Сломанные

Я почти не спала той ночью. Каждый раз, когда начинала проваливаться в дремоту, слышала, как кто-то крадётся по коридору. Шаги приближались, останавливались прямо у моей двери… я замирала, ожидая стука, но его так и не было. Потом раздался глухой хлопок входной двери — и дом снова погрузился в тишину. Только тогда усталость накрыла меня окончательно, и я позволила себе провалиться в сон. Утро встретило меня серым светом из узкого окна. Я поднялась с кровати — тело отзывалось болью, но терпимой, почти привычной. Дом казался пустым, коридоры тянулись гулко, и, дергая за ручки других дверей, я случайно наткнулась на туалетную комнату. За ней был душ. Я замерла. Каменная комната, облупившаяся плитка, металлическая лейка, старые трубы. Настолько просто, что на секунду показалось — я попала в чей-то обычный, ничем не примечательный душ. Но для меня это было чудом. Полотенца. Тепло. Вода. Я закрыла дверь на замок и медленно сняла с себя чужую одежду. Футболку я бросила в угол и посмотрела на свои руки — ногти чёрные от грязи, ладони исцарапаны, кое-где кровь давно засохла тонкими корочками. Я включила воду. Первые капли упали холодные, ржавые, и я вздрогнула. Но потом поток постепенно потеплел, и я шагнула под него. Вода обрушилась на плечи, стекала по лицу, по волосам. Я закрыла глаза и почувствовала, как будто с меня смывают целый слой жизни. Кожа щипала, слишком много царапин было на теле. Я провела ладонью по щеке и увидела, что вода стекает тёмными струйками — от одной этой картины у меня перехватило дыхание. Я не выдержала и застонала тихо — не от боли, а от облегчения. Тёрла кожу до красноты, до ощущения, что под пальцами снова я — настоящая, живая. Я пыталась смыть всё: пыль завалов, запах сырости, прикосновения чужих рук, ту мерзкую уязвимость, которая не отпускала меня ни на минуту. Вода шумела, заглушала всё вокруг. Ни мыслей, ни страха, ни голоса Малфоя или Снейпа в голове — только шум, только это тепло. Я не знала, сколько времени стояла так. Минуты тянулись вязко. Когда я всё-таки выключила кран, тишина ударила резко, почти болезненно. Капли стекали по коже, и холод воздуха напомнил: я всё ещё здесь, в доме Снейпа. Чистая — но всё так же чужая и уязвимая. Я нашла полотенце на крюке, грубое, жёсткое, колкое. Завернулась в него, прижала к себе. Даже эта шероховатость казалась подарком после долгих месяцев,  когда мне не принадлежало ничего. Я посмотрела на свои руки — красные, распаренные, до скрипа чистые. И вдруг поняла: впервые за всё это время они снова были моими. Я долго стояла, прижав полотенце к коже, пока по телу всё ещё пробегали остатки воды. Но в конце концов пришлось вернуться в реальность. Я вытерлась как могла и снова оделась в ту же самую одежду, что мне оставили — чёрные спортивные штаны и чёрную футболку. Простые, чужие, но сейчас они казались мне почти роскошью: чистые, сухие, мягкие. Я собрала волосы в пучок. Руки на секунду замерли — и только тогда я заметила: волосы отросли. Настолько, что тяжёлые пряди ложились на поясницу. Когда это произошло? Я и не помню. Казалось, будто время прошло мимо меня, пока я пыталась просто выжить. Отражения у меня не было, но ощущение — будто я стала другой. Старше. Чужая самой себе. Я глубоко вдохнула и решительно вышла из комнаты. Коридор встретил тишиной. В доме никого не было. Ни шагов, ни голосов. Даже воздух казался застывшим, словно само пространство выжидало. Я осторожно спустилась вниз по лестнице. Ступени жалобно скрипели, и каждый звук отдавался в груди тревогой, но тишина оставалась прежней. Внизу меня встретил пустой зал. На столе — пара крошек и остатки свечей, погасших ещё ночью. Я осталась одна. И именно это дало мне странную, рискованную смелость. Я начала исследовать дом. Комнаты тянулись одна за другой. Тёмные, с низкими потолками. В углах — паутина, книги, потрескавшиеся шкафы, заколоченные окна. В некоторых — стопки каких-то бумаг, старые плащи, пустые фляги. Всё выглядело обжитым, но в то же время временным, как укрытие, а не дом. Я скользила пальцами по стенам, по перилам, стараясь запоминать каждый поворот, каждый коридор. Хоть что-то держать под контролем. В одной комнате я нашла полки с книгами. Большинство — пыльные, старые, с облезшими корешками. Я вытащила одну наугад — свитки о зельях, исписанные мелким, резким почерком. Почерк я узнала. Снейп. Я быстро вернула её на место, будто прикасалась к чему-то слишком личному. И всё же, чем дальше я ходила, тем сильнее меня не покидало ощущение: за мной наблюдают. Тени в углах казались слишком плотными, половицы иногда скрипели сами по себе. Я замерла посреди коридора, сердце билось быстрее. И вдруг поймала себя на мысли: а что, если Снейп нарочно оставил меня одну? Чтобы проверить, куда я сунусь? Я выдохнула, собрала себя и пошла дальше. Я обошла несколько комнат и уже собиралась вернуться назад, когда заметила корзину, стоявшую на комоде в углу. Простая плетёная, на первый взгляд ничем не примечательная. Но внутри лежали фрукты — свежие, яркие, такие неуместные в этом тёмном, пропахшем пылью доме. У меня в животе предательски заурчало. Гулкий, громкий звук будто отозвался эхом по пустым стенам. Я замерла, оглянулась — но вокруг было тихо. Я не сразу решилась приблизиться. В голове вспыхнула мысль: а вдруг они отравлены? Но потом я попыталась вспомнить — когда я ела последний раз? В памяти всплывали обрывки: затхлый хлеб, какая-то жидкая похлёбка, съеденная украдкой в темноте. Не день и не два прошло… больше. Я взяла одно яблоко. Тяжёлое, холодное, гладкое. Оно казалось слишком живым в моих руках — ярко-красное, как кровь, и такое настоящее. Я поднесла его к лицу, вдохнула запах. И не выдержала. Первый укус дался с трудом — зубы больно скользнули по твёрдой кожуре, но сок брызнул на губы, сладкий, терпкий. Я зажмурилась. Вкус был настолько острым, что мне показалось, будто я ем впервые за целую вечность. Я жадно откусила ещё, и ещё. Сок тек по подбородку, капал на футболку, но мне было всё равно. Каждый кусок будто возвращал силы. Когда яблоко закончилось, я посмотрела на огрызок в руках и почувствовала странное — облегчение и стыд одновременно. Облегчение — от того, что я насытилась хоть немного. Стыд — от того, что ела, как голодное животное, без оглядки. Я вытерла рот тыльной стороной ладони, бросила огрызок обратно в корзину и задержала взгляд на оставшихся фруктах. Их было ещё много. Слишком много, словно кто-то предусмотрительно позаботился обо мне заранее. Я сидела на краю стола, надкусывая второе яблоко. Уже не так жадно, как первое — я пыталась есть медленнее, растягивая вкус, будто боялась, что вот-вот корзина исчезнет, и я снова останусь без еды. Сок липкими каплями стекал по пальцам, но мне было всё равно. Я была так увлечена, что не сразу услышала тихий, почти бесшумный шаг за спиной. Почувствовала лишь тогда, когда воздух изменился — будто в комнату вошла тень, вытеснив собой всё тепло. — Я думал, что застану вас за изучением моих формул, — раздался за спиной низкий, холодный голос. Я вздрогнула и резко обернулась. В дверях стоял Снейп. Лицо — непроницаемое, глаза — чёрные, как колодцы. — Зная вашу паранойю, — продолжил он, подходя ближе, — я сомневался, что вы вообще притронетесь к корзине, вдруг они отравлены?  Я застыла, держа яблоко в руке, как улику. Челюсти сжались, горло пересохло. Несколько мгновений я не могла выдавить ни слова — будто сама была поймана на преступлении. — Я… — начала я, но голос прозвучал слишком хрипло. Я сглотнула и попыталась сказать твёрже: — Я просто… была голодна. Снейп приподнял бровь, чуть склонив голову набок. Его взгляд скользнул от моих глаз к липким пальцам и обратно. — Очевидно, — сказал он сухо. — Человеческий инстинкт есть даже у вас. Я сжала яблоко сильнее, чувствуя, как под пальцами хрустит тонкая кожура. Мне захотелось спрятать руку за спину, но я заставила себя не двигаться.  Я сжала яблоко в руке, сделала ещё один укус на зло ему, глядя в чёрные глаза, и, прожевывая, заговорила: — Вы знали, что Малфой приведёт меня именно сюда? Это вам он отправил патронус?  Снейп прищурился, не отвечая сразу. Тишина повисла густая, как дым. — Чей это дом? — спросила я, и сама удивилась, как спокойно прозвучал мой голос. Снейп медленно обошёл стол, будто разглядывал меня со всех сторон. Его плащ шуршал по полу, взгляд был цепким, как у хищника. — Этот дом не принадлежит Драко, — наконец сказал он. Снейп остановился, чуть склонил голову набок. В его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку, но губы остались неподвижными. — Вы любите задавать вопросы, — отрезал Снейп. — Вопросы, на которые лучше не знать ответов. — Но это касается меня! — не выдержала я. — Меня, моих друзей, моей жизни! — Ровно поэтому, — резко перебил он, — вам стоит помолчать и поесть фрукты. Его голос прозвучал так, будто разговор был окончен. Но в груди у меня всё кипело: злость, любопытство и отчаянное желание понять, в чём я оказалась замешана. Я вцепилась взглядом в его лицо и впервые позволила себе спросить то, что мучило меня с самого начала: — Тогда скажите хотя бы… это ваш дом, профессор? — Да, — произнёс Снейп после короткой паузы, и голос его прозвучал твёрдо, как удар по камню. — Это мой дом. Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Его дом. Значит, каждый угол здесь пропитан им — его присутствием, его тенью. Я машинально встала из-за стола, начала медленно ходить по комнате, будто проверяя на ощупь стены, мебель, пространство, которое внезапно стало ещё более замкнутым. Мои шаги привели меня к окну. Я отдёрнула штору и осторожно выглянула наружу. За стеклом колыхался тусклый свет, словно мир там был другой — серый, размытый. — А вы не боитесь? — спросила я, не отрывая взгляда от улицы. — Что кто-то увидит меня здесь… и донесёт Волан-де-Морту? Вопрос прозвучал тише, чем я хотела, но в комнате он всё равно прозвенел остро. За спиной раздалось тихое движение, и его голос накрыл меня так близко, будто он стоял прямо у плеча: — На этот дом наложены чары. — Он говорил спокойно, размеренно, почти лениво, но в каждом слове чувствовалась непререкаемая уверенность. — В окнах вас не видно. Для любого, кто посмотрит, вы — лишь пустота, отблеск света, тень. Я повернулась к нему. — То есть… для них я не существую? В его глазах мелькнуло что-то, похожее на насмешку. — Привыкайте, мисс Грейнджер. Иногда это единственный способ выжить. Я сжала пальцы на подоконнике, стараясь не показать, что его слова ударили сильнее, чем он мог предположить. Быть невидимой. Быть никем.  Но вместе с тем где-то глубоко внутри зародилось странное чувство — здесь, в его доме, я действительно могла быть в безопасности. Невидимой для врага. — Мне нужно уехать отсюда. Я даже не знала, куда именно. Просто — подальше. Подальше от этого дома, от его тяжёлых стен, от ощущения, что я пленница, пусть и невидимая. Но Снейп не дал мне договорить. — Достаточно, — оборвал он. Его голос прозвучал так резко, что я инстинктивно отпрянула от стекла. — Все границы аппарации надёжно охраняются. Попробуете — и окажетесь прямо в руках у Тёмного Лорда. Я прикусила губу. Сердце болезненно сжалось — я знала, что он прав, но отчаянное желание вырваться наружу не отпускало. Снейп медленно приблизился, его шаги отдавались в груди, как удары. — Когда мы с Драко придумаем способ вывести вас отсюда, — продолжил он, выделяя каждое слово, — вы отправитесь далеко. Подальше от Англии. — Далеко куда? — спросила я, и голос мой прозвучал почти шёпотом. — Туда, где вы продолжите быть для всех мёртвой, — ответил он без малейших эмоций. — Это единственный шанс. Я почувствовала, как холод его слов впитался под кожу. Мёртвой. Невидимой. Стереть себя из мира, чтобы спастись. Я сжала кулаки, пытаясь вернуть себе хоть тень уверенности. — А если я не соглашусь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. Он посмотрел на меня так, будто я задала самый глупый вопрос в своей жизни. — У вас не будет выбора, мисс Грейнджер, — тихо произнёс Снейп. — Или мы заставим мир поверить в вашу смерть… или этот мир сам вас убьёт. — Что происходит там, снаружи? — спросила я тихо, почти шёпотом. Снейп вскинул бровь, будто сам вопрос показался ему дерзостью. Он медленно прошёлся по комнате, на этот раз громче, чем прежде — каблуки его ботинок гулко стучали по каменному полу. — Снаружи? — он остановился у стола, провёл длинными пальцами по липкому следу яблочного сока, потом поднёс руку к лицу и с презрением сморщил губы. — Снаружи всё идёт своим чередом. — То есть? — я шагнула ближе, стараясь не отставать. — Магический мир… Орден… мои друзья, что с ними? Его глаза сверкнули в полумраке. Он медленно вытер руку о чёрный рукав мантии и наклонился вперёд, так что его лицо оказалось почти рядом с моим. — Вы хотите услышать правду, мисс Грейнджер? — его голос был мягким, тягучим, но от него пробежал холод по коже. Я кивнула, хотя сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. — Ваши друзья, как вы их называете, мертвы. — Он подчеркнул это слово с особым нажимом, словно пригвоздил его к воздуху. — Мир принадлежит Тёмному Лорду, и никто не посмеет сказать иначе. Я вцепилась пальцами в край стола, чтобы удержать себя от возражения. — Не все, — выдохнула я. — Гарри… он жив. Я знаю. Снейп чуть откинул голову назад и скрестил руки на груди. В его взгляде не было ни злости, ни жалости — только ледяное равнодушие. Он прищурился, и угол его рта дёрнулся — будто мелькнула усмешка, но тут же исчезла. — Любопытство, мисс Грейнджер, — это роскошь, которую вы не можете себе позволить. — Я должна знать! — сорвалось у меня. Голос дрогнул, но я уже не могла остановиться. — Что с Орденом? Что с Роном? — Орден Феникса… больше не существует, — произнёс он ровно, без тени эмоций. — Все они мертвы. И вы это прекрасно знаете, так же вы знаете кто именно их убил. Слово «мертвы» упало, как камень в колодец. Я судорожно вдохнула, но воздуха будто не хватило. — Это не может быть правдой… Снейп слегка склонил голову набок. В его глазах не дрогнуло ничего. — Все, — подтвердил он. — Кроме Поттера разумеется. Я зажмурилась, словно это могло стереть услышанное. Но голос Снейпа продолжал звучать, ледяной, безжалостный: — Сейчас он служит Тёмному Лорду. Преданнее, чем кто-либо мог вообразить. Я почувствовала, как ноги подкосились, и опёрлась о край стола. В висках стучало, в груди будто разверзлась пустота. Снейп подошёл ближе, полы его мантии мягко скользнули по полу. Он наклонился чуть вперёд, и его голос стал тише, но от этого только острее: — Хотя… — он сделал короткую паузу, тонкие пальцы коснулись подбородка, как будто он решал, стоит ли делиться этим. — Есть одна особенность. Я вскинула взгляд. — Джинни Уизли. — Он произнёс имя отчётливо, глядя прямо в мои глаза. — Её тело не было найдено. Мир передо мной качнулся. — Что?.. — я не сразу узнала собственный голос. — Вы хотите сказать, она… жива? Снейп чуть дёрнул плечом, будто стряхивал с себя лишние слова. — Я сказал только то, что сказал, — холодно ответил он. — Среди множества тел её не оказалось. Я вцепилась пальцами в стол так сильно, что костяшки побелели. Сердце стучало в ушах. Надежда и отчаяние перемешались, выжигая изнутри. Снейп отстранился, переплёл руки за спиной и повернулся к двери. — Не обольщайтесь, мисс Грейнджер. Иногда отсутствие тела — лишь отсрочка приговора. И он вышел, оставив меня одну среди липкого запаха яблок и тишины, которая теперь звенела в ушах сильнее любых слов. Я сидела неподвижно ещё долго, пока слова Снейпа звенели внутри пустотой. Казалось, стены дома сдавливают меня всё сильнее. Но чем больше я позволяла себе думать, тем хуже становилось. Надежда на Джинни жгла изнутри, а память о мёртвых друзей превращалась в тяжёлый камень. Нужно отвлечься. Нужно чем-то заняться. Я поднялась и прошлась по комнате. Взгляд зацепился за пыльную полку в углу. Книги — десятки, может, сотни. Чужие, тяжёлые, пахнущие временем и пылью. Я протянула руку, провела пальцами по корешкам и вдруг наткнулась на одну надпись, чётко проступавшую сквозь слой пыли: «Тёмная магия». Сердце ухнуло вниз. Я воровато оглянулась через плечо — пусто. Тишина, ни шагов, ни шорохов. Полы мантии Снейпа давно растворились где-то в коридорах. Я вытащила книгу, прижимая её к груди, словно украденное сокровище. Пыль поднялась облаком, защекотала горло, но я сдержала кашель. И, не давая себе времени на раздумья, поспешила к лестнице. Поднявшись в свою комнату, я заперла дверь и опустилась на кровать. Книга лежала у меня на коленях, тяжёлая, словно сама хранила в себе опасность. Я провела ладонью по обложке и открыла её. Страницы встретили меня чёрными буквами, резкими символами и заметками на полях чужим, стремительным почерком. Слово за словом, я начала читать. Время текло незаметно. Сначала утро сменилось серым полднем, потом в окно заглянули тени заката. Я увлеклась настолько, что не слышала ни скрипа половиц, ни далёких звуков дома. Тёмная магия манила меня — пугающая и запретная, но именно в этом было спасение: она отвлекала, вытесняла боль и воспоминания. Страницы шуршали под пальцами, глаза резало от напряжения, но я не останавливалась. Каждая формула, каждое описание ритуалов будто открывало дверь в новый, жуткий, но контролируемый мир. Мир, где у меня могла быть сила. К ночи буквы начали расплываться перед глазами. Я ещё пыталась вчитаться в последнюю строку, но усталость накрыла внезапно и безжалостно. Я прижала книгу к груди, словно единственную защиту, и уснула прямо так, не раздеваясь. Драко так и не появился в тот день. Ночь накрыла меня вязкой темнотой. Книга тяжело лежала на груди, и во сне страницы вдруг сами раскрылись. Чёрные буквы дрогнули, зашевелились, вытянулись в узоры, превращаясь в скользкие линии, похожие на змей. Я стояла посреди каменной залы. Потолка не было видно, только своды, уходящие в бесконечную тьму. Вокруг — шёпот, сотни голосов, бормочущих заклинания на языке, которого я не знала, но почему-то понимала. Стены дышали, с них свисали цепи, а под ногами струилась чёрная вода. Посреди залы возвышался алтарь, и на нём — книга. Та же самая, что была у меня в руках. Только её страницы светились багровым, словно пульсировали живой кровью. Я подошла ближе. На развороте — единственное слово, написанное резким, рваным почерком: «Жертва». Буквы дрогнули, и в воздухе появился образ: тёмная тень, высокая, с чертами лица, которые я узнала сразу — Лорд. Его силуэт мерцал, будто сотканный из дыма, но в груди зияла пустота, чёрная дыра, вокруг которой плясали символы. Я услышала голос — не свой и не чужой, одновременно близкий и далёкий: — Каждая тьма имеет слабость. Чтобы убить её, нужно украсть её силу. Символы на страницах вспыхнули ярче. Вода вокруг алтаря закипела, взметнулись руки из тьмы — чужие, иссохшие, они тянулись ко мне, будто требовали платы. Я попятилась, но книга в моих руках оказалась вдруг горячей, почти обжигающей. На развороте вспыхнул новый знак: круг, перечёркнутый змеиным хвостом. — Ты боишься, — прошептали голоса, — но если примешь, станешь сильнее него. Только тьма может пожрать тьму. В этот миг тень Лорда повернулась ко мне лицом. Его глаза — багровые щели — впились прямо в мои. Улыбка растянулась до нереальности, и в зале раздался шипящий смех. Я закричала — и проснулась. Комната утонула в сером утреннем свете. Книга всё ещё лежала у меня в руках, раскрытая на странице, где крупно, ровным печатным шрифтом было выведено слово: «Жертва». Я долго смотрела на него, ощущая, как сердце бьётся в груди слишком быстро. Сон или предупреждение? И впервые за всё это время у меня мелькнула мысль: может быть, эта книга — не просто отвлечение. Может, в ней есть то, что действительно способно убить его. Я спустилась вниз по лестнице, стараясь ступать тихо, но скрип половиц всё равно выдавал каждый шаг. Внизу пахло травами, металлом и чем-то резким, пронзительным — смесь, от которой в горле першило. Снейп стоял у котла. Тень от огня колыхалась на стенах, отражалась в его лице, делая его черты ещё более резкими. Он работал сосредоточенно: в одной руке длинная ложка, в другой — маленькая склянка, из которой он капал жидкость в вязкое, тёмное варево. Я остановилась на пороге, наблюдая. Его движения были размеренные, почти ритуальные. Он то и дело поправлял манжет, будто проверяя, не запачкался ли, и время от времени коротким взглядом окидывал записи, лежавшие рядом. Я набрала воздуха и всё же решилась: — Профессор… — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — А что, если… отобрать тёмную силу у Лорда? И переместить её в кого-то другого. Возможно ли это? Можно ли так уничтожить его? Снейп замер, ложка зависла над котлом. Несколько секунд он стоял неподвижно, словно сам вопрос был заклинанием, нарушившим порядок его мыслей. Потом медленно поставил склянку на стол, обернулся и впился в меня взглядом. — Фантазии, — сказал он сухо. Голос был тихий, но в нём чувствовалась опасная острота. — Детские фантазии. — Но теоретически? — я шагнула ближе. — Магия всегда имеет уязвимость. Если сила может принадлежать одному, значит, её можно отнять. На губах Снейпа появилась тень усмешки, едва заметная. Он переплёл пальцы за спиной и начал медленно ходить вдоль стола, как чёрная тень, отбрасываемая огнём. — Теоретически, — протянул он, — можно превратить свинец в золото. Можно воскресить мёртвых. Можно создать эликсир вечной жизни. — Он резко повернулся ко мне. — Теоретически можно всё. Я выдержала его взгляд. — А практически? Его глаза сузились. Он подошёл ближе, и теперь я чувствовала запах зелий — горький, терпкий, едкий. — Практически, — произнёс он холодно, — вы получите либо ещё одного Тёмного Лорда, либо пустую оболочку, которая разрушится вместе с вами. Он наклонился чуть ближе, его голос стал резким шёпотом: — Сила не исчезает. Она всегда требует носителя. Если вы собираетесь отнять её у одного чудовища, то должны быть готовы сами стать другим. Я сжала руки в кулаки. В ушах звенело от его слов, но внутри разгоралось странное упрямство. — А если кто-то… примет её лишь для того, чтобы уничтожить? — спросила я, чувствуя, как сама пугаюсь своего вопроса. Снейп смотрел на меня долго, слишком долго. Его лицо оставалось каменным, но глаза — тёмные, бездонные — будто пытались заглянуть глубже, чем я позволяла. И наконец он произнёс: — Тогда этот «кто-то», мисс Грейнджер, умрёт. Но не раньше, чем поймёт: тьма не подчиняется. Она пожирает. Он снова отвернулся к котлу, словно разговор был исчерпан. Варево булькнуло, и он начал помешивать его так же спокойно, как до моего вопроса, будто я и не заговорила вовсе. Я поднялась обратно в комнату с тяжёлым чувством внутри. Слова Снейпа резали, будто холодное лезвие. «Тьма не подчиняется. Она пожирает.» Он хотел этим остановить меня, но вышло наоборот. Если он так резко пресёк разговор — значит, в этой идее есть доля правды. Я снова достала книгу. Пыль и запах старых страниц больше не отвлекали. Я листала её быстро, не обращая внимания на рисунки, таблицы, длинные описания проклятий. Мне нужно было одно — упоминание о силе, о возможности её перемещения. Чем дальше я углублялась, тем мрачнее становились тексты. В одном разделе говорилось о ритуалах разрыва души, в другом — о способах связывать магию живого с артефактами. Некоторые строки были вычеркнуты, словно кто-то хотел скрыть их навсегда, но чернила проступали сквозь зачёркнутое, и я с трудом разбирала слова. И вот — я наткнулась на фразу, от которой сердце дрогнуло: «Сила, украденная у одного, должна быть принята другим. Но носитель редко выдерживает её. Чтобы сохранить равновесие, требуется жертва: кровь, жизнь или душа.» Я долго смотрела на эти строки, и будто снова услышала голоса из сна. «Жертва.» То же самое слово. Я зажала виски ладонями. В груди теснилось два чувства: страх и решимость. Если эта магия правда может лишить Лорда силы… значит, у меня есть шанс. Шанс, которого не было ни у кого из моих друзей. Снаружи стихли шаги и звуки. Весь день прошёл в одиночестве. Снейп не заглянул, Драко так и не появился. Только я и эта книга, тёмная, опасная, но вдруг — единственный ответ. Я склонилась над страницами и читала до самой ночи. Глаза саднило, пальцы дрожали от усталости, но я не могла остановиться. Когда голова сама опустилась на книгу, а буквы расплылись в темноте, я поняла одно: завтра я должна найти больше. Должна понять, как именно отнять у Лорда то, что делает его бессмертным. Я проснулась среди ночи от жгучей жажды. Горло пересохло, язык будто прилип к нёбу. В комнате было душно, и книга, всё ещё лежавшая рядом, только утяжеляла дыхание. Я натянула на себя наспех накинутую кофту и спустилась вниз. Лестница жалобно скрипела под ногами, и каждый шаг отдавался гулом в ночной тишине. На кухне лунный свет проливался сквозь узкое окно. И там, в этом свете, стоял Малфой. Белые волосы отражали сияние, и казалось, будто он сам соткан из лунного холодного света. Я замерла. Он обернулся, и в глазах его мелькнула лёгкая настороженность, но тут же исчезла. — Я просто… принёс это. — сказал он тихо. Его голос был ниже, чем обычно, почти шёпот.  Он протянул мне небольшую коробочку. Я осторожно взяла её в руки. Коробочка была простая, деревянная, без украшений. Но когда я открыла крышку — дыхание перехватило. Внутри лежала палочка. Новая. Тёмное дерево с гладкой полировкой, простая, без излишеств, но от неё исходило то самое ощущение силы и живости, которое я так хорошо помнила. — Я… — слова застряли в горле. Я подняла взгляд на Драко, но он уже отвёл глаза. — Не благодари, — сказал он резко, но в голосе не было холода. — Просто подумал… ты должна суметь себя защитить, если что-то пойдет не так. Если вдруг меня и Снейпа не будет рядом. И, не дожидаясь ответа, он развернулся. Полы его плаща едва коснулись пола, и в следующее мгновение он исчез в коридоре, оставив меня одну с коробочкой в руках. Я снова посмотрела на палочку. Внутри разлилось странное чувство: будто вместе с ней мне вернули не только оружие, но и часть меня самой, ту, что я боялась потерять навсегда. Я сжала палочку в руке и почувствовала лёгкий отклик — знакомое, родное тепло. Впервые за долгое время я позволила себе слабую улыбку. Но почти сразу память предательски выдала другой образ: холодный коридор, его лицо так близко, что дыхание смешивалось с моим, и тот случайный, резкий поцелуй — больше вызов, чем нежность. Я тогда ненавидела себя за то, что ответила, за то, что хоть на миг позволила себе раствориться в этом. И вот теперь, глядя на дверь, за которой исчез Драко, я вдруг поймала себя на том, что часть меня… снова этого хочет. Всего лишь секунду, всего лишь тень желания — но достаточно, чтобы сердце сбилось с ритма. Я резко выдохнула и зажмурилась, прижимая палочку к груди, будто она могла защитить и от этого тоже.