Yours

Люди могли осудить его за то, как участилось его дыхание, за то, как он сжимал член через брюки. Но образ Джисона на коленях, с закрытыми глазами и мыслями о нем, в то время как его пальцы играют с возбужденной головкой, был слишком ярким, чтобы сопротивляться. Любимый Ли Хани, расскажи мне больше. Напечатал одной рукой Минхо, пока второй расстегивал ремень. Милый Хани Одной рукой я ласкал грудь, а другой потирал головку. Я так сильно хотел твой член, Минхо, только о нем и мог думать: как он растягивает меня, как ты проводишь им по тому идеальному местечку каждый раз, когда толкаешься в меня. Откидываясь на спинку кресла, Ли вытащил член из боксёров и обхватил его, медленно двигая рукой вверх-вниз. Любимый Ли О чем ты думал, когда кончил? Боже, Минхо хотел, чтобы его мысли были пошлыми. Хотел, чтобы они были возмутительно развратными. И Джисон не разочаровал. Милый Хани Я думал о том, как ты имеешь меня в задницу, одновременно лаская меня спереди, вытаскиваешь член и кончаешь мне на спину. Дерьмо, до этого Минхо был возбужден до предела, но теперь его стояк был твёрже камня. Ему нужно было трахнуть Джисона, и он собирался сделать это прямо здесь, в собственном кабинете, в середине дня. Любимый Ли В мой кабинет. Сейчас же. Долго ждать не пришлось. Хан будто ждал этого. Он влетел в кабинет, закрыл дверь на ключ, и они бросились друг к другу. Они были подобны двум столкнувшимся грозовым тучам, которые немедленно соединились в единое целое. Слияние рук, губ и зубов, смесь покусываний, поцелуев и стонов. Ли подтолкнул его назад, намереваясь разложить на рабочем столе, но они запутались начали падать на пол, и он обхватил Хана руками, пытаясь защитить. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Минхо. — Да, — нетерпеливо ответил Джисон, хватая мужчину за воротник рубашки, чтобы притянуть обратно к своим губам. Его поцелуи доводили Минхо до исступления, мягкость рта втоила шелковому жару под брюками. — Я должен трахнуть тебя, — пробормотал Ли между поцелуями. Это была констатация факта. Предупреждение. Минхо скользнул рукой под штаны младшего, замечая, что тот без нижнего белья. — Бесстыдник, — выругался старший. — Чертов развратник. Джисон выгнулся под прикосновениями мужчины, приподнимая бедра. Минхо снял с парня брюки, поцеловав его в шею. Вставил два пальца в дырочку, что была мокрой. Грубое отношение, казалось, возбуждало Джисона ещё больше, потому что, комкая в кулаках рубашку, Хан тяжело дышал, а Минхо продолжал атаку, отвратительные непристойности срывались с его губ: «динамщик», «шлюха » и «ты хочешь этого, ты ведь знаешь, что хочешь этого». Джисон застонал, слова мужчины дразнили его сильнее, чем ласки уже трех пальцев. Какая то часть Ли испытывала стыд от того, насколько сильно возбуждало то, что он говорил ему такие унизительные вещи, ну а другая — велела первой заткнуться на хрен и просто действовать. Минхо накрыл его рот своим, стянул боксеры, чтобы освободить член, а затем слепо толкнулся вперед погружаясь него одним грубым движением. Джисон обвил ногами талию Минхо, а руками — шею, обжигающий рот был повсюду, и старший как будто держал в руках оголенные провода под напряжением — то, как Хан двигался и извивался под ним, когда Минхо вколачивался в него, позволяя всем сомнениям, ревности и страху овладеть собой. Ли собирался трахать его до тех пор, пока младший не почувствует, что принадлежит ему, пока не поймет, что не может от него уйти. Каждый толчок подводил к краю, но одна мысль не давала покоя, и Минхо навалился всем телом на Хана, надавливая большим пальцем на головку чужого члена, чувствуя, как мышцы вокруг него сокращаются. Джисон был близок. — Позволь мне кончить на твою спину, Хани, — сказал Минхо, проведя кончиком носа по линии подбородка парня под собой, заставив вздрогнуть. — О боже, — прошептал Джисон. — Да, пожалуйста… Минхо отстранился от него, помогая перевернуться на живот. Подняв задницу выше, Джисон развёл своими руками ягодицы, открывая вид на трепещущую дырочку. — Минхо, — сказал Джисон, оглянувшись, — войди, прошу… — он выглядел жаждующим, прижимаясь к полу, так отчаянно желал быть оттраханным. Этот вид перед Минхо был потрясающим. Оказывается он мог возбудиться ещё сильнее. В момент, когда Джисон меньше всего ожидал, член с громким хлопком погрузился внутрь, заставляя закатить глаза от внезапного удовольствия. Минхо поглаживал его ноги и спину, ласкал член, повторял ему, какой он хороший мальчик, маленькая шлюшка, позволившая ему трахнуть её сладкую попку средь бела дня, пока за дверью ходят люди. Его собственная покорная шлюшка, которая принадлежала ему, не так ли? Она только и хотела, чтобы он был внутри него, и жаждала его члена, его пальцев и его рта. Джисон кивал в ответ на его слова, соглашаясь со всем, и дрожал, пока Минхо трахал его. Их тела были покрыты испариной, Хан дрожал так, словно его лихорадило. Ли намеревался как можно дольше не давать ему кончить, но этот вид сводил его с ума, он был одержим мыслью о том, что его возлюбленный кончит с членом в тугой попке. Поэтому наконец сосредоточился на чужом возбуждении, надавливая на головку подушечкой большого пальца, обводя быстрыми и почти болезненными кругами, так, как Хану нравилось. В считаные секунды Джисон закричал, прижимая задницу к бедрам Минхо так, что тот погрузился в нее по самые яйца. Ли наблюдал, как младший распадается на части, старательно вылепленная и собранная вместе оболочка Хан Джисона рассыпается на мелкие кусочки, превращаясь в дрожащее, беспомощное создание, состоящее из одного лишь желания. А затем он выдавил одно слово, и все, Минхо пропал. Оказался потерян для своего контроля. Одно слово: «Твой». Теперь Минхо вел себя грубо, с силой сжимал бедра Джисона и вколачивался в него, издавая хриплые стоны и преследуя свое освобождение, пока Хан задыхался от отголосков собственного оргазма. Его задница была чертовски скользкой и очень тугой, пока снова и снова продолжала сжимать ствол Ли. А затем его будто накрыла приливная волна тьмы, клокочущая и рычащая, всплеск настояшего безумия. Она прокатилась по позвоночнику к яйцам, и Минхо взорвался, начав кончать так сильно, что в глазах помутилось и ему показалось, что любую секунду может потерять сознание или просто продолжит бесконечно долго изливаться в Джисона. В самый последний момент он выскользнул из Хана, чтобы наблюдать, как его сперма окрашивает его задницу и спину напоминающими дождь капельками и ручейками, они стекали по изгибам спины и бедер младшего и собирались в сладких складочках его входа. Когда зрение Минхо прояснилось, а чувства вернулись, он смог восхититься своим творением — задыхающимся, дрожащим парнем, помеченным им. Джисон снова растянулся на животе, его движения выглядели изящными и эротичными. — Вытри меня, — велел Хан, словно маленький король, которым и был, а Минхо поспешил повиноваться. Он вытер его влажным полотенцем и, продолжая удерживать на полу, начал массировать бедра, спину и руки, шепча самые милые слова, какие только мог придумать. И потом, как только они закончили, Минхо любовался возлюбленным, что сидел на его коленях. Он думал о том, что никто, кроме парня перед ним, не сможет унять ненасытный голод внизу его живота. А что ещё важнее, голод в его сердце.