Moment of Eclipse

Там, где доски причала трещат под ногами и воздух пропитан рыбой, жизнь кипела; рабочие таскали ящики, покупатели спорили с торговцами, гул голосов смешивался с криками чаек. Но всего несколькими кварталами выше начиналась иная тишина – два храма возвышались над шумным берегом. Один из них всегда принимал гостей; люди приходили даже ночью, шли по кривым вымощенным каменными плитами дорожкам, по бокам были прямоугольные площадки, засеянные белым гравием, которые “причесаны” специальными граблями, создавая незамысловатые узоры. Недалеко от валунов неправильной формы, низкорослые кустарники спирея колыхались от ветра, разнося немного хмельной запах – все это, словно вторгается в душу, успокаивает. Смертные приносили с собой немного приношении Бодхисаттве, а вместе с ним и принося гул молитв, которые он мог слышать, даже и не заходя в храм. Жизнь там кипела своя, не такая привычная и будняя, но наполненная надеждами и верой. Второй храм был полной противоположностью: старые доски, местами поврежденными вредителями, почерневшая паутина с годами собравшая пыль, сорняки проросшие на старых дорожках, частично разрушенные статуи покрытые мхом. Это место давило и навевало холод, словно склеп. За эти дни Аказа узнал, что его и вправду называли могильником. По городу ходили слухи, что пару десятилетий назад монах сошёл с ума и устроил резню. Он уверял, будто кто-то из служителей храма призвал демона, и для очищения нужны были жертвы. Монах пропал, а тела пролежали около недели нетронутыми. После этих событий храм забросили и вскоре построили новый. С тех пор люди обходили старое здание десятой дорогой. Лишь голубь, свивший гнездо на крыше, не страшился этого места. Аказа все эти дни прятался от солнца именно в этом храме. Ничего страшного или опасного он там не нашёл. Такое отношение людей к этому месту было ему лишь на руку. Каждую ночь он пытался уловить ауру демона, но ощущал лишь слабые человеческие следы. На четвёртые сутки, лёжа на полу, он размышлял, удастся ли ему когда-нибудь найти достаточно сильного охотника, который после обращения в демона смог бы овладеть “Прозрачным миром”. Ему была нужна тренировка, с нужным противником. Бой со Столпом, чтобы привыкнуть и адаптироваться к тому, как именно атакует и двигается бывший истребитель. У него всегда была одна цель – стать сильнее. Сколько он себя помнил, для него в приоритете оставалась сила и жажда становиться лучше с каждым днём. Эта цель воплощалась в одном демоне, превосходившем его по силе, – Кокушибо. Для Аказы Мудзан никогда не был тем, кого нужно было превзойти. А вот Первая Высшая был настоящим соперником. Доума же оставался лишь надоедливым знакомым, скорее врагом. Демон шумно выдохнул, взгляд его снова заскользил по деревянному потолку, выстраивая в воображении невидимые линии. Сколько достойных людей попадалось ему на пути? Едва ли больше пятнадцати. Каждого он помнил: дыхание, что резало воздух, ауру, пылавшую в бою, достойная сила, и имена, навсегда запечатлённые в его памяти. Ринджи. Хачиро. Кано. Ясуо. Шиничи. Тцую. Аказа улыбается уголками губ, когда вспоминает имя девушки, которая, к его удивлению, не была Столпом, хотя была сильнее многих мужчин, с которыми он сражался до и после их битвы. Он пытался избежать схватки, как мог, но она была решительна и всеми силами стремилась отсечь ему голову. Ему пришлось защищаться, и, удивляясь тому, что за долгое время поединка она не отступала, он предложил ей стать демоном, на что, конечно же, получил отказ. Аказа не смог её убить, не смог заставить себя, как и в прошлые разы. Ближе к рассвету демону всё же удалось скрыться, но встретить Тцую во второй раз, увы, не получилось. Из мыслей Аказу вырвал шорох возле дверей храма. Чуть приподняв голову, он увидел пушистого рыжего кота, который осматривался по сторонам. Когда кот заметил его, то замер и, не мигая, смотрел прямо на него. Он ухмыльнулся: подавлять свою демоническую ауру было несложно, но просто необходимо, когда место для укрытия находилось в городе. Даже животные не ощущали присутствия чего-то опасного, прямо как этот кот, который, наверное, искал, чем бы полакомиться. Аказа выпрямился и встал с пола, затем сел по-турецки и посмотрел на кота. — Хм, а ты не из пугливых? Обычно любые животные бегут, как только видят меня, — демон решился подозвать его к себе, стуча пальцами по старому полу. В ответ кот слегка подрагивал хвостом и шевелил ушками. — Ну, я не обижу тебя. Чуть наклонив голову, пушистик медленно подошёл к нему, принюхиваясь. — Не боишься, ты мне нравишься… Кот обнюхивает его пальцы, а после негромко мяукает. Аказа осторожно дотрагивается до кота и, не получив никакого сопротивления, начинает гладить мягкую шерсть. Кот, будто принимая это как приглашение, подстраивается под руку: прижимается боком, выгибает спину и тихо урчит. Через мгновение он уже тянется за ладонью, ловит её лапками и пробует зубами, играючи покусывая и слегка царапая кожу. Каждое движение кота – это смесь доверия и шалости, и Аказа неожиданно для себя улыбается, позволяя зверьку забавляться его пальцами. — Я тебе ласку даю, а ты кусаешь меня и, — кот чуть сильнее царапает кожу, и в этот момент он шикает, — Ободрать мои пальцы хочешь? — Мр-я-я-у. Кошка застывает и смотрит на него, зрачки увеличились, а лапы крепко держат за указательный палец. Через пару секунд, кот набрасывается на руку и начинает кусать, а задними лапами пинать ладонь. — Что за кот? — Аказа не ощущает сильной боли, лишь щекотание, но наблюдать за странным поведением кота, вот что интереснее, — Кошмар, неудивительно, что ты бродяга. Любого хозяина довел бы до белого каления… Аказа морщит лицо, отдёргивая руку, но кот не сдаётся. Он подпрыгивает вновь, ловко ускользает и атакует снова, покусывая и захватывая каждый палец по очереди. В глазах наблюдается смесь охотничьего азарта с ноткой агрессии, который растет с каждой секундой. — Все, хватит! — он левой рукой отдергивает от себя кота и крепко сжимает холку, — Ты что, бешеный? Кот немигающе смотрит на него, застывает, жалобно мяукает. — Приму это как за: “Да, я бешеный”. Аказа отпустил кошку, и та, совершенно не беспокоясь о том, что пару мгновений назад покусала его руку, выгнула спину, поточила коготки об старый пол и легла на бок возле его ног. — Ждешь, что я сейчас буду тебя гладить по твоему пузу? Рыжий кот переворачивается на спину, открывая живот и поднимает лапы. — Вопиющая наглость. Аказа все же гладит кота и в ответ слышит урчание. Сквозь лёгкое раздражение, подозревает, что зверёк здесь не просто для ласки, но и для испытания его терпения. И всё же, несмотря на шалость со стороны кота, он мысленно возвращается к делу: Аказа начинает думать, что Тамаё сменила место. Убежала. Несколько дней прошли впустую. Он снова не мог найти ни единой зацепки, блуждал по районам города, но далеко не отходил от пирса. В этом маленьком городе было всего два храма, оба возле пирса. Он успел прочесать ближайший лес, в поисках забытого храма или хокора, маленьких святилищ для местных духов. Никаких зацепок, никаких знаков, и уж тем более ни единого демонического следа. Аказа иногда думал, что всё так просто не бывает. То, что он услышал – случайный разговор двух людей о «Тамаё», – вовсе не означало, что речь шла о той самой, которая ему нужна. Возможно, это было просто совпадение. Просто схожие имена. Просто такая же врач и специалист по ядам. Просто Ичиго встретил её вечером, а не днём. Просто… Глупые совпадения, не иначе… Иногда в памяти возвращался тот внезапный приступ грусти и злости, что однажды нахлынул на него без предупреждения. Острое чувство несправедливости, сжавшее грудь и заставившее сердце биться быстрее. Возможно, это было что-то из того, что он не помнил, кусочек забытого прошлого. Аказа на мгновение задавался вопросом, что это было и почему именно так, но быстро отмахивался от мыслей. Сейчас было не до этих эмоций. Цель: Тамаё, её след, и никакая непонятная буря внутри не должна отвлекать. Всё остальное подождёт. Он раздумывал о том, чтобы выдвинуться в ближайший город. Была вероятность, что получится выследить след, который Тамаё оставила в спешке. — Мя-я-у? Кот вновь привлёк к себе внимание, перевернувшись на бок лицом к Аказе. — Опять будешь меня кусать? Рыжий кот лишь пару раз шевелил ушами и устремил взгляд на тёмный угол, где, по-видимому, уловил какое-то движение. — Я тоже услышал, там наверняка твой ужин, — сказал Аказа, чуть повернув голову. В темноте он увидел маленького хорька, который прижался к углу и смотрел на них круглыми глазами, полными страха. — Я тебя не держу, хищникам нужна добыча… Он напоследок погладил кота по загривку, а затем убрал руку. Животное не обратило на это внимание: взгляд устремлен в другую сторону, зрачки сузились, а лежачее положение сменилось на охотничью стойку. Аказа наблюдает, как кот медленно приближается к темному углу, тихо, совсем бесшумно. Краем уха он услышал, как маленькое сердце зверька учащалось. Хорёк, не дожидаясь атаки, стремительно убежал, а кошка, не медля, бросилась за жертвой. Пару мгновений и до него доносится писк. — Поймал? — Аказа наклоняет голову, дабы разглядеть, удалось ли коту поймать ужин. Кошка повернулась к нему лицом, крепко держась зубами за серого хорька, который всё ещё был жив и шевелил лапками в попытке сбежать. — А ты неплохой охотник, я думал, не поймаешь, — кот пару раз качнул хвостом в разные стороны, а затем, крепче сжав свою добычу, рысью убежал к выходу. Аказа всё ещё слышал отдаляющиеся шаги кошки, а затем стало тихо. Изредка доносились приглушённые голоса людей, спешивших пройти мимо храма, чтобы не привлечь внимание злых духов. Вечерело, солнце уходило за облака, и появились первые комары, уже летающие над фонарями, возле источников тепла и искусственного света. Аказа поднялся с деревянного пола, встряхнул пыль со своих штанов, немного подтянулся и размялся. Если бы места в храме было больше, он, возможно, смог бы потренироваться, но колонны располагались слишком близко и были основной опорой крыши. Один неверный удар, и всё здание рухнуло бы мгновенно, что для него – в данной ситуации – означало бы смерть под солнцем. Демон просто дожидался конца дня, в полном одиночестве и тишине…

✦✧✦✧✦✧✦

С главной площади города доносились громкая музыка, радостный смех и крики людей. Празднование заполняло каждый уголок улиц, заставляя прохожих улыбаться и поднимать головы к ярким фонарям. Большие украшенные повозки с фонарями и светящимися фигурами мифических героев, воинов и божеств возвышались над домами. Толпа людей тянула за собой тяжёлые платформы: мужчины крепко держали канаты и громко восклицали ритмичные слова, подбадривая друг друга и задавая темп. Рядом стояли меньшие повозки, на которых сидели музыканты, играя на бивах и барабанах и выкрикивая универсальные крики. Женщины танцевали под ритм, в руках держали колокольчики-судзу и, размахивая руками, бросали их в толпу, раздавая удачу и защиту. Счастливчики, поймавшие колокольчики, радовались, а те, кто ещё не успел, восклицали танцующим, пытаясь испытать удачу снова. Дети восторженно наблюдали за двигающимися фигурами: драконы, львы, тигры и небесные девы одновременно очаровывали своей красотой и внушали страх. — Смотри там О’ни! О’ни с клыками! На одной из платформе красовались две фигуры: грозный самурай, что держал в руках горящий клинок, и напротив пугающий демон, который вот-вот готов наброситься на врага. — Какие острые клыки и когти! Аказа смотрит на двух малышей, лет не больше десяти, которые топчутся вокруг, стараясь осмотреть на все платформы. — Страшный! — Сильный, но он сильный! — Самурай сильнее! — Не-а! — Да! Ему становилось немного смешно от такого спора. Дети кричали, спорили и подскакивали друг к другу, словно каждая платформа на празднике могла быть их ареной. Их восторженные голоса сливались с музыкой, смехом взрослых и гулом толпы, создавая почти живое полотно праздника. Аказа шёл вперёд, стараясь обходить людей, насколько это было возможно, и ловил взглядом мелькающие огни фонарей, переливающиеся на ярких фигурах мифических героев. Июль подходил к концу, а первый день последнего месяца лета принес с собой мягкий вечерний ветер, запах фонарного огня и слегка прогретой земли, заставляя город дышать теплом ушедшего дня. Аказа шёл между толпой, осторожно обходя людей и время от времени наблюдая за праздником. Детский смех и крики постепенно отдалялись, когда что-то новое привлекло его внимание. Резкий запах жареной рыбы, смешанный с шумом голосов, заставил его остановиться. Среди маленьких лавок и палаток выделялся высокий мужчина, энергично предлагающий прохожим свою еду. — Жаренная рыба! Покупайте, не пожалеете! — продавец сиял ростом и уверенностью, — Ей вы, господин, не хотите попробовать? Аказа поднял брови в замешательстве. — Ты мне предлагаешь рыбу? — Верно, господин, попробуйте, у нас всегда вкусная рыба! — мужчина с широкой улыбкой уговаривал его. — Сомневаюсь, что я смогу оценить вкус рыбы… — Всё же попробуйте! Праздник же! — продавец отвлёкся на девушку, которая ставила на поднос новую партию жареных рыб, — Вот, даже свежую дам, — он схватил одну из рыб, от которой ещё исходил пар, а от уличных фонарей золотистая корочка сияла ещё ярче, — Оцените, если не понравится, то так уж и быть, за свой счёт, ха-ха! Аказа смотрел на протянутую руку и не знал, как реагировать на такое, ему никогда так прямо не предлагали человеческую еду. — Дайске, а вдруг он не хочет или, что ещё хуже, аллергия на рыбу, — девушка, которая принесла рыбу, легонько бьёт мужчину в бок, — Имей совесть! — Ой, я как-то не подумал… — Вы извините нас, господин, — она чуть наклоняет голову и виновато улыбается, — Он немного глуповат. — Эй, — продавец с возмущением и лёгкой ухмылкой смотрит на девушку, — Я всё слышу! — Не переживайте, — Аказа чуть отходит, думая, что она придумала отличную отмазку для него, — Я просто не могу есть рыбу, вы верно говорите. — Прошу прощения, что чуть было не заставил вас съесть рыбу, — продавец хохочет. — Всё в порядке, я сам сразу не сказал вам правду, — он поджимает губы и маленькими шагами отходит от этих двоих, стараясь избавиться от вынужденного разговора, — Наверняка найдутся те, кто обожают рыбу и… Аказа сталкивается спиной с кем-то, из-за чего чуть спотыкается. Краем глаза он замечает, что человек невысок, и уже собирается обернуться, чтобы извиниться, но его перебивают первыми. — Смотри, куда прёшь. Он полностью оборачивается и видит перед собой парня, не старше тридцати. Худощавый, с явным недовольством на лице: тонкие брови нахмурены, а глаза выражают раздражение и нетерпимость. — Чего уставился? — на губах заиграла презрительная улыбка, — Остолоп. Аказа не ответил на оскорбление, почувствовав исходящую от него тонкую, знакомую ауру. — Отойди. Незнакомец толкает его плечом и уходит прочь, сливаясь с толпой. Аказа внимательно следит за ним, чуть щуря глаза; демоны могут скрывать ауру, но чем сильнее демон, тем легче это сделать, а молодым демонам труднее всего скрыть своё присутствие. Этот незнакомец подошёл так близко, что Аказа не почувствовал его заранее. Он идёт за ним, и в нём зарождается чистое любопытство. Это не человек, разумеется. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: здесь он не один. Безранговые демоны его не интересовали; с ними он контактировал лишь по требованию Мудзана, а так предпочитал их игнорировать. Но этот поднял в нём интерес, ведь он сам не заметил его до столкновения. Боевая аура у незнакомца неплохая, но насколько он силён на самом деле? Аказа идёт за ним тихо, стараясь делать шаги как можно незаметнее. В такой толпе легко потерять цель: демоническую ауру незнакомца он едва различает, и если тот ускорится, Аказа может упустить его из виду. Он внимательно наблюдает за каждым его движением, отмечая лёгкость походки, повороты головы, жесты рук и скорость шага. Демон лавирует между людьми, избегая толчков, и Аказа подстраивается, оценивая реакцию незнакомца на окружение и его способность оставаться незамеченным. Незнакомец замедляет шаг, поправляет волосы, отряхивает с одежды пыль. Хлопает себя по лицу, выпрямляет спину и заходит в длинный ряд лавок. Он подходит к женщине в фиолетовом кимоно, легонько дотрагивается до неё. Та оборачивается, встречает его взгляд мягкой улыбкой и слегка кивает. Аказа наблюдает за этим, отмечая спокойствие и уверенность женщины, а также то, как юноша реагирует на неё, словно каждое его движение наполнено легкой неловкой радостью. У женщины движения легки и точны, словно каждый шаг выверен заранее. Он отмечает, как она аккуратно держит голову, чуть наклоняя подбородок, и как взгляд мягко, но внимательно скользит по окружающему миру. Волосы тёмные, собраны аккуратно, несколько прядей мягко обрамляют лицо. Её лицо напоминало ему кого-то… — Леди Тамаё, я отправил письмо, как вы и просили. — Спасибо, Юширо, — её голос мягкий, а от её слов парень напротив глуповато смеётся. Аказа застывает на месте. Пару секунд уходит на размышления. В упор смотрит на этих двоих. — Что вы, я лишь сделал должное, — он краснеет, и Аказа мгновенно замечает покрасневшие уши, — Не хотите прогуляться? — Думаю, небольшой отдых не помешает, — она кротко улыбается, — Идем, Юширо, насладимся праздником. — Д-да! Как скажите, Леди Тамаё! — Юширо чуть не подпрыгивает с места от радости. Любопытство и внимание смешиваются: теперь каждый её жест, каждый взгляд Юширо, всё приобретает для него особое значение – он понимает, что именно эта женщина и есть та, кого Мудзан приказал ему найти. Тамаё. Аказа наблюдает, как двое прогулочным шагом проходят мимо лавочек местных мастеров. Его взгляд фиксирует её плавные движения, уверенность и спокойствие — и внезапно он осознаёт: он действительно нашёл её. И, надо признать, удачно. «Тамаё… Демон, которого ищет Господин, что же в ней такого?» Он чует ее ауру, тонкая, что почти неосязаемая. От неё почти невозможно уловить демоническую натуру от Кибудцуджи… Какого черта? Эти двое источают демонические феромоны на уровне Кокушибо, единственного, чьё присутствие Аказа до сих пор не всегда способен уловить. Так могут только сильнейшие из Лун… Аказа пару мгновений стоит в замешательстве, потом моргает несколько раз и чуть ускоряет шаг. Если Мудзан доверил ему это задание, значит, Господин считает, что ему по силам эта работа. Отец демонов не глуп; если бы эти двое были невероятно сильными, Кибудцуджи отправил бы Первую Луну, а не его. А возможно, даже сам разобрался. Он огибает стороной толпу, стараясь не потерять из виду Тамаё. Они шагают не слишком быстро, но Аказа понимает: если потеряет их, по ауре выследить и поймать будет невозможно. Выискивать по феромонам в этой ситуации – гиблое дело. — … стоит купить, как думаешь? — он подходит достаточно близко, чтобы услышать их разговор. — Если хотите, я заплачу и понесу их, все что захотите! — Юширо чуть не подпрыгивает от волнения, — Не волнуйтесь, я возьму весь груз на себя, а вы покупайте, что хотите! Тамаё легко смеется, грациозно наклоняется к цветам и по одному рассматривает их по очереди, выбирая какую купить. Аказа стоит недалеко, рядом с подростками, которые собрались возле лавки с призами, где по одному пытались с деревянными винтовками попасть в мишень. — Балбес, ты не попал! — один юношей отбирает оружие у друга, — Дай мне, сейчас покажу! — Ей, у нас осталось всего две попытки, а у тебя руки из жопы, — второй пытается спрятать за рукав пробковые пульки, — Отдай, я точно попаду в цель. — Еще чего, ты уже стрелял, моя очередь, — первый протягивает руку, — Отдай пули. — Нет, ты точно проиграешь. Аказа совершенно не обращает внимание на спорящих подростков возле себя, а неотрывно смотрит на Тамаё, которая разговаривает с продавцом на счет сорта растений в горшках. — Молодые люди, не спорьте между собой, вы можете купить еще пули, и пострелять сколько хотите, — седой старик, сидевший у своей лавки, поднял голос, но юноши не удосужились его послушать. — …Почему? Ещё как смогу! — Ты уже доказал, что не сможешь! — Парни, — тихо, всё время стоявший третий, держащий в руках сладости и выпивку, подошёл ближе к спорящим. — У нас две пули осталось, стреляйте по одной, и всё, проблем не вижу. — Ага, разбежался! Ты не лезь, строишь из себя святого! — Нет, я просто хочу помочь… — В прошлый раз из-за тебя мы проиграли! Аказа наблюдает, как Тамаё расплачивается с продавцом, а Юширо наклоняется и поднимает цветочный горшок с прилавка. Немного покачивается, горшок оказался тяжелее, чем казалось. Демоница ждет, пока парень уравняет равновесие, и убедившись, что он справился, идет вперед, к толпе, где её потенциально можно потерять из виду. Он собирается двинуться за ними, как вдруг с боку на него налетает что-то тяжелое, и он ощущает, как его кимоно становится мокрым. Какого… — Дурак! — Ты совсем сдурел! — Больно! Его кимоно испачкали чем-то сладким и цветным, часть одежды промокла. Аказа опустил взгляд и увидел на земле одного из подростков. Вокруг него рассыпались сладости, конфеты и открытая бутылка, с которой всё ещё лился остаток сока. — Прошу прощения, господин, меня толкнули! — паренёк судорожно начал извиняться, приподнимаясь на локтях. — Я не хотел, меня толкнули! — Сам нарвался! — Молодые люди, что это за поведение!? — громкий старческий голос привлёк внимание пары зевак. Аказа стоял на месте, буравя подростка взглядом. Он не придирчив к вещам, но было неприятно. Его белое кимоно и штаны теперь можно было смело выбрасывать. — Извиняться должен он! Он его толкнул. Демон за такое как минимум, напугал бы его, но не в этой ситуации, не сейчас. Аказа не обращая внимание на них собирается последовать за Тамаё, как он останавливается вновь. Не успев сделать пару шагов от лавки старика, с орущими друг на друга подростками, он встречается взглядом с тем, кем не должен был. Тамаё смотрит на него нечитаемым взглядом. Его заметили. Досада взрывается внутри Аказы. Из-за этих неуклюжих детей, из-за их спора и шума, именно сейчас она обратила внимание на него. На мгновение всё вокруг будто застыло: крики и конфликт подростков отошли на задний план, звуки города приглушились, воздух словно сжался вокруг них. Их взгляды встретились; холодный, оценивающий взгляд Тамаё тщательно изучает его, будто пытаясь заглянуть в самую сущность. Аказа, напротив, напрягся, надеясь, что она не почувствует его ауры и не узнает, кем он является, хотя мгновенная встреча глаз вызывала напряжение, которое ощущалось всей кожей. И всё же в конце её взгляда промелькнула почти незаметная тень сомнения, едва уловимый отблеск страха, словно она мельком учуяла, что рядом скрывается нечто большее, чем простой человек. — О, я видел его, крайне неуклюжий человек, — Юширо хмыкает, — Не удивительно, что испачкал всю одежду. Он не стоит нашего внимания, Леди Тамаё, пойдем дальше. Тамаё не отвечает на замечание Юширо, а лишь хватает его под локоть и пытается быстрым шагом уйти. Его тянут за локоть, когда он хочет ринуться за ним, понимая, что Тамаё поняла, кто он такой. — Извините, еще раз! Вы издеваетесь?! — Убери руку, пока я ее тебе не оторвал! — голос прозвучал с такой демонической резкостью, что подросток едва не замер от ужаса. Аказа мгновенно отдергивает свою руку и бросается вперёд, ощущая, что момент, которого он ждал, вот-вот может ускользнуть.