Осенние фотографии

Последние месяцы складывались не самым лучшим образом. Сдавать заказы становилось труднее, при обработке фотографий возникало навязчивое ощущение «не так»: не тот ракурс, неподходящее освещение, не удалось передать эмоции или состояние человека, серо-серо-серо. Все краски из снимков будто выкачали, оставив лишь чёрно-белую камеру, которая любое фото делала безжизненным, превращая в больше ничего не значащий «привет» из прошлого. И пусть Фэй Ду отправлял заказы в срок — в последний момент — во время процесса его не покидало желание удалить всё и сказать, что карта памяти фотоаппарата повреждена, а то и вовсе предложить провести новую фотосессию. Умом молодой человек понимал, что это не только бессмысленно, но и безответственно, поэтому ни разу не прибегнул ни к одной из этих отговорок. Да и клиенты негативных отзывов не оставляли, всегда с восхищением принимали готовую работу и сыпали восторженными комментариями, хваля его за вложенные усилия. Казалось, такое отношение должно было «оживить» снимки и вернуть им красочность, но чуда не произошло. В глубине души Фэй Ду знал — некоторые люди смотрят на вещи под другим углом, некоторые — вовсе поверхностно. Некоторые не способны понять, как в глазах фотографа выглядит неудавшийся снимок, а как — удавшийся, и эти тонкие грани способны увидеть лишь те, кто с ним по одну сторону баррикад. Фэй Ду понимал, что в работе важно угодить заказчику, но не хотел терять себя и ощущение единения с фотокамерой. Всё-таки дело он выбирал не из соображения «получить больше денег и признание», пусть без этих составляющих легко оказаться на улице без гроша в кармане. Несколько суток проведя в бесконечном сравнении между своими старыми фотографиями и результатами последних фотосессий, молодой человек наконец не выдержал. Остро чувствуя, что в родных стенах не хватает ни воздуха, ни пространства, будто его заперли в коробке метр на метр, Фэй Ду решил отправиться на прогулку. В это время в парке было не так много людей: кто-то спешил с учёбы, кто-то ещё досиживал рабочий день, да и сам парк, находящийся на окраине Яньчэна, не то чтобы активно посещался. В летний период — да, но осень уже вступила в свои права, листья сменили окрас на жёлтый и красный. В такую погоду, когда тучи сгущаются и неясно, не прольётся ли дождь, многие предпочли бы остаться в стенах уютной квартиры, заварить себе горячий чай и скрасить вечер фильмом или хорошей книгой. Фэй Ду любил осень. Ему казалось, что тучи, погружающие город в мрачные тона, как сгущающаяся тень опасности, теряют всю значимость, стоит сосредоточить своё внимание на пестреющих ярких листьях. Одна деталь, и вот мир уже играет другими красками, и серость не угнетает, предвещая тоску или неприятности, а наоборот подчёркивает красоту окружающей природы, позволяя ей раскрыться в последние мгновения до прихода зимы. Фэй Ду верил — осень целительна, и её контрасты как нельзя лучше подходят для фотосессий. Только вот результат ни одной из них не принёс ему чувство удовлетворённости. Глядя в объектив и идя по узким улочкам парка, Фэй Ду часто останавливался, чтобы сделать снимок: притихшие на ветке птицы, затянутое тучами небо, проглядывающее сквозь ветви деревьев, дремлющий на лавке кот в окружении оранжевых листьев… и взметнувшаяся кожаная куртка в момент, когда её обладатель кому-то зарядил с разворота под дых. Фэй Ду, смотревший на всё через объектив камеры, что несколько сужало обзор, просто пытался нащупать хороший ракурс, чтобы сфотографировать над дорожкой впереди склонённые ветви сменивших листву деревьев, в итоге поймал он: чужой профиль, прямую линию плеч и выверенный удар в солнечное сплетение. Чувствуя себя неожиданно «правильно», будто нащупал то, что давно искал, Фэй Ду зажал кнопку съёмки, создав целый ряд снимков. Удивительно, но половина из них получилась более чем чётко, несмотря на активное движение его невольной модели. Тем временем незнакомец даже не подозревал, что попал в кадр. Схватив за ворот куртки свою «жертву», упавшую на колени после последнего удара, он потянул её на себя, склонился и произнёс: — Когда я говорил, что низко так поступать с девушками, поверь мне — я имел в виду ещё ниже, ты должен от стыда провалиться под землю. Раскаиваешься? Парень, пойманный им, поджал губы и сердито глянул исподлобья, и его вновь тряхнули за ворот с такой силой, что он едва не потерял равновесие — случись это, и его нос произвольно бы повстречался с коленом его «мучителя». — Раскаиваюсь, — процедил он сквозь зубы. — Тц, — Ло Вэньчжоу оттолкнул его с откровенной небрежностью и отряхнул руки, словно вляпался в грязь. — Сдать бы тебя полиции. Милая девушка, а вы что думаете? Перепуганная и смущённая девушка, стоявшая в нескольких метрах от них, отвела взгляд сразу, как услышала вопрос. Вопреки сложившемуся положению дел, она вероятно оказалась слишком мягкосердечной, а может боялась, что парнишка, обобравший её, затаит обиду и выследит снова, если она заявит в полицию. Или её разжалобил его явно скромный возраст — пацан вряд ли достиг двадцати одного года, одежда его была поношенной, а смотрел он на людей скорее как дикий зверь, которого бьют целыми днями и запирают после в клетке, не даруя ни еды, ни свободы. — Не нужно, я думаю, он извлёк урок из этой ситуации, — после недолгих сомнений наконец выдавила девушка. — Слышал? Скажи «спасибо». И верни всё, что распихал по карманам, когда скинул сумку, не держи меня за слепого идиота. Парнишка шмыгнул носом, поднялся с земли, отряхнув грязь со штанов, принимаясь вытаскивать бумажник, пару купюр, видимо изначально лежавших в каком-нибудь внешнем кармане сумки, цепочку и два браслета. Он надеялся, что если выкинет украденную у девушки сумку, то от него отвяжутся. В спешке вытащить больше не удалось, пришлось делать ноги с тем, чем повезло разжиться. Правда преследователь оказался не то внимательным, не то просто хитрым — раскусив его план, догнал и забрал всё до единого, вернув вещи владелице. — Если времена тяжёлые — научись искать подработку, а не сворачивай на кривую дорожку, едва подвернулся случай, — с видом поучающего старшего, произнёс Ло Вэньчжоу вслед парнишке, прежде чем тот дал дёру. И, убедившись, что девушка не пострадала и в состоянии добраться до дома — от его помощи она отказалась, — смог перевести дух. Давненько он не пересекал такие дистанции за краткие сроки, и как только дыхалка не подвела? Бежал на таком адреналине, словно это его попытались обокрасть. Фэй Ду закончил удалять размытые изображения аккурат к тому моменту, когда закончились разборки. Переведя взгляд с одного из получившихся снимков на человека, которого он запечатлел, Фэй Ду невольно затаил дыхание. Незнакомец идеально смотрелся в контрастных осенних красках. Даже камера его любила: в любом ракурсе он смотрелся хорошо, фото получались будто чётче и красочнее, чем обычно, а как он передавал эмоции! Откровенно, но не экспрессивно, ох уж эта золотая грань! Если бы сейчас пошёл дождь — последний штрих был бы внесён. Чёрная кожаная куртка, которая среди пёстрых листьев сидит по-особенному и подчёркивает фигуру, капли дождя… Нет. Зонт, предвкушение встречи, которая не случится, нагнетающий атмосферу дождь, всё тот же вырванный из рук порывом ветра зонт, как последнее добивающее событие и знак угасшей надежды дождаться того, кто должен был прийти. — Фотографируете для сводки новостей о местных ворах? — вырвал Фэй Ду из рассуждений насмешливый голос, незнакомец приблизился к нему, сунув руки в карманы кожанки и замерев в полуметре. — Надеюсь, вы видели мой подвиг от начала и до конца, знал бы, что нас снимают — сказал бы пару пафосных реплик для эффектности. Уголок губ Фэй Ду дрогнул, хитрые искры блеснули в глазах, когда он, опустив камеру и позволив ей свободно свисать с шеи, перехватил пальцами до сих пор мирно покоящийся на локте зонт, с которым почти не расставался. — Вы ошиблись. Я снимаю в стиле «ню». Впрочем, с вашими физическими данными вы и без пафосных реплик получились бы эффектно. Не желаете попробовать? Незнакомец оказался несведущ в терминах фотографов или ему просто не доводилось слышать именно о упомянутом. Понимая, что ему явно сделали комплимент, совместив с приглашением на фотосессию, он врезался в осознание, что абсолютно не знает, как связаны какие-то ню и его физические данные, и точно ли проходящий мимо фотограф не переоценил его навыки и они зря не потратят время друг друга. Будучи человеком прямолинейным, Ло Вэньчжоу вопросительно приподнял бровь и без капли стыда из-за собственной неосведомлённости, уточнил: — О чём вы? Фэй Ду, тонко почувствовав грань, когда либо снимаешь, что дают, либо не снимаешь ничего, не готов был отказаться от фотосессии с этим человеком из-за неуместных шуточек, поэтому отвесил мысленный пинок своей неугомонной натуре. — Вас любит объектив. Если не заняты, не хотите уделить мне время? За ваши красивые глаза даже денег не возьму. Ло Вэньчжоу цепким взглядом окинул фигуру молодого человека. Так с ним ещё никто не знакомился. — Как же отказать человеку, который по достоинству оценил мою харизму? Смогу хвастаться друзьям, что моя красота оказалась настолько сокрушительной, что позвали попозировать для фото. — Что, даже не боитесь, что я мошенник и заманиваю вас во что-то непотребное? Ло Вэньчжоу скептично приподнял бровь и издал смешок. — Только главный мазохист среди всех существующих мошенников пошёл бы мне предлагать что-то сомнительное, увидев участь того парнишки. Однако, я был бы рад узнать имя ценителя настоящего искусства. — Фэй Ду, — фотограф протянул ладонь, пропустив мимо ушей неприкрытую лесть. — Ло Вэньчжоу, — пожав протянутую ладонь, он поправил на себе куртку и произнёс. — Прежде мне не доводилось участвовать в чём-то подобном, поэтому рассчитываю на вашу поддержку. Фэй Ду выразительно кивнул вперёд, безмолвно предложив проследовать за ним в дальнюю часть парка. Но едва Ло Вэньчжоу сделал шаг ему навстречу, как где-то за деревьями сверкнула молния, прокатился раскат грома и мгновением позже крупные капли дождя пролились на землю. Он не успел чертыхнуться, возмутившись на непогоду, испортившую такой шанс, даже не подозревая, что она оправдала все ожидания молодого фотографа на эту съёмку. Фэй Ду раскрыл зонт, подняв над головой Ло Вэньчжоу, и сделал ещё шаг к нему, вынужденный из-за завесы дождя держаться почти вплотную в их скромном укрытии. — Сяньшэн, — низкий голос Фэй Ду прозвучал почти магнетически сквозь барабанную дробь, которой отзывались капли воды, — закройте глаза. Расслабьте линию плеч, возьмите зонт из моих рук и представьте следующее: поздний вечер, у вас назначена встреча с дорогим сердцу человеком, с которым нужно расставить все точки раз и навсегда. Вы ждёте его в парке, силясь придать своему виду непринуждённости, но когда оглядываетесь в поисках его фигуры, во взгляде вашем мелькает затаённая надежда. Вы хотите, чтобы он пришел. Хотите, чтобы у вас всё сложилось, — Фэй Ду задел тыльной стороной ладони кончики чужих пальцев, а Ло Вэньчжоу, ощутив это аккуратное прикосновение, понял его без слов, перенимая зонт. — Вы ждёте час, другой, а он так и не приходит. Надежда угасает, в груди вспыхивает непонимание и одиночество. И порыв ветра вырывает из ваших рук зонт, как если бы намекал, что ничего у вас с ним не сложится. На что бы вы не были готовы — это не ваш человек. Ло Вэньчжоу, послушно прикрывший глаза, нахмурился от столь подробных, «живых» описаний. Слова Фэй Ду лились вместе с дождём, пропитывали асфальт, оставались стойким освежающим ароматом холода и влаги в воздухе, окутывали душу. Слушая его, невозможно было не представить описанное с точностью до малейших деталей. И Ло Вэньчжоу почти поверил, что сегодня оказался в парке ради встречи с человеком, которого даже не существовала, но одна мысль о котором будоражила его сердце. Тревожное ожидание легло на плечи, и он услышал горячий шёпот у самого уха: — Одна попытка, сяньшэн. Представьте с самого начала, откройте глаза и повторите. Не думайте о том, успею я сфотографировать или нет, просто доверьтесь. — Одна попытка? — удивлённо выдохнул Ло Вэньчжоу, ему казалось, что фотографы на фотосессиях делают иной раз множество почти одинаковых снимков, лишь незначительно меняя освещение или ракурс, он не ожидал таких «условий». — Одна, — и не нужно было открывать глаза, чтобы распознать в голосе молодого человека улыбку. — Вам никто не говорил? Самое совершенное в своей искренности — то, что делаешь, не повторяя про себя тысячи раз. Ло Вэньчжоу ощутил, как порыв ветра ударил в лицо, и понял — Фэй Ду, прятавшийся с ним под зонтом, вышел прямо под проливной дождь, наверняка занимая выгодную позицию для съёмки. Они и правда достигли самого удачного места для фотосессии, Фэй Ду спрятал камеру под пальто, пряча от разбушевавшейся непогоды, терпеливо дожидаясь, когда Ло Вэньчжоу будет готов. Он впервые проводил фотосессию в таком формате. Без подготовки, без должных обсуждений, вопросов, с первой попытки. Никаких корректировок, никаких подсказок, какую позу лучше занять, какую эмоцию изобразить, в какую сторону посмотреть — ни-че-го. Фэй Ду уже запечатлел Ло Вэньчжоу в движении, и кое-что понял в тот же момент. Этот едва знакомый ему человек не будет естественным, позируя осознанно, под руководством со стороны — нет. Его великолепие в том, что он как никогда хорош «в моменте», и позволяет камере поймать эти хрупкие мгновения. Фото с ним — нечто живое, настоящее. Не фрагмент из прошлого, который поставили на паузу. А то, при взгляде на что возникает навязчивое ощущение, что прямо сейчас человек на снимке шевельнётся и переведёт на тебя взгляд. Возможно поэтому снимки с ним так полны красок и скрытого воодушевления, будто оно кроется в самой фигуре этого человека. Да и Фэй Ду бы слукавил, если бы сказал, что помимо прочего ему не жаль камеру — длительная съёмка в дождь, когда фотограф одолжил единственный зонт модели, не пойдёт ей на пользу. Пусть он бы ни о чем не сожалел. Если эта фотосессия получится… Ло Вэньчжоу вероятно никогда не узнает, как много значения она будет иметь для Фэй Ду, который уже пару месяцев вместо собственных работ видел серые размытые пятна — что-то, что не будет восхищать и вызывать эмоции, даже если это безжалостно сжечь. Ло Вэньчжоу ничего не говорил. Словно чувствуя, что Фэй Ду смотрит на него неотрывно и не упустит ни малейшего его движения, он прожил рассказ о несостоявшейся встрече ещё раз, и когда в груди отозвалось нечто, напоминающее тоску, а уголки губ сами собой чуть опустились, Ло Вэньчжоу открыл глаза, слегка поворачивая голову и глядя вдаль — там, где на центральной дорожке парке, прикрывая голову руками и торопливо раскрывая зонты, пробегали прохожие. И среди них он искал фигуру, которой не было в его жизни, но образ которой вырисовывался в голове. Штрих, другой. Щелчок камеры. Поджав губы, Ло Вэньчжоу отвёл взгляд, сжал в пальцах рукоять зонта, плечи его опустились, а на лице пролегла тень не то непонимания, не то разочарования, не то потерянности, как будто он не мог поверить, что «тот человек» не придёт, что эта встреча имела значение для него одного. Их отношения, общие воспоминания, трепетные касания — лишь в его сердце сохранили отклик, в чужом не оставив и напоминания о том, что между ними было. И вновь щелчок камеры. Ло Вэньчжоу отвернулся, ветер зашумел в кронах деревьев, взметнул полы расстегнутой кожанки, будто желая сбить с ног, и он ослабил хватку, позволяя зонту вырваться, и в тот же миг разразившийся ливень безжалостно обрушился на его фигуру. Щелчок. Щелчок. И ещё один. Фэй Ду, пряча камеру под пальто, метнулся в сторону, поймав зонт в полёте, в несколько широких шагов достиг Ло Вэньчжоу аккурат в тот момент, когда он решил развернуться, и они едва не столкнулись носами. Фэй Ду снова укрыл их от непогоды, но оба вымокли так сильно, что попытка прятаться теперь казалась до смешного нелепой. Больше всего досталось фотографу — он промок насквозь и выглядел так, словно вынырнул из-под толщи воды. Пряди волос прилипли к вискам и лбу, с них беспрестанно капало. Пальто, рубашка и белоснежные брюки — ни единого сухого места не было ни на чём, только наполовину вымокший шарф, в который обернули камеру, ещё «держался». Ло Вэньчжоу в его кожаной куртке повезло больше, да и под ливнем он пробыл не дольше минуты, лишь штанины и волосы успели пропитаться влагой. Он глядел на вымокшего Фэй Ду, замёрзшего, с почти неуловимо подрагивающими плечами, но не увидел ни намёка на недовольство или сожаление от устроенной «авантюры». Напротив, глаза фотографа сияли так, будто он нашёл величайшее сокровище или пришёл к ответу, который давно искал. И ничто кроме глаз не выдавало некого скрытого воодушевления, разве что приподнятые уголки губ в почти лисьей улыбке. Ло Вэньчжоу, глядя на него, абсолютно забыл о тех неожиданно настоящих ощущениях, которые накрыли его с головой, пока он вживался в выданную роль, и на несколько секунд замер, прежде чем смог избавиться от наваждения. Стянув с себя кожанку, он перенял зонт из чужих рук, и Фэй Ду, встретившись взглядом с его, без возражений стянул пальто, пускай и считал, что бесполезно поверх вымокшей рубашки надевать что-то ещё. Если ему суждено заболеть — от этой участи не спасёт ничья куртка. Но почему-то здесь, в неизменно скромном укрытии, посреди непогоды, стоя нос к носу с Ло Вэньчжоу, он не смог отвергнуть этот жест. — Если дадите ваш емэйл, я смогу поделиться снимками, когда обработаю их. — Могу дать свой номер, — Ло Вэньчжоу подмигнул. — Но я бы предпочёл взглянуть на фото без обработки. За ужином в ближайшем кафе. И прямо сейчас, пока ещё есть надежда, что вас не продует. Считайте это моей благодарностью. — Вы ведь даже не видели снимки, а уже благодарите, вдруг я дилетант? — Фэй Ду хитро сощурился, чуть склонив голову вбок. Ло Вэньчжоу даровал ему самоуверенную улыбку. — Тогда у меня будет уникальная возможность поймать вас с поличным прямо в кафе. Не вижу минусов.