Неизбирательность

            Всё в блок-секторе N, что на Ротфронте, шло своим чередом. А именно — ранним утром добропорядочные граждане довершали отдых, чтобы войти в новый день полными сил. Однако в блоке шесть данного сектора сном пренебрегала KLBR-N06-06, местный блок-страж модели Колибри. Конечно, можно сослаться на долг протектора, ведь охрана порядка требовала к себе беспрерывного внимания. Но реплика не совершала обход, не разгребала бумажную работу. В личном санузле, прилегающем к её кабинету, она придирчиво осматривала себя в зеркало. Отражение глядело на неё с кислой усмешкой, на лбу в полутьме просматривались трещины и подтёки оксиданта, которые вместе со звёздами Нации формировали причудливую фигуру. Ноль-Шесть не желала думать о том, каким образом умудрилась получить травму, и принялась аккуратно растирать ремонтный спрей, чтобы её замаскировать.          В самих апартаментах что-то гулко упало, кто-то выругался и продолжил возню, от которой разум Колибри старательно отстранялся. После продолжительного шуршания послышался шум двери в коридор — кабинет наконец оказался пуст, и Ноль-Шесть перешла в него. Стандартизированная, даже стерильная обстановка, которая обычно уюта не вызывала, сейчас помогала успокоится. И это несмотря на то, что здесь словно ураган прошёлся: один из шкафчиков с документами упал, высыпав бумаги, и рабочий стол криво стоял не на своём месте, будто кто-то ожесточённо рыскал здесь в поисках ни много ни мало смысла жизни. Неприятно, но терпимо. Вот только в этой картине присутствовала деталь, которая своей строгостью напоминала о протекторском долге. Портрет Революционерки и её Дочери с укоризной глядели на Ноль-Шесть. И та, конечно же, прекрасно понимала причину их негодования. Уже в этом цикле в блок должна прийти проверка от Министерства, в то время как к ней Колибри была совершенно не готова.          Она, однако, не сильно боялась оплошать. Где-то в глубине души Колибри, может, и переживала из-за грядущей проверки, но в целом относилась к ней с некоторой скукой. Были вещи и пострашнее проверки. Министерство всегда казалось далёким — его взгляд всегда небрежный, скользящий. Иногда лучше опасаться тех, кто ближе, кого можно назвать друзьями. А вообще, блок-страж и так делала всё зависящее в пределах разумного. Какое ей должно быть дело до, допустим, пассажиропотока метро от её блока? Не она должна за такое отвечать. И вообще, кто сказал, что она в принципе должна отвечать за что-то кроме мелких доносов да коротких бесед с подозрительными гештальтами? Кто-нибудь наверняка бы возразил, что раз назвалась блок-стражем, то изволь свой блок оберегать. На что Ноль-Шесть бы парировала, что она не выбирала оказаться на этом месте.          Впрочем, совсем зарывать голову в песок Колибри не хотела. Надо хотя бы сделать вид, что всё в её блоке в порядке. Начать можно с малого. Потому реплика принялась лениво приводить сначала кабинет, а потом и себя в порядок. Больших напряжений сил потребовала сбежавшая со своих постов мебель, но ещё труднее оказалось привести саму себя в рабочий вид. Уже у зеркала Ноль-Шесть подметила, что едва узнаёт отражение — настолько её подкосили резко навалившиеся проблемы. Когда она убедилась, что лоб вновь стал гладким, то переоделась в чистую униформу, поставила пистолет на предохранитель и убрала куда-то в ящичек стола. Конечно, так просто внешнего наблюдателя убедить в хорошо идущих делах было бы сложно, но можно было убедить хотя бы себя. Для Ноль-Шесть пока что было достаточно и этого. А там — будь, что будет.          Она вернулась к раковине и глянула на аляповатое отражение. Ну что значит «будь, что будет»? Откуда это у неё в голове? Фраза сама по себе звучит глупо, а уж смысл! Нельзя просто пустить всё на самотёк, блок-страж не имеет на такого морального права. Она скорчила перед зеркалом кислую мину и усмехнулась. Да, дела её не ахти — проверка нагрянет вот-вот, а ничего не сделано — но это не повод встать в позу и отказаться от обязанностей. Она должна успеть исправить как можно больше, время ещё не утекло. Так что Ноль-Шесть привычно умылась, причесалась, лишний раз повертелась перед зеркалом аки Ойле и удовлетворилась довершённым образом порядочного протектора. Свежая и обновлённая, она бодро вышла в коридор.          Здесь же она и застыла в нерешительности. Что именно она собралась делать для того, чтобы пройти проверку? Проблем в блоке было так много, что она не знала, о какой вспомнить первой. Так Колибри и стояла, глупо пялясь в серые стены, пока наконец мысли не соизволили почтить её голову вниманием сами собой. Например, из столовой уже одна Революционерка знает сколько циклов поступают жалобы от гештальтов на некачественное питание. И что прикажете делать с таким безобразием? Лично встать за плиту? Блок-страж ну точно не должна отвечать за чьё-то набивание животов, но по шапке получать будет она.          Нет, она забыла что-то очень важное. Только что посетившее из ниоткуда одухотворение смотало удочки, не оставшись даже на чай, и вновь лицо Колибри стало выражать нечто между безразличием и горем гештальта, съевшего целиком лимон.  Делать что-либо мигом расхотелось, и Ноль-Шесть в глубокой задумчивости пошла вперёд. Коротенькие ножки она переставляла нарочито медленно в такт лениво перемежающимся мыслям. Она с неким удовольствием повторяла сама себе, что вины на ней нет, что она ничего не выбирала, а потому и переживать не стоит. Так, почти что в трансе, она переместилась в пустующий атриум.          — Вот вы где, я вас повсюду ищу, — раздался голос на другом конце ложно безлюдного атриума.          Из прохода напротив того, из которого явилась сюда Ноль-Шесть, синхронно с ней вышла другая Колибри. Она яркой и широкой улыбкой выражала хороший и дружелюбный настрой. Вот только Ноль-Шесть в него ни капельки не поверила: первое же высказывание уже оказалось с претензией, так ещё и в ту же секунду Колибри попыталась к ней подключиться через биорезонанс.          — Больно надо меня разыскивать, — недоумённо ответила Ноль-Шесть, — я ведь была у себя в кабинете.          — Вот как? — в этот раз была очередь собеседницы удивлённо похлопать глазами, — но я только что оттуда.          Колибри полуобернулась и кивнула в коридор, из которого пришла. Где-то там действительно и был кабинет блок-стража.          — Ошибка при строительстве, — скучающе ответила Ноль-Шесть, — каким-то образом сделали лишний кабинет зеркально с обычным.          — Ах, это всё объясняет.          Обе реплики застыли на месте, разглядывая друг друга. Хотя что они там не видели? Реплики похожи друг на друга, будто в зеркало смотришься. Другое дело было, разумеется, в мыслях. В разум Ноль-Шесть всё так же бесцеремонно вторгались, а та пыталась этому препятствовать. Для реплик типа Колибри считается обычным находиться с сёстрами в постоянном резонансе, который формировал между ними особую, как они сами называют, песню. Но в голове Ноль-Шесть хозяйничали как в своей собственной, будто и не замечая различий между ними двумя. Обе Колибри не могли определиться, что выглядело более по-хамски — подобное бесстыжее топтание по разуму или столь же наглые попытки сие вторжение пресечь.          — Ну, знаете, это уже неприлично!          — Я вам то же самое сказать могу.          Они постояли ещё немного, пока их общая песня не превратилась в бесформенный шум, из которого обе смогли сделать единственный вывод — биорезонанс друг на друге они ощущали странно. Так что протектор пожала плечами и сблизилась с сестрой.          — KLBR-N12-06, будем знакомы, — представилась она и подала руку.          — KLBR-N06-06, — холодно отозвалась её коллега, не отзываясь на рукопожатие и косясь на протянутую ладонь.          — Номера у нас похожие, обе Ноль-Шесть, разве что субсекторы разные, но должны сработаться, — улыбнулась Колибри, но, так и не получив в ответ одобрения, продолжила с лёгкой обидой, — я ничего предосудительного не сделала, чтобы смотреть на меня с таким выражением.          — А мне кажется, сделали.          — Ну уж простите, вы сами ведёте себя неподобающе.          — Во-первых, не во мне дело. Во-вторых, не я это решила…          — Подождите, не говорите, я понимаю о чём вы, но в фарс уж не скатывайте!          — Вы сами выбрали скатить всё в фарс.          — Я ещё ничего не выбрала!          Нормальный диалог, очевидно, не клеился и напоминал всю ту же бессмысленную какофонию в голове, поэтому Колибри принялась усиленно переводить его в более разумное русло:          — Меня к вам по делу сектор-страж прислала, лучше нам всё-таки сработаться.          Ноль-Шесть заявление подобного рода щёлкнуло по носу, выведя из прострации, которую нагнало бесформенное балабольство. Всё-таки не каждый день до тебя снисходит главный протектор всего сектора, пусть и через посредника. В каком-то смысле её внимание было страшнее проверки из АЭОН, ведь от них придёт какой-нибудь тщедушный болванчик, который по-быстрому отработает стандартную процедуру и убежит заполнять скучные бумажки. А вот коллеги из протектората могут и копнуть глубже, и прижать где надо.          — И что же вам в таком случае от меня надо? — не потеряв бесчувственного выражения лица, спросила Ноль-Шесть.          — Вы не подумайте! Я тут для того, чтобы вам подсобить… может, перейдём на «ты»? — протектор дождалась кивка и продолжила, — у тебя в блоке есть неровности, которые нужно сгладить перед скорой проверкой.          — Вы… ты мне открытие не делаешь, я это знаю, и исправляю по мере возможностей.          — Есть нюансы. Лучше обсудим это в кабинете, а то скоро все просыпаться начнут, нам лишние уши ни к чему, — Колибри по-доброму улыбнулась, от чего Ноль-Шесть передёрнуло.          Свою секундную слабость она замаскировала под пожатие плечами и разворот обратно к своему коридору, ведь там и был кабинет, но у коллеги было на это своё мнение.          — Я уже успела расположиться в том, другом, кабинете, пройдём туда.          Когда это она успела обжиться, Ноль-Шесть не знала, однако возражать не стала. Тот самый «другой кабинет» и правда располагался точно зеркально — в коридоре напротив и даже идти до него столько же. А другой протектор в свою очередь не врала про своё здесь прочное обоснование: ранее пустующее помещение с порожними шкафами она уже наполнила какими-то своими бумажками и даже на кой-то уложила на тумбе комплект запасной формы. Прямо-таки по-домашнему обустроилась! Создавалось впечатление, что она уже застолбила за собой весь блок, что Ноль-Шесть до боли не понравилось.          За рабочим столиком сидела Шторх, которая с видом безжизненной куклы пялилась на красные обои. Из ступора её вывел шум зашедших, на которых она посмотрела загнанным зверем. Аист вглядывалась куда-то сквозь обеих Колибри, будто пытаясь угадать, которая из мелких реплик выхватит пистолет и прострелит ей голову.          — Знакомься, это STRC-N1206, моя хорошая и давняя подруга, она нам выделена в помощь, заодно чему-нибудь поучится, наберётся опыта, — представила Колибри странноватую Шторх.          — Знакомы, доводилось работать вместе, — кивнула Ноль-Шесть на проглотившую язык протектора, — тоже подруги.          — Замечательно! Только лучше сработаемся, — обрадовалась Колибри.          Она усадила всех за стол. Аист оказалась между резко замолчавшими биорезонаторами, что не на шутку защекотало ей нервы. Предпринимать она, однако, ничего не стала — наоборот, боялась шелохнуться. Тихая неловкость повисла в кабинете.          — Атмосфера, признаться, нездоровая. С чего это? — подала наконец голос Ноль-Шесть.          Неуместный вопрос немного расслабил троицу, и пришлый блок-страж выступила с предложением:          — Верно, нужно для начала задать настрой. У меня есть с собой заварка, — она выудила из кармашка пакетик с чаем, — но чайника я в кабинете не нашла. Может, он у тебя есть?          — Нет, я в кабинете не держу, — покачала головой Колибри.          — Быть такого не может, — покосилась протектор на коллегу с немалым удивлением.          — Может. Нельзя, да и не надо.          Пожалуй, для неё эта маленькая неожиданность оказалась новость серьёзнее любых проверок, судя по глубокому задумчивому шоку. Спустя ещё какое-то время безмолвного, бездвижного и нервного сидения на месте, Колибри не выдержала и встала со стула.          — Раз так, можно сходить в столовую. Чайник там точно есть, — предложила она.          — Замечательно ты придумала, — саркастично отозвалась Ноль-Шесть, — но как же проверка?          — А по пути ею и займёмся. Пойдёмте.          Ей пришлось чуть ли не силой выводить реплик наружу, но в конце концов все трое стояли перед лифтом, а Колибри нетерпеливо тыкала на кнопку раз за разом, но безрезультатно. В атриуме уже успела собраться группка гештальтов, вставших ни свет ни заря. Лифт же, по-видимому, повышенного внимания с утра пораньше побаивался и всё никак не хотел приезжать.          — Лифт у нас, бывает, ломается, — прокомментировал один из гештальтов к очень большому неудовольствию Ноль-Шесть, — наверное, он опять, товарищ протектор.          — Да я же вот недавно на нём ехала, — возмутилась Колибри, надавив на кнопку с ещё большей силой, будто это должно было помочь.          — Ночью кто-то шумел, не дал выспаться, теперь это ещё, — пожаловался кто-то из толпы. Видимо, считал своим долгом вывалить какие-нибудь жалобы на протекторов.          Но Колибри стойко игнорировала любое гештальсткое недовольство и продолжала методично мучать кнопку. Поэтому толпа ещё немного погундела и принялась постепенно расходиться. Часть двинулась к лестнице, а некоторые просто разбрелись по коридорам. Судя по всему, последние вообще пришли просто поглазеть на необычное скопление элитных реплик. Не часто встретишь несколько Колибри в одном блоке, обычно они собираются в каких-нибудь библиотеках, где читают книжки и молча резонируют. А аисты, когда не размахивали дубинками, привлекали внимание по умолчанию — целый фонарный столб в помещении!          — Пешком, может, не? — раздражённо и резко бросила Шторх. Она нетерпеливо и немного злостно барабанила пальцами по стене, выбивая безобразный ритм, который неприятно отзывался в голове резонатора, — битый час тут стоим. Вам так принципиально опять ехать?          — Кошмар, — констатировала Колибри, безучастно глядя за тем, как гештальт сорвалась с места и оставила протекторов в гордом одиночестве, — как ты за блоком следишь, товарищ блок-страж?          — За лифтом мне следить прикажешь? — опешила протектор, — у нас техники для этого есть.          — Растормошила бы их!          — Поди разыщи их ещё.          — Так это твоя работа.          — Вообще-то нет.          — А чья же тогда?          — Блокмейстера, — недолго думая, Ноль-Шесть нашла, на кого спихнуть ответственность.          — Хм, а действительно! — её коллега не нашлась, чем возразить, — сходим в таком случае к ней. Всё равно она нам понадобится.          В каждом блоке помимо протектората дежурила и гражданская реплика со своими полномочиями — так называемая управблок. Именно к ней они и собрались.          Шторх эта идея энтузиазма не вызвала, поэтому она с нечленораздельным ворчанием вернулась в кабинет. Так что поредевшая протекторская процессия двинулась в соседнее крыло, к рабочему месту управляющей блоком. Типовой коридор сменился типовым коридором, но возле нужной двери стражи порядка остановились – что-то неестественно било по ушам. Ноль-Шесть после мелкой заминки не стала церемониться, и без стука она зашла в кабинет, который оказался перекрашенным в синий цвет кабинетом блок-стража. Разве что документов здесь было до ужаса больше. А трудящуюся Ойле они застали как раз за их заполнением. Её прилежный и сосредоточенный вид вкупе с лёгким рабочим беспорядком не сходились с дикой какофоний звуков, которые наводнили комнату. Словно на военный парад с тяжёлой техникой выпустили цирковую труппу и той тоже выдали увесистое летальное оружие. Обескураженная звуковой атакой Ноль-Шесть беспомощно вертела головой, пытаясь найти неожиданного противника.          — Товарищ, что у вас тут происходит? — повысила голос Колибри, перекрикивая балаган.          — А? Ой!          Сова отодвинула кипу бумаг, за которой оказалось обыкновенное радио, и снизила громкость. Давление на уши наконец пропало.          — Товарищ, вам чего? — удивилась она, когда обнаружила у себя в кабинете сразу нескольких протекторов.          — Что за ерунду вы слушаете? — хмыкнула Ноль-Шесть.          — Уже нельзя? Разве? — немного растерялась блокмейстер, — я просто работаю, как без музыки-то работать?          — Я в музыке не смыслю, но это – точно не музыка.          — Это музыка. Если привыкнуть, то даже неплохо! Просто не в ней дело, — Ойле немного расслабилась, а потому принялась трещать, — у меня радио начало сбоить. Всегда было нормально, я хорошие частоты знаю, по одной постоянно вальсы дают, очень приятно под них работать. А к концу цикла можно на новости переключить на… — она заметила недовольный взгляд протектора и сократила свой рассказ, — но, понимаете, сейчас оно сразу две станции ловит!          — Это как? — спросила Ноль-Шесть.          — А вы прислушайтесь.          И правда, бессмысленная мешанина звуков при тщательном анализе оказалась двумя разными мелодиями – спокойная трель оркестра и тревожный тяжёлый марш. Полные противоположности, совершенно несовместимые, но чем дольше Колибри слушала, тем естественнее становился их общий мотив.          — Зачем тогда такое слушать, раз оно неисправно? — Ноль-Шесть смерила сбоящую коробочку презрительным взглядом, — ладно, мы не о музыке говорить пришли. Скоро проверка.          — Проверка? — глазки Ойле забегали, — какая? Из министерства?          — Да.          — Уже? Ох, Великая Революционерка, — блокмейстер растеклась в кресле, — я буду… мне тут всего ничего доделать…          — Начнём с того, что вам нужно найти Ар-техников – лифт неисправен. Заодно и радио ваше починят. Ну или сами почините. Тресните посильнее — должно помочь, — Колибри говорила отстранённо, что-то ища глазами в бумажном беспорядке.          — Да дело не к спеху, тут с отчётностью лучше…          — Слушайте, не устраним нарушения — отвечать придётся в том числе и вам, — перебила Колибри, — возможно даже в первую очередь.          — Да какое ж это нарушение… ох, ладно! — сдалась Ойле, — поищу блок-техника…          — Отлично. А теперь мне нужен журнал учёта жильцов, — протектор даже немного просияла, видя сговорчивость управблока и найдя наконец нужный предмет в груде документов — толстенный журнал.          — Я за этот период не дозаполнила, остался всего один цикл, — Ойле подскочила с места, чтобы ухватить журнал раньше протектора, — обождите! Три руки единомоментно схватились за мягкий переплёт, нагло заявляя о своём праве владения столь ценным документом.          — А вы-то куда лезете, товарищ? — отпихнула Колибри свою коллегу-протектора и продолжила говорить с Ойле, — проверка уже сегодня, к вашему сведению.          — Ох!          Сова от удивления выпустила журнал из рук, и Колибри принялась его листать, недовольно бормоча себе под нос:          — Если вам продолжение функционирования ценно — поторопитесь. Я уже вижу, что тут не всё есть… Даты не проставлены… Меня вы до сих пор не внесли, хотя заявка должна была прийти…          — Да? Вы там должны быть давно, — шок блокмейстера сменился праздным любопытством, — у нас будет новый блок-страж?          — Нет. Но я тут от сектор-стража, а значит всё должно быть официально, — пояснила протектор, звучно захлопнула журнал, от чего поднялось облачко пыли, и вручила его недоумевающей Ойле, — главное — заполните журнал. Он мне нужен. Срочно. Потом явные нарушения, которые бросятся в глаза, хотя бы лифт. А уже после займётесь всеми вашими отчётностями и прочей чепухой.          — Ладно-ладно, — Ойле проглотила свои так и не заданные вопросы, засуетилась и уселась за стол проверять, какие же ошибки там нашла протектор, — я всё успею.          — Очень на это надеюсь… Чайника у вас, я так понимаю, нет? — уже подходя к двери, уточнила Колибри, ещё раз оглядев кабинет.          После подтверждения догадки протекторы вышли в коридор в недобром расположении духа. Неожиданно свалившиеся неприятности для Ойле не давали покоя и Ноль-Шесть. Всё завертелось слишком быстро. Они ведь вместе умудрялись раньше проходить проверки. Да, не без труда, но справлялись без посторонней помощи. Предыдущая проверка, конечно, закончилась списанием, — она, правда, не помнила, чьим именно, — но это не особо громкое событие для нынешних реалий. Что же изменилось сейчас, отчего сектор-страж прислала другой элитный модуль? Делает намёк, что Ноль-Шесть не справляется и её нужно заменить?          — Зачем нам журнал учёта? — от нехороших размышлений даже простой вопрос от Ноль-Шесть звучал язвительно, — на него обратят внимание в последнюю очередь.          — Могут и обратить, — отмахнулась коллега, — и он нужен не им, а нам. Ох, давай уже сходим за этим паршивым чайником, в ногах правды нет — усядемся и всё расскажу нормально. Да и говорить о таком прямо в коридоре…          Протекторы молча побрели на нижние этажи.          В столовой оказалось немноголюдно. Те, у кого смена начинается пораньше, уже позавтракали, а у кого позже — ещё не пришли. Поэтому никто не закрывал обзор на вытянутое помещение с рядами затёртых чуть ли не до дыр столов. В воздухе застыл нездоровый кисло-сладкий душок, который парочка потолочных вентиляторов никак не могла разогнать. Пусть здесь и казалось чисто, Ноль-Шесть не могла отделаться от чувства чего-то грязного и неправильного, когда смотрела на редких гештальтов, ковырявшихся в тарелках с нелепой стряпнёй Ойле. Что-то конкретное про неё сказать было невозможно, она сливалась в однородную склизкую массу. А небольшие комки, которые должны, по идее, оказаться котлетами, готовы были рассыпаться от любого неаккуратного движения вилкой. И вкус у сего чуда кулинарии, если судить по то и дело пускаемым комментариям, был отвратный.          — Только зашли, а я уже слышу жалобы, — с каким-то злорадным удовлетворением отметила слегка повеселевшая протектор и подошла к случайному гештальту, — вот вы, товарищ, что скажете о сегодняшнем завтраке?          То оказался какой-то мужичок средних лет. Он встрепенулся от неожиданно свалившихся протекторов, но затем с осуждением тыкнул вилкой в развалившийся кусок фарша.          — Премерзкий завтрак, товарищ протектор, — бодро подтвердил он жалобы остальных, — всё вроде куда ни шло, но эти котлеты! Они даже пахнут плохо, а есть их решительно невозможно. Я попробовал, так мне тошно стало!          Вразнобой раздались голоса в поддержку гештальта, а Колибри с коротким «угу, я вас услышала» оставила гештальта наедине с его пищевыми проблемами и перешла к соседнему столику.          — А вы, товарищ, что скажете?          На этот раз объектом расспроса оказалась девушка, которая Ноль-Шесть показалась странной. Так-то она должна помнить всех жителей блока, но эта словно была не отсюда, и блок-страж её и не знала никогда. Однако откуда-то смутно припоминала. Необычное противотечение не давало ей покоя, но ещё чуднее оказался ответ гештальта.          — А? Мне всё нравится, котлеты вкусные, — немного испуганно сжалась она под взглядами протекторов и показательно отправила в рот мерзкую сероватую массу.          Колибри удивлённо хмыкнула и не стала ничего уточнять, вместо этого полностью отстранилась от расспросов и жестом подозвала коллегу поближе к линии раздачи. Сейчас за ней никого не было — ни посетителей, ни работников общепита, и такой оборот, разумеется, протектору не понравился. Она для начала постучала по столешнице, а затем, не получив ответа, окликнула прятавшихся на кухне безалаберный товарищей.          — Да иду я, ну что такое! — запричитала местная Ойле, высунувшись из двери, — ой! Я думала, вы решили не завтракать…          Она просеменила к раздаче, выудила откуда-то коробочку с рационом, но неожиданно замерла, подозрительно щурясь на Колибри. Видимо, сразу два протектора произвели на неё впечатление. Сова похлопала глазами и наконец спросила:          — Извините, а вы Ноль-Шесть?          — Да. И я не за рационами, у нас другое дело…          — Не за рационами? Но завтрак вредно пропускать. Почему вы так? — пропустила мимо ушей слова протектора Ойле и пытливо уставилась на вторую Колибри, — а это ваша подруга?          — Да. То есть… послушайте! — Колибри помотала головой, словно сбрасывая навязчивость любопытной реплики, — мы вообще-то с проверкой.          — Проверкой? — ужаснулась работница, — а у нас всё… зачем проверка?          — Вернее сказать, проверка будет потом. На данный момент мне от вас нужен только чайник, — спокойно сказала Колибри, довольная тем, что быстро перехватила инициативу у говорливой совы. Если этим не озаботиться, она может увести разговор в какое-нибудь совсем далёкое русло, — он у вас должен быть.          — Должен… — задумчиво протянула Ойле.          Она принялась о чём-то усердно размышлять, при этом вручив протектору рационы. Колибри на автомате их взяла, передала один коллеге, свой же прямо на месте распаковала и лениво надкусила.          — Ну? — с набитым ртом подогнала она гражданскую реплику, — должен, это я понимаю. Выдадите?          — Зачем вам? — встрепенулась Ойле, — и можно ли вам вообще?          — А что, может быть нельзя?          — Очень даже.          — Слушайте, просто дайте чайник, и я закрою глаза на это безобразие, — она обвела рукой всю столовую.          — Ах, безобразие? — схватилась за сердечко сова, — что же вы так?          — Что же? Что же… Да вот хотя бы жалобы на качество еды.          — Всё с ней нормально! Вы хоть сами пробовали? — скрестила кухарка руки на груди, на что Колибри тяжело вздохнула и приготовилась к долгим препирательствам.          Ноль-Шесть же решила не влезать в спор и спокойно подкрепиться рационом за столом, пока её коллега пытается одновременно осадить наглую Ойле и прожевать батончик. Вкус у него, кстати, был отвратительным. Колибри никогда не любила рационы. Она даже на секунду всерьёз подумала отведать стряпни Ойле для гештальтов, чтобы убедиться, что из этих двух вариантов хуже.          Но она подавила глупый порыв и, удобно устроившись за самым дальним столом, умиротворённо ела рацион. Отсюда открывался хороший вид на немногочисленных собравшихся в столовой. Других реплик не наблюдалось, только гештальты. И одна из них привлекала внимание больше остальных. Точнее сказать, в обычной ситуации она бы внимания отнюдь не привлекала: низенькая, отстранённо смурная под стать серости блока, непримечательная короткая копна чёрных волос. Но то была именно та странноватая девушка, которую Колибри встретили на своём этаже. Сейчас Ноль-Шесть могла пронаблюдать за ней внимательнее и точно сказать, что впервые встретила её только в этом цикле.          Кто она и откуда? Что с ней делать? Задержать? Или не поднимать пока шум и просто свериться со списком жильцов? Блок-страж не хотела торопиться и тщательно продумывала возможные варианты под неспешную работу челюстей, пока внимательно следила за каждым движением девушки.          Зубы требовательно дробили гадкое месиво словно ножами мясорубки, выдавливая из него хоть какую-то толику вкуса. Какая-то несвойственная горечь колола язык, но было в ней что-то интересное, не свойственное обычной еде. Вкус вдруг раскололся на множество оттенков: одновременно и металлический привкус крови, и гарь подпалённых транзисторов, и что-то до одури сладкое, но противное. Ойле своенравничают в готовке? Но она даже не была против — что-то новое. Но чем дольше она смаковала необычный привкус, тем хуже он казался. Глотать становилось всё тяжелее вплоть до того, что очередной ком приходилось проталкивать в глотку. Но она почему-то не останавливалась и продолжала есть до тошноты. Последней каплей стало что-то твёрдое, попавшее на зуб. Она подскочила от пронзающей боли, впившейся в челюсть. От резкого подъёма в глазах помутнело, живот скрутило, ноги задрожали. Кисловатая атмосфера столовой подливала масла в огонь и дурманила ещё сильнее. Нужно как можно скорее отсюда уходить. Но ноги не слушались, заплетались.          — Ты чего?          — А? А ты чего?          Ноль-Шесть обнаружила себя стоящей с рационом в одной руке, вторую же руку она уложила коллеге на плечо. Та, в свою очередь, тоже положила руку ей на плечо, образовав перекрестие. Такое неожиданное расположение вызывало вопросы, и теперь две Колибри глядели друг на друга с неопределёнными сомнениями. Краем глаза блок-страж заметила, как та странная девушка спешно выходила из помещения, слегка пошатываясь.          — Я? Тебя жду, — безучастно ответила Ноль-Шесть, отстраняясь от протектора и потирая освободившейся рукой щёку.          Реплики смотрели друг на друга с нескрываемой оторопью, ситуация приняла какой-то уже даже не забавный, а подозрительный и беспокойный характер. С этой Колибри не всё в порядке, но Ноль-Шесть никак не могла прочитать коллегу и просто таращилась на неё. Та пялилась в ответ и вторила её непроизвольные движения. Возмутительно и мерзко, особенно несправедливо ощущалась надрывная боль в челюсти. Почему она тоже ею шевелит? Хочет что-то сказать? Ноль-Шесть не знала, ей по привычке хотелось умыться, чтобы сбросить с себя липкое чувство надвигающейся катастрофы, которая бездушным речитативом скреблась где-то в затылке.          Они ещё недолго прожигали друг друга взглядом, пока не осознали, что на них косятся в том числе и гештальты.          — Пойдём отсюда, мы тут получили всё, что нужно, — встрепенулась Колибри и двинулась на выход.          — Нет, постой! Что это было? — недовольно ответила протектор, едва придя в себя.          — А что было? — от искреннего удивления Ноль-Шесть даже остановилась, — перекусили, взяли нужное, идём обратно. Что не так?          Только сейчас Колибри заметила в руке пузатый чайничек, от которого лениво растекался пар. Так что возразить на такую непринуждённость было попросту нечего и Колибри наконец покинули душную столовую. Дышать стало сразу же проще, что позволило Ноль-Шесть немного пораскинуть мозгами. Она бы могла обвинить коллегу в девиации, но никак не могла быть уверена, что дело не в ней самой. Но она пришла к выводу, что никакого дела и не было, и всё действительно «так».          Они вышли из столовой и повернули не к лестнице, а в атриум. Ноль-Шесть снова захотела прокатиться на лифте. Но на этот раз гештальтов оказалось совсем немного — большинство уже были в курсе неработающего лифта. Однако Колибри сдаваться не собиралась. Она вновь принялась отчаянно тыкать на кнопку. Ноль-Шесть просто стояла рядом, не влезая в противостояние коллеги, перерастающее в кровную вражду. Каждое нажатие кнопки становилось ударом по гордости Колибри.          — Да должен он работать! — сорвавшись, взвинтилась она, — сейчас-то точно должен, я же знаю!          Неожиданно резкий взвизг разогнал немногочисленных гештальтов. Если протектор не в настроении — лучше держаться подальше. В конечном итоге кроме протекторов в атриуме осталась всего одна девушка, которая не подавала никаких признаков мыслительной деятельности. Ноль-Шесть присмотрелась — это оказалась та неправильная гештальт из столовой. Она была бледнее смерти, испуганно вперив взгляд в пол, слегка пошатывалась и опиралась о стену. Ноль-Шесть скривилась и стиснула зубы, попытавшись войти с гештальтом в резонанс, но не удалось — что-то помешало, причём именно со стороны самой Колибри. В голове заиграла монотонная бессмысленная мелодия, как то было с сестрой. Она напряглась сильнее в попытке мысленно заговорить с девушкой. Но никак: любой вопрос, даже самый простой, тонул в перевозбуждённом до монотонного писка шуме. Как пытаться поговорить со стеной или трупом. Странно, неправильно, бессмысленно. Будто кто-то хотел расколоть ей черепушку. От неожиданного изъяна возникло желание убежать или двинуть кому-нибудь побольнее.          — Да чтоб ты сдохло, чудовище дефектное! — в сердцах воскликнула протектор.          Колибри дёрнулась, переведя взгляд на сестру: та прямо-таки пылала мелочной яростью, готовая разнести молчаливые створы дрянного лифта голыми руками. Но тут же исправилась, подсобравшись и натянув улыбку.          — Давай, пошли по лестнице, — стараясь звучать дружелюбно, буркнула она.          Ноль-Шесть рассеянно кивнула и двинулась за коллегой. Обернувшись на ходу, гештальта она не обнаружила — от той и след простыл.          Дальнейший путь до кабинета прошёл без странностей. Внутри уже заждалась заскучавшая Шторх, чьи протянутые ноги заняли полкомнаты, пока она развалилась в кресле. На столе валялись небольшой мешочек с чаем и потрёпанные временем кружки с таким плотным слоем налёта, что при желании можно заварить и без листьев. Аист угрюмо подвинулась, уступая дорогу старшим по званию. Колибри разлила свежий кипяток по кружкам, бегло поискала какую-нибудь тряпочку, но махнула рукой, и чаинки полетели прямо в воду.          — Присаживайся, — позвала она коллегу, когда сама удобно расположилась в свободном кресле и стала мелкими глотками пить ещё не до конца заварившийся чай.          Ноль-Шесть уселась напротив и взглянула в своё отражение в кружке. Оно плыло и изменялось, медленно окрашиваясь в неприятный оттенок спекшейся крови. Лёгкая дымка же навевала мысли о сгоревшей электронике. Хотелось пить, но не это.          — Зачем ты сюда пришла? — в пустоту спросила Ноль-Шесть, так и не притронувшись к чаю.          — Не я пришла, а меня прислали, это разные вещи, — скривилась Колибри, всё ещё звуча слегка рассерженно, — и не зря, как я успела увидеть. Твой блок в печальном состоянии.          — Он всегда такой был, и все проверка я проходила.          — Это раньше, сейчас… — протектор нахмурилась, — ты почему не пьёшь?          — Не хочу, — хмыкнула Ноль-Шесть.          — Это не дело. Пей со мной, нам ещё работать вместе, — Колибри покраснела не то от жара кипятка, не то от злости, — я не шутки шучу, тебя списать могут.          — За то, что чай не пью? — вяло удивилась блок-страж.          — Да нет же! — коллега повысила голос, — в блоке завёлся диссидент, и, если мы его не найдём, нас обоих могут как минимум понизить. И это в лучшем случае!          — Раз завёлся, значит не доглядели при распределении, — Ноль-Шесть отмахнулась и откинулась в кресле, — мы тут точно не причём.          — Такой наглый лепет точно захочет услышать наша шестая Кранич, — ядовито зашипела Колибри, — посмотрим, как ты с ней заговоришь. А с ней придётся провести внеочередную беседу и тебе, и мне, если мы сейчас не найдём общий язык. Ты сейчас очень сильно меня подставляешь.          — Надо будет — поговорю, — пусть Ноль-Шесть и держалась холодно внешне, внутри у неё всё забурлило: коллега нашла, куда правильно надавить, — ты хоть объясни доходчиво, почему этого диссидента на нас повесили.          — Есть подозрения на сокрытие биорезонансных способностей, — протектор немного остыла, когда увидела хотя бы каплю заинтересованности в глазах сестры, — а раз Колибри его до сих пор не выявила, то к тебе будут очень серьёзные вопросы. Могут подумать, что ты его покрываешь. А такое уже может отразиться на сектор-страже — как она так следит за своими подчинёнными. Списания будут одно за другим. Понимаешь?          Протектор замолчала и впилась глазами в сестру. Ноль-Шесть не отвечала, только смотрела на неудобно согнутую Шторх. От этой груды синтетических мышц Колибри почти что потрясывало — для себя она выводы сделала, почему к ней пришли именно таким составом. Но Аист всё так же оставалась неподвижной, ей не было дела до щебетания пары мелких протекторов, и Ноль-Шесть глубоко вздохнула, успокаиваясь.           — Понимаю, но не верю, — наконец тихо произнесла она, — откуда у меня в блоке неучтённый резонатор? Откуда им это знать?.. — небольшая пауза даже позволила ей набраться уверенности, — откуда тебе это знать?          — Я знаю только то, что мне сказали, — отрезала Колибри, пресекая любые попытки сестры перенять инициативу, — раз есть подозрения у сектор-стража, то и наверху какая-то информация есть.          — Есть у всех, но не у меня… Кто хоть под подозрения попадает?          — Не имею малейшего понятия. Но найти надо не просто срочно, а ещё вчера.          — И именно поэтому мы столько времени потратили на поиски чайника, — теперь завелась и повысила голос уже Ноль-Шесть          — Успокойся, не в коридоре же о таком орать! Сама меня в разум не пустила, и жалуется, — Колибри демонстративно отхлебнула из кружки, — а раз заставили работать вместе, то нужно правильно задать рабочую обстановку.          — Это не правильная рабочая обстановка.          — Много ты понимаешь, — протектор поморщилась, — ты к работе относишься безалаберно. У тебя всё в блоке накось, а я гораздо опытнее, лучше тебе меня слушаться.          — Опытный модуль посылают затыкать дыры за глуповатыми Ойле, которые жильцов по блокам расселяют? — Ноль-Шесть позволила себе ухмыльнуться, — не верю.          — Кто угодно не заткнёт ту дыру, которую ты допустила в блоке, — реплика встала с места и, будто пытаясь отчитать сестру, погрозила пальцем, — что б ты понимала, меня так высоко оценивали, что могли приставить к Фальке.          — Могли, но вместо этого ты почему-то блок-страж.          Колибли перекосило, она то сжимала, то разжимала кулаки, принялась ходить по кабинету, всё порываясь как-то ответить, громко пыхтела и издавала нечленораздельные звуки, похожие на умирающего лебедя. Ноль-Шесть же тоже встала, не находя себе места, ведь она понимала, что сказанула лишнего. От осознания своей глупости брала злость. Хотелось что-нибудь разбить, желательно — морду обнаглевшей Колибри.          Чтобы успокоиться, протектор решила отвлечься. Дело никуда не делось, его нужно было решать, а не препираться. Она, ничего более не сказав, быстро вышла из кабинета одна, отчего получила вслед смешок от оживившейся Шторх.          — Что это с ней? — спросила Колибри, когда голова немного прояснилась.          — Да вы ей не в бровь, а в глаз заехали, — тон Аиста тщательно балансировал между насмешкой и сочувствием.          — Поподробнее?          Колибри долила кипятка в кружку для себя. Вторую же подхватила Шторх, и вскоре обе реплики безмятежно пили чай.          — Она как-то рассказывала, что её очень сильно подставили, — объяснила Аист, — была вся из себя элитным протектором, метила куда-то там далеко. Но на неё повесили неприятный инцидент с резонансом. Из-за другой Колибри…          — Колибри? — переспросила Ноль-Шесть в неверии, уперев пронзительный взгляд в Шторх.          — Да, — такая реакция показалась Аисту необычной, даже немного жуткой. Но комментировать она никак не стала, наоборот, она намеренно отстранилась от рассуждений, — из-за другой Колибри ей чуть мозги не сварило, и сама она кого-то чуть не угробила. Или угробила, не помню уже.          — И из-за этого так бурно реагировать на шпильку, — задумчиво хмыкнула протектор после недолгого затишья, — зачем так срываться на меня, не я же её подставила.          — Нет, но, походу, очень для неё щепетильная тема, — Шторх пожала плечами.          — Вообще, у меня схожий был случай, но я же не ору на реплик из-за этого, — Ноль-Шесть угрюмо уставилась на отражение в чае, — не понимаю.          — Она всегда была малость с придурью, — хмыкнула собеседница, — да ещё и стресс. Эта проверка идиотская…          — Ну да… Мне кажется, она приукрашивает, никого списывать не будут, и незачем так переживать.          — Кто знает? — Шторх покачала головой, — но соглашусь, смысла переживать нет. Будь моя воля, я бы тут не сидела сейчас, а уж что там на верхах решат — их дело.          — Воли нам недодали, так что придётся что-нибудь и самим решить.          — Ну, решайте, а я пас — лениво бросила Аист, — она вот решила, что умеет решать, каких себе друзей выбирать, и теперь здесь…          Комната погрузилась в гробовую тишину, изредка разрываемую хлебками чая. Оба протектора неприятно друг для друга и для себя неподвижно сидели на неудобных стульях. Всё было неправильно. Ноль-Шесть не понимала сестру, которая заводилась с пол-оборота: ведь сама она и в самом непростом положении всегда оставалась спокойна. Или хотя бы изображала спокойствие, не срываясь в истерику.          Но особенно в голове Колибри не укладывался рассказ Шторх — очень глупый, неуместный. От её компании становилось противно, она будто сидела в комнате дознания с очень склизким и изворотливым гештальтом, который скрывал даже не скелет, а целый комбинат трупов в шкафу. А дознания Ноль-Шесть никогда не любила, как и трупы.          — Знать бы, где сейчас это «здесь», — подорвалась она с места, — ушла куда-то, а время идёт.          — Сквозь землю не провалится, — в уже привычной, а от того гнусной манере повела плечом Шторх, — подождём тут.          Аргумент оказался непрошибаемым, и Ноль-Шесть уселась обратно. Очередной глоток чая полностью её успокоил, поэтому она смогла предаться осмыслением не только произошедшего, но и в целом их положения. Для Колибри сестра оставалась загадкой. Если её послали сверху, то почему она так сорвалась? Наоборот, раз за ней стоит сила в виде сектор-стража, то всё схвачено, разве нет? Поищут смутьяна, найдут, если вообще такой существует. А не найдут — ну и что с того? Не он первый, не он последний. Что-то здесь было не так. Колибри явно недоговаривала, но что именно?          Шторх рядом никаких ответов не давала — ни во время разговора, ни сейчас, когда Колибри попыталась просканировать её. Её скучающее и холодное лицо выражались яснее любых мыслей — сама Аист ничего не знает. Может быть, её вообще используют втёмную? Элитный протектор притащила знакомую рангом поменьше, чтобы для чего-то использовать и выкинуть? Но для чего? Эти мысли не на шутку разволновали Ноль-Шесть.          Сестра сразу показалась Колибри не от мира сего. Было в ней нечто неуловимо убогое и неприятное. Оно мешало работать и ей самой, и новой знакомой. Она была себе на уме, замышляя какую-то подлость — здесь не надо быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть недоброе за неумелой маской. Нужно было выяснить хоть что-то и как можно скорее: диссидент ждать не станет.          Так что она не стала терять времени и наконец зашла в кабинет. Блокмейстер сидела за столом, увлечённо болтая что-то Аре, которая сгорбилась над разобранным радио. Обе были так увлечены, что не заменили Колибри. Той пришлось прокашляться, отвлекая их от, безусловно, важных занятий.          — Ой, товарищ, не пугайте, — вздрогнула Ойле, — вы тут долго стоите?          — Как успехи? — без расшаркиваний спросила Ноль-Шесть.          — С чем? — похлопала глазами Сова, — а, да! Да, я дозаполнила журнал и вот даже блок-техника нашла, любуйтесь!          Она с улыбкой показала ладошкой на заспанную Ару, которая на своеобразное представление только кивнула головой. Ноль-Шесть прищурилась, глядя на небрежно валяющийся толстую книжку — даже ручка укатилась к краю стола, вот-вот готовясь упасть. Недовольно хмыкнув, она взяла журнал и присела недалеко от техника.          — И что же, ничего интересного не заметили? — спросила протектор, медленно листая желтоватые страницы.          — О чём вы? — напряглась управляющая блоком.          — Когда заполняли, — исподлобья глянула на неё Колибри, — ничего не смутило?          — А должно было? — Ойле напряглась ещё сильнее, нахмурившись.          Ноль-Шесть промолчала, не увидев в мыслях Совы ничего интересного, и просто продолжала вчитываться в нескончаемые строки. Гештальты и реплики смешались в одну кучу — бумага всё стерпит. Перебирать эту мешанину придётся долго.          — Ну а вы как? — обратилась Колибри к Аре, надеясь, что у той есть хорошие новости, под которые можно спокойно почитать.          — Хм? Лифт починила, — техник ненадолго отвлеклась, — кто-то больно умный и сильный жахнул по створке так, что упор съехал.          — Ага… — протектор покивала, ничего не поняв, — а с радио что? Чем сейчас занимаетесь?          Она пригляделась к копошению техника — та отвёрткой подкручивала мелкий будто бы винтик, после каждой поворота ненадолго включая радио. Оно только тихо шипело, извергая уже знакомый адский бред. В ответ на это реплика подпаивала и перепаивала какие-то элементы, но и такие радикальные манипуляции ни к чему не приводили.          — Да как-то непонятно, — Ара, полная недовольства, выключила паяльник, — странно оно себя ведёт, — на не менее недовольный взгляд протектора, говорящий «и без тебя понятно было», техник решила объясниться, — у входного фильтра радио должна селективность высокая быть, иначе он будет ловить несколько станций. Вот у этого сейчас так. Но я ёмкость меняю — ему хоть бы хны, индуктивность укорачиваю — тоже. Бред какой-то. Так ещё и усилок в автогенерацию порой уходит. Вдарить посильнее пробовала — не помогает. Даже не знаю, в чём дело может быть, но…          Дальше Колибри слушать не стала: от белиберды Ары вяли уши. Она уже жалела, что завела разговор. Под безобразные монологи реплик она пыталась сосредоточиться на задаче — найти любые несостыковки в списках жильцов. И поначалу он никак не выдавал себя, ровный строй строк не оставлял повода в себе усомниться. Но Ноль-Шесть знала, что здесь есть подвох, ощущая его до боли во лбу. Тупой, бессмысленный трёп тарабанил по ушам, отвлекая и выбешивая. Каждая перевёрнутая страница всё сильнее мялась нетерпеливыми пальцами, Колибри прожигала их взглядом всё быстрее, чуть ли не вырывая. И журнал поддался. В конце одного из списков сиротливо приютился номер гештальта — без расшифровки имени, без места проживания. Управляющая слукавила, когда сказала, что всё заполнила.          — KLDOUB-B-0066R, — прочитала она и пригвоздила окулярами Ойле, которая беззаботно продолжала болтать о чём-то своём. Её не смущало, что Ара давно ушла, собрав обратно, но так и не починив радио, и единственным неблагодарным слушателем была протектор, — знаете об этом гештальте что-нибудь?          — Кхм, — блокмейстер резко замолчала от того, что её так резко перебили, — хм, дайте подумать… Да, припоминаю такую — немного себе на уме девчушка.          — И что можете о ней сказать?          — Ну… — Ойле глубоко задумалась, будто вспоминая что-то давно забытое, — а вы к чему? Не думаю, что она плохая, если вы ищете кого-то такого. Был с ней инцидент, конечно, но ничего такого.          — Я буду искать кого хочу, — огрызнулась Колибри, — какой инцидент?          — Ох, — Ойле нахмурилась и понизила тон голоса, будто злясь в ответ, — жила вместе с подружкой, увлекались книгами. Но потом нашли у них какую-то жутко запрещённую, и больше я её подругу не видела. Увели куда-то.          — А она сама? Осталась тут жить даже после облавы? Серьёзно? — недоумевала Колибри, в ней нарастало раздражение: она ощущала, но не видела ложь.          — А что такого? — вторила её эмоциям Ойле, — а вообще, не должна она тут жить. На мой взгляд, обе были виноваты.          — Почему она тогда в списке?          — Мне какое дело?          — Как — какое? — повысила голос протектор, — это ваш блок! У вас тут гуляет невесть кто, а вы — «какое дело»!          — Не кричите на меня! — чуть ли не завизжала Ойле в гневе, — не должна она тут жить: значит, не моя забота!          — Спокойнее, — протектор слегка осела от резкой перемены в гражданской, — почему у неё даже имя не подписано?          — Да откуда я должна знать! — уже тише, но всё так же злостно прошипела Ойле, — сами сюда пришли разбираться — так разбирайтесь!          Ноль-Шесть готова была смять черепушку тупой Совы в кашу, но сдержалась. Вслух пожелав хорошего цикла, а про себя — всех мук, она вывалилась в коридор. Но идти куда-то не было сил, она просто облокотилась о стену возле двери. Здесь даже дышалось легче, остервенение развеялось. В опухшей голове появилось место для рассуждений. А поведение Ойле ой как на них наталкивало. Теперь Колибри думала, что за её спиной происходит нечто подлое, причём настолько, что сами исполнители не до конца понимают своих действий. Они не просто мутят воду, а всерьёз не видят ничего плохого в — лишь бы протектор ошибалась — предательстве. Она вздрогнула, воровато оглядываясь, будто злодеи уже услышали её мысли и готовы были ударить в спину.          Колибри взяла себя в руки. Как изобличить их, не спугнув? Выследить одного и аккуратно вытянуть все нужные сведения, затем отпустить, внушив, что для гнезда паразитов опасности нет. Она начала прокручивать в голове допрос гештальта с тем номером. Образ в голове вырисовывался неожиданно яркий. В смысле — детальный. Так он был почти в кромешной тьме — перед ней в свете единственной лампы сидит девушка с пустым взглядом, а Колибри пытается вытянуть из этого куска мяса хоть что-то. Надо успокоиться самой и успокоить гештальта. Калибровка, вопрос, усиление давления, затем внушение. Должно быть просто. Она присела за столик, слегка щурясь от контраста света и тьмы. Гештальт выглядела убитой: спёртый воздух давил на обеих сразу, но надо выглядеть уверенно. Начать можно с дежурной фразы:          — Смотрите мне в окуляры, — чтобы выстроить доверительные отношения с жертвой, зрительный контакт — важный шаг.          — Чего?          — Ничего.          Ноль-Шесть отвела взгляд и отодвинула опустевшую кружку. Сидеть без дела надоело, и она встала из-за стола. Шторх внимательно следила за неаккуратными движениями Колибри, которая уже было хотела пойти на выход. Но дверь открылась сама, а за ней — запыхавшаяся блок-техник.          — Там, фух, — едва проговаривала она, — из министерства явилась одна. Хорошо хоть лифт успела починить…          Реплики подорвались с места.          — А эта где? Её встречает? — не на шутку взволновалась Ноль-Шесть.          — Кто «эта»? — удивилась Ара, — никто не встречает.          В мгновение ока протектор выскочила из кабинета, Шторх, слегка погодя, за ней, заставив техника отшатнуться. Ноль-Шесть уже было выбежала на лестницу, как увидела сестру и встала как вкопанная. Та нашлась рядом с кабинетом блокмейстера —прислонившись к стене, будто сбрасывая жар холодным камнем. Их взгляды пересеклись, обе сочились недоверием и плохо скрываемой неприязнью в полном молчании. И без слов было ясно — поток подозрений и гора домыслов вбили клин между коллегами. С лёгкой руки, за пару брошенных невпопад фраз, за которыми стояло нечто большее, скрытое за маской порядочного протектора. Спасла положение нагнавшая Шторх, прогромыхав своими ножищами рядом.          — Чего встали? Министерские ждать не любят, — проскрипела она, с трудом остановив тяжёлый корпус.          Тихая ненависть тут же забылась. Сначала хотели побежать к лифту, но там уже образовалась очередь. Втроём они торопко спустились на первый этаж по лестнице. Искать министерскую реплику долго не пришлось. В большинстве блоков был спуск в метро, откуда можно было попасть почти в любую точку сектора. И совершенно одинокая Ойле только что поднялась как раз из входа в него. Всё в ней говорило о том, что она выше любого здесь, даже царапающей потолок Шторх: держалась она по-особому, слишком прямо, слишком правильно, лучезарная улыбка застыла в язвительном смешке, снисходительный взгляд прикрытых окуляров скользил по серым стенам с недобрым любопытством, натёртая до блеска грудная пластина слепила глаза своей синевой. От такой либо хотелось избавиться, брезгливо убив на месте, чтобы тщеславная гражданская не отравляла воздух, либо сбежать в страхе.          Она придирчиво зыркнула на встречающую её процессию, тихо цокнула языком, и заговорила.          — Ну и почему вас двое? — лениво растягивая слова, спросила Ойле.          — Мы…          — Не отвечайте, мне не интересно, — она прошла сквозь протекторов, озираясь в приятном предвкушении чего-то недоброго, — давайте лучше начнём.          Проблема была в том, что протекторы не знали, что именно они должны начать. Понятно, что проходит проверка, но Сова отмалчивалась, только внимательно осматривая каждый уголок. Ноль-Шесть просто водила её по первому этажу, боясь уточнить хоть что-нибудь. Но это будто устраивало проверяющую. Она с каким-то садистским наслаждением то бросала взгляды на не находящих себе место реплик, то останавливалась где-нибудь, долго всматриваясь в случайную трещинку в штукатурке. Что у неё на уме сказать не мог никто, а лезть в голову боязно.          — Расскажите, как у вас настроение, — вдруг попросила она, отойдя от очередного объекта интереса — на этот раз чьего-то развешенного прямо посреди коридора белья.          — Настроение? — опешила Ноль-Шесть.          — Да. Я непонятно выразилась? — Ойле наигранно оскорбилась.          — Кхм, настроение хорошее, что я могу сказать, — перехватила инициативу другая Колибри, до того, как Ноль-Шесть успела вывалить жалобу.          — Это хорошо, что хорошее, — кивнула министерская.          И снова замолчала, продолжив поиски непонятно чего. Журналы, отчётность? Нет, очередная дверь интереснее. На этот раз она решила заглянуть вообще в общественный туалет.          — Ну и что это? — хихикнула проверяющая, — у вас тут где-то алкоголь контрафактный разливается?          На холодном кафеле в луже блевотины разлёгся в потешной позе упавшей Майны гештальт, отчаянно имитирующий клиническую смерть. Но от голосов и перестука железных ног он зашевелился и застонал. Голос для безобразного пьянчуги оказался неожиданно тонкий. И сердце Ноль-Шесть ушло в пятки — перед ней валялась уже примелькавшаяся девушка. Будь это кто угодно, Колибри бы стойко перенесла выговор от проверяющей, да забыла, но с этой всё не так. Девушка осунулась до вида покойника под хаханьки Ойле, и будто бы вот-вот могла помереть прямо на месте.          — Нет. Наверное. Разберёмся, — задыхаясь, прошептала в ответ Ноль-Шесть и стукнула локтем Шторх, — возьми пока её. В медпункт отведи, не знаю.          Аист, морщась от отвращения, взяла безвольное тело в охапку и хотела выйти, но путь ей преградила Ойле. Она внимательно всматривалась в лицо гештальта, загадочно улыбаясь.          — Знаете, а давайте эта особа пройдёт со мной, — вдруг сказала министерская, — думаю, ей есть что рассказать.          Колибри закашлялась.          — Раз есть, что сказать, то мы и побеседуем, — пришла на помощь подруга.          — А справитесь? — Ойле усмехнулась, презрительно оглядев протекторов.          Шторх обогнула наглую гражданскую, выходя наружу. Ойле увязалась за ней, очень недовольно что-то щебеча, на что протектор очень вяло отбивалась. Но досмотреть, чем закончится противостояние или как-то вмешаться Ноль-Шесть не дала сестра. Она резко возникла сзади, схватив за плечо и наклонившись к уху. Тяжёлое дыхание неприятно грело синтетическую кожу. Она попыталась отпихнуть Колибри, но та вцепилась крепко, до боли.          — Ты ведь на неё тогда смотрела, да? Там, в столовой, — прошипела Ноль-Шесть, чтобы вертящаяся неподалёку Ойле их не услышала, — я её сразу запомнила. Это она, да?          — Да кто, о чём ты? — панически шептала Ноль-Шесть, — я ни на кого не смотрела.          — Она твоя подельник? — не унималась сестра, — что вы задумали?          — Это что ещё за обвинения? Ты головой треснулась?          — Я сразу поняла, что тут что-то нечисто, — тихий гнев Колибри нарастал, — вы её скрываете от кого-то? От меня скрываете.          — Я её первый раз вижу, завались уже, — выходила из себя Ноль-Шесть, — эта тварь нас сейчас услышит.          — А если я хочу, чтобы она нас услышала, — Ноль-Шесть широко улыбнулась в злобном оскале.          — Не хочешь, — отрезала Колибри, — она разбираться не станет. Нас обеих спишут.          Резкий прилив гнева отступил от обеих. Они разошлись как ни в чём не бывало. Пока они перешёптывались, Шторх сумела отбиться от Ойле и унесла гештальта в неизвестном направлении. Проверяющая от этого сделалась жутко недовольной, морщила носик и глядела на Колибри с явным намерением как-нибудь отыграться.          Ноль-Шесть не обращала внимания на гляделки Ойле, а думала о разговоре с сестрой. Они уже раз успели повздорить, и, похоже, это становилось закономерностью. Очевидно, не просто так. Они многое друг другу недоговаривают. Осталось разобраться, как именно здесь замешана странный гештальт. Наверняка она и есть тот самый диссидент. Но в чём смысл сестре покрывать её?          Она продолжала рассуждать, даже когда Ойле пошла дальше, просто увязавшись за ней хвостом. У диверсанта в блоке есть много мест, где он может спрятать себя, контрабанду или оружие. Раз впервые они встретились в столовой, то следует отталкиваться от неё. Рядом с ней расположен крупный склад. Бесчисленное количество ящиков, полок, но столько же множественна его охрана. Пусть здесь и можно что-то запрятать, но слишком опасно. Мысли обратились на этаж наверх. Там были холодильники – охранялись они менее жёстко. Самое то, чтобы запрятать какой-нибудь взрывпакет. Рядом прилегала мясорубка – типовое помещение над кухней с огромной дырой вниз для разделки мяса. К проектировщикам возникали вопросы, но отвечать на них никто намерен не был. Она почти никогда не использовалась, отличное место переждать облаву.          И, к паническому удивлению Ноль-Шесть, Ойле будто прочитала её мысли — она заглянула на склад, где походила между ящиков, проводя пальцем по пыльным поверхностям. И задержалась она здесь непростительно долго, что-то беспрестанно вынюхивая. Но ничего не нашла. Даже как-то разочарованно она с Колибри вышла обратно. Цикл постепенно близился к завершению, а превратившаяся в фарс проверка не собиралась заканчиваться.          Ойле вызвала лифт, и они вместе в него зашли. Свободное место ещё оставалось, но Ноль-Шесть чувствовала, как её сдавливает стены на пару с корпусом. Лифт медленно дрожал в шахте, оставляя её наедине с мучителем, которая оставалась всё так же ехидно весела.          — Знаете, вспоминается случай, — впервые за долгое время заговорила проверяющая. Её голос неприятно отражался в тесноте, — была я как-то в блоке, там как раз тоже пьянство разгулялось. Так какая-то пара гештальтов до того напилась, что умудрились поджечь библиотеку. Не без жертв.          Она прервалась, ожидая какого-нибудь отклика от Колибри. Но она только стояла подвешенной на нитях куклой в уголке.          — Так вот, я к чему, — заворчала на это министерская, — вам бы получше следить за блоком. Мало ли, что может произойти.          — А что потом случилось с теми гештальтами? — смогла подать голос протектор.          — Ясное дело — разбирательства. Как же они пытались свалить вину друг на друга, — причмокнула с необычной кровожадностью Ойле, — не сразу, правда — один чуть от ожогов не сгинул.          О их дальнейшей судьбе Ноль-Шесть не решилась выведывать. Лифт наконец доехал до следующего этажа, хотя казалось, они должны были уже на крышу попасть. Здесь проверяющая прошмыгнула в крыло с несколькими охлаждаемыми помещениями. Подождав немного в помещении дезинфекции, она принялась осматриваться. Сами холодильники её не особо заинтересовали: она только открыла дверь, поёжилась от кусачего мороза, одним глазком оглядело внутреннее убранство, и сразу закрыла. А комната с мясорубкой привлекли больше. Здесь Сова застыла в извращённом любопытстве.          Стерильное, обложенное кафелем и похожее на морг, помещение отталкивало.          Лёгкий оттенок крови летал в воздухе, предупреждая об опасности, но проверяющую он будто только возбуждал. Она дёргано обходила огромную металлическую дыру в полу, из которой торчали зубья и ножи жуткого механизма. Ноль-Шесть всё думала легонько подтолкнуть мерзкую Ойле туда, чтобы её суетливый и раздражающий нрав исчез из мира навсегда. Но не могла решиться — за этой тварью стояло целое министерство, у Колибри не хватило бы духу. Другое дело сбросить туда сестру, а то зачем она вообще стоит рядом? Кто бы её хватился?          — Плохо, товарищи, — буквально пропела проверяющая, — ни перил, ни ещё каких подстраховок. Вспоминается ещё одна история, — предалась радостным мыслям она, — в одном блоке как-то не особо умная Ойле свалилась в такую мясорубку. Потом очень долго её не могли найти.          — А как тогда поняли, что она именно так пропала? — мрачно спросила Ноль-Шесть.          — Не помню, — отмахнулась Ойле.          Они вернулись в коридор, забыв о тревожном помещение и истории. Проверяющая медленно шла, размышляя о своём.          — Теперь мне список жильцов нужен, — внезапно сказала она.          — Что? Зачем? — удивилась Ноль-Шесть.          — Не спрашивайте, а исполняйте, — Ойле насупилась.          — Он не заполнен. Сейчас не можем выдать, — до того, как сестра успела что-нибудь ответить, влезла Колибри.          — Безобразие, — констатировала министерская, — и когда будет заполнен?          — Скоро.          — Замечательно, — слова реплики сочились ядом, — ладно, вам очень повезло, что, в отличие от вас, я ответственная. И время у меня ещё осталось… Кстати, о времени — задержались мы, спать уже пора. Так что я вернусь уже в следующем цикле. Тогда и поговорим.          Ойле спешно скрылась, оставляя Колибри наедине. Но ненадолго — Шторх, оказывается, всё это время была неподалёку. Гештальт немного пришла в себя, и теперь протектору надо было не носить её на руках, а просто держать за шкирку.          — Пора раскрыть все эти недомолвки, — невпопад самой себе брякнула Ноль-Шесть Аисту, — пойдём в комнату дознания.          — Ты её, что ли, сама допрашивать хочешь, — запротестовала сестра, — ну уж нет. Разбираться буду я.          Колибри недоверчиво, с презрением и нарастающей злостью окинула взглядом Ноль-Шесть. Доверять ей оставаться наедине с гештальтом никак нельзя было. Но до того, как сестры успели перевести лёгкое недовольство в безжалостный спор, Шторх глубоко вздохнула, мощью своих лёгких заглушив разгорячённых протекторов. Она отдала предпочтение старой подруге, отправив другую Колибри прохлаждаться. Последняя очень яростно сопротивлялась, но противопоставить груде мышц могла только грозное шипение до пены во рту. Это немного поубавило уверенности Шторх, но в конце концов она осталась непреклонна, и Ноль-Шесть убралась с их глаз.          Гештальт всё это время безмолвно стояла, не обращая на протекторов ни толики внимания. Она малость пугала Колибри. Слишком чуждое существо предстало перед ними. Внешне она была похожа на гештальта, но отличалась всем остальным. Чем именно — сказать протектор не могла. Тем не менее она шла позади, с опаской глядя ей в спину, оставив Шторх право вести подозреваемую, открыть затем нужную дверь и расположить это тело на стуле.          Ноль-Шесть комнаты дознания никогда не нравились. Дело было, скорее всего, в убранстве. Гештальтов проще было судить по первым же мыслям и сразу отправлять под задержание, либо отпускать бедолаг. Потому Колибри всё никак не могла привыкнуть к особой пустоте комнаты. Даже для утилитарного уклада мышления Нации здесь было до неприличия необжито — иной мог бы сказать, что весьма обширное пространство используют нерационально. Только по центру одиноко стояли несколько кресел да стол с яркой лампой на подвижном кронштейне. Комната представлялась голой, что, в конце концов, соотносилось с её задачей — оголять чужие умы и проливать на них свет.          Но даже так, зияя обширной пустотой, комната давила на протектора. Тьма обхватывала тонкую шею, свет въедался в глаза, точно это саму Колибри привели на дознание. Здесь было не просто неприятно, а до тошноты больно находиться. Дело было, определённо, не в убранстве.          Ноль-Шесть, беспокойно скрючившись, сидела в кресле и затмевала своей нервозностью страх девушки. Та, к счастью протектора, из-за слишком яркого света могла видеть только силуэт и глаза реплики.          — Вы, товарищ, главное не нервничайте, — сказала она, резанув по застоявшейся тишине, — просто думайте о том, о чём попрошу, и тогда быстренько разойдёмся.          Она попыталась успокоиться, но необъяснимое волнение отбивало свой ритм, мешая песне биорезонанса. Голову легонько потрясывало. Ноль-Шесть это не нравилось — как в таких условиях проводить допрос? Мало того, что нужно было приводить в чувство гештальта, так ещё и что-то с резонансным модулем опять приключалось: она могла, если рассеивала внимание, подумать, что находится в комнате совершенно одна. Случайно улавливались мысли Шторх: тоже неспокойность, тоже предвкушение чего-то недоброго. Придётся прибегнуть к тонким мерам.          Биорезонансная калибровка — штука необязательная, иногда даже вредная. Ноль-Шесть её не любила, слишком уж неприятными ощущениями она отдавалась, особенно для неё. Но раз начальство хочет результатов, то довольствоваться поверхностными мыслями было ещё вреднее.          — Товарищ, смотрите мне в окуляры… Да, вот так, желательно не моргайте, — одними губами произнесла Колибри, — а теперь повторяйте за мной. Чёрное — это белое.          Девушка немного помялась, сглотнула, но так же тихо произнесла:          — Чёрное — это белое.          Ложь.          — Белое — это белое.          — Белое — это белое.          Истина.          — Я — гештальт.          — Я — гештальт.          Истина.          — Я — реплика.          — Я — реплика          Истина.          — Я нахожусь на допросе.          — Я нахожусь на допросе.          Истина.          — Белое — это чёрное.          — Белое — это чёрное.          Ложь.          Стало только хуже. Ноль-Шесть раскисла в кресле и замолчала. Гештальт же не смела и шелохнуться. Голова болела, резонанс вбивался в неё кюреткой. Что-то с гештальтом было точно не в порядке, не получалось выудить внутри неё даже имя. Перед ней будто и не сидело теперь никого. К пониманию Ноль-Шесть прийти не смогла, поэтому решила действовать как Ары, когда что-то не работает, — стукнуть по шебутному прибору покрепче.          — Приведи её в чувство, резонанс не идёт как-то, — попросила она у Шторх.          Крепкому протектору дважды приказывать не надо. Цепкая рука мгновенно ухватилась за волосы на затылке и впечатала девушку лицом в стол. Она даже не успела ничего понять, и только тихий стон вырвался из уст. Шторх запрокинула ей голову, давая немного времени осознать положение, и ударила с ещё большей силой. Ещё и ещё. В ушах у неё зазвенело, брызнули слёзы. Ещё несколько — череп словно начал трещать, она захлёбывалась в крови, слезах и тьме. Мысли не поспевали в такт ударам, мозг прыгал в черепной коробке. Глухой набат безжалостно отбивал свою песнь. Боль расползалась по шее, по позвоночнику, проникая во всё тело. Лоб горел всё сильнее, он будто бы стал взаправду раскалываться, мучения грозились перерасти в агонию, и ей едва хватило сил прошипеть сквозь зубы:          — Хватит…          Шторх послушно отпустила девушку и безучастно откинулась на стульчике, вновь принимая скучающий вид. Аиста настолько не заботило окружение, что она и не заметила, как Ноль-Шесть отчаянно стирала с лица огромный ручей крови и слёз, скрываясь от света лампы.          Так прошло невесть сколько времени в полной тишине, только тихое и неестественное хлюпанье раз за разом кололо по ушам. Ноль-Шесть смогла привести себя в относительный порядок, оставив лишь несколько разводов на лбу. Она перевела дух и расплывающимся взором посмотрела на девушку — та безмолвно лежала на стуле, запрокинутая голова скрывалась в тени. Колибри попыталась подключиться к гештальту, но не смогла её ощутить: модуль всё так же сбоил.          — Ладно… — дрожащим голосом прошептала Ноль-Шесть, успокаивая саму себя, — сейчас всё должно было встать на место. Давайте ещё разочек. Смотрите мне в окуляры.          Гештальт никак не ответила.          — Вы оглохли? — Колибри затряслась пуще прежнего, а голос перешёл в мышиный писк, — посмотрите на меня.          И вновь ничего. Ноль-Шесть медленно встала и застыла в какой-то бессмысленной надежде, что сейчас её кто-нибудь позовёт, и она пулей умчится из треклятой комнаты. Но никто не смел отвлекать её от работы, даже Шторх недвижно сидела в ожидании чего-то.          Ноль-Шесть сделала несколько шагов и заглянула в лицо гештальта. На лбу разинулся широкий пролом, через который неспешно стекали вывернутые наизнанку мозги, противно капая на пол. Мина девушки, залитая кровью, исказилась в уродливой гримасе боли и замешательства. Колибри долго смотрела в стеклянные глаза с зеркальным выражением, а мысли утекали из головы с таким же мерзким звуком.          — Ты… — в горле у Ноль-Шесть пересохло, слова приходилось проталкивать, — ты её зачем убила?          Шторх сначала подумала, что сослуживица болтает то ли сама с собой, то ли с допрашиваемым, но затем Колибри дёрнулась, отворачиваясь от гештальта, и пригвоздила Аиста холодным осуждающим взглядом.          — Чего? — встрепенулась она, — о чём речь?          — Ты зачем ей череп проломила?          — Чего ты несёшь?          Протектор подскочила с места и в шаг оказалась рядом, уставившись в затенённое лицо девушки. Она аккуратно приподняла голову трупа, держась за его затылок, и долго всматривалась в безжизненные глаза.          — Сдурела? — взревела Шторх, неожиданно пугливо отпуская гештальта и отскакивая, и мертвец обмяк тряпичной куклой, — я, думаешь, не умею нормально бить? Я силы умею рассчитывать!          — Умеешь? А это что? — Колибри тряслась и в попытке указать на труп обвела пальцем чуть ли не всю комнату.          — Это… Это ты, — злобно зашипела Шторх, — видно же, что ты ей мозги сварила. Это, мать твою, уже кисель! Я бы не смогла её так расквасить.          — Врёшь, — злость соучастницы мгновенно передалась Ноль-Шесть, от чего весь страх улетучился, — в тебе дури на десяток гештальтов, я же вижу, что ты ей череп проломила. Гляди!          Она бесцеремонно ухватилась за голову гештальта, измазываясь в крови, и направила на неё свет лампы. Из трещины уже ничего не текло, и Ноль-Шесть запустила туда пальцы, ощупывая неровный скол.          — Ты проломила ей череп, — навязчиво повторяла Колибри, — я же чувствую, сама потрогай.          Шторх скривилась и отвела взгляд, решив молчать. В маленьком тельце Колибри сейчас скопилось столько тихой ярости и страха, что спорить было опасно. Второго трупа не нужно было никому.          — Ты меня подставила, — не унималась элитный протектор, — я попросила просто привести её в чувства, а не убивать, верзила тупая. На кой тебя мне вообще подсунули? — она бросила тело на пол и принялась описывать круги по комнате, — я ведь, на самом деле, сразу поняла, что наше знакомство ничем хорошим не кончится. Но всё равно даже чай с тобой всегда пила. И вот как ты мне отплатила.          Тупое первобытное исступление сменилось сначала переполняющим возмущением, заставляя Колибри выплёвывать оскорбления напополам с обвинениями одно за другим, а затем каким-то механическим раздражением на грани осознанности. Шторх никак не пыталась оспорить или осадить мелкую нахалку. Она просто пропускала мимо ушей всё, вновь усевшись на место. Это сработало, и Колибри успокоилась, тоже сев обратно. Каждый думал о своём, игнорируя труп.          — А дальше-то что? — подала голос Шторх, — ты или я — неважно. Делать что будем?          — Неважно, говоришь? — Ноль-Шесть снова начала заводиться, но запала не хватило, и она ужалась на стуле, — дай подумаю.          Мысли превратились в бессмысленную бешеную чехарду, любое рассуждение тонуло в панике. Ноль-Шесть всё ещё пыталась убедить себя, что гештальта убил не её резонанс, а могучая рука Шторх. Лучше от этого не становилось: Колибри служила не на режимном объекте, чтобы за случайное убийство её пожурили без серьёзных последствий, будь она даже просто свидетелем. А с учётом того, что никаких доказательств хоть чего-то противозаконного выбить они не успели, то выпрямить ситуацию становилось ещё труднее. Если предположить, что её не спишут — во что верилось с трудом — министерские крысы будут копать и копать глубже, пока не схватят за горло весь секторальный отдел протектората. А он за такой подарок не даст жизни, куда бы её ни перевели.          Ноль-Шесть внезапно поймала себя на мысли, что беспокоится исключительно за свою шкуру, смерть девушки сама по себе её никак не трогала. С таким же успехом она могла бы поломать дорогостоящее оборудование или потерять важные документы, а после бояться неминуемой кары за порчу имущества. Но угрызения совести? Их просто не было. Колибри такой расклад даже заинтересовал, она смогла успокоиться и устремить беспорядочный поток мыслей в нужную сторону.          Она просто не ощущала невнятную ошибку бюрократии или самого мира живой. Эта гештальт была странной аномалией, лишней строчкой в журнале, чужеродным мазком в полотне идеального блока. Все её поступки казались противоестественными, глупыми, неправильными, начиная с самой первой их встречи. Кадавр из плоти и ошибок, но не гештальт. Умертвить эту пародию на дышащее и думающее существо казалось правильным решением. Даже если Ноль-Шесть это решение не выбирала.          — Давай её в мясорубку скинем, — наконец выдала Ноль-Шесть, — потом скажем, что никого не нашли. Скрылась она из-за внезапной проверки — пусть кто-то другой ищет.          — Что? — едва слышимо сорвалось с уст Аиста.          — Они никогда ничего не поймут и не найдут, — продолжила Колибри, подскочив с места в порыве больного возбуждения, — она в такую кашу перемалывает, что понять что-то никто не сможет… Да! Пусть лучше нас накажут за то, что никого не нашли, чем повесят на нас труп.          — Ты чокнулась, — вздохнула Шторх.          — У тебя есть идея получше?          Аист молчала, иногда силясь встать и начать хоть что-то делать, но каждый раз она всё глубже погружалась в глубокие раздумья. И с каждой такой итерацией она становилась всё мрачнее и бледнее.          — Может, просто скажем, что она сопротивлялась при задержании? — теряя последнюю надежду, предложила она.          — Была бы ты хотя бы немного нежнее, то, может, и можно было. Но ты размозжила её в мясо. Никто тебе не поверит. Надо избавиться от неё, — замотала головой Ноль-Шесть, — пока все спят, протащим её быстро в мясорубку — и дело с концом.          — А камеры? — совсем потеряв привычный её моделям грозный вид, сказала она.          — Разберусь, удалить лишнее не составит труда, — Ноль-Шесть, напротив, с каждой секундой становилась всё бодрее и безумнее, — посиди тут секунду, я быстро.          Колибри мигом вылетела из комнаты, оставляя соучастницу наедине с трупом. В соседнем коридоре протектор нашла беззаботно развешенное бельё, которое она приметила ещё при проверке, стянула крупную простыню и вернулась обратно.          — Давай, вытирай здесь всё, заворачивай её сюда, и пошли, — тяжело дыша, приказала Колибри не сдвинувшейся с места за это время Шторх.          Вскоре они бережно несли пропитавшийся кровью свёрток по тёмным коридорам. Вернее, его тащила могучая Шторх, не думая ни о чём, кроме того, как ступать тише. Колибри, напротив, несла бремя тяжких дум. Она то и дело мысленно возвращалась к разговору с сестрой о диссиденте. Ноль-Шесть не могла поверить, что дело в резонансе гештальта. Не было у него никакого резонанса. Значит, Колибри никак её убить не могла. Убила Аист. Но она при этом чиста — Колибри знала её давно, ей не было смысла подставлять подругу. Да и сейчас они повязаны: не сдаст и не предаст.          Но тогда как? Что случилось? Почему? Трусливый трепет и жалость к себе сливались с неестественным ражем, от которого избавиться можно только порвав кому-нибудь глотку или пристрелив. И руки чесались, очень чесались что-нибудь сделать. Бешеные порывы приходилось подавлять новыми витками раздумий. Самое то в такой момент было бы попить чаю и успокоиться, спокойно присев. Колибри даже готова была поклясться, что увидела в кружке своё отражение. А зачем клясться? Это естественно, что в ней будет отражение. Под чай хорошо вести разговоры. К сожалению, сейчас разговор не из приятных. Сектор-страж сотворила глупость, назначив двух блок-стражей на это дело. Они ведь так и не справились. Что на это можно было сказать?          — Тебя ведь надо было найти ещё вчера, — сказала Ноль-шесть гештальту.          Труп не ответил — на то он и труп, только Шторх покосилась, но комментировать не стала.          Протекторы дошли до лифта — так путь будет короче, меньше шанс встретить кого-нибудь. Створы разъехались, ослепляя внутренним светом реплик. Ехали молча, но Шторх, когда наконец появилась секунда изоляции, дала волю эмоциям: сначала тяжело вздохнула, а затем с озлобленным рыком вдарила кулаком по двери. Осталась крупная вмятина. Но как только вышли наружу, Аист снова приняла стоический вид. Ноль-Шесть, правда, ничего этого не заметила, едва осознавая происходящее.          Прохлада помещения мясорубки немного отрезвила Колибри, но руки так и не прекратили жить своей жизнью в панической тряске. Ей стоило немалых усилий просто попасть по нужной кнопке. Чудовищная машина пришла в движение. Загудела, заревела, захохотала в приступе голода. Шторх скинула в металлическую утробу труп, который с противным чавканьем исчез из этого мира. Ноль-Шесть ещё долго смотрела на прожорливый зёв, будто боясь, что он изрыгнёт чуждое миру тело обратно, подавившись. Но ничего не произошло.          — Вот и всё, — выдохнула Ноль-Шесть, выключая мясорубку и легонько посмеиваясь.          — Точно всё? — проворчала Аист, — а камеры?          — Ах, да, — замечание мгновенно выбило дух из только пришедшей в себя Колибри, — я прямо сейчас займусь.          — Отлично. Я пока в душ схожу, — успокоилась Шторх, — если не помоюсь, то точно сойду с ума. Тоже мне опыт…          Реплики разделились, и Ноль-Шесть осталась одна в пустующем коридоре. Оставался последний штрих — заявиться в пункт наблюдения и очистить записи этого цикла. Однако незначительный, казалось бы, завершающий шаг перед тем, как оставить инцидент в прошлом, на поверку вовсе не выглядел окончательным. Мысли то и дело возвращались ко второй Колибри. Не отступавшие лихорадочное волнение и больной подъём чувств вбивали ей в голову совсем невесёлые мысли. Какова была её роль? Может, всё и правда подстроено?          Она уже и не следила, куда шла. В произошедшем не было смысла. Но и случайностью это не назвать. Надо думать тише, любая стена может подслушать и выдать её. Каждая реплика казалась врагом, готовым вонзить нож в спину. В блоке поселилось коварство и подлость. Каждый здесь, кроме, конечно, неё самой, был причастен к смертям. Как, например, блокмейстер, которая рыскает в ночи по неосвещённым ходам. Вынюхивает что-то, как типичная заносчивая дрянь из министерства. Что она тут забыла в такой поздний час? Ойле заметила жавшуюся в тень Колибри и подбежала к ней.          — Я вас потеряла, — улыбнулась она, — хотела поговорить.          — Вы почему не спите? — голос предательски дрожал. Сейчас было не до разговоров.          — Я всё думала насчёт того гештальта, — от слов Ойле Колибри побледнела, сердце пропустило удар, — вы же сейчас с ней работаете?          — Нет, — замотала головой Ноль-Шесть, выискивая путь к побегу, — моя коллега ей занимается.          — А она сказала, что вы, — не поверила Сова, — можете меня к ней отвести?          Как же невовремя. Протектор с радостью отвела бы мерзкую Ойле туда же, сбросила бы под острые ножи и забыла о ней.          — Нет! — рявкнула протектор, широким шагов отходя от блокмейстера.          — Я, кажется, всё с ней поняла, нужно просто пару вопросов задать, — не унималась Ойле, семеня за Ноль-Шесть.          — Идите уже спать! Отстаньте от меня! — на вдохе прокричала Ноль-Шесть.          Она сорвалась на бег, постоянно оглядываясь. Ойле её не преследовала, но от того становилось лишь страшнее. Неужели сейчас она пойдёт и сдаст Колибри? Кому? Сколько времени ей потребуется? Не надо задавать вопросов, нужно бежать. Исчезнуть из этого проклятого блока, затеряться где-нибудь далеко. Плевать на всё, просто скрыться.          Она врезалась в стену возле лифта и принялась лихорадочно жать на кнопку вызова. Быстрее уехать и пропасть в забвении. Никто и никогда её не найдёт. Но сам блок отказывался отпускать – лифт не приезжал, даже когда Ноль-Шесть чуть не сломала себе палец. Она не находила себе места, металась из угла в угол, попыталась выбежать к лестнице, но забыла, где она находится. В полном беспамятстве Колибри слонялась по блоку, то помышляла о несбыточном побеге в никуда, то желала разоблачить персональный заговор против неё. Очень желала. Огонь в груди разгорался, требуя не отступать, а идти вперёд и наказывать обидчиков. Но кого именно?          Теряясь в догадках, Ноль-Шесть чуть не столкнулась, завернув за очередной угол коридора, со знакомой Шторх. Та выглядела совершенно опустошённой и разбитой, едва волоча длинные ноги. Редкий вид для грозного протектора, способного при желании переломить гештальта одним ударом. Но стоило ей увидеть Колибри, как пустой взгляд сменился животным страхом, крупное тело напряглось не то в готовности дать дёру, не то в подготовке к атаке. Такая резкая перемена в подруге выбила Колибри из колеи.          — Ты чего? — спросила она, приглядываясь, — это что… оксидант?          Вся Шторх была в алых подтёках, особенно руки — как у нерасторопного мясника. Откуда? На этот вопрос она отвела взгляд.          — Порезалась, — коротко пояснила она, — в душ вот иду отмываться.          После чего в два шага скрылась из виду, оставив после себя лишь стойкий металлический душок. Конечно, то был никакой не оксидант, а обычная кровь — слишком уж хорошо Колибри помнила этот запах. Зачем тогда врать? Колибри ведь знала и о трупе, и об опыте Шторх, и о мясорубке.          Ноль-Шесть продолжила идти, мысленно возвращаясь к Аисту. Разумеется, сама она бы никого не убила. Допрос просто пошёл не по плану. Но модель Шторх в подобных делах мастак, как так получилось?          Осознание пулей поразило её — всё дело в той Колибри. Она могла либо управлять Шторх, либо заранее ментально запрограммировать. Это объясняло и её поведение, и странности резонанса. Ну а убийство гештальта, с которым она была в сговоре, просто подтирание следов, чтобы та ни о чём не проболталась. А остальные? Так легко и непринуждённо они закрывали глаза, что на странного гештальта, что на ненормальную Колибри. Это сговор. Тщательно выверенный и низкий. И всё ради того, чтобы подставить её, честную Колибри, — сбросить её с привычного места, раздавить все мечты, унизить, списать.          Ярость и нелепая обида напополам с диким ужасом разрывали Колибри изнутри. Она ведь догадывалась, но подлая и гадкая афера всё равно произошла прямо у неё под носом. И следующая жертва дефективного резонатора — она. Но рано сдаваться без боя: пусть весь блок, да хоть весь мир хочет её сломать, она всё равно изберёт свой путь. Ноль-Шесть сорвалась на бег, не теряя ни секунды, вломилась к себе в кабинет, перевернула его вверх дном в поисках, куда она упрятала пистолет. Дрожащими руками вцепилась в оружие и сняла с предохранителя. Реплика встала напротив двери, в беспокойном ожидании. Она знала, что прямо сейчас зайдёт ненавистный враг, но нервы калились до боли во всём теле, ждать было мучительно больно, ждать было нельзя.          Ноль-Шесть выбежала из кабинета и направилась в зеркальный, чтобы наконец поставить точку в затянувшейся тёмной истории, от которой уже мутило. Гемомотор бешено ревел, дыхание перехватило, когда Колибри готова была войти, держа оружие наготове.          Дверь распахнулась, в кабинет влетела Колибри, и Ноль-Шесть дрожащими руками руками направила на неё пистолет в ответ — так они стояли, держа друг друга на мушке в лихорадочном исступлении. В самый ответственный момент у обеих не хватило духу спустить курок.          — Всё ради чего? — наконец сквозь зубы прошипела Ноль-Шесть, — что я тебе сделала?          — Тварь, подлая тварь, — рычала Ноль-Шесть в ответ, — всё из-за тебя и твоих интрижек!          В голове звучал тонкий перезвон, перерастающий в утробный клёкот.          — Я ничего не сделала. Совершенно ничего! Но ты пришла меня убить, да? За что?          — А ты уже готова была, с пушкой наготове. Совершенно ничего не сделала да? Но знала, что надо будет отбиваться и платить за свою подлость?          Дыхание заглушало её слова, язык заплетался.          — Потому что я сразу поняла, что ты дефектная.          — Ты ничего не понимала и просто хочешь убивать — уже есть труп на твоём счету.          Глаза налились кровью, вокруг потемнело, голова разрывалась изнутри.          — Моём? Это ты её убила, дура!          — Не перекладывай ответственность! Ты поступаешь, прямо как она тогда… Погоди, это и была ты?          Ложь и ложь. Разум разорвался на куски, мир сузился в одну точку. Всё вставало на свои места.          — У тебя совсем от резонанса голову переклинило! Тогда это даже не Колибри была, сумасшедшая!          — Это была ты! Ты! Ты!          Бессмысленный визг, принятый за разговор, зашёл в тупик.          Выстрел.          Колибри упала с простреленной головой. Расколотый лоб сочился оксидантом. Безжизненные окуляры застыли в невыносимой обиде на мир и персонально на убийцу, которая даже не смотрела на неё. Тремор отступил, руки сами собой опустились. Сначала накатила резкая опустошённость, но почти сразу она уступила место умиротворённости. Наконец с этим покончено. Мыслить стало просто и ясно, тупая боль в черепной коробке разжала тиски. Колибри спокойно смотрела на развалившееся тело и понимала, что поступила правильно. Она прикрыла глаза, медленно и глубоко дыша. Никогда она не чувствовала себя так легко.          Спокойствие нарушилось вбежавшей с пыхтением и грохотом Шторх. Та с ужасом металась взглядом от одной Колибри к другой, не понимая, что случилось и что ей делать.          — Чего смотришь? — мягко спросила Колибри, — бери падаль в охапку и закинь в мясорубку — опыт уже есть, справишься. И побыстрее: шуму мы наделали много, а ночь уже кончается.          Аист не посмела даже рта раскрыть, опасливо косясь на слегка дымящийся, словно размеренно покуривавший после очередной грязной работёнки, пистолет, и принялась оттирать набежавшую лужу оксиданта и прикидывать, во что завернёт труп.          Колибри усмехнулась в глаза безмолвным портретам Революционерки и Дочери и, потягиваясь, зашла в санузел. Она, пока Шторх возилась в кабинете, с интересом осматривала себя в зеркале. Лицо казалось чужим, по лбу пошли мелкие трещины, вытекшая кровь формировала причудливый узор. Она не спешила умываться, просто смотрела на другую реплику, думая о произошедшем. Тяжесть в груди пришла с некоторым запозданием. Но Колибри легко её откинула. Ведь она, определённо, избрала верный путь. Иначе и быть не могла. Сейчас же есть вопрос более насущный — проверка никуда деваться не собиралась, поэтому нужно подготовиться к следующему циклу.