Серебряная шпилька

Стрелки перевалило за двенадцать ночи. Императорский бал закончился совсем недавно, но вся правящая семья уже находилась в своих покоях. Это был тяжелый день, как для прислуги и персонала, так и для императорской семьи Бёрко. Каждый член семьи валился с ног после утомительных диалогов, вежливых улыбок и кружащиеся танцев. Встретить гостей, поддерживать диалог, чтить достоинство и этикет. Нельзя упасть в грязь лицом, даже если ты самый младший ребенок. Хорошо что Девять Достойных понимают тяжесть их положения, можно хоть на немного сгорбить спину и залпом выпить шампанское только в их присутствии. Дети Девятерых Достойных тоже, ничего такие. Поклоны, вежливость на глазах у старших, а на отдалённом балконе шутки, смех и мимолётность момента. Но это можно было позволить только с ровесниками. Дети Достойных, чьи возраста превосходили на 4-5 лет и были ровесниками Паскаля, ждали подобающих манер. Всем и так известно, что Ее Высочество Паулина и Его Безмятежность Паскаль будут научены и воспитаны как подобает. Но самым интересным, оставался молодой Господин, Его Светлость Киллиан Парис Бёрко. Самый любимый, балованный ребенок. Его баловали все: родители, брат с сестрой, добрые друзья отца и хорошие подруги матери. Уйма корон имел младший Бёрко, которые с гордостью преподнесены ему от Паулины. Она работала в сфере ювелирных изделий. Киллиан получал такой подарок по поводу и без. Хотите минималистичную диадему с бриллиантами на учебу в Академию, или корона с благородным опалом для приёма в саду? Пожалуйста, старшая сестра всё устроит. Нехватало ещё, чтобы ее любимый брат не знал какую побрякушку надеть сегодня. Паскаль был готов брать своего младшего брата куда угодно, хоть на край света. Он устроит лучший прием и сервис для Париса. Поход в музей только вдвоем? Конечно, он арендует все залы чтобы Киллиан мог пройтись по музею в одиночестве и не ждать в очереди. Парис хочет чего нибудь сладкого прямо сейчас? Да, хорошо, он получит это. Всё, чтобы его брат не истекал терпением. Его Высочество Парис, берет всё с почтением и уважением. Он не стал высокомерным или лицемерным из за представленной возможности расти в такой семье. Он достаточно получает внимания и любви от родителей, чтобы не стать надменным человеком. Кто-то сам отказывается от телячьих нежностей, а кто-то с удовольствием рад понежиться в объятиях отца или матери после тяжелого дня. *** Семья Бёрко не изменяет себе и своим тёплым отношениям к дорогим друзьям. Семьям Девятерых Достойных любезно выделили личные покои, по просьбе самого Императора. Время к ночи, а все безумно устали, не отправишь же их измученными домой. Тем более, какой прекрасный завтрак ждёт правящюю семью и их друзей за одним большим столом. Вот только, старший ребенок одной из семьи всё еще не вернулся к себе. Гедеон Хитклиф стоял перед самими покоями Господина Киллиана, который между прочим на балконе, прикрывшись веером кокетничал глазами. Гедеон счёл это за приглашение. Они пересеклись на балу всего пару тройку раз: на приёме, возле железных ворот; во время танца со своими партнёрами; возле фуршета, чтобы пополнить шампанское и перекусить канапе или жульенами. А после, в перерывах между танцами и светскими беседами, Гедеон укрылся на балконе, где ветер развевал тюль, а воздух казался таким живым и как никогда свежим, появился он. Киллиан Парис Бёрко. Машинально Хитклиф произвёл поклон приложив правую руку к сердцу, а левую завел за спину. Не успев оказать приветствие, Его Высочество раскрыл веер. Веер, с твердого, но полупрозрачного материала, концах с золотыми завитками, а на штиве, свисала аккуратная цата, совсем маленькая, но в ней было достаточно ценности, чтобы доказать статус носителя. Экран бризе был в нежно голубом цвете, прямо как глаза Его Высочества, которые стремительно надвигались на опешившего Гедеона. Вставши в шаге от него, Киллиан медлено, интригующе прикрыл глаза. Из за полупрозрачности бризе, было видно, как он облизнул свои губы, оставив их слегка приоткрыми. — Ещё раз добрый вечер, мистер Хитклиф. Снова не дав произнести Гедеону слово, юный Господин, протянул руку к лицу своего гостя. Белая шелковая перчатка, кажется что вот-вот упадёт с его тонких пальцев, завела за ухо выпавшие пряди волос. Ни секунды на раздумий, и из манжета пиджака, быстрым движением была достана шпилька и таким же быстрым, но уже аккуратным движением шпилька оказалась в небольшом пучке Гедеона. Серебряная шпилька с вырезбленой птичкой. Ни намёка на напыщенность говорило отсутствие драгоценных камней. Серебро отлично смотрелось на Хитклифе, хотя он предпочитал золото. Смущённый Парис Бёрко, игриво заморгал Гедеону, успев сказать чтобы тот не смел снимать украшение. Киллиан исчез в толпе шумных гостей, так же быстро как и появился. Вместо бесследного бытия принца, он оставил за собой нежную шпильку в качестве компенсации за столь краткий жест внимания. Прогнав прочь воспоминания торжества, он снова воткнул шпильку в свои волосы. Постучал, чтобы не привлекать лишнее внимание, сделав это тихо. Три сдержаных стука расдались на все покои юного Господина. Он точно знал кто это. Не спеша отошевши от крутящейся подставки, где Киллиан хранил все свои короны, он подошел к двери. Резким движением и замо́к был отворён. Перед Гедеоном востал Октавианский принц, который совсем не удивился его визиту. Значит Гедеон правильно понял, он хотел чтобы тот пришел. — Проходи. Чувствуй себя как дома. Нежным жестом Парис пригласил своего долгожданного гостя в свои владения. Принц ещё не успел переодеться, так же как и Гедеон. Хотя Парису ничего не мешало это сделать до его прихода. Его Высочество снял корону и довольно грубо поставил в одну из ячеик подставки. Масируя свою голову, он повернулся к Гедеону, который либо ждал корректный момент, либо ждал что-то со стороны принца. Ситуация могла затянуться, если б Хитклиф не прервал напряженую тишину. — Ваше Высочество, ваша шпилька, я пришел чтобы вернуть ее вам. — он сделал еле заметний поклон и достав из своих волос шпильку, протянул Господину. — Тебе не нравится? — Принц выглядел оскорбленым, но в глубине души он знал что Гедеон придёт чтобы вернуть ее. — Она прекрасна. Но это слишком дорогой подарок, я не могу его принять. — А я думаю, что можешь. — Он снова подошел к своему гостю, снова заправив волосы за ухо, которые при снятие шпильки распустились по плечам. — Она тебе идёт. Тебе идёт серебро. — Благодарю за комплимент, Ваше Высочество. — Вежливая улыбка промелькнула на его лице, но так же быстро исчезла, понимая насколько дорог подарок. — Я не достоин вашей милости, вплоть до такого подарка. — Достоин. — Взгляд стал грубее и настойчивее. — Прими мой жест внимания, если верен мне. Неловкая пауза повисла в комнате. Какая ловкая манипуляция, особенно от императорского ребенка. Гедеон хорошо воспитан, да и язык у него подвешен хорошо. — Моя верность к Бёрко и к вам не зависят от дорогих украшений. Я готов доказать свою верность, если вы разрешите отдать шпильку обратно. Во мне ещё есть достоинство, чтобы вежливо отказаться от такого жеста. — Вот как... На всё готов... — Он отошел на шаг, выпрямив спину, сказал то что повергло в шок: — Значит, прислуживай мне. Властный, не позволяющий отказа тон донёся до Гедеона. Не успев изобразить хоть что-то Киллиан уже отдал приказ. — Раздень меня. Гедеон разинув рот от удивления, но Парис лишь уселся на кровать, скрестил руки на груди и стал ждать действий от своего временного слуги. Гедеон знал одно правило с детства: если принц или принцесса что-то просят, а что хуже требуют — выполняй, даже если тебе это не по нраву. Вспомнив его, он тяжело выдохнул и направился к середине покоев Его Величества. Хитклиф присел на одно колено, но осознав что работы пристоит много, изменил позу. Теперь он сидел на двух и ждал следующего приказа. Но его не последовало. Последовала нога принца которая поставила носок сапога на бедро Гедеона. Тот опустив голову начал вытягивать тугую шнуровку из петель. Как только ноги не устают от такого. Когда тугая шнуровка начала потдаваться пальцам и наконец давление опустило ногу принца, Киллиан не сдержал удовлетворительный стон. Пришлось постараться снова, ведь осталась еще одна нога. Дальше больше, или хуже. Дальше предстояли более интимные моменты. Осознав это, руки Гедеона предательски дрогнули. Можно ли ему вообще видеть Его Императорское Высочество нагим, или тот всё же удосужится не раздеваться догола. Пока тот мялся и не знал что делать дальше, Киллиан смерил его испытующим взглядом. — Ну. Расстёгивай брюки, снимай. Чуть было Гедеон не спросил "Чьи?", так быстро потянулся до ширинки. Быстрым движением и брюки идеального белого цвета аккуратно свисали с кровати. Лицо Гедеона разлилось румянцем, а уши и подавно стали красными. Принц сидел в компрессионных чулках, что поддерживали натяжки и крепились к поясу на талии. Теперь то понятно, почему ноги не отекают, можно предположить что вся императорская семья носит компрессионные чулки, чтобы не было ужасных отёков от каблуков и сапог. С низом покончили. Остался верх. Младший Бёрко всё еще сидел пиджаке, который украшался золотым аксельбантом спереди и голубой мантией сзади. Снимать вверх неудобно сидя на коленях, поэтому Гедеон встал в полный рост, ожидая что тоже самое сделает принц. Но Киллиан сидел и ждал, когда же его слуга сам попросит встать. Не царское это дело идти на уступки слуге, пусть потребует. — Ваше Высочество, прошу встаньте на время, пока я не закончу с вашей одеждой. Одарив Гедеона улыбкой, что тот всё правильно сделал, он встал и повернулся к нему спиной. Нежным движением, Хитклиф поддел плечи пиджака и тот плавно съехал по рукам Париса. Вот не задача, под пиджаком находилась ещё один слой шнуровки, на этот раз жилетки, которая больше напоминала корсет. Пока пиджак покоился на краях кровати, Хитклиф принялся за тугую шнуровку, конечно тот примерно знал как ее развязать, но он решил начать снизу. Недовольный стон принца прервал его, дав понять что-то Гедеон делает неправильно и доставляет дискомфорт. Точно, нужно было начинать разшнуровывать сверху. Хитклиф хотел быстрее покончить с этим неловким представлением, отдать шпильку, и вернуться к себе. Но Его Высочество явно не хотел отпускать его так просто. Верхняя одежда наконец была снята. Принц стоял перед Гедеоном чуть ли не голым, причем в таком развратном виде. Компрессионные чулки на поясе, рубашка. Спать он в таком виде не будет, да и еще время не до сна. Нужно принять горячую ванну и решить что делать с его дорогим гостем, от вида которого, сердце Его Высочества заставляет биться как сумасшедшее. — В ванной комнате, сбоку, висит халат, а рядом с ним домашние тапочки. Принеси их. В душе Гедеона поселилась надежда что тот не станет просить что-то из ряда вон выходящие. Вернувшись из ванной, принц стоял на том же месте, хотя успел переложить верхнюю одежду с кровати на стул возле туалетного столика. Подойдя он опустил тапочки на пол, и вытянул перед собой шелковый халат персикового цвета. Парис стал спиной вплоную к халату, паралельно растёгивая рубашку. Когда рубашка соскользнула с торса и неаккуратным движением полетела на кровать, Киллиан принял халат. Не запахивая его, всё так же спиной он принялся разбираться с неудобными чулками и поясом к ним. Избавившись от всей одежды, он ловким движением запахнул шелк на своем теле и направился к робочему столу. Через долю секунды перед Гедеоном стояла новая задача ввиде ежедневника, которые он должен был заполнить вместо принца. — Пока я принимаю ванную, ты должен заполнить мой ежедневник. Пол десятого — встретить курьера; двенадцать — месячная сдача отчётов; пол второго — политический приём с послами из Франции; в шесть — конференция; девять и десять — массаж, спа и всё такое. Понятным почерком. Время в английской версии. Ни намёка на возражения. Гедеон славился хорошей памятью, проблем запомнить не было, заполнить его в том числе. Хитклиф, сев за рабочий стол, включив настольную лампу, развернув ежедневник, что на удивление каждая страница было написана разным почерком, Гедеон принялся расписывать весь завтрашний день Его Высочества. Не прошло и десяти минут как распаренный Киллиан уже явился из ванной с полотенцем на голове и с кремом для тела в руках. — Заполнил? Молодец, теперь иди сюда. Выполнив приказ, который звучал уже не так властно, он предстал перед принцем. Тот в свою очередь быстро указал на пол, куда должен был сесть Гедеон. Киллиан передал ему крем для тела с экстрактом алоэ, и тот незамедлительно выдавив себе на руки, принялся масировать сначала голень попутно опускаясь до стоп, и нехотя переходя на бедра. — Тебе незачем стесняться, мы оба мужчины. Что ты там не видел. Нагого несовершеннолетнего принца из императорской семьи например? Закончив с ногами принца, он вскинув вопросительный взгляд, стоит ли продолжать бьюти процедуры и переходить на торс? Тот лишь опустив халат, оголил спину улегся на свою кровать. А как садиться? Он никогда не масировал спину, не знает как будет удобнее. Умостившись рядом с Киллианом, он решил выдавить крем прям на спину, из за чего получил недовольный стон, понимая что крем то холодный, а тело принца распаренное и горячие. Поняв что провинился, он принялся быстро разносить крем по всем участкам спины. Сначала удовольствие получила поясница, а в конце плечи. Попутно поглаживая центр. Когда же крем впитался, Парис Бёрко перевернулся на спину и теперь лежал уставившись на Гедеона. Его взгляд метался то на лицо, то на тело Его Высочества. Будет ли еще возможность так поработать? Хитклифу и не нужна плата за обслуживание, он уже получил ее: обнаженный, хорошо сложеный телосложением Киллиан, лежал прямо перед ним. — Принеси мой ежедневник. Прервав любование Гедеона, он сел и накинул шёлковый халат себе обратно на плечи, уже наконец одевшись полностью. Вернувшись с небольшим блокнотом, Гедеон не стал снова садиться на кровать. Какое он право имеет, без приглашения вваливаться в постель Его Высочества. Тот приняв ежедневник, перевернулся на бок подперев рукой голову. Листая страницы, он словно оценивал чужую роботу, чужие почерки. Долистав до последней, он удивился, а через мгновение начал всматриваться в каждый завиток. Почерк Гедеона клонился в право, а хвостики у букв были закручены, что делало очень красивый эффект. Понимая что, задерживать Гедеона больше нельзя, да и больше некуда, он разочаровано выдохнул. Он вполне хорошо справился со своей временой работой, без упрёков выпонял приказы тем самым заслужив небольшой презент со стороны принца, который между прочим пришел на ум почти сразу. Откинув скучный ежедневник, он подпрыгивая переместился на край кровати, встав, он потянулся своими тонкими пальцами до чертовски обаятельного лица Гедеона. Тот по воли случая, потянулся в ответ к его рукам. Киллиан стоял на носочках, чтобы хотя бы приблизиться к росту Хитклифа, в чем незамедлительно пожалел. Гедеон притянул Париса за талию несильно прижимая к себе. Нежные пальцы принца гладили шею и скулы парня, пока тот в свою очередь поглаживал поясницу. Трепетный, нежный поцелуй сорвался в краешки губ Гедеона, а позже на щеках. Киллиан засыпал парня легкими поцелуями, а тот со своей стороны не возражал, лишь сильнее притягивал принца к себе, почти поднимая его. Этого мало чтобы насытиться до следующей возможности уединиться. А будет ли она ещё? Вся инициатива в руках Киллиана. Именно он хочет забрать его к себе, заточить в высокой башне, и чтобы никто не смел трогать его Гедеона Хитклифа. Не будь Парис наследным принцем Октавии, давно бы признался в чувствах и попытал удачу в более близких отношениях. Но кто кем есть, так оно и будет, остаётся укрываться от чужих глаз и наслаждаться каждым трепетным моментом, таким, как сейчас. Страсть кипела, языки жгло, а воздуха катастрофически не хватало. Химия безумства и обожания, накрывала их двоих, пока прижатый к кровати Киллиан не отодвинул голову Гедеона от своей шеи. Никаких меток, укусов, засосов; идеальное тело принца должно оставаться идеальным и нетронутым, иначе скрыть следы преступления будет нереально. Нельзя забывать о том, что малолетний принц всё ещё несовершеннолетний. К этому пункту нужно отнестись особенно серьезно; если вы женщина. Кто узнает, если несовершеннолетний мальчик лишиться невинности, если он сам об этом не скажет? Верно, эта тайна умрёт с ними двумя. Не секрет, что младший Бёрко не имел никого и не имели его. Опыта ноль, а видео для взрослых не дают нужных познаний чтобы не опозориться будучи сверху или снизу. Заметив замешательство в помутненых глазах Париса, Гедеон решил аккуратно устроить допрос о личных предпочтениях самого принца. Уму не постижимо. — Ваше Высочество, вы имеете какой то опыт... В половых утехах? — Если я скажу: нет. Ты меня поднимешь на смех? — поерзав под Гедеоном, он запрокинул голову на подушки, чтобы не смотреть ему в глаза. — Нет, что вы. Я не посмею. — Гедеон поднёс руку принца в своим губам, оставив воображеный поцелуй, тихо произнес: — У вас есть какие нибудь предпочтения? Если нет, то что бы хотели попробовать? Удивившись от такого вопроса, он скривился, жалел что бесстыдно втюрился в такого парня, что не будет смущённо хлопать глазками. — Предпочтений нет, пока что. Пока я девственник. Желательно не грубо, и главное без меток. — Может, минет? — Вопросительно посмотрел Гедеон на принца. — Я – вам. Обещаю, буду нежен и не один мой клык не попадет на нежную кожицу. Только от одной мысли о чём-то развратном заставляет принца начать смущаться и возбуждатся, но так, немного. Представлять одно, а чувствовать на себе совсем другое. — Может. Давай попробуем. — В глазах Киллиана был страх. А готов ли он вообще к оральному сексу? Может быть еще рано? Переборов в себе кашу неразборчивых чувств и эмоций, он в последний раз притянул к себе Гедеона, чмокнув в уголок его рта, он сказал: — Только нежно. — Конечно. Это последнее что успел сказать Гедеон, после чего плавно спустился к низу принца. Движения мягкие, плавные, чтобы не спугнуть. Обхватив двумя руками ягодицы Париса, он поудобней их пристроил на кровати, ноги при этом, попросил закинуть к себе на спину. Носочки Париса легонько касались лопаток Гедеона. Смахнув подол халата, он проверил свои руки, чтобы те не были холодными. Он уже понял как принц не любит холод. Нежным движением он поддел мягкую плоть, пока что мягкую. Брать в рот еще не возбужденный член будет неприятно, как для Париса, так и для Гедеона. Короткими, но не быстрыми движениями он начал разрабатывать член, пока тот не начал отвердевать и оголять голову. Тело молодое, реакция на прикосновения очень быстрая, долго времени не понадобится для подготовки. Гедеон преподнес губы к головке, паралельно стрельнув взглядом на принца, давая понять, что он сейчас начнет. Получив в ответ хриплое согласие, он полностью поглотил головку, обводя ее по кругу языком, от чего Киллиан выгнул поясницу, видимо из неожиданности. Три пальца поддерживали член в одном состоянии, пока язык умело измывался над чувствительной головкой. Время от времени он переставал сосать и переходил на мастурбацию, чтобы отдохнула его челюсть и сделать смешаные ощущения на горячей плоти. После небольшой передышки, скорее мимолётной, Гедеон принял его полностью, издавая искаженые звуки мычания и глотания. В свою очередь Парис не мог улежаться на месте, слишком сильные ощущения для первого раза, дыхание давно отказало от нормального ритма, а гортань только и успевала выдавать хриплые стоны и фразы наслаждения. Пиком возбуждения стал момент, когда волна импульсов начала проходить по всему члену, отдавая на бёдра и низ живота. Хочется подольше пережить эти чувства и в тоже время как же хочется кончить. Две несовместимые, но заманчивые стадии орального секса. Рука принца сама тянулась в волосам Гедеона, захватив их, он сам начал направлять его в нужном темпе, или если быть точнее, сам начал двигать бёдрами в глотку Хитклифу. Вряд-ли кто-то из них сейчас будет возражать о таких жестоких действиях. Не успев опомниться, Киллиан оттолкнул голову Гедеона, разрывая свои голосовые связки в громком, растянутом стоне. Сперма всё таки попала на язык Хитклифу, главное что не дальше. Бедра дрожали, а сердце и дыхание продолжали работать как сумасшедшие. Губы обсохли, облизав их он закрыл лицо руками, да бы придти в себя. Пока принц вспоминал кто он, Гедеон потянулся за полотенцем, чтобы вытереть остатки спермы. Гедеон старался нежно, почти не касаясь вытереть член, но после хорошей разрядки, его било током, из-за чего Киллиан не сдержал болезненый стон возмущения. — Как вы? Болеть будет еще немного, но скоро пройдет. — он отложил полотенце, и начал аккуратно закутывать принца обратно в халат. — Это было... Странно... И приятно. — Понимаю. — Не успев договорить, Гедеон понял что принц уже засыпает. Вся энергия и силы ушли на сегодняшнее торжество, а тут еще и спонтанный минет. — Не засыпайте прямо так, нужно разобрать кровать. — Не хочу, буду так спать. Слово принца — закон, и спорить бы никто не стал. Посидев еще минут 5, поняв что Киллиан уже спит, он нашел на кровати шпильку, ту самую которую он смахнул с волос во время минета, и аккуратно положил на прикроватную тумбочку. Выключив свет, он еще раз обернулся на своего возлюбленного, и в тот же момент, того самого недоступного, Гедеон тихонько вышел из покоев Его Высочества. Он безумно устал, даже одежду снимать не хочется, придёт в спальню и сразу завалиться спать. Спустившись на два этажа ниже, он быстренько шмыгнул в свою комнату, сразу рухнувши на кровать. Поёрзав на мягком шелке, он понял, сегодня Гедеон Хитклиф не уснёт, слишком много произошло за этот вечер. Поняв что именно, сон как рукой сняло.