Слишком холодно для любви

Зима окончательно вступила в свои права, накинув на Хогвартс тяжёлое белоснежное одеяло. Воздух звенел от мороза, а в коридорах пахло мокрой шерстью и хвоей. Ученики, опьянённые скорыми каникулами, думали об учёбе всё меньше, а о подарках, праздничном пире и снежных баталиях — всё больше. Ожидание урока трансфигурации в этой предпраздничной лихорадке казалось особенно мучительным. Толпа студентов теснилась у дверей класса, поглядывая на часы и обмениваясь шёпотом. В эпицентре этого оживления, словно два противоположных магнитных полюса, стояли Джеймс и Алессия. Он, окружённый Мародёрами, бросал в её сторону колкости, отточенные и громкие, рассчитанные на публику. Слизеринка, прислонившись к холодной стене, делала вид, что не слышит. Она смотрела в окно на заснеженные поля, но каждый мускул на её лице был напряжён до предела. Девушка держалась из последних сил, вцепившись в свою маску равнодушия, как в спасательный круг. Но каждая новая насмешка добиралась до её оголённых нервов, и вот её терпение, тонкое как зимний лёд, треснуло. Брюнетка резко повернулась к парню, и её глаза, ещё секунду назад пустые, вспыхнули ледяным гневом. — У тебя в голове, Поттер, действительно только опилки? Или ты надеешься, что громкий треск заменит тебе хоть каплю ума? — голос Алессии был тихим, но каждое слово било хлёстко и точно, как удар хлыста. — Пожалуйста, прекрати этот жалкий фарс. Твои шутки умирают ещё до того, как покинут твой никчёмный рот. В этот самый момент дверь в класс с громким щелчком открылась, и на пороге возникла строгая фигура профессора Макгонагалл. Её взгляд, острый как булавка, мгновенно нашёл источник напряжения. Лицо её стало ещё суровее. — Мистер Поттер! Мисс Амариллис! — голос женщины прозвучал как удар грома в затихшем зале. — Общественные коридоры — не место для выяснения отношений! Немедленно проследуйте в класс и займите свои места. Обоим — по десять баллов с факультета за недостойное поведение! Пристыженные и пылающие от ярости, ученики потупились и стали заходить в кабинет. Когда все расселись, Макгонагалл прошла между рядами. Её гнев остыл, сменившись холодным разочарованием. — Похоже, — начала женщина сухо, — что у некоторых из вас остались неразрешённые… разногласия. И поскольку вы явно не в состоянии вести себя как взрослые волшебники и волшебницы вне стен этого класса, я намерена дать вам возможность научиться сотрудничать внутри них. Профессор трансфигурации повернулась к партам. — Мисс Эванс, — её голос не допускал возражений, — Будьте добры, пересядьте. Мистер Вейнрайт, надеюсь, вы не против соседства. Лили, покраснев, с недоумённым взглядом собрала свои вещи и перешла к Адриану. Тот лишь поднял бровь и отодвинул стул для неё с театральной учтивостью. На его губах играла хищная, довольная ухмылка. Блондин явно получал удовольствие от этого хаоса. — Мистер Поттер, мисс Амариллис, — Макгонагалл указала на освободившееся место рядом с Джеймсом. — С сегодняшнего дня вы — партнёры. Слизеринка замерла. Поттер выглядел так, будто его ударили по голове кирпичом. Но приказ есть приказ. Сжав зубы, Алессия пересела, усаживаясь на стул так, словно он был утыкан иголками. Между ними повисло напряжённое, ледяное молчание. — Прекрасно, — удовлетворённо кивнула женщина. — А теперь внимание. К праздникам каждая пара подготовит проект — сложное составное заклинание, сочетающее трансфигурацию и изменение свойств объекта. К примеру, — взгляд профессора Макгонагалл скользнул по классу, — Создание самонагревающейся чернильницы или изменяющего цвет пергамента. Проявите изобретательность. Ваша оценка будет зависеть от слаженности работы и сложности выполненной трансфигурации. Женщина обвела класс строгим взглядом. — Приступайте к обсуждению. Консультации у меня — после урока. Джеймс и Алессия неподвижно сидели рядом, не глядя друг на друга. Воздух между ними трещал от непроизнесённых оскорблений. Им предстояло провести бок о бок не один час, и перспектива казалась хуже любого наказания. Элеонора, сидевшая неподалёку, украдкой бросала на бывшую подругу взгляды, полные слабой, почти угасшей надежды. «Может быть, сейчас? Может, общее задание заставит её хотя бы заговорить?» Но взгляд бывшей подруги был устремлён в пустоту, а её поза выражала лишь ледяное отчуждение. Римус Люпин, наблюдая за этой немой сценой, тихо и грустно покачал головой. Он видел, во что превратилась их дружба-вражда, и это зрелище причиняло ему боль. Сириус, напротив, смотрел на происходящее с необычной для него серьёзностью. Его взгляд метался между Джеймсом и Алессией, и в его глазах читалось не осуждение, а скорее понимание всей глубины этой трагедии. Лили Эванс, сидевшая рядом с Адрианом, сгорала от смешанных чувств. Ревность к тому, что Джеймс теперь вынужден работать с слизеринкой, и смутный, необъяснимый страх перед самим Вейнрайтом. Он не смотрел на неё, а лишь наблюдал за своей напарницей с ленивым, хищным интересом, и от этого рыжеволосой гриффиндорке становилось ещё неуютнее. — Ну что, — ледяной голос Алессии наконец разорвал тишину, заставив Поттера вздрогнуть. Она по-прежнему не смотрела на него. — Будем сидеть, как два идиота, до самого конца урока, или у тебя в той пустой голове всё-таки зародилась какая-то мысль? Гриффиндорец стиснул зубы. Его первым порывом было огрызнуться, но он сдержался. — У меня всегда полно идей, Амариллис, — парень язвительно подчеркнул её фамилию. — Просто я обычно обсуждаю их с теми, у кого IQ выше, чем у слизняка. — О, простите, ваше величество, — Алессия наконец повернула к нему голову, и её глаза сверкали холодным презрением. — Я и не знала, что для обсуждения проекта мне нужно сначала получить твоё королевское одобрение. Может, тебе сначала продемонстрировать своё превосходство? Превратишь что-нибудь во что-нибудь? Хотя бы свою надменность в каплю скромности. — А ты свою язвительность в хоть каплю здравого смысла! — парировал гриффиндорец, его щёки залились румянцем. — Детский сад, — фыркнула Амариллис, но напряжение между ними чуть ослабло, сменившись знакомой, почти ритуальной перепалкой. — Ладно. Проект. Макгонагалл сказала «сложное составное заклинание». Что у тебя есть? — Чернильница, которая не проливается, — выпалил Джеймс первое, что пришло в голову. — Гениально, — голос брюнетки был плоским. — Ты решил сотрясти основы магического мира. А ещё что? Чернила, которые исчезают, если сделал ошибку? — А что у тебя? — огрызнулся парень. — Зеркальце, которое говорит тебе, какая ты сегодня прекрасная и ядовитая? — Нет, — Алессия улыбнулась холодно и без единой капли тепла. — Я думала о чём-то более… практичном. Например, предмет, который меняет свои свойства в зависимости от времени суток. Днём — обычная вещь, ночью — что-то иное. Светится, например. Или становится невидимым. Джеймс замолчал, задумавшись. Несмотря на себя, он почувствовал проблеск интереса. — Это… уже сложнее, — нехотя признал парень. — Надо будет комбинировать трансфигурацию материала с заклинанием изменения свойств. И привязать это к солнечному или лунному свету… — Или к магическим часам, — добавила Амариллис, её тон стал чуть менее колким, более деловым. — Но это уже чистая теория. Нужно выбрать объект. — Не зеркальце, — тут же съязвил гриффиндорец. — Не чернильница, — парировала слизеринка. Они снова замолчали, но теперь молчание было другим — не враждебным, а рабочим, наполненным обдумыванием. Колкости ещё были как единственный способ общения, но сквозь них уже пробивались ростки чего-то, что хоть отдалённо напоминало сотрудничество. Они ненавидели друг друга, но их умы, отточенные годами соперничества, не могли не оценить сложность предложенной задачи и невольно начали искать решение. Война продолжалась, но теперь она велась на территории сложных заклинаний и трансфигурационных формул. — Запонка, — вдруг сказал Джеймс, глядя в окно на покрытые инеем деревья. — Что? — Алессия нахмурилась. — Запонка. Или брошь. Небольшой предмет. Днём — просто украшение. Ночью... Ночью она могла бы становиться источником мягкого света. Как светлячок. Чтобы... чтобы не спотыкаться в темноте, — парень произнёс это чуть смущённо, будто выдавая чужую тайну. Алессия внимательно посмотрела на него, оценивая. — Практично, — наконец признала она. — И элегантно. Без лишнего пафоса. Ладно, Поттер. Похоже, твои извилины всё же шевельнулись. В этот момент над их головами прозвенел серебристый, спасительный звонок, возвещающий об окончании урока. Звук разорвал заклятие, опутавшее их на эти несколько минут. Стулья заскрежетали, ученики начали спешно сметать вещи в сумки, спасаясь бегством от давящей атмосферы вынужденного сотрудничества. Джеймс и Алессия молча, не глядя друг на друга, собрали свои принадлежности. Между ними всё ещё висело невысказанное, но теперь к нему добавилось осознание необходимости работать вместе. — Ну что, принцесса, понравилось играть в команду? — раздался бархатный голос Адриана. Он подошёл, бесшумно возникнув рядом, как кошка. Его взгляд скользнул с нахмуренного лица Поттера на холодное лицо брюнетки. — Надеюсь, вы хотя бы не перегрызли друг другу глотки. Мне бы не хотелось объяснять миссис Поттер, почему её мальчик вернулся с урока без горла. — Вейнрайт, заткнись, — буркнул гриффиндорец, натягивая рюкзак на плечо. — Мы справились, — сухо ответила слизеринка, вставая. Её взгляд на секунду встретился с взглядом Лили, которая выходила из класса вся бледная, с поджатыми губами. Ревность и досада читались в каждом её движении. В дверях, создавая пробку, неловко переминалась с ноги на ногу Элеонора. Она явно хотела что-то сказать, но не решалась. Когда Алессия, выходя вместе с Адрианом, случайно задела Гросс плечом, она машинально пробормотала: — Извини. — Ничего, — ответила Амариллис, и в её голосе на миг не было привычной ледяной колкости. Она лишь коротко кивнула и уже было собралась уходить, но затем остановилась и обернулась к Джеймсу, который уже почти скрылся в толпе. — Поттер! — голос девушки заставил его обернуться. — Библиотека. До ужина. Нам нужно закончить это обсуждение. Парень замер на мгновение, затем кивнул, односложно и резко: — Ладно. Не добавляя больше ничего, Алессия развернулась и пошла прочь по коридору, а Вейнрайт, бросив Джеймсу последнюю насмешливую улыбку, легко зашагал рядом с ней, их тени слились в одну на каменном полу. Парень и девушка шли по коридору на зельеварение, и шаги их отдавались эхом в почти пустом переходе. Алессия, всё ещё переваривая унизительное принудительное партнёрство с Поттером, шла молча, но её проницательный взгляд время от времени останавливался на Адриане. — Что ты сказал Эванс? — внезапно спросила брюнетка, не глядя на парня. — Она вышла из класса, будто увидела призрака. И пахла от неё не только дешёвыми духами, но и страхом. Уголки губ блондина поползли вверх, образуя ту самую хищную, самодовольную ухмылку. — Я? Я лишь любезно поинтересовался, не слишком ли ей жарко под тёплой маской добродетели. Она, видимо, человек чувствительный. Алессия фыркнула, понимая, что слизеринец, как всегда, съехал с темы, но решила не давить. Вместо этого её мысли вернулись к более насущной проблеме. — Каникулы, — произнесла девушка, и слово прозвучало как приговор. — Поместье Амариллисов перевернётся с ног на голову. Представь: портреты предков будут хмуриться ещё мрачнее, слуги — ходить на цыпочках, а воздух будет таким густым от ненависти и упрёков, что им можно будет резать масло. Мать с её вечными мигренями и взглядами, которые словно шпильки впиваются в спину. И бабка... — Алессия замолчала, сжав губы. — Бабка Мерсида, которая смотрит на меня как на неудавшийся эксперимент. Адриан слушал, его лицо было невозмутимым, но в зелёных глазах плескалось что-то тёмное и понимающее. — Всегда есть альтернатива, — заметил он небрежно. — Можешь взять брата и поехать ко мне. У нас... достаточно места. И куда меньше скучных семейных драм. Амариллис замедлила шаг, удивлённо взглянув на блондина. Это было неожиданно. — К тебе? — она повторила, обдумывая. — Я... подумаю. Они уже почти дошли до дверей класса зельеварения, как из-за угла, не глядя, вылетел когтевранец с их курса. Русые волосы, чёрные глаза, миловидное, но сейчас испуганное лицо. Он с размаху врезался в Алессию, едва не сбив её с ног. — Ой! Прости, Амариллис, я... — парень запнулся, его взгляд метнулся по сторонам и на мгновение задержался на Адриане. Затем он наклонился ближе, будто помогая ей поднять несуществующую уроненную вещь, и прошептал так тихо, что услышала только она: — Будь осторожнее. В школе. Когтевранец выпрямился, мельком, почти незаметно глянув на Адриана, и тут же скрылся в толпе учеников, спешащих на урок. Воздух вокруг слизеринцев мгновенно изменился. Вейнрайт, до этого расслабленный и насмешливый, напрягся. Его поза стала собранной, а взгляд, устремлённый в спину убегающему парню, стал острым и холодным, как лезвие. — Вежливый парень, — произнёс Адриан наконец, и его бархатный голос приобрёл опасную, шипящую окраску. — Надо будет как-нибудь... поблагодарить его за участие. Алессия молча смотрела когтевранцу вслед, на её лице застыла маска непроницаемого спокойствия, но внутри всё заледенело. Предупреждение прозвучало не на пустом месте. И самое главное — оно было адресовано не ей. Оно было адресовано ему. И это меняло всё. Амариллис сделала глубокий вдох, и всё напряжение, вся мимолётная тревога были сметены ледяным ветром её воли. На её лице застыла привычная маска скучающего превосходства. — Надо же, — произнесла слизеринка с лёгкой, язвительной ноткой, отряхивая рукав плаща, будто стряхивая пыль от неловкого столкновения. — Похоже, в этом году набрали особенно неуклюжих. Дурмстранг, кажется, не страдает такой проблемой? Или у вас там все тоже носятся по коридорам, словно оглашённые? Девушка повернулась и вошла в кабинет зельеварения, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на реакцию блондина. Она чувствовала его взгляд на своей спине — тяжёлый, до глубины души пробирающий, изучающий. Он видел её манёвр, её попытку отшутиться и уйти от темы. Но ни один мускул не дрогнул на её лице, ни одна тень не выдала внутреннего смятения. Вейнрайт последовал за брюнеткой через мгновение. Его шаги были бесшумными, а выражение лица — задумчивым и чуть более настороженным, чем обычно. Он не ответил на её колкость. Он просто занял своё место рядом с ней, и тишина между ними теперь была наполнена новым, невысказанным вопросом, витавшим между котлами и склянками, пахнущими серой и целебными травами.

***

Время близилось к вечеру, и тягучее, тревожное чувство, поселившееся в груди Алессии после стычки в коридоре и странного взгляда Адриана, не отпускало. Впервые за долгие недели её ноги сами понесли её не в его комнату, а в их общую гостиную Слизерина. Ей нужно было побыть одной. Или просто в знакомом пространстве, чтобы переварить всё. Слизеринка вошла, погружённая в свои мысли, и даже не сразу заметила Сириуса и Элеонору. Они сидели на низком диване у потухшего камина, и по их напряжённым позам и резким жестам было ясно, что они в середине тихого, но жаркого спора. При её появлении они резко замолчали, застыв в неестественных позах. Амариллис прошла мимо них, как сквозь воздух. Её движения были механическими. Она достала из потаённого кармана плаща тонкую папиросу и, щёлкнув пальцами, прикурила её. Первая затяжка была глубокой, горькой. Дым заполнил лёгкие, на секунду затуманив тревожные мысли. И только тогда, выдыхая струйку дыма, она обернулась и действительно увидела их. Блэк смотрел на неё с необычной для него настороженностью, а Гросс — с широко раскрытыми, полными надежды и страха глазами. Повисло неловкое молчание. Алессия не стала его прерывать. Она просто стояла, курила и смотрела на них сквозь дымную завесу. — Мы... не подумали, что ты придёшь сюда, — наконец проговорила Элеонора, её голос прозвучал неестественно громко в тишине. — Да? А где мне ещё быть? — голос брюнетки был плоским, безразличным, но без прежней ледяной колкости. Просто констатация факта. Сириус, не сводя с неё взгляда, медленно выпрямился. — Вейнрайт тебя уже не греет? — спросил он, и в его тоне была не язвительность, а скорее попытка понять. Алессия усмехнулась уголком губ, беззвучно. — У него сегодня свои дела. Как и у всех, впрочем. Амариллис сделала ещё одну затяжку, затем резко потушила папиросу о поднос. — Вы продолжайте, — девушка махнула рукой в их сторону. — Не давайте мне мешать вашей ссоре. Выглядело куда интереснее, чем всё, что происходит в моей голове. Гросс покраснела, а Блэк хмыкнул. — Пустяки, — буркнул он. — Просто... разногласия. — Разногласия, — повторила Алессия, и в её голосе вдруг прозвучала усталая циничная нота. — Мило. Цените это. Пока вы можете спорить о чём-то пустяковом, значит, в вашем мире ещё есть какая-то стабильность. Держитесь за это. Брюнетка прошла к выходу, но на пороге остановилась, не оборачиваясь. — И вот вам совет, раз уж я здесь. Перестаньте ходить вокруг да около. Говорите то, что думаете. Пока не стало слишком поздно и вас не разлучили какие-нибудь... обстоятельства. Или люди. Тяжёлая дубовая дверь гостиной с глухим стуком закрылась за спиной Амариллис, отсекая мир Сириуса и Элеоноры с их наивными разногласиями. Звук её собственных шагов по холодному каменному полу коридора показался ей невыносимо громким, оглушающим после приглушённой атмосферы у камина. Алессия медленно шла к библиотеке, её собственные слова эхом отдавались в голове. Этот внезапный приступ откровенности был слабостью, и она чувствовала себя уязвимой. Ей нужно было срочно восстановить контроль. Она вошла в библиотеку, и первое, что она увидела, был Джеймс. Он стоял у их стола, а перед ним, с гневно сверкающими глазами, была Лили Эванс. — ...и я не понимаю, почему ты должен проводить с ней всё это время! — шипела рыжеволосая гриффиндорка, стараясь говорить тихо, но её голос дрожал от обиды. — Это же просто проект, можно было сделать всё быстро и... — Лили, я сказал, это задание Макгонагалл, — Поттер говорил устало, его руки были засунуты в карманы, и он выглядел измотанным. — Я не могу его просто проигнорировать. — Ты мог бы постараться сделать это быстрее! — она бросила на парня взгляд, полный упрёка, затем резко развернулась и почти побежала к выходу, с размаху толкнув дверь. Джеймс тяжело вздохнул и опустился на стул, уставившись в стол. Амариллис медленно подошла и села напротив. Они молчали несколько минут. Не враждебное, а какое-то усталое, общее молчание. — Эванс украшает тебя, — наконец произнесла Алессия, но без привычной язвительности. Констатация факта. Поттер взглянул на слизеринку, ожидая подвоха, но не увидел его. — Да уж, — он провёл рукой по лицу. — Весь день — просто праздник какой-то. — Ладно, — брюнетка открыла свою папку с заметками. — Этот проект. Идея со светящимся в темноте объектом... я думаю, это может сработать. Но привязка к лунному свету слишком сложна. Нужно что-то проще. Заклинание-триггер, активируемое касанием или словом. Джеймс смотрел на девушку, немного ошеломлённый её нормальным, деловым тоном. — Слово... — он повторил задумчиво. — Можно сделать так, чтобы объект светился, когда на него падает тень. Это будет проще, чем зависеть от времени суток. — Неплохо, Поттер, — брюнетка кивнула, делая пометку на пергаменте. — Берём простой камень. Трансфигурируем его поверхность, чтобы она могла удерживать светящееся заклятье. Потом накладываем само заклятье, привязанное к отсутствию прямого света. Они посмотрели друг на друга. Впервые за много месяцев в их взгляде не было ненависти или вызова. Была усталость и странное, хрупкое понимание. — Ладно, — Джеймс потянулся к перу. — Давай набросаем чертёж заклинания. И они начали работать. Не как враги, и уж конечно не как друзья. Но как два талантливых мага, которых насильно столкнули лбами и которые обнаружили, что могут, как минимум, не душить друг друга во время вынужденного сотрудничества. Перо скользило по пергаменту, оставляя чёткие линии рун. В библиотеке было тихо, только иногда слышался шорох переворачиваемых страниц да негромкий стук пера. Время от времени они обменивались короткими фразами, уточняя детали или предлагая новые идеи. Амариллис изредка бросала короткие, деловые замечания, а Поттер, к своему удивлению, обнаруживал, что прислушивается к её советам. В этой атмосфере сосредоточенной работы прежние обиды словно растворялись в воздухе, уступая место чему-то новому — возможно, уважению, основанному на признании равных способностей. Часы на стене неумолимо отсчитывали время до ужина, но сейчас это уже не имело значения. Важным было только то, что они нашли способ работать вместе, пусть даже их союз держался на тоненькой ниточке необходимости и общей цели.