Moment of Eclipse

— Нам надо уходить, срочно, — демоница старается говорить спокойнее, дабы не выдать тревогу. — Что-то не так? — Юширо чуть не роняет горшок с цветком, но вовремя успевает удержать его. — Приближенный Мудзана, нам надо спрятаться, пока он не понял, кто мы такие! Юширо удивляется словам Тамаё, но не сбавляя темпа, бежит вместе с ней в густую толпу, расталкивая рассеянных людей по пути. Шаги стали быстрее, серьезность ситуации сбросила праздничное настроение, холод начинает бежать по спине, в голове было одно: бежать. — Ей! — Ай. — Осторожнее! — Прошу прощения, — Тамаё не оборачиваясь просит прощения у прохожих, что сбивала своим бегом, пытаясь тянуть Юширо за собой. Аказа готов был разогнаться и прыгнуть выше толпы, но прекрасно понимал, что так привлечёт еще больше ненужного внимания. В груди начинало кипеть потихоньку нетерпение. Поэтому он грубо расталкивает всех, кто попадается ему на пути. Возмущенные возгласы сливались в гул, чьи-то лица проносились мимо. Он ловит взглядом две знакомые макушки в толпе, которые спешно двигались вперёд, так же пытаясь протиснуться сквозь людской поток. — Юширо, за мной! — раздаётся голос Тамаё. Он видит, как она резко поворачивает направо, в темный переулок между зданиями. Аказа вырывается из людской массы и пробегает по краю, скользя вдоль прилавков, цепляясь взглядом за переулок. Стараясь быстрее добраться до нужного поворота. Нельзя упускать их из виду. Демон добегает до узкой улицы и видит, как две фигуры убегают вперёд, в темноту. Воздух стоял тяжёлый и влажный, шаги гулко отдавались от стен, а редкий, слабый фонарь впереди бросал на стены длинные дрожащие тени. Позади остался праздничный шум и толпа. Смех и свет словно обрывается. Сжав кулак, он бросается вперёд. — Он не отстаёт! Демоница успевает вытащить что-то из-под пояса кимоно и бросает на землю. Маленький круглый предмет, ударившись об камни, с тихим треском разбивается и из него вырывается густой фиолетовый дым. Резкий аромат бьёт в нос, сладковато-тяжёлый, едкий, как гниющие цветы. Глициния? Аказа морщится от отвратительного запаха, но действует мгновенно. Его мышцы напрягаются, и он делает рывок, в одно движение отталкивается от земли и взмывает вверх, высоко над заволакивающим улицу дымом. Клубы фиолетового тумана вспыхивают внизу, как живые, ползут вверх, обвивают окна и вывески, затягивая переулок в вязкий мрак. Он приземляется на крышу ближайшего дома, черепицы под ногами скользят, но он не останавливается и мчится вперед. Внизу Юширо резко поворачивает голову. Позади ничего, кроме фиолетового облака, что медленно растекается по улице, поглощая свет и звуки. Воздух стал тяжёлым, даже убегая едкий запах доходит до него. Он щурится, пытаясь различить хоть силуэт в этой завесе, но всё без толку. Демона уже не видно. — Я здесь, — Аказа привлекается внимание к себе, а когда видит широко раскрытые глаза Юширо, то не может сдержать злорадную улыбку. — Бегите! Я отвлеку! — Нет, мы не разделяемся! — Тамаё громко кричит юноше, хватает за локоть, тащит за собой. — Мы играем в догонялки или кто быстрее? — Аказа все также невозмутимо прыгает через здания, смотря сверху вниз, на двух других демонов, — Если так, то я могу играть долго! Аказа отталкивается от крыши, пролетая десятки метров над пустым переулком. Ветер свистит в ушах, волосы и кимоно развеваются. С оглушительным грохотом он приземляется прямо перед Тамаё и Юширо. Земля трещит, камни рассыпаются, клубы пыли поднимаются в воздух. Фонари дрожат от вибрации, и старые вывески качаются в стороны. — Ну так что? Во что же мы играем? — Аказа медленно выпрямляется, облако пыли ещё клубится вокруг него. Его глаза горят азартом, губы изогнуты в едва заметной ухмылке. Юширо резко выбегает вперёд, заслоняя Тамаё, словно щит. — Чего тебе надо?! — сжимая горшок с цветами, делает шаг вперёд, шипит, пытаясь удержать контроль над ситуацией. Аказа лениво встряхивает с колен пыль, и шаг за шагом приближается. — Мне нужно просто поговорить, Тамаё. Произнесённое имя заставляет Юширо замереть: сердце бешено колотится, мышцы напрягаются. Он готов рвануть вперёд и ударить, но лёгкое прикосновение Тамаё к плечу удерживает его. — Ты… Я чую от тебя запах Мудзана, — медленно поднимает рукава за спиной Юширо, — Что тебе нужно? — Ты должна пойти за мной. Пока я добродушен, предлагаю сдаться, — глаза Аказы вспыхивают в темноте, проявляются кандзи — Если будешь сопротивляться, твой спутник пострадает. Тень Аказы скользит по стене, пальцы сжимаются в кулак, будто он уже готов действовать. — Кто ты, черт возьми, такой?! — злость Юширо вырывается наружу, клыки выступают на зубах, — Мы никуда не пойдём! Аказа внимательно смотрит на него. Демон, но совсем не излучает ауру. Третья Луна думает: “Что за странный пацан?”. — Признаюсь, вас не так просто найти, — Аказа разводит руки и ухмыляется, — Но меня мучает один вопрос: зачем вы прячетесь? Если вы тоже ищете лилию… — он щурится, замечая, как их демоническая аура едва заметно усиливается. “Возможно, страх. Значит, они просто слабы”, делает вывод Аказа. Лёгкая ухмылка играет на его губах, глаза сверкают интересом, “Какие сюрпризы эти двое принесут?” — Мы не имеем дела с твоим господином, — Тамаё медленно обходит Юширо стороной, — Какие бы планы он ни строил, что бы ни искал… — она останавливается перед Аказой, на правой руке что-то стекает по коже. Женщина сжимает кулак, — И как бы долго он ни старался, он не одержит победу. Даже если я пойду с тобой, я буду бороться до конца: приму яд, выйду на солнце, солгу… Но не вернусь к отродью, что испортило мне жизнь! В следующий момент Тамаё резко, с демонической скоростью, распахивает руку и словно метает что-то в сторону Аказы. Он автоматически подпрыгивает назад, приземляется, глаза бегают по земле и воздуху, ничего не замечает. Всё, как прежде: на земле пусто, а в воздухе тишина. Его компас твердит о технике крови, но реальных изменений нет. — Юширо! Беги! — крик Тамаё прорывается сквозь мглу. Как вдруг, по лицу Аказы начинает, что-то стекать, немного липкое. Он поспешно дотрагивается до жидкости и его пальцы испачкались. На коже была кровь. По запаху не его. Чужая. Аказа всматривается в Тамаё. Рукава кимоно закатаны по локоть, на её руке три глубокие раны, из которых струится много крови. Демон мгновенно понимает: это её техника крови. Не раздумывая, он бросается вперёд. За считанные секунды достигает цели и пинает женщину в живот, прижимая к ближайшей стене. Удар разносится по деревянным доскам, раздаётся глухой крик. — Леди Тамаё! — Юширо, успевший отскочить на пару шагов, кричит, роняя горшок с цветами. Демон не обращает внимания на крик. Он приближается к Тамаё, лежащей среди обломков, её кимоно испачкано пылью и кровью. — Гад! Ублюдок! — Аказа делает шаг вперёд, но на него набрасывается Юширо, царапая лицо и руки когтями. Он отвлекается на юношу, успевает нанести несколько ударов, но демон словно прилип к нему, сжимая с невероятной силой. И тогда Аказа замечает: крупные капли крови падают на него. Тамаё, всё ещё лежа на земле, поднимает раненую руку и целенаправленно брызжет кровью на демона. Каждая капля с силой ударяется о его кожу и одежду, оставляя темные пятна и едкий запах железа. — Отцепись ты! Я тебя оставлю в живых, если отвалишь! — у него кончается терпение и одним резким разворотом, он наклоняет Юширо так, что ему удается пнуть его в бок. Демон отлетает на пару десятков метров от них, с нечеловеческим криком. — Ты! — Аказа не уклоняется, когда на него попадает новая порция крови, — Идешь со мной! Господин, желает тебя видеть! — Искусство демонической крови: благоухание белого дня, — Тамаё проливает на него еще немного крови, а затем пинком отталкивает от себя демона. Аказа ожидает, что его пронзит боль или физическая атака, но ничего не происходит. Кровь стекает по его лицу, давно испачканная хакама покрывается красным цветом. Это не его кровь. Тишина наполняется в переулке, в темноте блестят желтые глаза, которые в упор смотрят на фиолетовые. Абсолютное ничтожество. — Господин был прав, у тебя нет никаких… — Чего ты боишься больше всего?! — Тамаё локтями отползает назад, — Скажи, чего ты страшишься?! — Я… Аказа не успевает сказать и слова, как его горло охватывают путы, которые сжимают сильнее голосовые связки. Он корчится от боли, не понимая, что происходит. Краем глаза он замечает, линий, которые обволакивают пространство рядом с ним. Яркие, словно светящиеся фигуры, которые напоминают цветы, маячат перед его глазами. Он отходит на пару шагов назад, немного покачиваясь, в глаза попадает отравленная кровь, а легкие сдавило невидимой хваткой, не позволяя сделать и вздоха. — Твой страх! Скажи, прямо сейчас! — Тамаё с усилием приподнимается из-под обломков. Она убирает рукав на второй руке и разрывает когтями кожу. Слышится глухой хруст костей, кровь льётся крупными каплями с её рук. Демон хватается за горло, слегка горбится от охватившей боли. Аказа ищет глазами Тамаё, но сквозь пелену почти ничего не различает. Он чувствует кровь, её запах и тяжесть воздуха. — Т-ты… — он падает на колени, слабость охватывает все мышцы. «Это магия крови… В чём её смысл? Иллюзия?» — мысли пронзили голову. — Тебя окутывает страх! Произнеси это громко! — голос демона звучит будто изнутри, пронизывая каждый нерв. Голова гудит, глаза натыкаются на всплески цветов, сменяющих друг друга. В ушах звон, а потом слышит взрывы, множественные, оглушающие, словно весь переулок рушится вокруг. Он хватается за уши, и из них медленно течёт кровь. Аказа слепнет: светящиеся фигуры магии крови Тамаё исчезают из его зрения, но перед глазами возникает что-то совершенно другое. Что-то, чего он никогда не видел, но что до боли знакомо. Родное. — Прошу… Освободись, — нежный, мягкий голос окутывает его, проникает в мысли и как будто успокаивает. Аказа стоит в ступоре, не узнавая, кому принадлежит этот голос. Его сердце бьется слишком быстро, мышцы дрожат, а разум колеблется между страхом и странной, болезненной ностальгией. Он размахивает кулаками, пытаясь найти демона. Голова начинает гудеть еще сильнее, из носа капает кровь. Одновременно он ощущает, чужое касание, мимолетное, очень нежное. На инстинктах он бьёт правой рукой по воздуху. Ничего не находит. В приступе ярости, начинает рычать, как животное. Клыки впивались в губы, скрежет зубов перекрывал мысли. Вдруг он видит вспышки, короткие, резкие, знакомые. Чей-то голос. Старый, забытый. Обнимают, укрывают от зла. — Хакуджи, мой малыш, — он видит чей-то силует, не видит лицо, солнце высоко стоит на небе, — Ты будешь самым сильным… Аказа ощущает себя беспомощным, слабым. Маленьким.

“Солнце смениться, уйдет,

А Луна придет потом.

Ты не бойся и не плачь,

Ведь я рядом, я с тобой…”

Его укачивают, поют самым нежным голосом, который он когда либо слышал.

“Мой котенок, ты не плачь.

Я защищу тебя, поверь,

Любовью укрою от невзгод,

Любовью укрою от холода,

Любовью дарую тепло…”

Он ощущает, как женщина дотрагивается до его щеки. Гладит и после он чувствует легкое касание губ на его лбу.

“Спи мой ребенок, спи.

Мама будет тебе петь,

Мама будет рядом…”

Аказа пытается взглянуть еще раз, увидеть лицо человека, который с невероятной нежностью относиться к нему. Но все что он видит - это улыбка, направленная на него. Он пытается вымолвить хоть слово, но женщина исчезает, оставляя после себя лишь призрачную тень, забирая с собой тепло. Тело ломит еще больше, каждая клетка горит сильнее. Ноги дрожат. Резкая тишина разрывает изнутри. Боль пульсировала в висках. Он не понимает, где заканчивается боль. — Хакуджи-сан, ты станешь моим… Он едва различает слова. Пытается понять, что ему говорят. — Я готова быть с тобой, потому что… Аказа в этот раз видит четче; он где то в поле, рядом много высокой травы, которая щекочет его кожу, из-за легкого ветра, вдалеке ярко горят цветы, большие, огненные. — Я выбрала тебя… Взгляд направлен теперь на человека. Его держат за руки. — Я стану сильнее, — это он произносит без единой мысли, все еще не зная, кому эти слова были сказаны. На небе горят звезды, а вместе с ними самые прекрасные цветы. Знак их привязанности и верности. — Никогда не брошу, никогда… Вспышка. Теперь перед ними лежат два тела. На лицах лежат кусочки белой ткани. Они молчат. Он слышит слова, чужие голоса произносят строчки для погребального ритуала, но не он. Он не будет участвовать, не будет молится, не тогда, когда бог забирает у него самое дорогое, вновь. — Сдохните! — Твари, мало вас просто убить!!! — Я каждого убью, даже если сумеете сбежать, я вас буду преследовать всю жизнь! — Не прощу… Слышите, не прощу даже после смерти! Он остался один. Полная комната наполненная трупами, оторванными конечностями, выпавшими органами, разрушенной мебелью, еле висящими сёдзи и татами, которые впитывают кровь. Хакуджи молчит и только еле слышно позволяет себе плакать, не от физической боли, а от отчаяния. Мертвых нельзя вернуть, с ними нельзя поговорить, попросить прощения. Демон не может понять, а у кого просить прощения? Боль разрывает его голову, в памяти происходит что-то, что он не может объяснить. Появляются те вещи, которые он никогда не делал, люди, которых он никогда не видел… Или не в его демонической жизни? Он не смог отомстить, не смог защитить, не сдержал обещание… — К-коюки! — Аказа кричит, не от боли, а словно от осознания. Его голос рвётся наружу, дрожит, прерывается, — Я не успел! Я не знал!!! Тамаё отступает на несколько шагов, наблюдая, как демон напротив корчится, тресётся. Его тело дергается, глаза расширены, дыхание сбилось. Кажется, что Высшая Луна сходит с ума прямо на глазах. Она ожидает, что увидит угрозу, силу, но вместо этого лишь агония и отчаяние. — Прости! Прости, я слишком слаб! — Аказа падает на колени, кулаки вцепились в землю, зубы сжаты, а в глазах блестят слёзы. Каждое слово, каждый крик словно разрывает его изнутри. Тамаё держится в стороне, но не может отвести взгляд. Она чувствует себя виноватой и беспомощной одновременно. Всё, что она хотела, так это спасти хоть Юширо или хотя бы задержать. Но теперь перед ней теперь не демон, готовый к бою, а существо в агонии, просящее прощения. Она смотрит на свои руки, потрясенная количеством пролившейся крови ради магии. Руки дрожат, алые капли стекают с кожи, кажется, что пролилось слишком много. Пыль и кровь смешиваются под ногами, воздух густой, тяжёлый, запах железа давит на грудь. Тамаё чувствует, как внутренний хаос накрывает её: страх, растерянность, непонимание. Сердце стучит, дыхание прерывистое, время будто замедлилось. Аказа же всё ещё корчится, его крики эхом разносятся по узкому переулку, а тьма вокруг словно сгущается. Аказа бьется в агонии, он физически не может найти и наказать тех, кто был виновен. Этих людей уже нет, он не сможет их уничтожить, не сможет отомстить. — Папа! Кейзо, я не хотел сбегать, как трус! Он сжимает кулаки, невидимая связь, которая держала его, как зверя, в узде - рвется. На фоне слышиться чей-то грозный и злой голос. Демон не хочет слышать, что ему говорят. Его тянут ближе к свету, где тише, где теплее. Но за спиной бушует пламя, грохочет молнии и творится хаос. Сильная, непоколебимая хватка тянет его обратно. — Возьми себя в руки, Аказа. Голос кажется принадлежит Мудзану, он не перепутал, да, это его Хозяин. — Хакуджи, — теплая ладонь ощущается на лице, — Прошу, освободись… Он непроизвольно тянется вперед, хочет прильнуть к любимым рукам. — Ты Высшая Луна или один из слабых сопляков? — Кибудцуджи говорит твёрдо, с лёгким оттенком брезгливости. Аказа вспоминает свое обещание стать сильнее, ему не стоит расслабляться, ему надо найти паучью лилию, ему надо победить Кокушибо, ему надо… — Спасибо, — он видит перед собой юную девушку, хрупкая, из глаз вот-вот начнут литься слезы, — Спасибо, что стал сильнее. На глазах перечеркиваются кандзи, а взгляд становиться мягче. — АКАЗА! Он ощущает свободу, впервые по-настоящему. Сердце бьётся ровно, дыхание возвращается. Кажется, что все цепи и узлы, сковывающие его, растворились. Демон вдыхает и вдруг будто впервые за многие годы делает глубокий, освобождающий вдох. Свобода накрывает его волной: холодный страх отступает, чёрные нити в груди ослабевают. Но этот прилив силы длится мгновение. Сначала колени подкашиваются, как будто земля уходит из-под ног. Мир вокруг растягивается: звуки становятся далёкими, свет тусклее. В ушах гудит, какой-то беспокойный звон смешивается с отдалённым ревом ярмарки. Аказа пытается выставить руки, опереться, но пальцы не слушаются; лицо горит, холод и жара переплетаются. Он падает. Сначала медленно, затем с глухим стуком об землю. Пыль взмывает облаком; из рта вырывается хриплый вздох. Тело будто разряжается: глаза закрываются, в голове мелькают разрозненные фрагменты; запах детства, чей-то голос, обещания и утраты, а затем кандзи. И всё это растворяется в полумраке. Сердце бьётся, но сознание ускользает, как вода между пальцев. Тамаё смотрит, как он падает. Сильная аура Кибудцуджи тускнеет, затем совсем гаснет; как свеча, потушенная ладонью. Она делает шаг ближе, но держится в стороне, всё ещё оценивая ситуацию, не выпуская из виду тело на земле. — Леди Тамаё!!! — раздаётся чей-то голос. — Юширо! Потише! — демоница не отвлекается на запыхавшегося парня; она подходит ближе к упавшему, наклоняется и рассматривает его. — Прошу, не трогай его. Я не хочу, чтобы у нас были проблемы... — Юширо, я понимаю твою осторожность, — Тамаё отводит взгляд от лица Аказы, в голосе сквозит укор и усталость, — Но я сделала то, чего раньше не умела. Дай мне осмотреть и понять, что произошло. — Нет. Это слишком опасно, — Юширо подходит ближе, глаза полны тревоги и непреклонности, — Он может очнуться в любую минуту! Надо уходить! — Юширо! — она снова отпирается, и в этот момент демон пытается потянуть её за собой. — Нам стоит уйти, оставим его тут, пусть сгорит на солнце! — его рука уже сильнее тянет Тамаё, но она упирается, стоит на месте, — Оно пыталось нас убить и привести к мерзкому Мудзану. Тамаё колеблется: в её глазах смешаны страх, решимость и новая, болезненная ответственность. — Мы забираем его с собой. — Да, хорошо пошли, — Юширо уже радуется, что она согласна с ним, но на секунду замолкает, а потом понимает, что у нее другие планы, — Погодите, вы хотите забрать его с собой? Тамаё чуть закусывает губу. Не отвечает. — Ками-сама, прошу нет! — Это очень ценный образец, — она обходит его стороной, подходит к все еще лежащему на земле демону; осторожно дотрагивается до сомкнутых глаз и приподнимает их, пытаясь там разглядеть, то, что она успела заметить пару минут назад, — Он перестал пахнуть Кибудцуджи, чувствуешь? Юширо готов был поспорить, но успев открыть только рот, он останавливается. Чуть наклоняется ближе, не мигая смотрит на лежащего, а затем делает пару глубоких вдоха. — Понимаешь, о чем я? — Тамаё встает с колен, смотрит на свое кимоно; грязное, местами порванное, но если заштопать, то можно носить. Она самой себе кивает. — Хм, — Юширо недоверчиво смотрит на нее, — Да, кажется так и есть. Но я все еще считаю это опасным, а что если он очнется, а потом возьмет и нападет на нас вновь? — Не исключено, поэтому я предлагаю наполнить комнату запахом глициний. — Вы видели какой номер у него был на глазах? Номер три. Я не думаю, что это его остановит… — Да, очень опасно и рискованно, — Юширо готов было улыбнуться, надеясь, что ему удалось вразумить ее, но он лишь поджал губы, когда она продолжила, — Предлагаю его держать ближе к солнечной стороне, и в случае чего, можно открыть окно. — Леди Тамаё-ё-ё… — Хорошо, так и сделаем. — Одумайтесь, вы совершаете ошибку, я лишь хочу вашей безопасности! — он чуть ли не умоляет ее, хватает за рукава. — Я не поняла, что произошло, Юширо, — Тамаё зыркает на него чуть строже обычного, — Я должна разобраться, выяснить, понять, если это поможет победить Мудзана, то я сделаю рискованный шаг. — Почему мы должны брать его с собой? На него подействовало ваша магия крови, верно? Он нам не нужен, мы можем изучать вашу технику, так будет безопаснее, и… — Юширо, он может стать отличным источником. Он приближенный самого Мудзана Кибудцуджи, сколькой информацией он обладает, м? — Тамаё закатывает рукава, ее раны уже давно затянулись, оставив ни следа, только местами засохшая кровь напоминала об этом, — Возможно нам не повезет, и эта Луна слишком предана Мудзану, и ничего нам не расскажет, но если повезет, — обходит стороной Юширо, нагибается, хватает демона за руки и, напрягая все силы, потащила по земле, — Мы получим бесценную информацию. Юширо увидев, как она сгорбившись, начинает тащить тяжелую тушу, подбегает к ней и пытается остановить ее. — Позвольте мне! — Спасибо, ты как всегда полезен, — она останавливается, но не отпускает чужие руки, — Помоги мне, он слишком крупный, подними его ноги. — Леди… — Мы далеко от дома, нам нужно время, чтобы дойти. Если будем волочиться по-одному, то и до рассвета не успеем, — она взглядом указывает Юширо, — Подними его ноги, так будет быстрее. — Хорошо. Окончательно сдавшись, Юширо подбегает к ногам, поднимает чужие ноги, чуть чертыхнувшись. — Боже, сколько весит этот… — Оскорблять его будешь чуть позже, а сейчас, потащили! — Ладно. Раз, два, — оба смотрят с ожиданием друг на друга, — ТРИ! Они одновременно подняли тяжелое тело с земли, напрягая мышцы. Собрав силы, рывком приподнимают еще выше и тащат демона в южную часть города.

✦✧✦✧✦✧✦

— Спасибо большое, — девушка протягивает ключи и чуть наклоняется, оказывая благодарность, — Спасибо, что решили остановиться у нас! — Я рад, что вы предоставили мне комнату! — Кёджуро забирает у нее ключи, немного их разглядывает; на маленькой веревочке висела бумага, на ней было написано «Комната 3». Она улыбается и наклоняет голову, наблюдая, как гость отходит от нее и направляется в сторону коридора. Ренгоку идет вперед, оглядывается по сторонам ищет свою комнату. Он находит ее быстро, на дверях висит нужная ему табличка с номером. Открыв дверь, он заходит в помещение. Она была небольшая, простенькая, но в самый раз, когда ему надо отдохнуть. Чистый воздух, простая мебель, мягкий свет от лампы, создавали атмосферу уюта. Кёджуро снимает обувь, доходит до кровати и садится на нее с глухим звуком. Пару секунд сидит в покое. Тишина стала другой; давящей, густой, которая немного затмевалась гулом собственных мыслей. Мир смолк в маленькой комнате и к еле слышному рычанию в рюкзаке, и тихим ударам по стеклу. Тык…Тык…Тык… За последние дни он увидел то, что не хотел бы. В голове проносятся весь тот ужас, который он успел встретить. За всю свою службу он никогда ранее не встречал такое; злость не имела привычных когтей и клыков, а была холодной, пугающе расчетливой. Он закрывает руками лицо. — Боже, что здесь происходит? Порой, человеческая жестокость бывает хуже демонической…