«Терпкое Воздержание»

— А я вот уже и не против... — прошептала Ши Цинсюань, её голос был низким, как шелест ткани по коже. Чжао Лиюэ задержалась на её губах. Она смотрела в эти глаза, сияющие смесью тоски и желания. — Ты уверена? — спросила она чуть хрипло. — Сейчас?.. С твоим животиком... — Моё тело — не хрупкий лотос, — Цинсюань провела пальцами по ключице Лиюэ, по её сильной шее. — Я хочу. Не нужно меня беречь, как стекло. Только… будь рядом. Лиюэ наклонилась, вновь поцеловала её — медленно, глубже, позволяя языку скользнуть внутрь, смакуя вкус вина и дыхания. Руки скользнули по плечам Цинсюань, осторожно стягивая с неё лёгкую ткань халата. Беременное тело — полное, тёплое, трепетное — отозвалось лёгкой дрожью. Язык легко скользнул внутрь, встретив отклик, и Цинсюань застонала, сжав пальцами плечо Лиюэ. Рука воительницы прошлась по округлому животу — осторожно, как по хрупкому стеклу, с благоговением. Потом — выше. По груди, по рёбрам, по чувствительной коже между шей и ключиц. — Ты дрожишь, — прошептала она, — как струна. Как будто сама тянешь меня сильнее любого меча. — Потому что я хочу тебя. Всей собой. И тогда Лиюэ опустилась ниже. Поцеловала живот — сдержанно, но с теплом. Потом — выше, обвела языком сосок, легко подула на него — и Цинсюань издала хриплый всхлип, выгибаясь к ней навстречу. Грудь была чувствительной, тяжёлой, и каждый новый поцелуй будто разжигал искру внизу живота. — Ещё… — простонала она, — пожалуйста... Лиюэ позволила себе больше. Её пальцы скользнули вниз, между бёдер — по внутренней стороне, ласково, с томящим ожиданием. Она не торопилась. Только тыльной стороной ладони дразнила чувствительную кожу, пока Цинсюань не начала извиваться, губы прикусаны, глаза затуманены. — Ты уже влажная, — прошептала она у самого уха, — и такая тёплая… всё во мне хочет раствориться в тебе. Пальцы наконец нашли её клитор — осторожные, изучающие. Первый круг был почти неощутим, второй — чуть сильнее. Она следила за её реакцией, подбирала темп, силу, угол — пока тело Цинсюань извивалась под её руками, её стоны становились громче, но не резкими — скорее, похожими на шёпот ветра в листве. — **"Не останавливайся…"** Лиюэ не останавливалась. Она чувствовала, как тело в её руках напрягается, как учащается пульс, как пальцы Ши Цинсюань стиснули простыни, будто только это удерживало её на земле. — Лиюэ… я… я сейчас… — Всё хорошо… — прошептала она. — Я здесь. И тогда волна накрыла Цинсюань с головой. Она выгнулась, её тело затрепетало, как птица в руках, а губы раскрылись в беззвучном крике. Лиюэ не отпускала её, продолжая ласкать, пока последние судороги удовольствия не стихли, оставив после себя лишь лёгкую дрожь. — Всё… — выдохнула Цинсюань, её голос растворился в полумраке, а ресницы, словно крылья мотылька, дрогнули и опустились. Лиюэ притянула её ближе, ладонь легла на вздымающуюся грудь, чувствуя, как замедляется бег её сердца: — Всё, моя радость. Они сплелись телами, как струи одного ручья — невозможно понять, где заканчивается одно и начинается другое. За окном шелестел ночной ветер, перебирая листья, будто пересказывая им древнюю сказку. —У меня... кружится голова... — Цинсюань слабо провела ладонью по глазам, её дыхание постепенно выравнивалось. Лиюэ мягко убрала с её лба выбившиеся пряди: — Перестаралась? — спросила она, голос звучал виновато, но в уголках губ играла улыбка. Цинсюань потянулась, как котёнок, и нежно ущипнула её за подбородок: — Дурочка... Это же ты. Просто от тебя всегда... — она замялась, подбирая слова, — слишком хорошо... Ее рука бессильно опустилась на одеяло. Лиюэ поймала ее пальцы, согревая в своих: - Отдохни немного, - улыбнулась Лиюэ, целуя её в макушку. В окно стучал ночной дождь, а они лежали, как корни старого дерева，слушая, как их сердца бьются в унисон.