. Вместо этого он садится за твоей спиной. Тыльной стороной ладони слегка подталкивает тебя в поясницу, заставляя выпрямиться, и, когда ты это делаешь, его руки скользят выше — к плечам.
Большие пальцы надавливают туда, где шея соединяется с плечами — уверенно, но так бережно, как только возможно. Он мягко и настойчиво рисует круги на твоей коже, потом смещается чуть ниже. Ладони у него теплые, и тебе так хорошо, что часть тебя всерьез хочет вскочить и уйти — лишь бы он не увидел, как тебе приятно. Но ты не уходишь, и через десять минут его руки поднимаются с обеих сторон твоей шеи и легко подталкивают твой подбородок вверх, потому что голова начинает клевать.
То же самое происходит и когда ты лежишь. В спальне — да, именно в невинном смысле, ему гораздо удобнее массировать твою спину, когда ты лежишь на животе. Так он может оголить твою спину и усесться сверху, чего не сделаешь, когда ты сидишь. Кожа головы, ступни, ладони — он массирует все с таким вниманием, словно это его любимое занятие на свете… Что, скорее всего, недалеко от истины.
К другим физическим проявлениям любви относятся бесконечные поглаживания по голове, ношение тебя на руках — этим генерал особенно гордится, а тебе это ужасно не нравится, а еще Цзин Юань постоянно играет с твоими волосами, пока окончательно их не растреплет. Он бы, наверное, и палец тебе в нос засунул, лишь бы коснуться. Хотя, если ты совсем противишься близости, все-таки сбавит обороты. Генерал уважает твои границы… Но жизнь становится куда приятнее, если ты не будешь ему перечить.
Кроме того, совместное купание — особое удовольствие для него. У него густые, длинные волосы, и если у тебя такие же, он с огромной радостью будет ухаживать за ними. В его доме стоит большая ванна, где вы можете вместе погрузиться в теплую воду, и он старается затянуть процесс как можно дольше, пока ты не вырвешься из его рук. Обычно ты злишься и не позволяешь ему делать больше необходимого, но иногда позволяешь пройтись по всей «программе»: он тщательно моет твое тело, массирует спину, бережно ухаживает за твоими волосами… Если бы ты проявила хоть малейшее желание сделать то же самое для него, он бы, наверное, прямо там умер от счастья. Имей это в виду.
И наконец, Цзин Юань великолепно владеет словом. Он знает это и использует в своих интересах. Это проявляется в вовремя сказанных похвалах, красиво оформленных комплиментах и в самой его манере говорить с тобой. В его голосе есть природная мягкость и спокойствие, которые в любых других обстоятельствах могли бы тебя умиротворять. Он восхищается твоей внешностью, твоей личностью — всем. Если ты чем-то занята, он всегда находит приятные слова о твоих делах. Его похвалы обильны, и иногда в них проскальзывает отчаяние: он слишком сильно хочет, чтобы ты хотя бы нейтрально к нему относилась.
7. Эмоции II: как он справляется с твоими эмоциями? Как реагирует на срывы? Как пытается утешить?
Цзин Юань не боится эмоций — в самом широком смысле этого слова. Он прожил достаточно долго, чтобы вкусить весь человеческий спектр чувств и научился превосходно управлять ими — и своими собственными, и чужими. По природе он эмпат, поэтому разбираться с твоими чувствами ему и просто, и мучительно одновременно.
Ты не так уж часто показываешь ему злость. Она никогда не вызывает в нем особой реакции и не дает тебе поблажек — в чем бы то ни было. Да, иногда ты кричишь на него и осыпаешь оскорблениями, но кажется, его это нисколько не задевает. То же касается и физических нападок, как уже упоминалось ранее: он просто прижимает тебя к своему телу, пока твоя маленькая вспышка ярости не пройдет. Обычно он даже не выглядит раздраженным — для него ты в такие моменты просто выглядишь как испуганный зверек.
Зато стоит твоим эмоциям принять более горькую форму — и он сразу становится куда внимательнее. Только тогда он по-настоящему старается утешить тебя. Он прекрасно понимает, сколько всего ты чувствуешь из-за ситуации, в которой оказалась, поэтому время от времени мягко подталкивает тебя выговориться. Его разум выдержит куда больше печали, чем твой — он это знает. Он часто спрашивает, как ты себя чувствуешь, и в отличие от большинства людей действительно рассчитывает получить честный ответ.
Трудности у тебя вызывают не только само похищение и заточение. Еще есть фактор того, что когда-то ты испытывала к нему романтический интерес — по крайней мере, до определенного момента. Теперь же твое отношение к нему полностью противоположное. Ты до сих пор не нашла в себе времени и сил, чтобы как следует распутать клубок мыслей и чувств, связанных со всеми произошедшими событиями: предательство — тема, в которую тяжело погружаться. Чаще всего тебе проще позволить своей боли вырваться наружу тогда, когда его нет рядом — ведь видеть того, кто во всем этом виноват, только усугубило бы твои переживания. Посреди планов побега и всего прочего ты порой просто плачешь, чтобы хоть немного заглушить отчаяние, которое разливается внутри. Хотя это ничем не помогает. Ты понимаешь, что впустую тратишь драгоценные часы без него, но после этого тебе становится чуть-чуть легче.
Даже если ты стараешься быть незаметной, бывают случаи, когда он застает тебя в самые слабые твои моменты. Возможно, он возвращается с работы раньше обычного, и первое, что ищет, как всегда, это тебя. Однако, открыв дверь твоей комнаты, он видит, как ты сидишь на краю кровати, закрыв лицо руками, а твои плечи вздрагивают от рыданий. Ему требуется всего несколько секунд, чтобы понять, что происходит, но все же он дает себе мгновение на то, чтобы решить, что делать дальше. Вскоре он медленно подходит к твоей дрожащей фигуре.
Когда он садится рядом, кровать чуть прогибается под его весом. Конечно, ты его замечаешь — даже если не поднимаешь головы. Ты догадываешься, что он попытается тебя утешить — и, хочешь ты этого или нет, не отталкиваешь его.
Цзин Юань обнимает тебя за плечи, притягивая ближе к себе. Возможно, он открывает рот, чтобы мягко произнести твое имя или просто тихо вздохнуть, но слов больше не следует. Что бы ни было причиной твоей печали, его главный способ утешения — успокоить тебя своим физическим присутствием, как и всегда. Он уговаривает тебя лечь ему на колени, положить голову ему на бедро. Как только ты оказываешься в этой позиции, он начинает медленно перебирать твои волосы пальцами — осторожно, нежно. Если ты расположена к разговору, то может спросить, из-за чего ты плачешь. Но если нет — продолжит убаюкивать тебя своим прикосновением, пока ты не успокоишься настолько, чтобы заснуть.
Сон, как он заметил, особенно хорошо помогает тебе прийти в себя. Поэтому, если генерал видит тебя грустной, его первое предложение всегда — немного поспать. У него есть возможность быть рядом почти в любое время, когда тебе этого захочется, и хотя большую часть раз ты отказываешься, каждый случай, когда ты все-таки соглашаешься, доставляет ему неподдельную радость.
8. Чем можно воспользоваться: каковы лучшие шансы выбраться? Что можно обратить в свою пользу? Как облегчить себе жизнь?
Лучшее, что ты можешь использовать против него — это его собственная уверенность в правильности своих методов и в твоей неспособности эти методы обойти. По сравнению с другими потенциальными похитителями он не из тех параноиков, кто залатает каждую трещину в стене и прикует тебя цепями к кровати. В этом смысле у тебя действительно есть зацепки для побега, которых не было бы с кем-то вроде Сандея. Сложность в том, что хоть мер предосторожности у него и не так много, работают они, к сожалению, безотказно. Как уже говорилось, замок на двери ты не сможешь вскрыть, а после первой попытки сбежать окно закрывают решетками. Попытка напасть на него с ножом отпадает сама собой — исход понятен. Не осознавая этого полностью, ты теряешь варианты гораздо быстрее, чем могла бы предположить.
Телефон под строгим запретом — твой прежний он уничтожил. А через пару недель после твоего исчезновения поиски официально признают безуспешными и прекращают. Для него это, конечно, очень удобно, а тебе остается только смириться с тем, что помощи ждать неоткуда. Так устроена жизнь на Лофу Сянчжоу: ежегодно пропадает слишком много людей, чтобы тратить бесконечные ресурсы на поиски одного человека. По официальной версии ты погибла — тебя якобы растерзали звери, обезумевшие от Мары. Иными словами, живой тебя больше никто не ищет.
Твои самые реальные шансы на спасение связаны с помощью извне. Правда, при обычных обстоятельствах он не подпускает к тебе никого, кроме себя. Так что тебе нужна не просто «чья-то» помощь — тебе придется запачкать руки, если захочешь добавить кого-то в свой и без того исчезнувший круг общения.
Этим человеком оказывается лекарь. Ты можешь подумать, что он никогда не допустил бы, чтобы кто-то еще видел тебя, ведь огласка твоего местоположения вызовет скандал, способный потрясти весь корабль. Но это не совсем так. После первой попытки побега, когда твоя кожа на предплечье превратилась в кровавое месиво, тебе предстоит встреча со странным фоксианцем.
Все происходит вскоре после того, как тебя заперли в запасной комнате с наскоро перевязанной рукой. Он заходит в помещение, когда Цзин Юань ненадолго уходит, сказав, что ему «нужно кое о чем позаботиться». Оказывается, этим «чем-то» был вызов лекаря — залечивать такие раны оказалось вне зоны компетенции генерала. Когда замок на двери клацает, и дверь открывается, перед тобой предстает не высокая фигура твоего похитителя, а более низкий мужчина с бледно-рыжими волосами, в красном плаще поверх традиционного наряда Лофу. Его глаза закрыты, но ты ясно ощущаешь — он полностью сосредоточен на тебе.
Имени своего он не называет, сколько бы ты ни спрашивала. Ты умоляешь его рассказать кому-нибудь снаружи, что ты жива, что тебя не сожрали звери Мары, но в ответ слышишь спокойное: «Я здесь только чтобы залечить рану, не больше». В его голосе нет злобы — просто констатация факта. Улыбка, с которой он это произносит, слишком уж напоминает ту, что так часто видишь на лице своего пленителя — хочется отказаться от помощи, но взглянув на рану, ты сжимаешь зубы и позволяешь ему работать.
Сначала любые просьбы оказываются бесполезны. Быстро становится понятно: этот человек не менее морально неоднозначен, чем сам Генерал. А может быть, он просто отлично скрывает свои настоящие намерения. Если во время наложения швов ты пробуешь с ним заговорить, он поддержит беседу, если темы будут легкими и безобидными. Любые другие разговоры — табу. Похоже, он получил четкие инструкции о том, что позволено обсуждать, а что нет. Закончив работу, лекарь уходит, не оставляя тебе ничего полезного.
Тем не менее, у тебя появляется безумная, но логичная мысль: если снова травмировать себя достаточно сильно — целитель придет еще раз. Возможностей немало — можно, например, сделать вид, что подвернула ногу, или пожаловаться на ужасную головную боль. Правда, скорее всего Цзин Юань раскусит подобный спектакль, поэтому единственным вариантом остается настоящая травма. Когда представляется случай, ты хватаешь горсть земли с цветочной клумбы и суешь себе в рот, пока никто не видит. Итоговая лихорадка оказывается настоящей пыткой, но цель достигнута.
Во второй визит лекарь все же называет свое имя – Цзяоцю. От него исходит странная, тревожащая энергия. Он не раскрывает душу перед тобой, и понять, что скрывается за этой маской, крайне сложно. При этом создается ощущение, что полностью под властью Цзин Юаня он тоже не находится — и ты решаешь использовать это.
Можно предложить ему нечто взамен или придумать план, чтобы побег никогда не был отслежен. Потребуется вся твоя смелость и ум, но если все пойдет так, как задумано, Цзяоцю сможет снабдить тебя жизненно важной информацией, например, как составить определенный яд или снотворное из растений в саду. Однако будь осторожна — понять, искреннее ли доброе сияние в его прищуренных глазах или же за ним скрывается скрытая угроза, почти невозможно. И было бы ужасно, если бы в итоге ты оказалась в другом доме, но в точно таких же оковах.
9. Дополнительно: что отличает его от других яндере? Какие у него уникальные черты?
Прежде всего, твоя воля к борьбе слабеет с ним гораздо быстрее, чем с другими яндере, потому что Цзин Юань… Слишком уж добрый. Это, разумеется, не оправдывает все, что он с тобой делает, но с ним удивительно приятно находиться рядом, если забыть об аморальной стороне происходящего. Генерал редко бывает грубым, только если ситуация строго этого требует, и почти всегда остается ласковым и мягким по отношению к тебе. Не стоит, впрочем, обманываться: если понадобится, он может быть твердым, но обычно старается обходиться без этого. Больше всего ему нравится видеть тебя счастливой настолько, насколько это возможно в твоем положении.
Впрочем, это не значит, что ты перестанешь ему противиться. Ситуации, в которых он вынужден забирать у тебя что-либо за попытки побега, случаются практически каждую неделю. Ты все еще пытаешься ударить его — и тебе повезло, что Цзин Юань находит это своего рода милым, хотя удовольствия ему это точно не доставляет.
Так генерал придумывает план, как бы отвлечь тебя от постоянных побегов и сопротивления. Однажды Цзин Юань предлагает сделку: хорошо, он отпустит тебя, но при одном-единственном условии. Ты должна победить его в поединке на мечах.
Ты смотришь на него так, словно он окончательно лишился рассудка. Ему-то уж точно должно быть ясно, что ты не клюнешь на такую приманку: ведь шансов одолеть его в любом виде боевых искусств — хоть с мечом, хоть с глефой, хоть с луком — у тебя просто нет. Ты даже задумываешься, не открытое ли это издевательство, чтобы потешиться над твоей слабостью и неспособностью оказать достойное сопротивление. Это был бы самый очевидный вариант, но выражение лица Цзин Юаня говорит о другом: в этом предложении чувствуется нечто большее.
За всю жизнь ты держала меч в руках лишь пару раз и, признаться, не ожидала, что следующий случай выпадет именно тогда, когда придется драться за свою свободу против самого генерала. Но вот ты стоишь на небольшом расстоянии от него во дворе, с чересчур тяжелым для тебя клинком в дрожащих пальцах. Он держит свое оружие с привычной невозмутимостью. Перед началом боя Цзин Юань обучает тебя азам этикета, велит направить меч на противника и поприветствовать его. Ты закатываешь глаза, но все же выполняешь указание, а он зеркально повторяет твои движения, после чего дуэль начинается.
Ты даже не успеваешь как следует рассмотреть его силуэт, прежде чем генерал оказывается перед тобой за долю секунды. В следующее мгновение воздух пронзает оглушительный звон сталкивающихся металлических лезвий, и ты замечаешь, что твой меч застрял в каменном заборе, клинок вошел в камень горизонтально, почти по самую рукоять. Твой рот приоткрывается от шока. Ты переводишь взгляд с забора на свои руки. И снова на забор. По глупости ты надеялась, что Цзин Юань хотя бы немного поддастся, ведь вы оба прекрасно знали, что из тебя никакая мечница. Но, видимо, в его план это не входило.
Цзин Юань тихо смеется.
— Хм, похоже, победа осталась за мной, — произносит он, едва сдерживая веселье в голосе.
Ты только и думаешь о том, насколько быстро нужно будет броситься на него, чтобы стереть эту довольную улыбку с его лица.
10. Общая сексуальность: как проявляется его сексуальность? Что для него значит секс? Насколько он похотлив?
Да, Цзин Юань определенно человек с выраженной сексуальностью. Как уже упоминалось, телесная близость для него играет огромную роль, и вполне логично, что это распространяется и на интимную сферу. Секс для него — это инструмент, способ установить связь, продемонстрировать привязанность. Разумеется, объектом такого проявления любви всегда будешь ты.
Внешне он сохраняет сдержанность в своих желаниях. Все-таки человеку его положения было бы неподобающе открыто выражать свою сексуальную сторону. Однако в частном порядке генерал вполне удовлетворяет свои потребности. У него довольно высокий уровень влечения — хотя, пожалуй, правильнее было бы назвать это потребностью в физической близости. Сам он не любит использовать формулировку «зов плоти» — создается впечатление, будто речь идет о чем-то неконтролируемом. Цзин Юань прекрасно умеет себя контролировать, поэтому не погружается в плотские удовольствия настолько часто, как можно было бы подумать. Да, несколько раз в неделю мужчина все же «прибегает к руке», но не более того.
Для генерала секс не о грубой разрядке. Это не грязь и не стыд, но и не способ просто снять напряжение. Он воспринимает интим как возможность двум людям насладиться присутствием друг друга. Можно сказать, в этом он слегка консервативен — но разве можно его винить? За столетия жизни вполне естественно желать чего-то большего, чем нескольких небрежных ласк и быстрого оргазма просто ради разрядки.
Не стоит, впрочем, думать, что у него мало опыта. Цзин Юань вовсе не провел все эти века в целомудренной аскезе, и женское тело не кажется ему загадкой — он умеет с ним обращаться. Мужчина чутко реагирует на каждую твою эмоцию под его прикосновениями и точно знает, где стоит надавить и где погладить, чтобы ты растворилась в собственных ощущениях. Вскоре ты поймешь, что это умение приносит ему выгоду не только в постели.
11. Временное ограничение: сколько времени ему нужно, чтобы получить тебя? Каким будет первый раз? Важно ли для него твое согласие?
Больше всего Цзин Юань хотел бы, чтобы ты сама пришла к нему. Лишить человека сексуальной автономии, по его мнению — одна из самых жестоких форм насилия. Поэтому он дает тебе щедрое количество времени, прежде чем окончательно поддастся своим чувствам. Все зависит от твоего поведения. Если идея даже невинных прикосновений вызывает у тебя отвращение, его терпения хватит на месяцы — время у него есть. Но если не возражаешь против небольшой тактильности, срок может сократиться.
Когда этот момент все же наступает, насилия в привычном смысле ты не увидишь. В какой-нибудь самый обычный понедельник, ставя перед тобой завтрак, генерал между делом сообщает о своих планах: «На этой неделе я возьму тебя». Фраза звучит настолько спокойно, что ты прокручиваешь ее в голове еще не раз, прежде чем смысл начинает доходить.
Глаза расширяются, ты качаешь головой, твердо отвечая: «Ни за что. Этого не будет». Но к тому моменту твоя судьба уже почти решена — никакие протесты его не остановят. Хотя он великодушен: не станет брать силой и без предупреждения. Ты сама можешь выбрать день — но только в течение ближайших шести суток. Или хоть сегодня, если вдруг надумаешь.
Естественно, ты тянешь до последнего. Тот самый срок истекает только тогда, когда последние солнечные блики скрываются за горизонтом. Всю неделю ты была словно на иголках — он это прекрасно видит. Дергаешься при каждом прикосновении, даже самом осторожном. Пытаешься избегать его рук, хотя Цзин Юань мягок и терпелив. Кроме того, за это время ему приходится более тщательно следить за попытками побега. Очевидно, сама мысль о близости для тебя невыносима. Сидя в темноте в углу комнаты, ты прижимаешь колени к груди, не двигаешься и даже не моргаешь — следишь за силуэтом в дверях так, будто любое действие даст ему шанс приблизиться.
Цзин Юань пытается поговорить с тобой. Но это оказывается практически невозможно. Ты лишь молча следишь за каждым его движением, вздрагивая даже от малейшей попытки приблизиться. Может, зря он заранее предупредил. Не успела бы накрутить себя настолько. Сейчас твоя голова, скорее всего, полна ужасающих сценариев того, что он собирается с тобой сделать. Тяжелый вздох срывается с его губ.
Ты вся сжимаешься, когда мужчина присаживается напротив, словно стараясь стать как можно меньше. Ему кажется, что он приближается к беззащитной птице с подрезанными крыльями. Однако ударить ты не решаешься, даже когда его ладонь ложится на бедро и начинает медленно гладить кожу вверх-вниз, словно пытаясь успокоить. Лишь пробуешь отстраниться, но в таком положении это не имеет смысла.
— Не нужно бояться, — тихо говорит он, чуть потянув за лодыжку, пытаясь выманить тебя из укрытия.
Но терпеть эти прикосновения нет сил. Рука взмывает вперед, обрушивая хлесткий удар на его руку. Вырываешься из захвата, выкрикиваешь слова протеста, и, поднявшись на дрожащих ногах, пытаешься проскользнуть мимо. Генерал успевает схватить тебя за ногу, отчего ты едва не падаешь. Побега не случается — ты зажата в стальной хватке.
За все время в плену стало понятно: из его рук не вырваться. Сколько бы ни вырывалась, он легко перехватывает обе руки одной ладонью и поднимает в воздух, будто ты ничего не весишь. Теперь остается только умолять хотя бы о нескольких минутах, чтобы прийти в себя. Гораздо больше Цзин Юаня задевают другие слова: «пожалуйста, не делай мне больно», «я буду хорошей, честно, я буду хорошей». Эти фразы обжигают сильнее ударов. Разве он собирается причинить боль? Это последнее, что он собирается сделать. То, что будет дальше, не имеет ничего общего с жестокостью.
Он осторожно укладывает твое тело на кровать. На секунду отпускает руки — лишь чтобы устроиться поудобнее, и тут же вновь сжимает железной хваткой, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Ты едва можешь пошевелиться, пока мужчина наваливается на тебя всем своим весом, фактически прижимая к матрасу. Цзин Юань наклоняется совсем близко, его длинные волосы спадают, обрамляя твою голову. Взгляд мягкий, даже с оттенком жалости. Твои губы плотно сжаты, дыхание сбивается, словно после долгого бега. Его это почти не трогает.
Шепчет, что выхода уже нет, но он готов выслушать предложения, если у тебя имеются определенные предпочтения. Вы можете начать с поцелуев или сразу перейти к подготовке твоего тела для него. Можно сделать массаж, чтобы разогнать кровь — размышляет мужчина вслух. Голос звучит так мягко, что кажется, будто слова мерещатся. Может, тебе бы хотелось сначала просто поцеловаться? Или предпочла бы, чтобы он сделал тебе приятно ртом?
Ты не можешь вымолвить ни слова. Генерал ждет, давая собраться с духом, лаская свободной рукой твои шею и грудь. Он хочет тебя успокоить, но эффект получается прямо противоположным — твои глаза моментально наполняются слезами. Цзин Юань смотрит на тебя с сочувствием, проводит подушечкой большого пальца под твоими глазами, а затем наклоняется, чтобы поцеловать. В отличие от силы, с которой он тебя удерживает, его губы прикасаются удивительно нежно, сводя с ума этим непостижимым контрастом. Твои рыдания тонут в поцелуе.
Генерал начинает тебя раздевать. Ткань легко поддается — ты почти ничего не можешь сделать, когда он задирает твою рубашку, и тяжелая ладонь с легкостью накрывает грудь, полностью умещая ее в своей хватке. Затем его длинные пальцы скользят вниз по твоему животу, в следующее мгновение проникая под пояс нижнего белья.
Тем не менее, независимо от того, какой вид прелюдии ты выбрала сама или какой он выбрал за тебя, в итоге все заканчивается одинаково: ты оказываешься под ним, совершенно обнаженная, прижатая грудью к матрасу, с поднятыми вверх бедрами. Его ладонь тяжело сдавливает запястья, и ты ощущаешь, словно на тебя навалилась каменная глыба. Ты чувствуешь горячее, обнаженное тело, плотно прижатое к твоей спине, и что-то, настойчиво упирающееся тебе между бедер. Цзин Юань хорошо тебя подготовил, но никакая растяжка за одну ночь не способна подготовить к тому, что ждет тебя сейчас.
Ты знаешь, что остановить его уже невозможно. Впрочем, и раньше у тебя не было ни единого шанса его переубедить — но теперь, когда все вот-вот станет реальностью, ужас внутри попросту затуманивает разум. Чувства спутаны и непонятны: все это время ты всхлипывала, вырывалась изо всех сил, но Цзин Юань все еще чертовски нежен, и твой мозг просто не успевает обработать это противоречие. Умом ты понимаешь, что тебя сейчас лишат чего-то, после чего уже не будет пути назад, но при этом каждое его прикосновение такое ласковое, что тело отказывается чувствовать отвращение. Движения мужчины успокаивают, как сильнодействующее снотворное, медленно просачивающееся под кожу.
Его член касается входа в твою узкую, теплую плоть. Твои глаза испуганно расширились, каждый мускул в теле напрягся. Захват на запястьях тут же стал крепче.
Он большой. Он действительно большой. Ты ощущаешь его размер между бедер — и понимаешь, что это невозможно: ощущение такое, словно кто-то пытается просунуть бревно в замочную скважину. К счастью, Цзин Юань и сам это прекрасно знает. Мужчина прекрасно понимает, что его размеры куда больше обычных, и прекрасно осознает, что в первый раз тебе будет больно. Он чувствует, как мышцы твоего живота становятся твердыми, словно камень, и понимает: пока ты так сжата, войти не получится.
Теплое дыхание щекочет твое ухо, когда он наклоняется ближе. Его ладонь скользит по твоей талии и ложится чуть выше линии лобка.
— Расслабься для меня, — пальцы мягко массируют область над лобковой костью. Когда ты не подчиняешься, он тяжестью своего тела вдавливает твою грудь еще ниже, усиливая прогиб в спине. Цзин Юань все так же терпелив, но дыхание у него становится чуть более рваным. Это заставляет тебя содрогнуться от ненависти и омерзения.
— И здесь тоже, — произносит он тихо, позволяя подушечкам пальцев скользнуть по внутренней стороне твоих бедер. Ты вздрагиваешь, чувствуя, как его член дергается от возбуждения, — не сопротивляйся… вот так, — его ладонь, накрывшая низ живота, обжигающе горячая.
Ты слышишь, как открывается контейнер. В следующий момент пальцы, покрытые лубрикантом, снова проникают внутрь, и ты издаешь слабый жалобный звук, вцепившись пальцами в свои же запястья, тщетно пытаясь вырваться. Ему, похоже, и в голову не приходит обращать внимание на твои попытки сопротивления. Он осторожно распределяет смазку внутри, затем убирает руку, и воздух заполняет тихий, влажный звук, когда он покрывает смазкой и себя. После этого его головка снова прижимается к твоему входу.
Вы оба знаете, что в первый раз будет не очень приятно. Его грудь тяжело нависает над твоей спиной, полностью лишая возможности шевельнуться. Цзин Юань бережно поправляет прядь волос у твоего уха и почти неслышно предупреждает:
— Будет немного больно. Но ты справишься, дорогая, — рука обхватывает твое тело под ребрами, прижимая к себе так, что ты не можешь даже дернуться, – три… два… один… – и он входит.
Боль мгновенно пронзает тебя, заставляя закричать так громко, что этот крик мог бы разнестись по всему Лофу, если бы Цзин Юань не вдавил твое лицо в подушку вовремя. Чувство такое, будто твое тело насквозь пронзили колом — он входит целиком, одним резким движением. Слова не способны описать ту агонию, что разрывает изнутри: огненная, жгущая, раскалывающая тебя надвое, она поднимается вплоть до желудка. Несмотря на то, что мышцы твоей плоти, сведенные судорогой, пытаются вытолкнуть его, мужчина лишь сильнее прижимает тебя к себе, не позволяя даже попытаться отстраниться.
«Так лучше, — думает он, — как с пластырем — если отрывать медленно, будет только больнее».
Цзин Юань проводит пальцами в том месте, где его член растягивает тебя, и подносит руку к своим глазам. Ты издаешь жалобный всхлип и едва слышно спрашиваешь, не идет ли кровь.
— Немного, — отвечает генерал почти равнодушным тоном. Кажется, его не слишком беспокоит боль, которую он причинил, потому что, выждав лишь несколько минут, чтобы дать тебе привыкнуть, он начинает двигаться в темпе, который ясно выражает то безумное желание, что копились в нем все это время. В порыве милосердия его рука тянется вниз, к твоему клитору, лениво сжимая и перекатывая чувствительный бугорок между пальцами, пока он целует твое лицо. Тебе остается только сжимать кулаки и принимать все, что Цзин Юань приготовил для твоего несчастного тела.
12. Предпочтения: каким будет секс с ним? Что ему нравится? Какие у него есть фетиши?
Больше всего он любит традиционный секс. Знаешь, когда вы вдвоем, на мягкой постели, тела сплетены, все горячо и наполнено страстью. Для него физическая близость прежде всего должна быть наполнена любовью и глубокими эмоциями — именно поэтому он предпочитает такой вариант. Однако это не значит, что время от времени он не балует себя использованием разных игрушек в спальне, чтобы немного разнообразить процесс.
Бондаж, особенно шибари.
Цзин Юаню не особо интересно доставлять тебе удовольствие чем-либо, кроме собственного тела. Но есть одно исключение — веревки. Красные — в особенности. Да, ему нравится сдерживать тебя собственной силой, и часто он этим пользуется, но связывать тебя куда эффективнее. Так генерал может насладиться процессом в полной мере, не заботясь о том, что ты вдруг решишь вырваться из его хватки.
Он просто… однажды достает веревку, когда ты уже лежишь на постели, притихшая и беззащитная. Стоя у изножья кровати, мужчина держит алый моток, перекинутый через плечо. Усмехаясь, смотрит сверху вниз на твое дрожащее тело и с тихим хлестким звуком размахивает веревкой в воздухе, словно проверяя ее прочность. Наматывает на пальцы, наблюдая, как выражение твоего лица выдает всю бурю мыслей в голове. Ему это кажется невыразимо милым — твоя дрожащая нижняя губа, подрагивающие от предвкушения ноги.
Генерал знает все в искусстве бондажа. Время у него было — опыт накопился немалый, чтобы освоить любые техники: узлы, переплетения, любые комбинации. И ты осознаешь это, как только он принимается за дело. Цзин Юань оплетает твое тело от головы до пят, покрывая кожу изящными узорами, созданными его умелыми руками. Он настолько скрупулезен, что в итоге ты не можешь пошевелить даже пальцами.
У него нет какой-то одной излюбленной схемы. Ему нравится все — перекрестные переплетения по всему телу, закручивающие тебя порой странные позиции — надейся, что твоей гибкости хватит на это — и даже кротч роуп. Особенно часто он использует именно кротч роуп. Генерала завораживает, как это смотрится на тебе — веревка проходит между твоих бедер, а узел он обычно делает так, чтобы веревка как раз приходилась на твою самую уязвимую и чувствительную точку. Его откровенно восхищает, как этот шнур трется о клитор каждый раз, когда ты хоть чуть-чуть двигаешься.
Цзин Юань обязательно подвесит тебя под потолком, полностью связанной. Так он видит тебя настоящую, без всех этих защит, во всей твоей красоте и хрупкости. Красивую, беспомощную, открытую до самой сути. Конечно, главная цель — трахнуть тебя, вылизать или отыметь пальцами, но порой мужчина просто не может оторваться от одного лишь соблазнительного вида. Твое беспомощное состояние, жалобные просьбы отпустить тебя, тихие всхлипы о том, как «веревка трет там…» — все это вызывает у него желание настолько сильное, будто кто-то резко наступил на грабли. Генерал лишь успокаивающе шикает, ласково поглаживая, а потом просовывает палец под веревку, натягивая ее так, что ты невольно вздрагиваешь всем телом.
Иногда, если у него находится свободное время, он может просто подвесить тебя в своем рабочем кабинете. Ты висишь там, тихая, красивая, вся на виду, пока он занят скучными бумажными делами. Твои обнаженные соски твердеют от прохладного воздуха, а между ног все блестит от нескончаемой стимуляции веревками. Каждое крошечное движение или вздох заставляют узлы сильнее тереться о клитор. Он наблюдает за этим с хищной внимательностью, а в ответ на твои жалкие всхлипы лишь тихо усмехается.
Оральные ласки.
Это однозначно его любимое занятие. Второе место, конечно, занимает возможность трахнуть тебя по полной, но в куни есть что-то особенное, что заводит его сильнее всего. В этом есть близость, интимность, невероятные ощущения, да и техника у него безупречная. Он жадно поглощает тебя, будто умирает с голоду, и будь уверена: если он по-настоящему возбудится, одним разом дело точно не ограничится.
Иногда он занимается этим, пока ты связана, а иногда просто прижимает твои бедра к кровати, удерживая крепко, когда опускается между твоих ног. Ладони обхватывают верхнюю часть твоих бедер, а лицо прижимается к твоему самому чувствительному месту. Кончик носа задевает клитор с каждым движением языка, а влажные, неторопливые, но глубокие облизывания пробирают до дрожи. Ты можешь сколько угодно тянуть его за волосы или умолять остановиться — он не послушает. Периодически его язык опускается и к твоей второй дырочке. Он знает, что эта зона тоже может быть невероятно чувствительной, и разве он упустит возможность воспользоваться этим знанием?
Поза? Тут он дает волю фантазии. Цзин Юань любит экспериментировать. Может быть все классически — ты лежишь на спине, он между твоих ног. Может — ты сложена пополам, с поднятой нижней частью тела над кроватью, или ты сидишь у него на лице, а может и пока ты висишь в воздухе. Иногда он вообще держит тебя на весу, прижимая твою киску прямо к своему рту.
Ах да, он обожает 69. Причем в любом варианте: ты снизу, он снизу, вы боком, на весу — любые вариации. У него внушительный размер, поэтому для тебя это всегда сложная задача — заглотить хотя бы часть, не рискуя словить судорогу в челюсти. Он никогда не будет трахать твое горло, отчасти именно по этой причине — было бы не слишком приятно потом объяснять Цзяоцю, почему тебя пришлось откачивать. Да и удовольствия тебе это не добавит. Генерал не хочет, чтобы ты задохнулась. Но будь готова принять хотя бы часть его — 69 все-таки для двоих.
Параллельно Цзин Юань засовывает в тебя пальцы. В киску, в задницу, или в обе дырочки сразу. Со временем это начинает утомлять, потому что он доводит тебя до оргазма буквально за минуты, тогда как сам даже близко не готов кончить. Мужчина только ухмыляется и говорит, что-то вроде «все в порядке, я ведь еще не закончил с тобой». И хотя слова звучат почти ласково, тебе от этого, поверь, не легче. Довести его до оргазма оказывается гораздо сложнее, чем ты рассчитывала. Да и к тому же, он не перестанет ласкать тебя языком, пока ты не заставишь кончить его. Мужчина обещает, что не доведет тебя до сильной гиперстимуляции, и что будет делать короткие передышки… но к моменту, когда он наконец достигнет своего пика, ты все равно превратишься в жалкое бормочущее месиво. А потом ты примешь его член. Удачи.
Похвала, голос и слова.
Ах, его голос… Невероятно приятный тембр — спокойный, обволакивающий, успокаивающий, и он будто всегда знает, что именно сказать. Раньше, до того как все приняло более мрачный оборот, ты могла часами слушать, как Цзин Юань рассказывает тебе о своем дне, о том, что происходит в Обители Божественного Провидения, или просто обо всем подряд. В его голосе есть что-то сродни эффекту ASMR. Но сейчас тебе лишь хочется, чтобы он не произносил всю эту грязь тебе прямо на ухо, пока его член буквально разрывает тебя изнутри.
Но при всем этом, Цзин Юань никогда не бывает жестоким в своих словах. Он скорее отпустил бы тебя на свободу, чем унизил. Секс для него — это способ заставить партнершу чувствовать себя желанной и любимой — и какой тогда в унижениях смысл? Однако похвала, что срывается с его губ, настолько искренняя и одновременно чрезмерная, что тебе хочется закатить глаза. «Ты выглядишь божественно вот так», — шепчет он тебе в висок, пока ты связана с головы до ног, а его пальцы погружаются в тебя по самые костяшки. «А вот здесь», — продолжает мужчина, круговыми движениями надавливая подушечкой большого пальца на твой клитор, — «особенно завораживающе». И не просто произносит эти слова, а тут же сгибает пальцы внутри тебя так, что дыхание сбивается, а его внимательный взгляд, скользящий по самым интимным местам, вызывает у тебя чувство стыда, настолько острого, что хочется провалиться сквозь землю. А каждый тихий, довольный выдох, или сдавленный стон, что вырывается из его горла, все ближе подталкивает тебя к оргазму.
Даже если он не хочет, временами его похвала звучит снисходительно. Ты зажата под ним, насаженная на его член, а Цзин Юань все равно умудряется говорить: «ты умничка, потерпи еще немного», или «крови совсем немного, совсем чуть-чуть, ты в порядке, милая, все хорошо», или «ты так хорошо справляешься для меня, малышка». И все это время тебе даже дышать тяжело, так глубоко он внутри. Генерал обожает уменьшительно-ласкательные прозвища. Больше всего ему нравится «дорогая», но в его арсенале также есть «хорошая девочка», «птенчик» и «моя малышка». В контексте происходящего эти слова звучат почти издевательски, но что бы ты ни сказала, он не перестанет их использовать.
Цзин Юань всегда старается вовлечь тебя в процесс. Часто спрашивает, как тебе ощущения, приятно ли, не больно ли. Его забота искренняя, в отличие от кого-нибудь вроде Авантюрина: он действительно прислушивается к критике, когда дело касается его действий. Если пальцы случайно заденут неприятную точку — что, впрочем, бывает редко, ему стоит только сказать, и генерал сразу все исправит. «Веревки врезаются в запястья?» — дай ему секунду, он ослабит их. «Слишком глубоко?» — ну, с этим, извини, он мало что может поделать.
И наконец, у него есть одна особенность, которая каждый раз переворачивает твой мир с ног на голову. Каждый раз, когда он двигается внутри тебя и массирует твой клитор пальцами, Цзин Юань медленно, почти нежно подталкивает тебя к разрядке. Ты можешь сколько угодно пытаться сдерживаться, закрываться, отворачиваться — все бесполезно. Как только генерал прижимает губы к твоему виску и издает в самое ухо глубокий, низкий гулкий звук, ты кончаешь. Этот звук пробирает тебя до костей, лишая всякой опоры, а мужчина завершает действие легким поцелуем в мочку уха. И все. В этот момент ты сдаешься. Твои внутренние мышцы резко сжимаются вокруг него, а тело полностью обмякает под его руками. Он получает тебя именно в том состоянии, которое любит больше всего.
Манипуляция телом и фетиш на разницу в размере.
Цзин Юань любит утверждать, что все это происходит случайно. Но это неправда — он все делает абсолютно намеренно, и это одна из его любимых частей процесса. Если бы генерал захотел, то мог бы сложить тебя в абсолютно любую позу, какую только позволит фантазия, и ты бы ничего не смогла с этим поделать. По сравнению с твоей силой он как чертов автоматон: одной его ладони достаточно, чтобы сжать сразу обе твоих лодыжки; про запястья и говорить нечего. Для него ты практически ничего не весишь, поэтому он может удерживать тебя прижатой к стене, поднятой в воздухе — как угодно. Есть еще и тот аспект, что, чисто технически, он мог бы сломать тебе позвоночник одним резким движением, если бы вдруг этого захотел. Он крупный мужчина: как бы ты ни была высока — он все равно выше; как бы ты ни была сильна — он сильнее. Он быстрее, проворнее, лучше тебя во всем, что касается физической силы. Трудно винить его за то, что он использует эти качества себе во благо.
При этом ему доставляет удовольствие видеть, как ты пытаешься вырваться. Цзин Юань бы не хотел признавать это вслух, ведь тогда придется признать и то, что это все похоже на насилие, но, несмотря на это, ему действительно нравится. В нем явно есть доминирующая жилка, и проявляется она именно в полном контроле над тобой. Он определяет темп, он решает, когда ты кончишь, он метит тебя таким первобытным, животным способом. Одна только мысль об этом заставляет его возбудиться.
В то же время это похоже и на защитный инстинкт. Чаще всего, когда он в тебе, его тело полностью накрывает твое, его тепло проникает в твою кожу, и вырваться из его объятий просто невозможно. Это удушающе, но вместе с тем в этом есть какая-то извращенная безопасность. Словно ты заперта в стеклянном ящике: ничто не может до тебя дотронуться, но и ты не можешь выбраться. И этот ящик еще и заставляет тебя кончать, что бы это ни значило.
И, конечно, его размеры. И речь не только о росте и ширине плеч. Цзин Юаню нравится, какая ты маленькая по сравнению с ним. Тебя так легко поднять, закинуть себе на плечо, отнести к кровати и как следует оттрахать, если ты вдруг начинаешь спорить… Или если ему просто захотелось тебя прямо сейчас. Эта разница в размере возбуждает каким-то странным образом. Он даже не знает, как описать это чувство словами, но видеть под собой такое маленькое, красивое, хрупкое создание, как ты, осознавать, что его рука достаточно велика, чтобы сжать обе твои груди разом, что даже одного его пальца хватает, чтобы ощутимо растянуть твою тугую киску… боже. Разве можно его за это винить?
И наконец, иногда, хотя он якобы не хочет этого, он оставляет на тебе следы. Синяки — вполне обычное дело, и редко бывает, чтобы после генерала на коже хотя бы не оставалось красных пятен в тех местах, где он удерживал тебя. Цзин Юань клянется, что не делает этого нарочно, но ты начинаешь сомневаться, стоит ли ему верить, ведь он даже не пытается быть осторожнее. Твои бедра, запястья, талия и бока — его излюбленные места, но особо переживать за эти отпечатки мужчина как-то не торопится. Ведь видеть их все равно можете только ты и он. Ах, они, наверное, болят? Иди сюда, он помассирует их, станет полегче. Цзин Юань обещает в следующий раз быть нежнее — хотя сам не верит ни единому своему слову.
Безумная работа ртом.
Проще говоря, он просто помешан на всем, что связано с языком. Будь то долгий, глубокий поцелуй, легкий, невинный поцелуй в щеку или его лицо между твоих ног — генерал всегда полностью погружен в процесс. Это один из его способов показать тебе свою любовь и заботу, помимо всего остального, что он делает с тобой. Неважно, как прошел день — в спальне или вне ее — будь уверена, его губы все равно будут на тебе, так или иначе. Для Цзин Юаня нет ничего более интимного, чем довести тебя до оргазма только ртом — и ты быстро поймешь, что для него это не просто слова.
Оказалось, что Эоны наградили его довольно длинным языком, и, когда дело доходит до тебя, Цзин Юань не может быть счастливее. Когда он погружается между твоих ног, его язык проникает так глубоко в твою киску, что тебе кажется, будто он касается самой сердцевины, а при поцелуях ты ощущаешь его даже в глубине горла. Генерал совершенно не стесняется всего, что связано со ртом, поэтому его поцелуи всегда влажные, с хлюпающими звуками, неаккуратные и безумно интенсивные. Когда мужчина спускается вниз, чтобы обласкать тебя, он не просто облизывает, а реально отдает этому всего себя. Ему также нравится зацеловывать и облизывать твое тело сверху донизу, оставляя влажные следы от слюны вдоль линии шеи, между грудями, на внутренней стороне бедер, даже на ступнях. Он осыпает твои самые чувствительные места поцелуями с приоткрытым ртом, и то, как ты вздрагиваешь и стонешь от этого, для него настоящая, неземная эстетика.
Твоя шея — его частая цель. И это даже не всегда приводит к сексу. Иногда, когда ты просто сидишь у Цзин Юаня на коленях, он любит осыпать всю твою верхнюю часть тела своими поцелуями. Даже если ты начинаешь вырываться, губы мужчины все равно прижимаются к твоим плечам, шее, ключицам, оставляя влажные следы повсюду, пока ты не начинаешь чувствовать себя какой-то липкой и грязной. Обычно после таких ласк на твоем теле остается немало отметин: ярко-красные засосы разных размеров. И даже если ты указываешь ему, что они выглядят вульгарно, Цзин Юань не особо старается что-то изменить в своем поведении.
А потом начинаются настоящие поцелуи. Бесконечные короткие касания твоих губ, его язык в твоем рту, ваша слюна смешивается... Кажется, он пытается вдохнуть тебя целиком, настолько его губы сливаются с твоими. И ты не можешь отказаться от этих ласк: обычно генерал просто поднимает тебя за подбородок, чтобы поцеловать, но если ты пытаешься отстраниться, он хватает тебя за челюсть и сжимает твои щеки. Исход всегда один и тот же. Цзин Юань делает это много раз в день, снова и снова.
13. Наказание: как выглядят его сексуальные наказания? Какие методы он предпочитает?
Цзин Юань предпочитает не наказывать тебя сексом. Это идет вразрез со всем, во что он верит, когда речь заходит о самом акте, и он отказывается превращать это в оружие.
Но это не значит, что генерал никогда этого не делает. Он тысячу раз клянется, что «никогда бы не посмел», но… вот мы здесь. Если ты сделала что-то, чего не должна была, Цзин Юань не станет сразу же бросать тебя на кровать и трахать до потери сознания, как сделали бы многие другие яндере. Но позже в тот же день ты поймешь, что нет, он вовсе не забыл о произошедшем. Когда наступает вечер, его раздражение почти ощутимо витает в воздухе. Обычно генерал хотя бы предупреждает тебя перед тем, как что-то сделать, но сейчас он просто подхватывает тебя на руки, как невесту, и несет в спальню.
Он не готовит тебя так тщательно, как обычно. Растяжение причиняет куда больше боли, но ему, похоже, плевать на твои слабые удары по его руке и слова о том, что тебе больно. Вместо привычной мягкости мужчина лишь говорит, чтобы ты потерпела. Его хватка становится грубее, но при этом тон остается все таким же мягким, хотя в движениях нет и следа прежней нежности — генерал входит в тебя резко, грубо, без пощады. Удивительно, но когда он «воспитывает» тебя, то никогда не связывает. Однако это вовсе не облегчает переживаемое. Когда он, наконец, заканчивает, от тебя остается лишь едва соображающая стонущее месиво.
Не похоже на него, но в такие моменты Цзин Юань склонен доводить тебя до гиперстимуляции. Обычно, как уже говорилось, он делает перерывы между твоими оргазмами, но только не в этот раз. Неважно, насколько быстро или медленно ты кончаешь — мужчина продолжает двигаться, не давая тебе ни секунды передышки. Ты можешь сколько угодно вырываться, но это только заставляет его усиливать темп. Ты жалуешься, что «это слишком», умоляешь «сделать паузу хоть ненадолго», но, сохраняя тот же мягкий, теплый тон, он отвечает, что «именно так и должно быть». Он специально разводит твои половые губы пальцами, чтобы дотянуться подушечкой прямо до клитора, растирая его так, что это кажется настоящей пыткой. Его прикосновения бьют точно по нервам, и это сочетание боли и наслаждения настолько сильное, что ты молишься только об одном — потерять сознание. Иногда Цзин Юань действительно не останавливается, пока это не произойдет.
Так что «наказание» у него, хотя сам он не любит это так называть — это, по сути, секс-марафон. Множество раундов, каждый из которых длится довольно долго, и все это время он вертит тебя в разные стороны, как тряпичную куклу. Даже если ты начинаешь плакать посреди процесса, ему все равно. Максимум, что сделает Цзин Юань — сотрет слезу тыльной стороной пальца, но все это время продолжит двигаться внутри твоего уставшего тела. Да, он старается, чтобы тебе было приятно — трет твой клитор, ласкает соски, целует шею и позвоночник, гладит бедра — но это все равно жестокое испытание.
Видя, какой эффект такие «сессии» оказывают на тебя, Цзин Юань начинает делать это все чаще, чтобы выместить раздражение. Это касается и тех моментов, когда у тебя самой плохое настроение. Для него это что-то вроде способа тебя успокоить: после пары оргазмов твой организм наполняется гормонами счастья, и ты становишься куда более покладистой. Меньше колкостей, меньше надутых губ, меньше отталкиваний его рук. И он всегда хвалит тебя, когда ты такая.
Еще одна вещь, которую делает генерал если ты вывела его из себя, но у него нет времени на полноценную «сессию» — он просто сажает тебя сверху на свой член, пока сам занят работой. Твоя киска при этом изо всех сил пытается привыкнуть к его размеру, и даже если ты полностью неподвижна, выдержать в таком положении хотя бы час — это уже подвиг. Цзин Юань не дает тебе пошевелиться, даже чтобы устроиться хоть чуть-чуть поудобнее. Его рука крепко обхватывает твою талию, не давая ерзать. Сам он при этом едва может сосредоточиться на работе: если честно, ему приходится перечитывать один и тот же абзац по три раза, чтобы понять смысл. Каждый его выдох заставляет твои мышцы сжиматься вокруг его члена, и как бы мужчина ни пытался сохранить серьезность, он вот-вот сойдет с ума. Проходит совсем немного времени, прежде чем Цзин Юань берется удовлетворять вас обоих.
14. Последствия: как выглядит его забота после секса? Есть ли она вообще?
Цзин Юань всегда очень внимателен к этому этапу. Секс с ним может быть эмоционально изматывающим, особенно когда речь идет о затяжных сессиях, поэтому он придает огромное значение тому, чтобы после всего случившегося тебе стало легче.
Первое, что он делает — спрашивает, как ты себя чувствуешь. Этот вопрос всегда звучит раньше всего остального — ты еще даже не отошла от последнего оргазма за ночь, иногда приходится повторять его несколько раз, чтобы ты вообще поняла смысл. Чаще всего тебя раздражает этот ритуал: отвечаешь устало, колко, отворачиваешься к стене и даешь понять, что разговаривать не хочешь. Ему не слишком приятно слышать такое, но Цзин Юань понимает, что это лучшее, на что он может рассчитывать в подобных обстоятельствах.
Оба вы обычно измотаны и мокрые от пота, но тащить тебя в ванну сразу мужчина не спешит. Куда приятнее задержаться в этом затяжном послевкусии, ощущая рядом твое, пусть и неохотное, присутствие, пока дыхание постепенно выравнивается, а сердце успокаивается. Объятия в такие моменты для него обязательны, и не важно, в каком ты состоянии — Цзин Юань все равно будет держать тебя рядом. Однако позу ты выбрать можешь: если после секса настроение у тебя особенно колкое, генерал просто позволяет тебе положить голову на его бицепс, обнимая одной рукой. Но если ты вся в слезах, он прижимает тебя к себе всем телом, утыкая твою голову в свое плечо и прижимая твою обнаженную грудь к своей. В такие моменты кажется, что мужчина укрывает тебя от всего мира, хотя при этом возникает почти удушающее чувство.
Больше всего Цзин Юаню нравятся тихие разговоры после близости. Правда, чаще всего ты не в настроении, и тогда все слова остаются у него в голове. Но если вдруг ты готова слушать, он может говорить расслабленным, тихим голосом часами. Ни о чем особенном: о работе, жизни, тебе, себе — обо всем понемногу. В этот момент ты слышишь от него особенно много похвалы.
Идеальный финал для него — если ты засыпаешь рядом. Ты и сама знаешь, что генерал любит свой сон куда больше, чем готов в этом признаваться, но если ты бодрствуешь — спать он тоже не станет. Секс с ним обычно случается поздно вечером, так что чаще всего сон приходит сам собой, но если вдруг ты не засыпаешь, он найдет, чем занять твои мысли: сделает массаж спины, погладит то место, которое больше всего болит. Если начнешь жаловаться на боль, он без лишних слов принесет тебе обезболивающее и воду — и это единственный способ выгнать его из комнаты, если тебе вдруг нужно побыть одной.
После секса настроение у Цзин Юаня, как правило, приподнятое. Так что если тебе нужно о чем-то попросить, это лучшее время. Конечно, если твоя просьба будет откровенно безумной, он только мягко покачает головой, одновременно проведя костяшками пальцев по твоей скуле, но если ничего сверхординарного в этом нет — вполне возможно, что он согласится. В такие моменты можно получить, к примеру, твои любимые сладости, больше времени на улице или чуть меньше его навязчивого присутствия. Его особенно обрадует, если просьба как-то связана с ним самим в положительном ключе, так что тут есть шанс провести небольшой двойной маневр в свою пользу. Цзин Юанем трудно манипулировать, но в его характере все-таки есть та самая «энергия золотистого ретривера», которую он не может полностью контролировать. Правда будь осторожна: если окажешься слишком милой, есть риск, что он решит устроить второй раунд.
15. Дополнительно: есть ли что-то, отличающее его от других яндере в сексе? Есть ли у него какие-то уникальные особенности?
На удивление, находясь в плену у Цзин Юаня, у тебя все же есть возможность высказывать свое мнение, когда речь идет о сексе. Конечно, есть вещи, которые остаются неизменными — например, он всегда будет сам решать, связывать ли тебя, оставаясь хозяином положения, но при этом позволяет высказываться насчет поз и видов прелюдии. Он внимательно прислушивается к твоим желаниям, и зачастую учитывает их гораздо больше, чем ты могла бы ожидать. В его понимании, если ты озвучиваешь предпочтения, значит, хотя бы отчасти получаешь удовольствие от близости, а это одна из его целей. Поэтому генерал не возражает против твоего мнения.
Иногда Цзин Юань даже сам, напрямую спрашивает об этом.
— Хочешь, чтобы я тебя сегодня вылизал или подготовил пальцами? — может поинтересоваться он. Но не обманывай себя: выбирать можно только из предложенных вариантов, полностью отказаться от происходящего невозможно. Тем не менее, даже такая иллюзия выбора лучше, чем ее полное отсутствие.
Что касается поз — генерал довольно открыт, ты можешь попросить практически любую. Даже если тебе вдруг захотелось оседлать его самой, он бы позволил… но полностью контролировал бы процесс. По сути, вместо того чтобы дать тебе возможность двигаться самостоятельно, Цзин Юань будет сам насаживать тебя на свой член, будто играя твоим телом, как хочет. Чаще всего подобная просьба с твоей стороны вызвана лишь желанием уменьшить боль при проникновении, но очень скоро становится ясно, что нахождение сверху ничем не помогает в этом вопросе.
Кроме того, если ты захочешь, его можно склонить к изучению новых горизонтов в интимной сфере. Лично Цзин Юань не особо любит использовать игрушки в спальне, но если ты предложишь — это уже совсем другой разговор. Он слегка поднимет брови, подумает пару секунд, а затем равнодушно пожмет плечами: почему бы и нет. Конечно, он может заказать вибратор или даже несколько, чтобы использовать их вместе с тобой. А вот если ты намекнешь, что хотела бы пользоваться ими самостоятельно… Ха-ха. Хорошая попытка.
Есть у него и другая особенность — Цзин Юаню нравится заставлять тебя что-то чувствовать. В самом прямом смысле этого слова — он любит смотреть, как ты вздрагиваешь и ерзаешь. Он давно заметил, что самый простой способ вызвать у тебя приятные мурашки — это прошептать что-то прямо в ухо или лизнуть его. Причем генерал делает это в самые неожиданные моменты. Ты можешь спокойно сидеть на кровати, читая книгу, и вдруг он оказывается позади, наклоняется и выдыхает воздух прямо тебе на ушко. Естественно, ты хлопаешь себя по уху и огрызаешься:
— Ты вообще в своем уме?
А мужчина лишь тихо посмеивается в ответ. В нем есть эта озорная, почти мальчишеская жилка.
К тому моменту ты уже знаешь, что скоро начнется. Все это — только подготовка тебя к настоящей прелюдии. Если же настроение у него особенно игривое, он может начать прикусывать твою мочку, при этом шепча тебе на ухо такие грязные, откровенные слова, что ты сразу понимаешь, чем именно Цзин Юань займется с тобой этой ночью.
Примечания:
Спасибо, что дочитали до конца профиль Цзин Юаня!
Это мой первый опыт перевода, и, рискнув, решила начать сразу с большой, непростой работы. Я очень старалась передать стиль автора, чтобы читалось живо и интересно.
Если вам понравился перевод или образ генерала, буду очень рада вашим комментариям и впечатлениям ♥
