Ты дышишь - значит мой.

Прошло не больше часа с тех пор, как Ран ушёл — сказал, что у него «дела», но не уточнил, какие. Нахоя остался в подвале один, и как только дверь захлопнулась, в доме воцарилась почти звенящая тишина. Он сидел на диване, уставившись в угол, потом перевёл взгляд на коробку, оставленную Раном перед уходом. Прозрачный пластик, красный бант сверху. И надпись маркером: «На потом. 😉» — Уёбок, — буркнул Нахоя, но всё же подошёл, открыл коробку. Внутри было новое платье — чёрное, пышное, с тонкими лямками, без белья, без всего, только ткань, почти невесомая. И ещё тонкие чулки в сетку. Он покрутил в руках платье, прищурился. — Да ты издеваешься, — тихо хмыкнул. — На хрена я вообще смотрю на это?.. Но через пару минут уже стоял в зеркале, напяливая его через голову. Ткань прохладно легла на тело, скользнула по коже, соблазнительно облегла бёдра, талию, грудь. Чулки пришлось натянуть аккуратно, чтоб не порвать. Он покрутился. Присмотрелся к отражению. — Вот это я понимаю… эстетика, — пробормотал и фыркнул сам себе. Он наклонился к зеркалу, оглядывая спину, повернулся боком, втянул живот, поправил лямку на плече. — Хайтани, ты, наверное, дрочишь сейчас в каком-нибудь углу, — усмехнулся он, глядя в камеру в углу потолка. — Признайся, следишь? Он пошёл по комнате, будто по подиуму, встал на цыпочки, изогнулся, и тут же сам рассмеялся. — Господи, что я делаю вообще… Он резко махнул рукой, сорвал платье с плеч, вернул себе прежние шорты, но прежде чем убрать всё обратно в коробку, посмотрел снова в камеру. — Ну чё, насмотрелся? Или теперь принесёшь ещё пару костюмов? Он ухмыльнулся — почти по-доброму — и вернулся на диван, будто ничего и не было.