Клетка для Снежной Королевы

Ложка громко билась о стенки кружки от неконтролируемого тремора в руках уже минут двадцать. Глаза словно приковало к образовывающемуся кофейному водовороту. Странное чувство пугающей пустоты внутри сидело. Будто из огромного коллайдера вытащили крохотную, незначительную деталь, но без неё механизм перестал работать. И, вроде бы, деталь не такая уж незаменимая. При желании подобных получится найти тысячи. Но проблема заключалась в том, что механизм испытывал необходимость именно в этой детали, похожие не подойдут. Глаза метнулись по столу, в углу которого стояла початая бутылка жидкости коричневого цвета. Послать бы всё к чёрту и схватиться за эту сомнительную возможность отключиться. Но вместо алкоголя во рту кофе. Холодный. -Виктор Павлович, там приехал… - Мужчина усталые глаза на влетевшую в кабинет секретаршу поднял. Терпеть не мог, когда кто-то решал, что имеет право игнорировать дверь и врываться к нему без стука. -Люд, я когда сказал, чтобы ко мне в кабинет никто не заходил, ты чем слушала? -Извините, там просто приехал… -Президент? Министр экономики? Налоговая? -Нет - В растерянное лицо девушки смотрел с нескрываемой злостью. -Ну тогда отвалите от меня все. Иди работай. Стоило двери закрыться, Виктор взвыл бессильно, уперевшись лбом в руки, сложенные на столе. Не понимал, почему нельзя закрыться одному в своей квартире, чтобы не видеть никого и не слышать. Единственный человек, с которым ему хотелось говорить не отвечал на звонки, избегал встреч и даже, когда он приехал в ночи к дому, захлопнул дверь перед носом, напомнив о скором разводе. Стук в дверь раздался, вырывая из мыслей о неизбежном конце. -Да идите на хуй! Высокий блондин с издевательской усмешкой внутрь кабинета прошёл. Последний, кого Виктор ожидал увидеть из миллиардов людей на планете. О его неприязни к себе не просто догадывался, а знал. Кирилл ещё задолго до свадьбы высказал всё, что думает о внезапно нарисовавшемся женихе младшей сестры. Презирал и Пчёлкина, и своего отца, против воли отдавшего Асю в руки бандита. -Бодренькое приветствие. Всех посетителей так принимаешь или мне по-родственному прилетело? – Кирилл бесцеремонно на стуле развалился, отчего у Виктора правый глаз задёргался в нервном тике. Оба друг друга не переваривали на дух, но ради Аси держали нейтралитет. Теперь в этом показушном радушии не было смысла. -Зачем приехал, родственник? Соскучился? -Подумай. -Догадываюсь, не дурак. Потому что твоя сестра рыдает днями и ночами. А мне что сделать, Кир? Мне чемоданчики собрали и ручкой красивой на дверь показали. Разговаривать со мной не хотят, трубки с меня не берут. В стену головой азбуку Морзе отбивать, авось, услышит? – Виктору казалось, будто он впервые говорит с кем-то об Асе с таким ничем не прикрытым унынием. Понимал, что потерял важную часть себя и скрывать это больше не видел никакого смысла. -Так ты сказал бы что дельное. Она же тебя не звезду с неба достать просит, а просто сказать "люблю". -Если бы Ася попросила звезду, я бы достал, а это… - С тяжёлым вздохом пятерню в волосы запустил. На всё был готов ради своей жены, но только не на ложь о чувствах, которых у него попросту нет - Не могу я ей это сказать. Не могу. -Причина? Этого нет? – Кирилл понимающе головой качал, не спуская с него презрительного взгляда – Понятно. Только учти, что другого шанса может не быть. Она переболеет, переплачет, перерастёт, найдёт другого, а ты будешь локти кусать. -Именно этого я и хочу. Чтобы она перестрадала, забыла, другого нашла и была счастлива. -Тупость какая-то. Если всё было так, как вы с отцом рассказываете, то ты мог просто грохнуть его за долги, но тебе стало нужно жениться и сломать девочке жизнь из-за своего "хочу". Если ты её так хотел, чё теперь отказываешься? Наигрался? -Я с ней не игрался - Виктор устало прикрыл глаза. Сам себя не понимал и уж тем более не мог найти слов, которые хоть немного отразили бы его чувства – Со мной и так нелегко, сам знаю какой человек, а если про любовь врать начну, то совсем тварью окажусь. Поэтому отпускаю. Чтобы не быть для Аси сволочью ещё больше. Пускай будет счастлива где-то в Америке на подиуме с каким-нибудь пиндосом подальше от меня. Я очень хотел её себе и хочу до сих пор. Но ещё я хочу для неё счастья. Покусаю локти, поломает, но меня отпустит со временем. -Я тебя неплохо так знаю, но сегодня вот послушал и пару новых вещей для себя выцепил. Даже удивлён приятно. Поэтому сейчас скажу кое-что, а ты позже поймёшь - Кирилл подался вперёд, сложив руки на столе – Ты абсолютно всё в своей жизни пытаешься контролировать. Пойми, что есть вещи, которые контролю не поддаются. Они просто случаются, хочешь ты того или нет. Можно пытаться этим управлять, но в конечном счёте ты сдашься. Главное, чтобы, когда это случится, не было поздно. -Кир, а чё ты меня уговариваешь мириться, если на дух не переносишь? -На дух я тебя не переношу, потому что ты по человеческим качествам — говно. А мириться прошу ради своей сестры. Потому что какой бы ты сволочью не был, она тебя таким любит и любит сильно. Ты — её выбор. Да, хреновый, я его не одобряю, прямо всегда говорю об этом, но ты Аськин выбор и вставать между вами я не собираюсь. Будет больно, она это сама знает, но, если ей так хочется с тобой страдать, я могу только ждать, когда ты её добьёшь окончательно и она придёт плакать ко мне в плечо. Это любовь и уважение к близким называется. Тебе такое чувство, думаю, знакомо. Дверь за Кириллом закрылась с таким грохотом, что у Виктора зазвенело в ушах. В горле пересохло. Он потянулся к бутылке на столе. На этот раз рука не дрогнула. Открутил крышку и сделал большой глоток. Обжигающая жидкость прошлась по пищеводу, возвращая к реальности. На мгновение стало легче. Но облегчение было обманчивым. Знал, что Ася любит его до безумия. Знал, что она оставалась рядом, потому что сама того хотела. Зналл, что ежедневно причиняет ей боль своим равнодушием. Он не хотел быть для неё источником страданий, но дать ничего другого не мог. В памяти всплыл момент, когда он впервые увидел фотографию Аси в журнале. Тогда Виктор лишь покрутил у виска на предложение Разумовского взять оплату за долг его дочерью. Ася была шестнадцатилетним ребёнком, и он это понимал. Понимал, но чувство порочного влечения к ней испытывал с каждым днём всё сильнее и сильнее. Держал себя в узде, ограничиваясь просмотрами показов с её участием и фотографий в глянцевых журналах. Изо всех старался ограничиваться исключительно эстетическим удовольствием от рассматривая миловидного личика, пока не слетел с катушек и не захотел её всю. Так, как мужчина желает женщину. Понимал, что поступает неправильно, но в итоге согласился на предложение Разумовского о женитьбе. Слова Льва Ильича о том, что девочка невинна кружили голову, заслоняя все нормы морали. Хотел её всю и только для себя. Кадры в голове сменялись с бешенной скоростью, пока не дошли до их первой ночи. Она не хотела, сопротивлялась, кричала. Ему было наплевать. Алкоголь, наркотики и необузданное желание получить её застилали глаза. Она была идеальной даже в той мучительной боли. Картинка из журнала, которую мог лишь рассматривать годами втайне, стала явью. Он силой взял её, сломил, заставил подчиниться. И после этого возненавидел себя. Сразу, как только Ася встала с кровати униженная и использованная, удовольствие сменилось ненавистью к самому себе. Та ночь была сущим адом. Она плакала, а он молчал, не в силах сказать и слова оправдания. Видел в её глазах не только страх, но и отвращение. Отвращение к нему. Отвращение к себе. В ту ночь осознал, что сломал жизнь им обоим. По максимуму пытался искупить вину. Окружал её заботой, вниманием, выполнял капризы. Старался быть тем, кого она хотела видеть рядом с собой. И со временем Ася оттаяла. Полюбила его. Но любовь эта была построена на лжи. На его лжи. Виктор откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Память безжалостно подкидывала обрывки счастливых моментов, контрастирующих с той первой ночью. Смех Аси на кухне, когда он, не умея готовить, пытался испечь ей блинчики, чтобы приучить завтракать. Её сияющие глаза, когда он впервые подарил ей сумку, о которой она мечтала. Не говорила прямо, а лишь единожды бросила вскользь фразу о своём желание, и он запомнил. Плевать тогда было на суммы, да и плевать, в общем-то до сих пор. Готов купить Асе все платья, туфли и сумки, если это хоть на секунду сделает её счастливой. Вспомнил их совместные появления в свете, когда не хотел фотографироваться, зная, что эти фото утекут в прессу, но всё равно стоял рядом, целуя и обнимая, потому что понимал, какое удовольствие ей доставляют вспышки камер. Открыв глаза, Виктор посмотрел на бутылку в своей руке. Ненависть к себе, разбавленная алкоголем, медленно разъедала изнутри. Он не заслуживал её любви. Не заслуживаю прощения. Продолжал жить во лжи, пользуясь её чувствами, и знал, что рано или поздно эта ложь разрушит их обоих. Телефон на столе завибрировал, словно напоминая о неизбежности конца. Сотни не отвеченных звонков от него и стоило ей позвонить лишь раз, поднял трубку в первую же секунду. -Привет, не отвлекаю? – Её голос звучал так привычно спокойно, почти убаюкивающе, что на миг показалось, будто Ася совсем не расстроена. -Привет, нет. Что-то случилось? -Случилось. Нам нужно обсудить пару вопросов перед разводом. Когда тебе удобно встретиться? -Хоть сейчас - Сердце бешено заколотилось в груди. "Сейчас" прозвучало слишком поспешно, слишком необдуманно. Виктор быстро понял, что боится этой встречи. Боится увидеть в глазах жены то, что скрывалось за этим спокойным голосом. Слёзы. Не мог выносить её слёз. Словно каждая слезинка, стекающая по щеке девушки, оставляла на нём такой же ровный, но глубокий порез. -Хорошо. Тогда через полчаса я могу подъехать в кафе возле твоего офиса. -Буду ждать. Положив трубку, ощутил будто отключился от аппарата жизнеобеспечения. Будто только слыша этот уставший, замученный голос, он мог дышать. Полчаса. Виктор вскочил с кресла, направляясь к зеркалу в углу кабинета. Собственное отражение ужасало. Помятое лицо, красные глаза от бессонных ночей, щетина недельной давности. Руки в волосы запустил, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. Бесполезно. Внешний вид выдавал все его внутренние терзания. Найдя в ящике стола бритву, принялся придавать себе человеческий облик. Последний раз брился на сухую лет в семнадцать, торопясь на очередную дискотеку. С возрастом растительности стало больше. Раза три порезался, пока сбривал усы, потому что то и дело в голове проносились тысячи мыслей, каждая страшнее предыдущей. Он пытался придумать, что скажет Асе, как убедит не рушить то немногое, что между ними ещё осталось. Но все попытки оказывались тщетны. Любые слова казались фальшивыми, лицемерными, недостойными её. Войдя в кафе, Виктор сразу увидел Асю за столиком у окна. Она была прекрасна, как всегда. В белой блузочке с собранными у лица вьющимися волосами, она выглядела такой юной и невинной, что сердце невольно сжалось от боли. Именно такой она и была. До него. Он подошёл к ней, чувствуя, как ноги становятся ватными. Удивительным находил тот факт, что Ася не хотела идти с ним на контакт для обсуждения условий развода больше недели, но после разговора с братом сама позвонила, чтобы договориться о встрече. Понимал причину её поведения. Чтобы не говорила, развода она не хотела и продолжала наивно ждать от него признания. Изворотлив был по своей натуре, врал превосходно, кажется, с пелёнок, нередко обманывал жену, руководствуясь благими намерениями уберечь её доброе сердце от боли, но в этом врать не мог. Понимал, что молчание и неспособность ответить на любовь взаимностью ранят Асю. Но предпочитал, чтобы она ненавидела его сейчас, чем жила в иллюзии счастливого брака с человеком, который никогда не сможет сказать эти слова искренне. Виктор смотрел на то, как она жестикулирует, размахивая руками. Раздражало до ужаса, когда Ася становилась такой гиперактивной. Он попросту был не в состоянии уследить одновременно за ходом её мыслей и тонкими кистями рук. За чёрными длинными ресницами, касающимися бледной кожи, за розовым румянцем, тонким носиком с забавно раздувающимися от злости ноздрями, за очерченными идеальными линиями лица, за серыми глазками бегающими по сторонам, за губами, измазанными бордовой помадой. Одни только губы отвлекали от разговора, но в попытках переключить внимание неумолимо окунался в серость дымчатых, туманных глаз. -Вить, ты меня слушаешь? – Ася длинными пальчиками перед его носом щёлкнула. Мужчина вздрогнул, словно очнулся от забытья. Только сейчас ощутил, что губы в том приятном забвении без его ведома растянулись в лёгкой улыбке. Вернув лицу обычное состояние холодного спокойствия, по кафе взглядом пробежался. Словно выигрывал время на жалкую попытку вспомнить, о чём Ася говорила. -Отвлёкся, повтори – С присущей ему надменностью попросил. -Настолько плевать на меня? Ты даже не пытаешься слушать, что я говорю? В голосе девушки звенели обида и разочарование, но Виктор лишь закатил голубые глаза. Лучше уж изображать равнодушие. Сейчас любое слово, любое движение может быть воспринято Асей превратно, как лучик надежды. Ему оставалось только придерживаться выбранной стратегии отстранённости и холода. Такая жесткость — меньшее зло. Пусть сейчас она ненавидит его, чем потом осознает, что жила во лжи. -Я устал уже с тобой припираться. Меня волнует только раздел имущества. Постарайся без лишних драм, Насть – Акцент сделал на обращении. Никогда не называл жену так, обходясь более приятным для себя на слух сокращением её имени. Ася на спинку стула откинулась, сведя брови к переносице. Серые глаза заблестели слезами. -Хорошо. Давай по существу… Голос в ушах снова начал стихать. Казалось, будто мозг перестаёт выполнять свою прямую функцию, когда она чуть-ли не плача что-то без устали доказывает. В этот момент находил её особенно завораживающей. Не отрывался от сверкающих глаз, напоминающих утренний иней, красиво поблёскивающий на солнце. -Блять, я, походу, начинаю сходить с ума – Под нос себе буркнул, быстро проводя по лицу ладонями. Будто это хоть как-то могло помочь прогнать из головы образ девушки. Нужно было сосредоточится, но мысли были далеки от раздела имущества. Они целиком и полностью заняты Асей. Её глазами, её губами, её смехом, её слезами. -Ты такой родился – Ася сквасила ехидную рожицу и прислонила ко рту фильтр, зажатой пальцами сигареты. Ненавидел, когда женщины курят, но ей губительную привычку находил невероятно подходящей. Словно клубы дыма и эта никотиновая палочка между губ добавляли сексуальной дерзости. Тлел словно на её губах, окрашенных оттенком пламени, вместе с сигаретой. Головой мотнул, прогоняя неуместное наваждение. -Так, короче, чё решили? Дом твой, понятное дело, на него не претендую. Квартира моя добрачная не делится. Машину какую хочешь? - Сухо протараторил, стараясь не смотреть в её сторону. Странное чувство испытывал, навсегда прощаясь с домой, который долгие годы был его мечтой. Отдал бы и дом, и квартиру, и машины, и бизнес, если бы за это Ася согласилась не разводиться. Но ей не нужны деньги. Она требовала любви, а этого у него не было. -Не знаю. Большая как будто посолиднее будет. Шуба, сапожки на каблучке, внедорожник. Маленькая тоже неплохо. Удобнее, девочке больше подойдёт. Ты меня как больше представляешь? – Ася, заметно оживившись, наигранно задумалась, прикусив нижнюю губу. Хотел бы сказать, что представляет её далеко не в машине и уж точно без шубы, но решил тактично промолчать. Отступать от выбранной стратегии не собирался, каким бы сильным не был соблазн. -Обе забирай, только давай быстрее закончим. -Хорошо. Раз ты так хочешь поскорее от меня избавиться, не буду задерживать. -Обнимемся на прощание? – Абсолютно искренний вопрос задал, навеянный не желанием сделать ей больнее, а потребностью чувствовать запах её кожи. -Издеваешься надо мной? Я просто не понимаю, кем нужно быть, чтобы так играть на чувствах другого человека? Ну не любишь ты меня, ладно, я принимаю. Но мы год были вместе, столько прошли за такой срок короткий, неужели ты хотя-бы из уважения к этому не можешь проявить ко мне каплю сострадания, не добивать? Ты теряешь только деньги и время, а я любимого человека. -Ась, я… -Я-я-я. Всегда только ты, потому что на других людей тебе плевать. Главное, чтобы тебе было хорошо. А то, что твоё "хорошо" ломает чью-то жизнь, тебе всё равно – Девушка слёзы, прорвавшиеся через броню, стёрла тыльной стороной ладони и лицо руками закрыла обессилено – Я каждый день думаю, почему именно ты. Почему именно в тебя влюбилась. Почему именно в такого человека. Я бы так хотела тебя никогда не знать. Больше всего на свете хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Поднявшись, Виктор пошёл к выходу. Раскарёженную душу терзали не слова, хоть они и ударили куда-то глубоко под рёбра, а слёзы. Каждая капля скатившаяся по лицу на стол ощущалась так, будто его ударяли ножом в живот и прокручивали. Это вынести не мог. Хотел запереться дома, напиться и забыться, но нужно было возвращаться в офис. Белов по неизвестным причинам требовал его ежедневного присутствия, словно специально, чтобы не позволить другу уйти в запой. Не то чтобы Виктор собирался присасываться к бутылке с алкоголем надолго, но иной выход мозг находить отказывался. Только напиваясь до состояния, в котором еле шевелится язык, переставал думать о предстоящем разводе. По возвращению в офис Виктор расселся в главном кабинете и нервно дёргал ногой, махая импровизированным маятником из карманных часов рядом с лицом. Словно гипнотизировал сам себя. Стоило моргнуть, образ жены появлялся перед глазами. Глупая игра подсознания. Понять не мог, почему же Ася не выходит у него из головы. Списывал это на то, что ему просто нужно временно отключить телефон, не появляться на работе, не общаться с друзьями, постоянно норовящими напомнить о разводе, выцепить какую-нибудь девушку и отключиться. Одёргивал себя от этой шальной идеи сразу, как та начинала зарождаться в голове. Ни одна другая женщина не сможет её заменить. За их короткий брак Аси стало слишком много в его жизни и теперь её отсутствие казалось чем-то невыносимым. Пытался забыть, но постоянно слышал, как за спиной шепчутся сотрудники, перемывая ему косточки. Слух об их с Асей разводе разлетелся быстро и каждый, не зная толком ситуации, умудрялся обвинить его. Говорили, что он испортил девочке жизнь этим браком, что она слишком молода и он не справился с ребёнком. Терпеливо молчал, потому что в каждом слове была доля правды. Сколько боли бы не приносили сплетни, ему оставалось только ждать, когда появится новый повод для обсуждений и все забудут о них. Судя потому, как долго обсасывалась их свадьба, ходить по офису в берушах придётся ещё пару месяцев. -Не, я только одного понять не могу. Ты постоянно бабам в уши про любовь заливал, а тут решил не врать. С каких пор такой благородный стал? Сложно сказать "люблю", если она так просит? - Виктор на друга быстрый взор исподлобья бросил. Не понимал, почему его личная жизнь интересует всех вокруг больше приближающейся миллионной сделки. -Это разное, Сань. Там ничего серьёзного ни с кем не было, а она меня любит. По-настоящему. Не могу смотреть, как она от невзаимности страдает. Самому смешно аж. Вроде, не хочу, чтобы рядом была, потому что не люблю и отпускать не хочу. -Даже чуть-чуть не любишь? -Нет – Головой мотнул, будто пытаясь отмахнуться от недающих ему покоя назойливых образов Аси. -Чё тогда киснешь? -Да потому что у меня до неё всё было нормально. Я только Лизку забыл. Только существовать начал, не утопая в тёлках и бухле. Думал, женюсь, она будет молчать в тряпочку, все мои "хочу" выполнять. А она не молчит. Она со мной разговаривает. В душу мне залезла. Жить научила заново полноценно, дышать. Она думает, мне легко. Да ни хрена мне не легко. Я такого не хотел. Не хотел это всё заново начинать. Не хотел терять больше никого. Боли опять не хотел. Она ушла. Пересилила себя и ушла – Виктор вздохнул перед тем, как озвучить то, от чего долго убегал. Ком в горле застрял, отчего слова получились тихими и еле разборчивыми - А я жить без неё не могу. Я блять жить без неё не могу. Белов присвистнул, удивлённо вскинув брови. Привык видеть друга в роли охотника, разбивателя сердец, но никак не жертвой собственных эмоций. Эмоций, которые он сам же не мог осознать и принять. -Точно не любишь? -Ещё сто раз сказать? Не люб-лю – По слогам отчеканил, стукнув в довершение ладонью по столу - Привычка. Аська просто…удобная. Ещё сто таких дурочек малолетних найду. И вообще, отстань от меня. У нас сделка на носу, а ты душу мне тут ковыряешь. -То-то смотрю, ты от её "удобства" на стену лезешь. Манекенщица с кучей поклонников, которые ей присунуть мечтают — очень удобная жена. Тебя ж корёжит от её работы, но ты разрешил ей вернуться, терпишь разъезды, терпишь мужиков, которые вокруг неё табунами вьются. Виктор отвернулся к окну, скрестив руки на груди. За стеклом кипела жизнь огромного города, мчались машины, спешили куда-то люди. В этой суете его собственная жизнь казалась застывшей, словно кадр на плёнке, которая после её ухода стала чёрно-белой. Он пытался убедить себя в том, что Ася всего лишь удобная привычка, но каждый раз, когда ловил себя на мысли о ней, внутри что-то болезненно сжималось. -Да, терплю. Потому что она, видите ли, творческая личность. Сама ещё не выросла, а личность у неё выросла. Она же человек со своими принципами, мнением, желаниями и взглядами – Чувствовал, как к горлу подступает желчь от всех умных слов, которыми его обожала тыкать жена – Да на хую я вертел её принципы и мнение. Белов с усмешкой наблюдал за метаниями друга. Знал ведь Виктора как облупленного. Видел все его слабости, страхи и попытки спрятаться за маской цинизма. Знал, что за этой бравадой скрывается человек, отчаянно боящийся боли и привязанности. -Вот ты где-то умный, а где-то ну прям – Белов кулаком по столу постучал, пиля его взглядом полным саркастичной издёвки – посиди, я сам открою. Чё ты так боишься? Опять облажаться и всё потерять, как с Лизкой? Так ты уже облажался и потерял. Или влюбиться? Ты уже влюбился, дурья башка. Пойми это, смирись и иди домой к жене мириться, пока ты ей ещё нужен или пока не сдох в одиночестве от своей гордости. -Ой, хватит с меня этих бредней. Бумаги посмотри – Виктор к двери направился, топая ногами от прилившей злости. Не намерен был продолжать бесполезный разговор. Не намерен был слушать, как кто-то считает, что разбирается в его жизни лучше, чем он сам. Язвительные слова друга в тишине его кабинета эхом звучали. Мужчина тяжело опустился в кресло, запуская пальцы в волосы. Голова раскалывалась, словно по ней били молотком, а в груди поселилась тягучая, сосущая пустота. Он снова посмотрел на карманные часы, словно пытаясь засечь время, когда боль отпустит. Зажмурился, пытаясь прогнать её образ, но Ася настойчиво возвращалась призраком. Брошенное в отчаянной попытке найти себе оправдания слово царапало мозг. Удобно — это когда можно забыть, вычеркнуть, закрыть дверь и не оглядываться. Ася уж точно не была удобной. Раскрыв веки, Виктор в одну точку смотрел на фотографию в рамке на столе. Первый и последний новый год вместе. Галстук тон в тон, подобранный к платью. Ненавидел эту Асину дотошность до внешнего вида. То, как она часами могла крутиться возле зеркала и даже в магазин не выходила без тщательно продуманного наряда. Бесконечное стремление быть идеальной во всём раздражало лишь потому, что в его глазах она и так походила на чистое совершенство, созданное то-ли творцом, чтобы дарить миру свет и доброту, то-ли дьяволом, чтобы искушать на грех. Ей не нужно было прыгать выше головы, чтобы быть идеальной. Для него она во всём была лучше других просто по факту существования. Презирал себя за слабость, за неспособность полюбить Асю так, как она этого заслуживает. Хотел для неё счастья, настоящей, взаимной любви, но взорваться был готов при мысли, что девушка, которую он в своих мыслях боготворит, будет с другим. В голове запульсировало. Отвратительное, мерзкое чувство заполняло целиком. Ревность словно превратилась во вполне осязаемую жидкость и растекалась по венам вместо крови. Кисти выкручивал, чтобы успокоиться, убеждая себя в том, что это лишь фантазия. Мифический другой мужчина, существующий только в его воспалённом воображении. Виктор с остервенением телефон со стола схватил. Ждал ответа на звонок так, словно считал, что она действительно может быть занята с кем-то другим. С кем-то, кто будет лучше него и сможет дать ей всё, чего она заслуживает. -Чего тебе ещё, Пчёлкин? – Девушка устало в трубку выдохнула. Напрочь забыл, зачем вообще позвонил. То-ли её голос выбил из равновесия, то-ли излишне резкий ответ. Молчал, слушая Асино нервное дыхание – Вить, всё нормально? -Да-да, нормально. Я сейчас заеду, заберу документы там оставшиеся и так по мелочи – Первую же пришедшую в голову причину выпалил, хоть сам и понимал, насколько глупо звучит. Самое важное он уже забрал, а отсутствие остального не заметит, даже если Ася растопит его вещами камин. -Не хочешь спросить, свободна ли я? Хочу ли тебя видеть? Может, приедешь, когда меня дома не будет? -Через час буду. Виктор отключил телефон, не дожидаясь ответа. Отступать не собирался. Твёрдо решил рассказать ей всё как есть. Впервые не думать, а говорить потоком любую ахинею, которая будет литься изо рта, лишь бы это помогло удержать девушку, без которой он не представлял своего существования. Импульсивный запал пропадал с каждым преодолённым километром. На пол пути уже подумывал развернуть машину и поехать домой, но пожалел сожжённый в пустую бензин. Ему было нечего сказать Асе. Как не старался собрать хаотичный поток своих бессвязных мыслей в нечто цельное, выходило весьма посредственно и сам бы он лишь покрутил пальцем у виска, если бы услышал от кого-то подобный бред. Виктору начало казаться, будто все придуманные красивые предложения, снабжённые кучей оборотов, метафор и бесполезных слов можно свести до чего-то более ёмкого. До нескольких слов. Подъехав к дому, Виктор заглушил двигатель и несколько минут сидел, глядя на знакомые окна. В голове царила анархия. Все подготовленные заранее фразы вылетели в открытое окно по дороге, оставив его один на один со страхом и неуверенностью. Давно уже не чувствовал себя настолько жалким. Всегда на коне и сейчас струсил, как мальчишка, перед собственной женой. Нужно было собраться с духом, выйти из машины, постучать в дом, а дальше действовать по ситуации. У него не было толкового плана, но даже тот, который наспех придумал, идя от машины до ворот, рухнул, стоило увидеть заплаканную Асю. Молча сбрасывал остатки вещей в чемодан, но теперь уже с чётким осознанием своей глупости. Он совершал самую большую ошибку в своей жизни и уже не только сердце, но и разум в один голос кричали ему: "дурак". -Вроде, всё собрал - Уголком губ цокнул, посмотрев сначала на чемодан, а потом на стены коридора. Не жалел, оставляя жене дом, о котором мечтал ещё с подростковых лет. Ведь дом можно купить новый, а столь сильных чувств с ним может уже больше не случиться. -Хорошо – Девушка с ноги на ногу переступила неуверенно - Можешь обнять меня на прощание? Скривился от того, как в груди неприятно защемило. Будто её уставший, заплаканный голос царапал своей хрипотцой душу. Виктор кивнул молчаливо, расставляя руки в стороны. Ася, помявшись, к его груди прижалась. Долго так стояли, пока девушка не отстранилась. Метался, стоит ли идти на поводу у желаний и Ася, словно прочитав мысли, к его губам приблизилась. Вялый поцелуй полный боли медленно становился похож на прелюдию. Отстранился, когда руки девушки начали поднимать на нём футболку. -Ась... -Последний раз. Понимал, что это неправильно. Нельзя идти у неё на поводу, но желание прикасаться к ней оказывалось сильнее самоконтроля, сильнее разума и уж точно сильнее морали. Виктор поднял девушку на руки так, чтобы длинные ноги обвились вокруг торса. Ася крепко сжимала его губы своими, разжигая пожар внутри до размера стихийного бедствия. Положив блондинку на кровать снимал с неё одежду, целуя каждый участок, оголявшейся кожи. Полностью избавив её от одежды, с ног до головы глазами облизывал. Тело Аси долго было самой желанной его фантазией, а когда наконец смог им обладать стало одержимостью. Хотел её всегда и везде. С ума сходил от мысли, что после развода больше не сможет к ней прикасаться и это будет делать другой. В его голове происходящее было не просто прощальным сексом, а последней возможностью доставить ей максимальное удовольствие. Чтобы Ася вспоминала о нём каждый раз, когда будет спать с кем-то другим. Никогда и никого не целовал настолько нежно. Будто сегодня её тело было произведением искусства, которым он хотел обладать целиком. Чтобы каждой клеткой желала большего и распухшие губы сбивчивой мольбой шептали его имя. Ася выгнулась навстречу сползающим вниз поцелуям, путая пальцы в его волосах. Язык скользнул по внутренней стороне бедра, отчего девушка издала тихий стон, эхом отозвавшийся в комнате. Медленно, растягивая прелюдию, сползал поцелуями вниз, пока не дошёл до самой манящей точки. Языком слизывал смазку, утопая в этом тёплом, вязком возбуждении. Играл с её податливым телом, то нежно вылизывая солоновато-сладкие изгибы, то быстро имея языком. Наслаждался тем, как ножки, заброшенные ему на шею, трясутся сильнее прижимая голову и как обильно Ася течёт от его ласк. Чувствовал, как она приближается к кульминации, как её тело напрягается всё сильнее, но не торопился. Он хотел, чтобы этот момент длился вечность. Оттягивал удовольствие девушки, доводя её почти до пика и вновь отстранялся, пока не услышал дрожащий, умоляющий голос. -Пожалуйста. Витя. Ухмыльнувшись, мужчина начал посасывать набухший клитор и когда почувствовал, как тело жены дрожит от приближающегося наслаждения, укусил бугорок. Она закричала, начав пульсировать и извиваться, достигнув пика. Он не отпускал её, продолжая ласкать языком, пока дрожь не начала стихать, но даже тогда, когда она обмякла на кровати, он не отстранился до конца. Виктор поднялся с кровати, не отрывая взгляда от раскрасневшегося лица. Ловил глазами каждый вздох, от которого тяжело поднималась грудь, каждую дрожь ресниц. Он знал, что сейчас Ася наиболее уязвима, максимально ему открыта. Использовать бы это, надавить, уговорить остаться. Но гордость не позволяла. Вместо этого сняв с себя остатки одежды, он навис над девушкой. Медленно вошёл, чувствуя, как Ася вздрогнула от неожиданности. Виктор замер, давая ей привыкнуть, а затем начал двигаться, плавно и нежно. В каждом толчке — тоска, боль расставания и отчаянная попытка запомнить каждую линию её тела. Ася отвечала на движения, обвивая ногами его бёдра, притягивая ближе. Руки скользили по его спине, то нежно поглаживая, то царапая кожу в порыве страсти. Шептала его имя, словно заклинание, в попытке остановить время. Бесконечно целовал губы, шею, плечи, ключицы стараясь вложить в каждый поцелуй все чувства, которые не мог выразить словами. Вскоре нежность уступила место животной страсти. Толчки становились всё глубже и сильнее, ритм нарастал, выбивая стоны из обоих. Ася извивалась под ним, словно дикая кошка, отдаваясь ему без остатка. Чувствовал, как жар охватывает её тело, как она приближается к новому пику наслаждения. Резкими толчками вбивался в расслабленное тело, не давая опомниться. Ему было плевать на собственные ощущения, лишь бы доставить ей удовольствие, чтобы, расставшись, она не смогла забыть эти ощущения. Ася громко вскрикнула, крепко сжимая член внутри. Расслабившись, с последним толчком внутрь излился. -Останешься на ночь? – Сбивчиво, спросила девушка, прижавшись вспотевшим лбом к его груди. Это был не вопрос, а скорее просьба, в которой Виктор не мог ей отказать, да и не хотел. -Останусь. Всю ночь провели в объятиях друг друга, изредка переговариваясь тихим шёпотрм. Виктор старался запомнить каждую деталь её лица, каждую родинку на теле. Понимал, что это последний раз, когда видит её такой близкой и от этого сжималось сердце. Глядя на спящую Асю, вдруг начал понимать слова Кирилла. Тем чувством, которое нельзя контролировать, была любовь. Глупо было отрицать очевидное и давиться гордостью, утверждая, что любви нет. Он понимал как это чувство совсем не похоже на ту наивную лёгкость, которую испытывал с Лизой. Что-то иное. Абсолютно новое. Асей он был одержим, словно дьяволом, с того самого момента, когда впервые увидел её фото на обложке журнала. Будто наркотик, от которого испытывал сильнейшую зависимость. Ася словно чистый цветок, любимая ею белая гвоздика, выросла в его жестоком мире полном хаоса, заставив всё вокруг замереть. Горечи, удивительно, не чувствовал, положив голову на плаху перед своим маленьким, очаровательным палачом с самыми добрыми на свете глазами полными любви ко всему живому и к нему. Рассвет прокрался в комнату тонкими лучами, очерчивая спящее лицо Аси мягким светом. Виктор осторожно отстранился, стараясь не разбудить её и подложив вместо себя подушку, поднялся с кровати. Впервые за долгое время в голове было так приятно пусто. Будто стоило ему остановиться, перестать убегать от самого себя и всё стало каким-то предельно понятным. Понимать начал и Асину мольбу показать чувства, и её нежелание заводить сейчас ребёнка, и то, что большинство их ссор всегда можно было решить одним "люблю" . Но лучше всего понимал, что больше никогда не даст ей уйти. Костьми ляжет, но оставит её себе навсегда. Две кружки горячего кофе стояли на столе, пока Виктор обдумывал всё произошедшее, высунувшись в окно с сигаретой. Подумать не мог, что этот брак перевернёт всю жизнь с ног на голову. Радовался в глубине души, что не грохнул Разумовского сразу, когда тот впервые заикнулся о том, что в качестве оплаты за долг может отдать ему свою дочь. Тогда предложение провести ночь с шестнадцатилетней девчонкой казалось диким абсурдом, но время шло, а она росла, становясь всё красивее и желаннее. Просто не смог отказаться от предложения получить её себе навсегда, а не только на ночь и ничуть об этом не жалел. На тихие шаги за спиной обернулся, потушив сигарету. Ася стояла в кухонном проёме с недоумением и надеждой во взгляде. Задумывался, сколько же в ней было любви, если после всего, она продолжала ждать от него признания. -Почему ты не уехал? – Никогда не понимал, зачем она задаёт вопросы, на которые боится слышать ответ. Любопытство было чертой, которую он одновременно в ней ненавидел и обожал. -Потому что не хочу тебя отпускать. -Мы уже говорили об этом. На одном твоём "хочу" мы не сможем существовать. -Сможем. Всё началось с того, что я захотел тебя себе и этим же будет продолжаться – Подойдя ближе, Виктор обхватил щёки девушки ладонями и прижался губами ко лбу – Больше никогда не дам тебе уйти. Потому что ты нужна мне и я люблю тебя. Ася вздрогнула. Казалось, она перестала дышать, боясь спугнуть волшебство момента. Глаза наполнились слезами, но это были слёзы счастья. Знал, что она не ожидала этих слов, почти потеряла надежду их услышать. Расплывшись в улыбке, девушка в щёку его поцеловала. -Ну а если я всё-таки захочу уйти от тебя? – Весело спросила, утыкаясь носом ему в шею. -Придётся умереть. Живой я тебя не отпущу – Старался говорить мягко, но по опустившимся вниз серым глазам, видел, что она считала истинную природу безобидной шутки.