синдром влюбленности

Ее статная фигура возвышается над тобой в темном переулке. То, чем пахнет от нее — затуманивает мозг. Аромат жасмина и спирта окутывает сознание. Идеально выглаженный костюм, надетая блузка и галстук отлично контрастируют. Но все-то — лишь образ, созданный Донован.  Ее истина заключалась в садистских наклонностях, желании любоваться тем, как близкий сердцу человек будет мучаться и корчиться от боли от ее же порочных лап. И женщина успешно справлялась с этим. Ты успела ощутить это на себе и не раз. Ее мягкие губы ласкают твою кожу около шеи, а клыки, словно маленькие лезвия, впиваются в кожу, ты ощущаешь резкую, тупую боль, разрастающуюся в одном месте. Но тебе хотелось лишь сильнее схватиться за ее воротник, еще раз прижать, ведь твоя зависимость от нее была болезненно сильной, от чего дыхание перехватывало, а ладони потели. «Хорошая девочка. Оставайся неподвижной», — мямлила Донован в поцелуях между укусами. Ее яд пускался сквозь клыки, словно змеиные, и ты чувствовала эйфорию, блаженство от одной ее рядом. Ты чувствовала непонятное возбуждение от своей женщины рядом. Язык профессора ласкал место укуса, она отпрянула от тебя, но все еще держала на узде. «Больше ведь не хочешь сбежать?» И ты отвечала это чертово: «не хочу», будто с тобой и не происходило всех ужасов рядом с ней. Будто специально, Донован обнимает тебя, прижимает так, словно ты умираешь от жажды к прикосновениям. Она позволяет тебе почувствовать себя любимой и ты принимаешь ее. Полностью. Без остатка. Ее пальцы приспускают твою юбку, пролезают в трусики. Женщина ехидно улыбается, в то время как ее два пальца раздвигают влажные складки, играются, ожидают кульминации. «Ответь мне: я тебе нравлюсь?», ее вторая рука хватает твой подбородок, направляет твое личико к ее лицу и ты не можешь не покраснеть. От прикосновений женщины внизу все пульсирует и Донован уже знает ответ на свой вопрос.  «Нра-а-авишься», с задержкой ты отвечаешь, но женщина уже погружает в тебя свои пальцы. Она двигается быстро и не задумывается о возможной боли, ведь для нее это мгновенно конвертировалось в удовольствие. Снова что-то мокрое давит, но уже на твое плечо. Она прикусывает, но не ранит, прижимает к ледяной поверхности сильнее, дабы удобнее было проникать в твое ноющее влагалище. Совсем чуть-чуть и ты вновь ощущаешь страх, боязнь перед ней, действие антидепрессанта кончилось и ты нуждалась в новом. Твои зрачки забегали в страхе, дыхание участилось с пульсом, но ее рука кладется поверх твоего рта, лишь бы ты не издавала лишних звуков. «Понимаешь, что еще чуть-чуть, и нас поймают», Донован произнесла шепотом, продолжая входить и выходить из твоего лоно, которое начало сжиматься. «Будь тише» «Видимо, действие яда закончилось. Да, малышка? Снова боишься меня?», она сжала твою челюсть сильнее, ногтями впиваясь в плоть, ее рука снизу от злости остановилась. «Тогда ты познаешь еще немного блаженства, но иного» Ее пухлые губки нашли пристанища на груди, девичей, маленькой и оттого привлекательной. Приспустив бюст, твои соски мгновенно стали тверды. На психологическом уровне тебе этого подавно не хотелось… но, поздно. Ее язык прокладывает мокрые дорожки, рот целует каждое несовершенство кожи, но клыки … — клыки ранят, режут, словно лист бумаги палец. Твоя кровь для нее была лишь посредническим перекусом, ее волновало другое - твои эмоции. Страх. Злость. Гнев. Бессилие. Покорность. Любовь. И к сожалею, трактовка любви в ее голове давно спуталась с реальностью.