soulmate talks/soulmates aren't real

Каждый раз, когда Донхёк курит, под кожей зудит какое-то мерзкое чувство.  Он привык к тому, что вместо удовольствия над ним нависала свинцовая туча, пробивающая сердце молниями и заставляющая тело наливаться тяжестью. Он месяцами подавлял это чувство, надеясь, что в следующий раз будет иначе… а вдруг ещё затяжка и станет легче? Но он ошибался. Он ошибался каждый раз. Гнетущее чувство не уходило. Донхёк хотел бы, чтобы над его головой действительно сгустились настоящие тучи, проливая прохладный дождь, который скрасил бы его непрекращающееся паршивое настроение. Но вместо этого он сталкивается с жаркой, душной погодой, из-за которой его бедра прилипают у пластиковому стулу посреди парка.   — Почему бы тебе не вернуться и не спросить у того парня, куда он переехал? — Джемин выругивается себе под нос, включая телефон. Яркий экран почти ослепляет его. — И знаешь что? Хватит киснуть.  Донхёк делает глубокую затяжку и задерживает дым в лёгких, ожидая когда же по телу разольётся оглушающая эйфория. На мгновение он чувствует её, но недостаточно, чтобы успокоиться. Не получая ожидаемого эффекта, он пинает гравий под ногами, пуская пыль в воздух.  Джемин хмурится и повторяет за Донхёком, затягиваясь, и тот с досадой наблюдает как глаза Джемина блаженно закатываются. — Я не кисну. — Нет, блять, именно это ты и делаешь. Временами курить в парке приятно. Обычно здесь прохладный ветерок, который приятно обдувает лицо. Но летняя погода душила нещадно, а в их районе была настоящим проклятьем. Джемин протягивает руку и хлопает Донхёка по коленке, одаривая его лёгкой улыбкой. Его глаза прикрыты, и Донхёк усмехается тому как нелепо тот выглядит. С тех пор, как Джемин покрасил волосы, Донхёк осознал, что его лучший друг вполне неплохо выглядит. Его угольно-чёрные волосы спрятаны под шапкой, а взгляд тёмный и печальный.  — Проводить тебя до дома? — Донхёк кладёт руку на плечо Джемина и замечает, как тот кивает в ответ — Хорошо, пошли. Когда Донхёк наблюдает за сидящим на кровати Джемином, то снова вспоминает Марка. Он громко выругивается, пытаясь стереть из памяти абсолютно все воспоминания о том случайном парне. Воспоминания невольно отдаются болью в его крошечном сердце. Словно стрела, выпущенная в спину и дошедшая до самого сердца. Она застряла там, и каждое движение приносит боль.  — Слушай… Должно быть он реально твой соулмейт, раз тебе так плохо. — Джемин проводит рукой по щеке Донхёка, пока тот сидит около кровати. Простыни у Джемина ледяные, и Донхёку хочется сорвать с себя одежду и просто разлечься на них.  Его глаза открываются шире от желания почувствовать что-то прохладное на пылающей коже, но он игнорирует это желание. Слова Джемина не выходят у Донхёка из головы, они возводят дома и уютно устраиваются в закоулках его сознания. Он хочет крикнуть им, чтобы они ушли, но, кажется, они поселились там навсегда.  Именно поэтому он оказывается сидящим в автобусе с бумажной картой в руках. По словам старшего брата Марка, он переехал в маленький городок, который даже не был виден на онлайн карте, население которого около 201 человека. «Слушай, извини, что побеспокоил тебя, но мне правда нужно поговорить с Марком. Не мог бы ты сказать, где он… пока я не сошёл с ума.» Донхёк стоит под дождем, его грудь тяжело вздымается и опускается, пока он смотрит на полусонного парня перед собой. Парень наклоняет голову набок и прищуривается, рассматривая Донхёка, как будто пытается что-то в нем разглядеть. Донхёку плевать, что этот парень думает о нем. «Тебе нравятся сэндвичи?» Донхёк сворачивает карту, забрасывая её в сумку. Из-за неработающего кондиционера его лоб уже покрылся испариной. Он мог сослаться на толпу в автобусе, но на самом деле он единственный кто сидит в нем. — О, это здесь! — Донхёк указывает вперёд, и водитель автобуса уже начинает улыбаться. — Ой, подождите, нет. Чуть дальше… — Он опускается обратно на сиденье. Его охватывает волна отчаяния, когда автобус подъезжает к остановке. Он думает как это глупо — он проехал около 250 миль, чтобы увидеть человека, который не выходит у него из головы. Но это кажется таким правильным, когда этот человек не покидает его мысли, не давая спать по ночам. Донхёка на мгновение мутит, и он машинально пожимает плечами от волнения. Он сильно зажмуривает глаза, когда автобус останавливается. — Удачи, парень. — Можно я побуду здесь ещё немного? — Донхёк сглатывает ком в горле и сжимает спинку сиденья. Его костяшки белеют от крепкой хватки, и водитель автобуса замечает это. — Конечно. Донхёк кивает и откидывается на сиденье. Они окрашены в сине-фиолетовый цвет, с каким-то странным узором, от которого у Донхёка кружится голова. Ему почему-то хочется, чтобы у него кружилась голова, и он мог сослаться на это, как на повод вернуться домой и забыть об всём, что произошло. Его сердце бешено колотится в груди, и это от этого темнеет в глазах. Он сжимает колени и приоткрывает рот, выдыхая. Ему требуется несколько секунд, чтобы вновь обрести уверенность, и ещё несколько, чтобы выпрыгнуть из автобуса. Он слышит, как за ним закрываются двери, и подтягивает сумку на плечах, глядя на маленькую городскую площадь. Его тело облегает свитер с высоким воротником, лёгкий и воздушный, не давая телу задохнуться. Он сочетается с его чёрными узкими джинсами и белыми кроссовками. Здесь, где сейчас живет Марк, определённо прохладнее и ветер успокаивает. Это расслабляет, и у Донхёка появляются мысли о том, чтобы собрать все свои грёбанные вещи и переехать сюда. Рядом находится побережье, и Донхёк чувствует облегчение, зная, что Марк живёт у океана, где можно просто лежать, смотреть на звёзды и думать о инопланетянах. Закусочная была совсем близко.  На самом деле, это первое, что можно увидеть слева, если свернуть за угол. Тротуары почти пусты, он видит улыбающихся лица пары людей, выходящих из сувенирных магазинов. Он не находит в себе сил порадоваться за них, потому что его немного трясёт от нервов и предвкушения. Он заглядывает в окно закусочной и замечает того самого парня, который был у него в мыслях. Марк улыбается, протягивая упакованный сэндвич маленькой девочке в сарафане. Он указывает на прилавок, и она радостно подпрыгивает, хватая леденец. У Донхёка сводит дыхание, когда Марк выпрямляется, и замечает его новый тёмный цвет волос. Вдалеке виднеется цветочное поле, растения на котором окрашены сотнями разных оттенков. Донхёк, возможно, мог бы сравнить эмоции, которые быстро расцветали в его теле, с этим полем. Это безумно, и Донхёк определённо не думал, что его тело способно испытывать столько всего одновременно, пока он глядит на какого-то парня.  Он прикусывает губу, сует руки в карманы и, не задумываясь больше, заходит в закусочную. Над ним звенит колокольчик, и он сжимает челюсти. Марк приветствует клиента, не поднимая глаз, продолжая готовить сэндвичи, которые заказали несколько человек перед Донхёком. Он терпеливо ждёт своей очереди. С каждым шагом вперёд сердце Донхёка бьётся всё сильнее. У него подкашиваются колени, и он хочет развернуться, вылететь из магазина, запрыгнуть обратно в автобус и вернуться в свою кровать. Но желание получить ответы сильнее этого. Донхёк отступает назад, чувствуя, как холодеет его кожа. Он восхищается изгибом челюсти Марка, фартуком, облегающем его тело и тем, какие у него глаза ㅡ ох, его глаза. Донхёк скучал по ним. — О. — Марк поворачивается, его взгляд скользит по Донхёку, пока он снова не встречается с ним взглядом. Донхёк думает, что больше не может дышать. — Что ты здесь делаешь? — Марк наклоняет голову и упирается руками в прилавок. Свет в закусочной тусклый, Донхёк видел Марка только в темноте и он так отчаянно хочет разглядеть его при свете. Гость ничего не может сказать. Он не может подобрать слов. В его голове бушует буря, требующая высказать Марку сотню разных слов, накричать на него. Но ни одно слово не срывается с губ Донхёка. — Может, тебе помочь определиться с заказом? — дружелюбно спрашивает Марк, а Донхёку становится тошно от того, как это звучит. Донхёк с трудом сглатывает и делает глубокий вдох.  — Куда ты пропал? — ему удается спросить только это, и он проклинает себя за то, как ужасно это прозвучало. Его губы пересохли, и слова от этого звучат ещё ужаснее. Марк поднимает руки. — Сюда. — Ага, я вижу. — хмыкает Донхёк, хмурясь.  За Донхёком нет клиентов, и он рад, что может хоть немного побыть наедине с этим парнем. Однако, он нуждается в гораздо большем. — Как ты меня нашёл? — Марк хмурится, а Донхёк закатывает глаза. Я спросил твоего брата, куда ты переехал. Марк вздыхает и оглядывается, чтобы посмотреть в сторону кухни. Донхёк надеется, что тот развяжет свой фартук и поговорит с ним где-нибудь, но он этого не делает. — Послушай, мне нужно вернуться к работе. Ты что-то хотел? — Марк вздыхает, и Донхёк чувствует, как стрела в его сердце с каждой секундой прознает сильнее, разбивая его на тысячи осколков.  Во взгляде Марка читается беззащитная искренность, и Донхёк ненавидит его. Он ненавидит его всей душой. — Мы говорили о соулмейтах и так много всего тянуло меня к тебе… и я просто на минуту подумал, что, может быть… может быть, мы соулмейты.. Или что-то типа того. — тараторит Донхёк и Марк заметно напрягается, тяжело сглатывая. В глазах Марка стояла глухая боль — непроницаемая, чужая. И Донхёк ненавидел себя за то, что не может прочитать её. — Соулмейтов не существует, Донхёк. Был только один раз, когда Донхёк чувствовал себя поверженным. Ему было восемь лет, когда он забил футбольный мяч в свои ворота и из-за этого его команда проиграла первый и последний для них матч в сезоне. После этого он плакал несколько дней и даже пропустил школу из-за того, как сильно его переполняли эмоции. Второй раз, когда он чувствовал себя поверженным, случился в грёбанной закусочной. Он стоит как дурак, его плечи опущены, а сердце разрывается на части, пронзая болью каждый сантиметр его кожи. Слова Марка эхом отдаются в голове Донхёка, и он проглатывает ком, сдерживая слёзы, которые грозятся вырваться наружу.  Он без раздумий разворачивается, засовывая руки в карманы, и бредёт по тротуару. В его голове – война мыслей, но он игнорирует их. Он не может чувствовать никаких эмоций… кроме обжигающего стыда. Справа от него возникает автобусная остановка, но Донхёк продолжает идти. Он идет в направлении указателей, ведущих на пляж, и вытирает рукавом слёзы с щек, которые успели пролиться. Волны разбиваются о скалистый берег, и Донхёк пинает гальку, отправляя её прямо в воду. Она ударяется о волны, разбиваясь, как будто встретилась со стеклом. Донхёк чувствует тяжесть в голове, а в висках пульсирует боль. Ничто так не ранило его, как слова, которые только что сказал ему Марк. — Блять! — Донхёк опускается на колени и закрывает лицо руками. Он тут же поднимает взгляд и качает головой, не позволяя слезам течь дальше. И он садится удобнее, в конечном итоге перебирая гальку. Смотрит на то, какая она идеально круглая. На его лице появляется едва заметная улыбка, когда он замечает перебрающегося по ней, словно по скалам, паука. Донхёк прищуривается, когда тот приближается, и со вздохом убирает его в сторону. Вскоре шум волн превращается в приятную мелодию для ушей Донхёка. Он слушает волны, как лирику, и пытается прочитать их. Но спустя время он понимает, что их не нужно пытаться понять. Некоторые вещи просто не имеют смысла.  Галька рядом с ним шумит, и Донхёк даже не поднимает голову, чтобы посмотреть, кто это. Он узнаёт те же кроссовки, что были в ванной. Тяжело сглатывает, когда Марк садится рядом и протягивает нечто, завернутое в белую бумагу. — Я не знал что тебе нравится, поэтому взял на свой вкус индейку с сыром. — Марк пожимает плечами, и Донхёк смотрит на сэндвич в его руках. —Думаю всем нравится индейка с сыром. — Марк тихо усмехается, и Донхёк расслабляется, услышав заботливый голос Марка. Донхёк берет сэндвич и кладёт его рядом со своими коленями. Марк присаживается, беря несколько камней гальки, перебирая их, не сводя глаз с Донхёка, который смотрит на воду.  — Правда красиво? — он шепчет, но Донхёк не отвечает, и Марк вдохнув, поворачивает голову, чтобы лучше рассмотреть его лицо. —Я думал о тебе каждый день. От этого шёпота Донхёк чувствует мурашки. Это чувство ново для него, и он чувствовал бы себя лучше, если бы Марк не довёл его ранее. Младший сглатывает. — Я мудак, Донхёк. Мы целовались в той ванне, и нам не следовало этого делать, когда я уже был накурен. Но я не жалею об этом. Я собирался переехать сюда… насовсем. Я ненавижу тот город. Я всегда ненавидел его, людей которые там живут... Но в ту ночь, когда я был с тобой, я почти решил остаться. Ты заставил всё плохое исчезнуть на некоторое время. — Марк произносит это с отчаянием в голосе.  — Возможно, дело было в самокрутке, а не во мне — Донхёк приподнимает бровь, произнося это серьёзно. — Нет. Я столько раз накуривался. Это было похоже на то, будто передо мной появилась новая возможность. С тобой я ощущал что-то невероятное.  Донхёк поворачивается и смотрит на Марка, раздражённо нахмурившись.  — Тогда почему ты бросил меня? Марк смотрит на него. Он бросает взгляд на губы Донхёка и краснеет от воспоминаний. Донхёк делает то же самое и замечает, как Марк светится в солнечных лучах, совсем как тогда при луне. Это так красиво, что Донхёк резко выдыхает. — Потому что… Всё хорошее рано или поздно заканчивается. Ты сказал мне, что соулмейты всегда найдут друг друга, и на мгновение я поверил тебе. Ты сказал, что соулмейтом может быть лучший друг, а я потерял всех своих друзей. Я думал, что соулмейтом может быть и место, а я ненавидел тот город. Поэтому я подумал что мой соулмейт – сама жизнь, и однажды она сделает меня счастливым. Я просто знал, что должен выбраться из того грёбанного города.— Марк слегка повышает голос, а затем закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Я перестал верить в соулмейтов, как только переехал сюда. Ничего не приносило мне радости. Всё о чем я мог думать — ты. Донхёк усмехается. — Тогда почему, блять, ты выставил меня дураком в своей закусочной? Марк вздыхает. — Я был зол на тебя! — глаза Донхёка расширяются от слов, произнесённых Марком. — Ты сказал мне, что соулмейтом может быть что угодно и кто угодно, и что они должны радовать друг друга, а меня ничего не радовало, поэтому я был зол на тебя за эту ложь! Донхёк остолбенело смотрел на слёзы, которые скатывались по щекам Марка и на его сильно дрожащие руки. Недолго думая, Донхёк накрыл руку Марка своей. Старший закрыл глаза и тяжело вздохнул. Всё в них обоих клокотало от гнева и смятения, но волна печали поглотила эту ярость.  — Ты гонишься за своим счастьем, Марк. Ты должен позволить ему прийти к тебе самому. — шепчет Донхёк, пока Марк сжимает их руки, в отчаянии цепляясь за него. Солнце клонится за горизонт, окрашивая кожу Марка в золотистый цвет, а его слёзы блестят в закатных лучах.  — Я слишком боялся попытаться найти тебя.. — шепчет Марк, наконец встречаясь взглядом с парнем перед ним. Донхёка захлестывают эмоции, и он видит боль во взгляде напротив. Марк сжимает его руку, и Донхёк крепче обхватывает её. — Однажды мы накурились вместе и поцеловались, и это разделило мою жизнь на “до” и “после”, Донхёк. Донхёк кивает. — Да, мою тоже. Марк, не задумываясь, кладёт голову на плечо Донхёка, наблюдая за закатом вместе с ним. Солнце садится быстро, и Донхёк цепляется за ощущение того, что наконец-то сидит рядом с парнем, о котором так много думал. Он наклоняет голову на бок и упирается ей в макушку Марка.  — Мне кажется что ты мой соулмейт, Донхёк. — признаётся Марк, и плечи Донхёка сотрясаются от смеха. — Как ты думаешь, почему я пошёл искать тебя? Марк приподнимается и позволяет себе утонуть в глазах Донхёка, и он находит в них покой. Он находит в них умиротворение и взаимопонимание. Впервые за всю жизнь он чувствует себя дома. Донхёк смотрит на него с таким же отчаянием, и Марк протягивает руку, проводя большим пальцем под глазом Донхёка. — Прости меня, — шепчет Марк. — Я так виноват. В груди Донхёка бушует буря эмоций, и он жаждет выпустить её, прочувствовать всё. Он сгорает от желания прикоснуться к Марку , поэтому кладёт руку на грудь парня. — Дашь мне ещё один шанс? — хрипло произносит Марк. Донхёк тяжело сглатывает, кивая, уже зная наверняка, о чем именно просит Марк. Поэтому Марк наклоняется вперёд. Он отчаянно прижимается губами к губам Донхёка, приоткрывая рот, и издаёт тихий стон от этого прикосновения. Донхёк ощущает онемение во всём теле, и его сознание целиком цепляется за плавные движения губ Марка в такт его собственным. Это рождает в его груди незнакомое ранее чувство, и внезапно все внутренние стены рушатся, и Донхёк тонет в этих эмоциях. Марк отстраняется, прижимаясь лбом ко лбу Донхёка, уставившись на него. У них обоих сбилось дыхание.  — Я обещаю, что в этот раз останусь с тобой. Больше никаких побегов. Ты уже успел стать моим домом, поэтому я готов быть с тобой где угодно… — шепчет Марк, и Донхёк забирается к нему на колени, снова целуя. Марк откидывается назад, ложась на гальку, и у них обоих всплывает воспоминание о том, как Донхёк забрался на Марка в ванне. На этот раз момент кажется интимнее, и Марк резко задирает свитер Донхёка, уже скользя руками по обнажённой спине парня, царапая. Младший запрокидывает голову, а затем сразу же снова прижимается к его губам.  Донхёк приоткрывает рот, позволяя Марку исследовать его. По телу Донхёка разливается тепло, и ему нравится это. Он встречает это чувство с конфетти и воздушными шариками, потому что Донхёк хочет чувствовать это каждый день своей грёбанной жизни. — Позволишь пригласить тебя на свидание? — шепчет Марк, ловя стон Донхёка, который переходит в смешок. Донхёк откидывается, сидя на коленях Марка и смотрит на его медленно багровеющие губы. Младший смеётся над тем, как сильно они уже опухли у обоих. Это похоже на эйфорию. В душе Донхёка не осталось ни капли боли. Марк стал для него обезболивающим и притупил всю ту грёбанную вселенскую боль. Марк чувствует то же самое, только немного сильнее. На его лице расцветает глупая улыбка, а руки дрожат от счастья. — Ты только что пригласил меня на свидание, пока я сижу на тебе? — Донхёк приподнимает бровь, и Марк с нежностью поглаживает его бока, проводя большим пальцем по золотистой коже.  — Эм… ага. Младший наклоняется и мягко целует сладкие губы Марка.  — Только если пообещаешь остаться со мной на этот раз. — Донхёк произносит это с серьёзностью в голосе, и на его губах появляется едва заметная улыбка. Марк замечает её и садится, перемещая Донхёка на гальку.  Он берет руку младшегл и прижимает её к своему сердцу. — Обещаю. — Марк целует парня в лоб, и оба закрывают глаза, наслаждаясь моментом. Никто из них не может дать гарантий, что все не разрушится в этот раз, но простое обещание значит для них так много. Потому что мир, конечно, стрёмный, но не так уж и плох. Всё будет хорошо. — Но ты должен съесть этот сэднвич с индейкой и сыром. Я приготовил его специально для тебя. — Марк обиженно поджимает губы. И Донхёк нежно целует его, смывая обиду.