Переворот

Антон с опустошением внутри рассматривал объявление с припиской "Пропал ребёнок". Злоба, разочарование и боль, наполняли всë тело и разум Петрова. Это ведь Пятифан всем рассказал! А Антон... Почему Антону от этого больно? Катя же ему столько всего плохого сделала, неужели она была для него небезразлична? "Да кого я обманываю" Сомкнул брови Тоша и с горечью выдохнул. Неужели Ромка так легко может насмехаться над чужими чувствами? Так он ещë и поставил Антона под раздачу слухам таким образом. Мнению других, Кати... Так то всë равно на неё, наверное, но это было безрассудно и жестоко. Петров рванул в кабинет математики и буравил взглядом Рому, ждя, чтобы тот обратил на него внимания. Вчерашняя встреча, после школы началась дракой, по инициативе Петрова. Пятифан же зло захлопнул за собой дверь и в раздумьях параллельно с застилланным в глазах пеленой ярости, шёл обратно в комнату, после же, чуть не заплакав. Слишком много навалилось, слишком странно всë это, и как только у Ромы с Тохой начало всë налаживаться, так тот накинулся на него с кулаками, предварительно сухо позвав на улицу, подальше от глаз семейства Петровых. Рома, в конце концов, не выдержав напористого взгляда,взглянул на Антона, стоявшего около входа в класс. Петров безучастно хмыкнул и махнул рукой к себе, мол, чтобы Пятифан подошёл. Тот так и сделал. — Ты настолько ненавидишь Катю, я не пойму? - начал Петров, направляясь к мужскому туалету, месту, где никого почти не бывает. — Да ну - театрально охнул Ромка, резко махнув руками, — Решил поговорить нормально, блять? — Антон - хмуро ответил Петров, строго взглянув на собеседника из-за плеча, также окидывая взглядом всех людей в коридоре, — Ты сегодня ведёшь себя как-то по другому, не кажется? Рома понял намёк и просто ждал, когда они прибудут в туалет и он сможет начать свою тираду. Было обидно, очень. Тоша просто напал на него, за что? За то, что Катя пропала? А Рома в чём виноват? Непонятно. Неприятное чувство стягивалось тугим узлом в нижней части живота и когда парни прибыли в место, где должен начаться разговор, Рома начал озвучивать своё недовольство. — Что это за хуйня вчера была? А? Антошка? - выплюнув последнее слово, как что-то едкое, Пятифан сложил руки на груди, в ожидании ответа. К счастью, Старшим Петровым стало давно наплевать на вид их сына, так что за синяки и слова не сказали, молча одарив холодным, безразличным взглядом. Не смотря на обиду, внутри Пятифана всë сжалось из-за жалости к Антону. Пацан из семьи благополучной, да, заебывают ссорами, но кто не ссориться? Неужели и им плевать на своих детей, как и всем предкам в этом проклятом посёлке? — Зачем ты рассказал всем, что Катя тебе, - запнулся Петров — то есть мне, признавалась? - Продолжил Антон, проигнорировав вопрос хулигана. — Че? - Пятифан непонимающе нахмурился. — Рома... - Петров начинал вскипать. Он сомкнул руки в кулаки, с такой силой, что и так разодранные в кровь костяшки, стали вовсе белыми. Пятифан же от такого зрелища сморщил нос, прикидывая, как поменьше ввязываться в драки, ведь в теле другого человека ты замечаешь в других то, что те, скорее всего, не замечали в себе. Рома раньше не придавал значения своим мозолистыи рукам и кровавым костяшкам, но видя себя со стороны, осознал, как же страшно это выглядит. — Сдалась мне Катька твоя, не я растрепал всем о её нюнях - цокнув языком, Пятифан развернулся, не переставая ощущать обиду по отношении к Петрову. И ревность. Он то почему за неё так переживает? Наверняка у кого-то из своих подружек осталась, от маньяка ни слуху и духу пять лет, не мог же он вернутся... Да? — Рома - тон скорее казался удивленным, нежели разъяренным. Но Пятифан не хотел слушать дальше, что хотел там сказать какой-то Петров. Какой-то Петров, по которому Рома убивался уже очень долгое время. — Прости

***

— Ромочка, сыночек мой... - стройная женщина с каштановыми волосами, прижималась к, как она думала, своему сыну. Белая, поношенная футболка впитала в себя кровь Старшей Пятифановой. Антон ошарашенно стоял, не в силах сказать что либо. Вокруг мрак, темнота. И тихий плач матери Ромы. Что происходит? — Не делай ничего отцу, я просто пить отказалась, мне же на работу завтра, вот он и разозлился... — Поэтому пырнул в тебя ножом?! - закричал Антон, стараясь скинуть с себя руки Пятифановой. Эмоции переполняли, хотелось избить отца Ромы, алкоголика и бывшего военного, которого спустя даже не месяц пребывания в чужом теле, успел всей душой возненавидеть Антон. Но услышав очередной, уже громкий всхлип, Петров молча обнял мать Пятифана в ответ. — Ничего... Переживу, и не пырнул, а слегка порезал, такое уже было, забыл, Ромочка? Ты главное, шум не наводи, ссоры из избы не выводят и скорую не вызывай, я знаю, что делать, - женщина поглаживала короткостриженную голову, проходясь пальцами по таким же, как у неё, каштановым волосам. Имя Ромы она произносила как-то особенно встревожено. Петров уже не стоял в каком-то оцепенении, шок начал постепенно уходить. Он пришёл домой со школы в думах, зашёл в темную комнату, окна которой были зашторены и обнаружил зарëванную мать. Мать Пятифана. И в смысле такое уже было? Когда? У Антона, представившего на миг, что такое же случилось с его собственной матерью, сжалось сердце. А ведь Ромке представлять и не нужно. Вина поглотила ещё сильнее. — Мама... - одними губами прошептал парень, как мать выскользнула из кольца рук, и вышла из комнаты, кинув сухое "спасибо". Что, блять, это было? А самое главное, что делать? Ноги сами привели к его привычному дому.

***

— В пьяном угаре были, вот и случиласт хуйня эта. — Но твоя мама... — Заткнись, такое уже было, я попытался помочь, но меня самого чуть не грохнули. — Внезапное откровение Ромы, после недавней ссоры, никак не вписывалось в связи с последними событиями. Раньше, Петрову было бы совершенно наплевать на чувства Пятифана, но сейчас, первый особенно хотел как либо поддержать хулигана, поэтому молча обнял. Так делала Оля, без лишних слов, просто объятья, после которых так становилось легко на душе Антона. Затаив дыхание, тот ожидал последующей реакции Ромы. Ударит? Хорошо, Антон заслужил. Сам недавно накинулся на Ромку ч кулаками. Обнимет в ответ? Молча будет ждать столько, сколько нужно. Но реакции не последовало, Антон насторожился и уже хотел отпустить Рому, как почувствовал шевеление. — Я не пидор. - От услышанного, больно уколо в груди. Почему? — Я тоже. - Неуверенно ответил Тоша. — Просто... Давай постоим так? — Я не понимаю... - почувствовав, как хулигана прижали ещё сильнее, Рома замолчал и робко обнял в ответ. Больше ничего не существовало в этом мире. Ни мамы, которая терпела своего мужа, ни ненавистного отца, ни кучу наполненных гнилью людей в этом проклятом посёлке. Ни-че-го. Только Рома и Тоша.