Запретная исповедь

Машина плавно остановилась перед большим особняком, фасад которого был подсвечен мягкими фонарями. Сенку выключил двигатель, и на мгновение в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием остывающего мотора. Кохаку потянулась, снимая напряжение с уставших плеч, и первая вышла из машины. Прохладный ночной воздух встретил их, пахнущий свежескошенной травой и поздними цветами из сада Бьякуи. Войдя в дом, они оказались в просторной прихожей с высокими потолками. Теплый свет люстры отражался в полированном паркете, создавая уютную атмосферу. Из кухни доносился аппетитный аромат — служанка, как обычно, оставила для них ужин в тепле. Кохаку первая направилась к кухонному острову, где были расставлены блюда с тушеными овощами, запеченным лососем и свежим салатом. Она взяла тарелку и начала накладывать еду, ее движения были спокойными, но в глазах все еще читалась глубокая задумчивость. — Знаешь, — начала она, пока Сенку наливал себе минеральной воды, — я не ожидала, что в церкви будет так спокойно. Казалось бы, мы там чужие, но там не было этого чувства. Сенку поставил графин на стол и взял свою тарелку. — Готическая архитектура действительно производит впечатление, — ответил он, стараясь говорить нейтрально. — Но я не думаю, что дело только в здании. Там была особая атмосфера. Они сели за просторный кухонный стол, где обычно ужинали втроем, когда Рури еще могла присоединиться к ним. Пустое место напоминало о причине их сегодняшнего похода. Кохаку медленно пережевывала кусочек лосося, затем неожиданно улыбнулась. — А тот священник… Он выглядел так, будто сошел со страниц какого-то готического романа. Ты заметил, как он смотрел на нас? Как будто знал что-то, чего мы сами не понимаем. Сенку слегка нахмурился, но не стал отмахиваться от разговора, как делал это обычно. — Он определенно необычный. Хотя я не уверен, что нам стоит слишком зацикливаться на этом. Мы ходили туда не ради него. — Конечно, конечно, — Кохаку сделала глоток воды. — Но все же интересно, как ты думаешь, он всегда такой? Или только с новичками так себя ведет? — Кохаку, мы пришли туда молиться за Рури. Не стоит превращать это в светскую беседу о местных священнослужителях. — Сенку отложил вилку и посмотрел на сестру серьезно. В ее глазах мелькнуло понимание, и она кивнула. — Ты прав. Прости. Просто. Мне нужно было о чем-то говорить, чтобы не думать о… — Ее голос дрогнул, и она не закончила фразу. Тишина повисла между ними, но на этот раз она не была неловкой. Они продолжали ужинать, каждый погруженный в свои мысли, но чувствуя странное утешение от того, что могут просто быть рядом, не заполняя тишину пустыми словами. Когда ужин подошел к концу, Кохаку собрала тарелки и поставила их в посудомоечную машину. — Знаешь что? — сказала она, поворачиваясь к Сенку. — Я думаю, мы действительно должны ходить туда регулярно. Даже если это просто даст нам чувство, что мы что-то делаем. Сенку кивнул, его обычно резкие черты лица в этот момент казались мягче при кухонном освещении. — Договорились. Но без твоих комментариев о внешности священнослужителей, — добавил он, но в его голосе не было прежней строгости. Кохаку улыбнулась и помахала рукой, как бы отмахиваясь от его замечания. — Обещаю вести себя прилично. Хотя ты сам должен признать, он действительно… — Кохаку. — Ладно, ладно! — Она засмеялась, и этот звук, такой естественный и живой, казалось, на мгновение разогнал тень, висевшую над домом. Тихий стук дверной ручки нарушил уютную атмосферу кухни. Дверь открылась, и в проеме появился Бьякуя, высокий, с безупречной осанкой, в своем обычном темном костюме, хотя час был уже поздний. Его серебристые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас слегка растрепались, выдавая долгий рабочий день. — Я слышал, вы вернулись, — произнес он спокойно, подходя к столу. Его голос, глубокий и размеренный, заполнил кухню. — Как ваша… экскурсия? Кохаку, уже освоившаяся за ужином, оживилась. — Мы сходили в ту церковь, о которой я говорила. Она красивая. Очень старинная. — Она сделала паузу, наблюдая за реакцией отца. — Там был священник, довольно молодой, но какой-то необычный. Бьякуя медленно налил себе стакан воды, его длинные пальцы ловко обращались с графином. — Церковь, — повторил он, и в уголках его губ появилась едва заметная усмешка. — Я не знал, что вы религиозны. — Мы не религиозны, — быстро вставил Сенку, отодвигая свою тарелку. — Но если есть хотя бы малейший шанс. — Я понимаю, — Бьякуя поднял руку, останавливая его. Его глаза, обычно холодные и аналитические, сейчас смотрели на них с неожиданной мягкостью. — В вашем положении я, пожалуй, попробовал бы то же самое. — Он сделал глоток воды. — Хотя, должен признаться, не ожидал такого от вас, Сенку. Ты всегда казался мне… более рациональным. Кохаку заерзала на стуле. — Это была моя идея. Сенку просто пошел со мной. Бьякуя кивнул, его взгляд перешел с одного ребенка на другого. — Неважно, чья это была идея. Если это дает вам утешение, — он произнес это слово осторожно, будто не совсем понимая его значение, — то кто я такой, чтобы осуждать? В кухне воцарилась тишина. Даже фоновый гул холодильника казался громким в этой паузе. Бьякуя поставил стакан на стол и выпрямился. — Рури сегодня немного лучше. Температура спала. Возможно, новый курс антибиотиков начинает действовать. Кохаку резко подняла голову, ее глаза заблестели. — Правда? Мы можем ее навестить? — Завтра утром, сейчас она спит. — Он повернулся к выходу, затем остановился. — И если вы решите снова посетить эту церковь, то просто будьте осторожны. Старые здания иногда таят неожиданности. С этими словами он вышел, оставив за собой легкий шлейф дорогого одеколона и множество невысказанных мыслей. Кохаку и Сенку переглянулись. В его словах не было запрета, но было что-то… настораживающее. Однако сейчас, с мыслью о том, что Рури стало немного лучше, даже эта странная осторожность Бьякуи не могла омрачить их настроение. — Значит, завтра снова в больницу, — прошептала Кохаку, и в ее голосе впервые за долгое время звучала настоящая надежда. Сенку кивнул, его глаза были прикованы к двери, через которую ушел Бьякуя. — Да. А потом ближе к вечеру, может быть, снова в церковь. — Он повернулся к Кохаку. — Но на этот раз давай без комментариев о священнике. Кохаку закатила глаза, но улыбка не сходила с ее лица. — Обещаю. Хотя ты сам знаешь, что он… — Кохаку. — Хорошо, хорошо! Ни слова! — Она засмеялась, и этот звук, казалось, на мгновение прогнал тени, скопившиеся в углах их большого, слишком тихого дома. После ужина дом постепенно погрузился в тишину. Кохаку, уставшая от эмоционального дня, первой поднялась в свою комнату, бросив на прощание: — Не засиживайся допоздна, — но Сенку лишь отмахнулся, делая вид, что не слышит. Он остался один в полумраке гостиной, где только свет экрана ноутбука освещал его сосредоточенное лицо. Пальцы быстро стучали по клавишам, перелистывая статьи о экспериментальных методах лечения, клинических испытаниях, последних исследованиях в области иммунологии. Он углубился в чтение, брови сведены в напряженную складку, когда вдруг телефон на столе завибрировал, прерывая тишину. На экране высветилось имя «Хром». Сенку нахмурился, но взял трубку. — Если ты звонишь, чтобы спросить, как Рури, то температура упала, но… — Я ЛЕЧУ К ВАМ, ЧУВАК. — перебил его Хром, и его голос звенел такой неприкрытой радостью, что Сенку на секунду отвел телефон от уха. — Через два дня! Билет уже куплен! Я договорился с университетом, мне дали отпуск, и… Сенку, ты представляешь? Я наконец увижу ее! В трубке слышалось прерывистое дыхание, будто Хром уже бежал в аэропорт. Сенку зажмурился. Он не был рад. Хром, со своей наивной, слепой преданностью Рури, со своим вечным оптимизмом, который так контрастировал с реальностью… Он только добавит хаоса. Но сказать это он не мог. — Ты уверен, что это хорошая идея? — произнес он нейтрально, сдерживая раздражение. — Ты же знаешь, в каком она состоянии. Она может даже не узнать тебя. — Неважно. — Хром, казалось, даже не задумался. — Я буду рядом. Может быть, мое присутствие… ну, придаст ей сил! «Как твое присутствие может что-то изменить?» — хотелось спросить Сенку, но он лишь глухо вздохнул. — Как скажешь. Присылай рейс, встретим. Он положил трубку, не дожидаясь очередного взрыва эмоций. Экран ноутбука все еще светился, открытый на статье о новом экспериментальном лечении. Сенку уставился на него, но буквы теперь расплывались перед глазами. Хром прилетит. И Сенку даже не знал, что его больше бесит — его глупая надежда или то, что где-то в глубине души он завидовал этой способности верить в чудо. Сенку также понимал, что Кохаку и его заставит ходить с ними в церковь, а также прожжужит ему уши про этого священника, что может создать еще больше смешков в его сторону. — Отлично, блядь — ругнулся про себя Сенку от этой мысли. — Не хватало, чтобы еще один шутник появился в доме. Сенку плюхнулся на кровать, пружины слегка прогнулись под его весом. Он закинул руки за голову, уставившись в потолок, где узоры теней от уличного фонаря рисовали абстрактные фигуры. В голове, несмотря на усталость, роились мысли — о Рури, о Хроме, о бессмысленных поисках лечения, которое, возможно, вообще не существовало. И вдруг, словно назло, перед внутренним взором снова всплыл тот самый священник. Его пронзительные темные глаза, холодные и в то же время слишком внимательные. Серебристо-черные волосы, которые, казалось, светились в полумраке церкви. Спокойный, ровный голос, звучавший так, будто он знал что-то, чего не знали они… — Твою мать… — Сенку резко перевернулся на бок, сжав кулаки. Это было неправильно. Неправильно на столько уровней, что даже думать об этом казалось предательством. Рури боролась за жизнь, Кохаку едва держалась, а он… он думал о каком-то случайном мужике в сутане? — Блядь, пиздец… — прошипел он в подушку, сжимая веки так сильно, что перед глазами поплыли круги. Он не был таким. Он не мог быть таким. Но образ не исчезал. Сенку резко встал, подошел к окну и распахнул его, впуская поток холодного ночного воздуха. Может, это поможет прочистить мозги. Где-то вдалеке горели огни города, такие же далекие и недостижимые, как ответы на все его вопросы. Он простоял так несколько минут, пока дрожь от холода не стала сильнее дрожи от собственных мыслей. — Ладно… хватит. — Сенку захлопнул окно. — теперь точно спать. Утро встретило их холодным, почти металлическим светом, пробивающимся сквозь полупрозрачные занавески. Сенку уже стоял у окна, одетый в темную рубашку и простые черные джинсы, его пальцы нервно постукивали по подоконнику. Он не выспался — тени под глазами выдавали беспокойную ночь, полную обрывочных мыслей и тревожных пробуждений. Внизу, на кухне, Кохаку уже хлопотала над завтраком. Ее движения были резкими, будто она боялась, что если остановится, то снова накроет волной отчаяния. Она налила кофе в термос — Рури любила его аромат, даже если сейчас не могла пить. — Ты готов? — спросила она, когда Сенку спустился вниз. Он лишь кивнул, беря ключи от машины со стола. Дорога в больницу заняла меньше получаса, но каждая минута казалась вечностью. Кохаку сидела, сжимая термос в руках, ее взгляд был прикован к проплывающим за окном улицам. — Думаешь, она сегодня в сознании? — тихо спросила она. Сенку стиснул руль. — Должна быть. Бьякуя сказал, что температура спала. Но в его голосе не было уверенности. Они уже слишком много раз надеялись, только чтобы услышать от врачей очередное «пока нет улучшений.» Больница встретила их стерильным запахом антисептика и приглушенными голосами из динамиков. Они молча прошли по длинному коридору, их шаги эхом отдавались в пустых холлах. Рури лежала, окруженная аппаратами, ее лицо было бледным, почти прозрачным на фоне белых подушек. Но когда они вошли, ее веки дрогнули, и она медленно открыла глаза. — Вы пришли. — ее голос был слабым, как шелест бумаги, но для них он прозвучал громче любого крика. Кохаку бросилась к кровати, осторожно беря сестру за руку. — Конечно пришли! Мы всегда будем приходить! Сенку остался у порога, внезапно потеряв дар речи. Но когда Рури слабо улыбнулась ему, что-то в его груди болезненно сжалось. Кохаку придвинулась ближе к кровати, бережно взяв Рури за руку — такую хрупкую, почти невесомую в своей слабости. — Ты сегодня выглядишь лучше, — солгала она, но в ее голосе звучала такая нежность, что даже эта маленькая неправда казалась оправданной. Рури слабо улыбнулась, ее губы потрескались от сухости. — Врешь ужасно… Но спасибо. Кохаку засмеялась, но смех ее дрогнул, превратившись в сдавленный вздох. Она начала рассказывать Рури о вчерашнем дне — о церкви, о старинном здании, о том, как ставили свечи. Опустила только детали про священника — не время и не место. Сенку сидел чуть поодаль, его пальцы медленно сжимались и разжимались на коленях. Он слушал их разговор, но мысли его крутились вокруг одного: «Это совпадение? Вчера они поставили свечи, а сегодня Рури впервые за неделю пришла в сознание?» Рациональная часть его мозга настаивала — да, просто совпадение, курс антибиотиков наконец подействовал, ничего мистического. Но другая часть, та, что обычно молчала, шептала: «А если нет?» — Сенку… — Голос Рури вывел его из раздумий. Она смотрела на него, и в ее глазах, несмотря на слабость, светился знакомый огонек — тот самый, что всегда появлялся, когда она ловила его на излишней задумчивости. — Почему ты такой хмурый? Уже изобрел вечный двигатель и расстроился, что он работает? — Кохаку фыркнула, а Сенку невольно скривился в подобии улыбки. — Нет. Просто думал, — он помедлил, затем добавил: — Ты правда чувствуешь себя лучше? Рури закрыла глаза на секунду, будто прислушиваясь к себе. — Не так, чтобы сильно. Но сегодня хотя бы не тошнит. Они пробыли с ней еще полчаса, пока Рури не начала клевать носом. Кохаку поправила ей одеяло, Сенку молча положил руку на ее плечо — жест, который заменял ему все слова. — Спи, — прошептала Кохаку. — Мы скоро вернемся. Когда они вышли в коридор, Сенку наконец выдохнул то, что не решался сказать при Рури: — Ты думаешь, это из-за церкви? Кохаку посмотрела на него, и в ее взгляде было что-то новое — не надежда, но и не скепсис. — Я просто думаю, что нам стоит походить туда. Сенку ничего не ответил. Но когда они шли к выходу, его взгляд невольно скользнул в сторону — туда, где вдалеке виднелись шпили той самой церкви. «Совпадение,» — упрямо повторил он про себя. Кохаку легонько ткнула Сенку в бок, заставив его вздрогнуть и очнуться от задумчивости. — Эй, Земля вызывает Сенку! — она склонила голову набок, изучая его лицо. — Опять витаешь в облаках? Я спрашиваю, какие у тебя планы на сегодня? Сенку моргнул, возвращаясь в реальность, и провел рукой по лицу, словно стирая остатки навязчивых мыслей. — А, ну… Лаборатория. У меня там эксперимент, который нельзя откладывать, — он потянулся, разминая затекшую шею. — А потом обед с Бьякуей и доктором Ксено. Бьякуя наконец-то решил нас познакомить. Кохаку подняла бровь, заинтересованно прищурившись. — Доктор Ксено? Это тот самый твой, как его там, наставник? — Научный консультант, если быть точным, — поправил Сенку, слегка покосившись на нее. — Он работает с Бьякуей над совместным проектом в NASA. Гений в области биоинженерии, между прочим. В голосе Сенку прозвучало редкое для него уважение, и Кохаку не могла не ухмыльнуться. — Ооо, значит, у великого Сенку есть кумир? — она игриво подтолкнула его плечом. — Не кумир, — буркнул он, но без обычной раздраженности. — Профессионал. И если Бьякуя его ценит, значит, он действительно что-то стоит. Кохаку задумчиво кивнула, затем внезапно оживилась. — А я могу с вами? —Ты же хотела съездить в церковь сегодня, разве нет? — Говоришь так, будто я одна должна была ехать, Сенку. — Кохаку упрямо сложила руки на груди. — Мне интересно посмотреть на этого твоего Ксено. И потом, может, он знает что-то полезное о лечении Рури? Сенку замер, рассматривая ее. Он хотел отказать, ведь обед с Ксено был деловым, да и Бьякуя вряд ли оценит неожиданное появление Кохаку и бла бла бла, но в ее глазах горела та самая решимость, против которой он никогда не мог устояться. — Ладно, — он вздохнул. — Но только если будешь вести себя прилично. Ксено не из тех, кто терпит глупые вопросы. Кохаку тут же просияла и сделала вид, что застегивает рот на молнию. — Ни слова лишнего! Только умные глаза и кивание. — Как же мне не верится. — Сенку фыркнул, но в углу рта дрогнула тень улыбки. Они вышли из больницы в уже привычную прохладу утра, но на этот раз между ними витало что-то новое — не просто общая тревога, а слабый, но ощутимый проблеск… если не надежды, то хотя бы цели. — Ты ведь помнишь, где находится моя лаборатория? — спросил Сенку у Кохаку, поправляя рубашку. — Да, помню. — Рядом с ней есть ресторанчик, он единственный в том районе. Не ошибешься. Приходи туда в час тридцать, — бросил он через плечо, проверяя содержимое портфеля.— Бьякуя терпеть не может опозданий, а Ксено так вообще не терпит глупостей. — Его пальцы автоматически проверили наличие блокнота и планшета. — Не заставляй меня краснеть. — Да-да, буду тише воды, ниже травы. Можешь не переживать за свою репутацию гения. — фыркнула Кохаку. Лаборатория встретила Сенку знакомым запахом стерильности и озоном. Сенку провёл картой, щёлк замком, и он вошёл в своё царство науки — пространство, где царил только холодный разум и точные расчёты. Первым делом — холодильник с образцами. Его пальцы безошибочно нашли нужные пробирки, пометив их особым образом. «B-12… давай посмотрим на тебя.» Он поднёс пробирку к свету, наблюдая за едва заметным изменением оттенка жидкости. «Реакция идёт, но слишком медленно…» Микроскоп зажужжал, принимая драгоценный образец. На экране развернулся микроскопический мир, полный тайн. Сенку прищурился, изучая структуру повреждённых клеток. «Если изменить катализатор…» Его рука уже тянулась к блокноту, выводя новую формулу с привычной автоматичностью учёного. Но компьютерная симуляция снова показала красные зоны — побочные эффекты. «Чёрт!» Его кулак непроизвольно опустился на стол, заставив пробирки звякнуть в знак протеста. Он откинулся назад, закрывая глаза. Где-то в этих расчётах был ответ. Ответ, который мог бы всё изменить. Звонок телефона прервал его мысли. Сообщение от Бьякуи: «Не опаздывай». Сенку вздохнул, сохранил данные и начал методичное выключение оборудования. Работа не была закончена и она никогда не заканчивается, но сейчас нужно было ехать. Перед выходом он обернулся, бросив последний взгляд на мерцающий экран с незавершёнными расчётами. «Я вернусь к тебе» — пообещал он тихо, и закрыл дверь, оставляя лабораторию в ожидании следующего прорыва. Сенку стоял у входа в элегантный ресторан, нервно постукивая пальцами по портфелю. Он подошел на пятнадцать минут раньше, как и привык, и теперь с раздражением поглядывал на часы. Кохаку опаздывала, а Бьякуя терпеть не мог не пунктуальности. Внезапно чьи-то теплые ладони закрыли ему глаза сзади. — Угадай, кто? — прозвучал игривый шепот. Сенку вздохнул, даже не поворачиваясь. — Кохаку. Ты опоздала на семь минут. Убери руки и веди себя прилично, мы не дети. За его спиной раздался разочарованный вздох, и ладони опустились. Кохаку переступила с ноги на ногу, скрестив руки на груди. — Ты совсем не умеешь веселиться, — проворчала она, но тут же выпрямилась, заметив его строгий взгляд. — Ладно, ладно, я готова. Веди. Они вошли в ресторан, где мягкий свет хрустальных люстр и тихая игра скрипки создавали атмосферу изысканной сдержанности. И почти сразу же Сенку заметил их — за дальним столиком у окна сидели Бьякуя и человек, которого он сразу узнал по описаниям, доктор Ксено. Бьякуя, как всегда, выглядел безупречно — его серебристые волосы были идеально уложены, а холодные глаза изучали меню с привычной отстраненностью. Рядом с ним сидел высокий мужчина лет тридцати с короткими пепельными волосами и пронзительными черными глазами. На нем был темно-синий костюм, и даже в расслабленной позе он излучал энергию человека, привыкшего командовать. Когда они подошли ближе, Ксено поднял взгляд, и Сенку почувствовал, как по спине пробежал холодок. — А, вот и наш юный гений, — произнес Ксено, и его губы растянулись в улыбке, которая не добралась до глаз. — Бьякуя говорил, что ты не любишь опаздывать. Но, кажется, твоя сестрица не разделяет эту привычку. Его взгляд скользнул по Кохаку, оценивающе, почти как сканер, и Сенку почувствовал, как девушка невольно напряглась рядом, но она быстро взяла себя в руки. — Простите, это моя вина, — сказала она с легким поклоном. — Я задержалась. Бьякуя лишь кивнул, указывая на свободные места. — Садитесь. У нас многое нужно обсудить. Золотистый свет люстр отражался в хрустальных бокалах, создавая атмосферу утонченной роскоши. Белоснежные скатерти, черные кожаные кресла и едва слышная мелодия фортепиано — все здесь говорило о статусе и деньгах. Кохаку, обычно такая уверенная, слегка ерзала на стуле, чувствуя себя немного чужой в этом мире. Ее пальцы теребили край салфетки, пока она наблюдала, как Бьякуя и доктор Ксено обсуждают что-то с Сенку. Разговор шел о работе, конечно же. Ксено, высокий мужчина с пронзительным взглядом, говорил мало, но каждое его слово казалось взвешенным и значимым. Он хвалил исследования Сенку, но в то же время давал понять, что его методы устарели. Бьякуя лишь изредка вставлял замечания, но его присутствие ощущалось как незримое давление. Сенку слушал внимательно, но Кохаку знала его слишком хорошо, чтобы не заметить, как он был раздражен. Его пальцы слегка постукивали по столу, а взгляд становился острее каждый раз, когда Ксено намекал, что его подходы слишком прямолинейны. «Он злится, но сдерживается,» — подумала Кохаку. Обед прошел без лишних эмоций. Когда подали десерт, Ксено неожиданно предложил Сенку посетить его лабораторию — якобы чтобы показать «перспективные разработки». Сенку согласился, но в его голосе слышалась осторожность. Кохаку не понравился этот человек. В его холодной улыбке было что-то неестественное. Но она промолчала. Спустя какое то время переговоры закончились. Тяжелые двери ресторана мягко закрылись за ними, оставив позади атмосферу светских условностей и невысказанных напряжений. Кохаку глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух, словно смывая с себя остатки той неестественной формальности. — Ну что, гений? — она слегка толкнула Сенку локтем, пытаясь разрядить обстановку. — Во сколько едем в церковь? Или тебе нужно еще десять часов на проверку формул? Сенку, все еще слегка напряженный после разговора с Ксено, покосился на нее, но в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки. — Час. Не больше, — он потянулся, разминая затекшую шею. — Зайдем домой, я быстро проверю последние данные, а потом поедем. Устраивает? — Ладно, ладно. Главное — не передумай. Они направились к машине, оставляя позади шикарный фасад ресторана. В воздухе уже чувствовалась вечерняя прохлада, а где-то вдалеке, за высокими зданиями, виднелись шпили той самой церкви — их следующей остановки. Сенку завел двигатель, и машина плавно тронулась с места. — Кстати, — Кохаку устроилась поудобнее, глядя в окно. — Этот Ксено… он мне не понравился. Сенку на секунду задержал взгляд на дороге, затем хмыкнул. — Он никому не нравится. Но он гений. — И что, теперь ты будешь у него работать? — Посмотрим, — ответил он уклончиво. Машина свернула на их улицу. Впереди был дом, лабораторные записи, а потом — снова церковь.