Изгой

Впервые Дилюк заметил его ещё в начале зимы. Стоило только вернуться в свой дом, отряхнуться у порога от снега и снять медвежью шкуру, став человеком, как он услышал в реке слишком громкий всплеск. Дилюк тут же обернулся на звук и успел заметить мелькнувший в ледяной воде длинный хвост, покрытый белой рыбьей чешуёй. Это удивило Дилюка, так как русалочий народ жил гораздо ниже по течению, ближе к морю, и в его владения они не заплывали. Подводные жители не любили посторонних, что людей, что таких перевëртышей, меняющих шкуры, как Дилюк. Дилюк тогда подумал, что это просто любопытная русалка, случайно заплывшая не туда. А может, это было частью какого-нибудь древнего обряда. У консервативного народа русалок было много строгих и сложных традиций, и заплыв на чужую территорию вполне мог быть элементом очередного непонятного ритуала. Дилюк не стал долго думать насчёт увиденного, к тому же у него было много дел на этот день. Зима только начиналась, надо было запастись едой, чтобы пережить самые холодные месяцы без проблем. Дилюк как раз пошёл проверять сети, когда заметил, что одна из них была порвана и весь улов исчез. Перевёртыш лишь вздохнул и покачал головой, разглядывая испорченную вещь. Видимо, та русалка постаралась. Черт их поймёт, зачем это надо было, Дилюк лишь надеялся, что это было в первый и последний раз. Но, как оказалось, нет. Буквально через несколько дней история повторилась. В этот раз Дилюк успел разглядеть нарушителя немного лучше. Всё тот же длинный хвост с невзрачной белëсой чешуëй, бледное тощее тело и такие же светлые волосы чуть выше плеч. Последнее наталкивало на мысль, что это был кто-то мужского пола. Дилюк не успел догнать русала, так как был слишком далеко. Он раздосадованно вздохнул и принялся доставать испорченную сеть. Если так продолжится дальше, то нужно срочно что-то придумывать. В третий раз нарушитель спокойствия Дилюка объявился ночью. Дилюк только облачился в медвежью шкуру, поменяв свой облик, как заметил внимательным звериным взглядом движение в стороне реки. Он тут же повернулся к воде и увидел сидящего на льдине юношу с длинным рыбьим хвостом уже знакомого белого цвета. Русал смотрел на звёздное небо и что-то чертил на недавно выпавшем снегу. Однако стоило Дилюку в образе зверя сделать шаг в сторону реки, как русал резко обернулся и тут же с тихим всплеском нырнул в воду. Когда Дилюк подошёл к пустующей льдине, то увидел заковыристые символы на снегу и какие-то буквы, складывающиеся в слова на неизвестном ему языке. «Странно» — подумал тогда Дилюк, — «Русалки же не интересуются звëздами». Но долго думать над необычными привычками нового соседа Дилюк не стал. Надо было делать обход территории, а не думать о бесполезных вещах. Дилюк жил достаточно далеко от ближайшего поселения людей. Добраться туда можно было только на внедорожнике, да и то, если выпадало слишком много снега, это становилось невозможным. Не сказать, что Дилюк переживал по этому поводу. Он любил одиночество, так как его сущностью было одиночное животное — медведь. Однако раз в месяц он выбирался к ближайшему посёлку, чтобы узнать последние новости и не растерять окончательно свою человечность. К тому же, стоило закупить продукты, которые в лесу найти невозможно, те же специи или сладости с чаем. Ну и встретиться с Кэйей, жителем волчьей стаи, что обитала совсем рядом с посëлком. Вот кто-кто, а Кэйа был типичным представителем своего рода. До невозможного общительный и социальный, он не мог жить без постоянной беготни с места на место, без бесконечного движения и без своей семьи. Даже с нелюдимым Дилюком он как-то нашëл общий язык. Не сказать, что Дилюк был против, ему нужны были такие связи, скорее, перевëртыш-медведь не понимал стремление волка к вечному движению и общению. Хотя, на то Кэйа и волк, собственно. Дилюк сидел в небольшом пабе и медленно потягивал пиво, когда в дверь влетел одноглазый серый волк. — Эй, сколько раз повторять, в зверином обличье сюда не заходить! — недовольно крикнул бармен — Чарльз, на что Дилюк усмехнулся. Просить что-то у Кэйи было невозможно, так как-то, что он считал неважным, Кэйа тут же выкидывал из своей итак необремененной тяжкими думами головы. Волк, в ответ на слова бармена, лишь начал отряхиваться от снега, разбрасывая его повсюду, а потом помчался в сторону Дилюка, скидывая шкуру на ходу. — Пинту пива мне и этому хмурому молодому человеку! — Воскликнул улыбающийся Кэйа, взлетая на барный стул рядом с Дилюком и бросая шкуру на свободное место. — С чего такая щедрость? — хмыкнул Дилюк. — Чайльд предложил мне провести полнолуние вместе, так что я не могу не отпраздновать, — улыбнулся Кэйа, поправляя повязку на глазу. Дилюк понимающе кивнул. Несмотря на крепкие семейные отношения в клане, полнолуние молодые волки проводили в одиночестве. И предложение провести полнолуние вместе было равносильно признанию в любви. Чайльд жил в другом клане, располагающемся на левом берегу реки, как раз рядом с владениями русалок. Это был молодой рыжий волк, полный горячей крови и вспыльчивого нрава. Он являлся таким же как Кэйа, только ещё более боевым и безголовым. Если Кэйе порой хватало мозгов не лезть в передряги, то у Чайльда не было самоконтроля совсем, и редкая неделя проходила без того, чтобы он куда-нибудь не вляпывался. Собственно, Дилюк так с ним и познакомился, когда на него, пребывавшего в шкуре медведя, налетел нахальный рыжий волк и начал активно звать на поединок. Пары ударов мощной лапой хватило, чтобы утихомирить пылкий нрав Чайльда, но не надолго. — Смотрю, ты не очень рад, — хитро прищурился Кэйа. — Что, ты, конечно рад. Просто боюсь за сохранность леса, если вы объединитесь, — отпил из своей кружки Дилюк. — Эй, всё будет лучше, чем можно представить, ты просто ничего не понимаешь, — фыркнул Кэйа, хватая своё пиво. — И вообще, что мы всё обо мне, да обо мне. Ты как? Есть что-нибудь новенькое? — Не думаю, — лениво потянулся Дилюк. — Разве что… У меня, кажется, русалка поселилась. — Русалка? Одна? — Кэйа удивлённо округлил единственный глаз. — Ну да, точнее это русал, портит мне сети, видимо, чтобы рыбу таскать. — Они же не живут по-одиночке, у них очень строгие клановые правила. — А этот почему-то отбился, — пожал плечами Дилюк. — Нет, ты не понимаешь, — не унимался Кэйа. — Подводный народ очень обособленно живёт, большинству из них запрещено подниматься на поверхность и тем более касаться чего-нибудь, созданного руками человека. Они очень строго соблюдают свои порядки. — А откуда такая осведомлённость о русалках? — Чайльд рассказывал, он же рядом с ними живёт. Его клан взаимодействует изредка с лидером русалок. Раз в год они договариваются о взаимном игнорировании друг друга, кто где ловит рыбу и всё такое. — Да, мне стоило догадаться. — А какая она? Твоя русалка? — прищурил хитрый взгляд Кэйа. — А ты их разве не видел? — удивился Дилюк. — Нет, только издалека. Они не любят показываться посторонним и поэтому на встречу с ними идут только лидеры кланов. Так, какая твоя русалка? — Это он, русал. И выглядит он как и должен выглядить типичный представитель своего народа. — И всё? — разочарованно вздохнул Кэйа. — А что ты хочешь услышать? — Дилюк не очень понимал волка. — Говорят, их чешуя ценнее жемчуга и переливается перламутром в лунном свете. Я слышал, что жители воды не по-человечески прекрасны, а их голос чарующе волшебен и гипнотизирует заблудших путников, что случайно забрели во владения русалок, — пропел Кэйа. Дилюк задумался, вспоминая внешность нарушителя его спокойствия. — Ну, — протянул он, — по цвету он невзрачный абсолютно, сливается со снегом. Никакого перламутрового блеска или ещё чего, просто тощий парень с рыбьим хвостом. А голоса его я не слышал. — Какой ты не романтичный, — отмахнулся от Дилюка Кэйа. — Позову Чайльда и мы вместе пойдём к тебе посмотреть на русалку. — Только попробуйте, — угрожающе прорычал Дилюк. *** В очередной раз Дилюк пересëкся с русалом во время привычной проверки сетей. Стоило ему вытащить чересчур лëгкую порванную сеть без улова, как совсем рядом в ледяной воде мелькнул белый хвост. — Ну всё, мне это надоело! — взревел Дилюк, сливаясь с медвежьей шкурой, и помчался за русалом. Выловить нарушителя оказалось на удивление легко, что было странно. Подводные жители очень быстро плавали, куда быстрее рыб, и обогнать их можно было разве что на моторной лодке, да и то не всегда. Русалки слишком манëвренные и с большой скоростью могли уплыть на глубину. Однако в этот раз Дилюку повезло. Он быстро догнал по мелководью нарушителя его спокойствия, мощной медвежьей лапой зацепился за длинный белый хвост и потащил упирающегося русала на себя. Вытянув сопротивляющуюся жертву на берег, Дилюк скинул шкуру и ухватился за чужие плечи, пытаясь удержать тонкие руки, коленом упираясь в спину подводного жителя. Как и положено тому, кто живёт в воде, русал был слишком склизким и холодным, к тому же он сильно вырывался и агрессивно шипел, так что в итоге Дилюку одной рукой пришлось схватить его за волосы, а другой вцепиться в скользкие от слизи запястья. Русал шипел, скалясь треугольными и явно острыми зубами, дëргался, молотя длинным хвостом по мокрому снегу, и остервенело вырывался. Дилюк сильнее навалился на него и продолжал держать нарушителя до тех пор, пока тот немного не утих. — Нельзя! — прорычал Дилюк в чуть заострённое ухо почти без мочки. — Мои сети рвать нельзя! Потом он потащил скользкое тело прямо к валяющейся на берегу испорченной сети и ткнул в неё русала прямо лицом. — Слышишь? Нельзя! — Как нашкодившего котёнка ругал Дилюк русала. Тот снова начал вырываться и шипеть, извиваясь всем телом. Только сейчас Дилюк заметил, что по линии позвонков, там, где должен был быть спинной плавник, у русала тянулась рваная тëмная полоса шрама, будто тот самый плавник был выдернут с корнем. От неожиданности Дилюк ослабил хватку, чем поспешил воспользоваться русал, повернув голову на бок и попытавшись укусить острыми треугольными зубами державшего его перевëртыша. Дилюк, почувствовав, как русал снова начал дëргаться, ещё раз ткнул того головой в сеть, проговорив заветное «нельзя», и выпустил нарушителя на волю. Русал тут же метнулся к реке и в рекордные сроки скрылся в бурном течении ледяной воды. Дилюк выдохнул, проводя взглядом метнувшийся белый хвост, и вытер руки, испачкавшиеся в слизи, об штаны. Потом он поднял со снега медвежью шкуру и отряхнул её. На землю упало несколько полупрозрачных чешуек, видимо, Дилюк случайно сорвал их с рыбьего хвоста юноши, пока вытаскивал русала на берег. Он их поднял и принялся рассматривать. На чëрном рынке чешуя русалок хорошо ценилась, и теперь Дилюк лучше понял, почему именно. Чешуйки были очень прочными, достаточно толстыми и крупными. Они действительно завораживающе переливались перламутром в свете солнца и выглядели, как тонкие пластинки из какого-нибудь драгоценного полупрозрачного камня. Дилюк спрятал чешуйки в карман, не совсем понимая, что с ними делать. Он снова взглянул в сторону реки. Перед глазами до сих пор стоял образ чужой спины с чудовищным шрамом на белой коже. Наверное, было очень больно получить такой, и, видимо, из-за этого Дилюк так легко поймал русала, без спинного плавника с одними боковыми тот не мог быстро плавать. Может, Дилюк слишком жестоко с ним обошёлся? В конце концов, перевëртыш решил, что при следующей встрече постарается извиниться и по-человечески попросить не портить его вещи и улов. Правда в следующие три недели русала Дилюк не видел. Всё чаще его стали посещать мысли, что русал испугался и решил уплыть в другое место. «Может, оно и к лучшему», — подумал Дилюк. Рядом с ним не стоит никому жить. Но, как оказалось, русал никуда не делся, а просто засел на дно. В очередное морозное утро Дилюк как обычно пошëл проверять сети и заметил вдалеке рядом с засохшими кустами на льдине того самого русала. Он выглядел не очень здоровым, кажется, ещё сильнее отощал. Русал лежал с закрытыми глазами и не двигался, лишь течение реки колыхало его хвост. Как некстати, Дилюк вспомнил про шрам на чужой спине. Видимо, русал не мог полноценно охотиться на рыбу, поэтому таскал её из сетей, а теперь, когда Дилюк настойчиво показал, что этого делать нельзя, у подводного жителя не осталось возможности добывать себе пропитание. Совесть сильно кольнула Дилюка, он с жалостью посмотрел на тощего юношу. План созрел сразу. Чтобы не спугнуть русала, Дилюк не стал к нему приближаться. Он взял пару рыбин среднего размера и кинул их на льдину рядом с белым хвостом. Стоило одной рыбине приземлиться рядом с русалом, как тот мигом встрепенулся и соскользнул под воду. Однако ненадолго. Почти сразу рядом снова высунулась светлая макушка и на Дилюка внимательно уставилась пара таких же светлых глаз. — Возьми рыбу! — крикнул Дилюк, бросая на льдину ещё одну рыбину. Как оказалось, голодного русала дважды просить не надо было. За угощением тут же потянулись худые когтистые руки. — И послушай! — Продолжил Дилюк, набирая в лёгкие воздух. — Если тебе нужна рыба — просто попроси! Не надо рвать мои сети. Я готов поделиться уловом! Перевëртыш не был до конца уверен, понял ли его русал, так как тот почти сразу после его слов нырнул под воду, забрав улов, и больше в этот день не показывался. Но, по крайней мере, у Дилюка отлегло от сердца. С того момента у них появилась негласная традиция, Дилюк оставлял каждый день на льдине рыбу, которая очень быстро исчезала, а русал перестал портить чужие сети. Спустя ещё парочку дней Дилюк с удивлением обнаружил на льдине несколько крупных раковин речных моллюсков, разложенных ровной линией. Перевëртыш был удивлён, но подарок принял. Так и повелось теперь, Дилюк утром оставлял рыбу, а на следующий день там же находил что-то, что специально оставлял русал. Это могли быть полупрозрачные камешки причудливой формы, какая-то мелочь типа монеток, поднятая со дна реки, или раковины разных размеров. Всё было аккуратно разложено и очищенно, речной житель очень тщательно и старательно подходил к выбору и демонстрации подарка. Иногда Дилюк видел самого русала, тот любил выползать на берег, собирать какие-то веточки и камешки, смотреть на небо или что-то лепить из снега. Теперь у Дилюка было достаточно возможностей рассмотреть неожиданного соседа получше. Кэйа оказался прав, русал имел необычайно красивую внешность, даже несмотря на длинный шрам на спине и чрезмерную худобу. Юноша с рыбьим хвостом обладал ровными почти не меняющимися чертами лица, будто высеченная рукой искуссного мастера скульптура. Он сливался со снегом, настолько был бледным, даже его волосы, хоть и были чуть темнее, всё равно почти не выделялись на фоне белой земли. Белоснежный рыбий хвост был в полтора раза длиннее тела юноши и заканчивался симметричными плавниками. Похожие, но только меньшего размера симметричные плавники отходили по боковым сторонам хвоста. Единственным ярким пятном на всём русале была золотистая метка ромбовидной формы в основании шеи, даже странно, что Дилюк её сразу не заметил. К середине зимы у Дилюка образовалось относительное перемирие со своим новым соседом. Одному доставалась еда, а другому спокойствие, стабильность и сувениры со дна реки. *** — Говоришь, он без спинного плавника? — задумчиво протянул Чайльд, постукивая ногтем по запотевшему стакану с пивом. Шёл второй месяц зимы, когда Дилюк снова выбрался в посëлок. На этот раз помимо вездесущего Кэйи к нему примкнул ещё более вездесущий Чайльд. — Ну да, — пожал плечами Дилюк. — И это всё, что ты можешь сказать после того, как у тебя была уйма времени рассмотреть русалку поближе? — встрял Кэйа. — Да что ты всё пристал? — раздражённо закатил глаза Дилюк. — Что я ещё могу сказать? Он белый, тощий и склизкий, всё! — Чайльд, объясни мне, вот как можно быть таким неромантичным чурбаном? — цокнул языком Кэйа, облокачиваясь на своего избранника. — Он просто совсем одичал в своём доме на отшибе леса, — хмыкнул Чайльд, зарываясь пальцами в тëмную шевелюру Кэйи, — настолько одичал, что не заметил, что у него в реке поселился, между прочим, самый настоящий русал, о красоте которых ходят легенды. Дилюк, неужели ты хочешь сказать, что тот малëк совсем некрасивый? — Ну, — замялся Дилюк, — наверное он красивый. — Что значит, наверное? — всплеснул руками Кэйа? — Это значит, что я его не отлавливал и не смотрел, — раздражённо вздохнул Дилюк. Он уже начал жалеть, что согласился посидеть в пабе с этими двумя неугомонными волками, пребывающими на пике конфетно-букетного периода. — А кроме отсутствия плавника на спине, у твоего русала ничего больше не выделялось? — Поменял тему Чайльд, видя, что Дилюк вот-вот треснет Кэйю головой об барную стойку. — Не думаю, — пожал плечами Дилюк, — он выглядил вполне обычно, белëсый весь, даже волосы и глаза. Разве что метка на шее золотистого цвета, а так, ничего такого. — Подожди, какая метка? — встрепенулся Чайльд. — Она похоже на ромб и располагается у него вот здесь, — Дилюк показал на основание своей шеи. — А-а-а, вот оно что, теперь я понял, — задумчиво протянул Чайльд. — Что ты понял? — спросил Кэйа. — Вам не показалось странным, что русал отбился от своего клана? — задал вопрос Чайльд. — У них очень строгие порядки, живут они только вместе и ни с кем не контактируют на поверхности, за исключением вождей, да и то, они это делают из необходимости. А твой русал мало того, что одиночка, так ещё и к тебе, Дилюк, проявляет чудеса коммуникации, по их меркам. Он больше не рвëт твои сети, оставляет тебе взамен рыбы подарочки и часто показывается, хотя знает, что рядом твой дом. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил Дилюк. — Наш альфа рассказывал мне, — продолжил Чайльд, — что у народа русалок спинной плавник имеет особое значение. Недавно вылупившимся малькам матери специально обрезают его таким образом, чтобы будущая русалка могла быстрее плавать. И по форме обрезанного плавника им дают имена. — По-моему, это жестоко, — скривился Кэйа. — Ну, русалки никогда не славились мягким нравом, — пожал плечами Чайльд, — так вот, к чему это я. Конечно, я почти не знаю традиций русалок, но если сложить все факты, то с высокой вероятностью могу сказать, что того русала изгнали из племени, забрав его имя, то есть вырвав спинной плавник. А метка на шее очень похожа на клеймо, лишающее голоса. Видимо, это тоже часть наказания. — Мне казалось, они сразу убивают своих нарушителей, — задумчиво произнёс Дилюк. — Тут остаëтся только гадать, как так сложилось, — развëл руками Чайльд, — твой русал всё равно не сможет ничего рассказать уже. С этими словами он полностью опустошил свой бокал и заказал вторую порцию, оставив Дилюка в смешанных чувствах обдумывать сложившуюся ситуацию.