Клетка для Снежной Королевы

Красными, почти не видящими, глазами Ася рассматривала своего племянника. Благодарна была брату и невестке за то, что они легко подорвались к ней с младенцем, как только услышали о произошедшем. Поддержка ей была необходима. Создавалось ощущение, будто за ночь в пустом доме она начала сходить с ума под звуки собственных истеричных рыданий и кошачьих мяуканий. Теперь к её крикам добавились ещё и крики племянника. Беспокойный малыш еле уснул после того, как повисел на руках у обоих родителей. Смотрела на него и не понимала, почему Виктор так хочет, чтобы в их доме появилось такое же маленькое существо способное только плакать. Ничего умилительного не испытывала, никакого материнского инстинкта. Единственное чувство, которым Ася наполнялась, глядя на племянника — жалость к Свете, которая оставила вполне успешную карьеру врача ради того, чтобы родить её брату ребёнка. Не понимала, как они могли хотеть этого и ждать беременности все годы брака. Дёрнулась, скривившись, представив себя с огромным животом. Ничего хорошего в беременности не видела, хоть Виктор и пытался наседать на то, что с животом она будет также прекрасна и называл это время чудом. Что чудесного может быть в лишних килограммах, растяжках, изжоге, мучительных родах. Хотя с одним Ася была согласна — сам по себе процесс зарождения полноценного человека буквально из "ничего" можно считать чудом. Отбросив эту мысль, блондинка покосилась в сторону брата, развалившегося в хозяйском кресле-качалке. Хозяин дома там сидел крайне редко, отдавая предпочтение объятиям с ней на диване. Слёзы вновь подступили от воспоминания о счастливых моментах с мужем. -Я, конечно, знаю, что ты нас сейчас послушаешь, а потом всё по-своему сделаешь, но своё мнение скажу, раз так хочешь совет услышать - Тихо заговорил Кирилл после долгого молчания - Ты любишь его и любишь слепо. Хер знает за какие заслуги причём. Человек тебя ни во что не ставит, относится к тебе, как собаке, а ты и рада. Понимаю, первая любовь, гормоны, но чуть-чуть то хоть глаза открой. -Ты так думаешь, потому что не видишь всего. Понятное дело, я прихожу, только когда всё плохо за советом. Когда всё хорошо советы не нужны. Ты не знаешь как у нас на самом деле. -Не знаю. Зато прекрасно знаю твоего муженька. Хочешь скажу, как будет? Пройдёт пара дней, он поймёт, что поступил глупо, когда ушёл, вернётся, а ты примешь. Но не потому, что любит. Потому что не захочет терять удобный вариант. Ты красивая, готовишь, стираешь, убираешь, спишь с ним, рот лишний раз не открываешь, прощаешь любое говно от изнасилования до измены и рукоприкладства. То, что Пчёлкин тебя не бьёт — временно, поверь. Это пока он кулаки об стены разбивает. А когда-нибудь кулак прилетит тебе в лицо. Он за тебя цепляется не потому, что ты любимая, а потому что ты удобная. И ребёнок ему нужен не из-за желания отцом стать, а чтобы ты стала ещё удобнее. Чтобы никуда от него не ушла. Найти вторую такую дуру будет очень не просто. Думаешь, почему он не женился до стольки лет? Да потому что бабы нормальные от него бегут через месяц-два, как только начинает своё истинное лицо показывать. А перед тобой ему даже не пришлось строить из себя хорошего мальчика. Сразу показал всё дерьмо и ты умудрилась его таким полюбить. Ася молчала, сжимая кулаки. Слова брата болезненно резали по сердцу, но она не могла не признать, что в них крылась доля правды. Она действительно закрывала глаза на эгоизм мужа, на вспышки ярости и грубость, на пренебрежение её чувствами. Цеплялась за редкие моменты нежности, как утопающий за соломинку, убеждая себя, что за маской скрывается ранимая душа, которую она сможет понять и исцелить. -Да почему ты не думаешь, что он просто не умеет по-другому? Что он вот так любит - Наконец выдавила, стараясь говорить ровно. Понимала, что это лишь жалкая попытка оправдать то-ли Виктора, то-ли себя за любовь, больше походившую на жертвенность. -Любит – Кивнул мужчина с ядовитой усмешкой - Себя. Но точно не тебя. -Кир, Ася может быть права. Некоторые люди не умеют по-другому показывать свои чувства – Ася на невестку посмотрела благодарно. Света всегда была на её стороне, какую ахинею бы она не несла. Могла указать на ошибки наедине, но при ком-то другом, пускай этот "кто-то" и её муж, всегда заступалась. -Вот именно, показывать - Парировал Кирилл, прожигая взглядом их обеих - Любовь — это не только слова красивые, это поступки. По словам ему бы поэтом быть. Сочиняет не хуже Есенина и в уши бабам льёт также. А по поступкам что он сделал, кроме того, что вытер об тебя ноги? Цветочки, колечки, дом на тебя переписал? Говно вопрос, раз тебя деньги так волнуют, я дам сколько захочешь, если ты от него уйдёшь. Ася опустила взгляд, комкая в руках край пледа. Деньги её не волновали. Она сама неплохо зарабатывала до возвращения в Россию и сейчас, пусть выходы на подиум сократились в разы, не бедствовала. Финансы были не причём. Она хотела любви, искренней и безусловной. Такой, какая была у брата с женой. -Извини, конечно, но почему ты сейчас деньги предлагаешь? Где была твоя помощь, когда её замуж насильно выдавали? -А ты думаешь, я не предлагал папе деньги? Предлагал и ни один раз. Мы же все тут сидим не глупые люди, понимаем, что там в чём-то другом была проблема. Это нам сказали, что свадьба была из-за батиных долгов, а правду только они вдвоём знают. Отца уже нет, а Пчёлкин твой удавится, но не расскажет. Разговор перешёл в опасную плоскость. Тема их брака всегда была болезненной. Свадьба действительно была внезапной. Отец, погрязший в долгах, вдруг воспылал желанием выдать совсем юную дочь замуж за своего кредитора. Вопрос о том, были ли на самом деле те кредиты и знал ли Виктор о схемах Льва Ильича до сих пор висел в воздухе. Но Ася уже смирилась с тем, что никогда не узнает правды. -Вот давай не будем сейчас об этом, хорошо? – Настойчиво попросила Света, раздражённо хмуря тонкие чёрные брови – Да, свадьба была договорная. Да, в этой истории всё белыми нитками шито. Да, не хотела Настя замуж. Но это прошлое. Сейчас мы что имеем? Она влюбилась и он, возможно, тоже, просто показывает это вот так. Решать надо имеющуюся проблему, а не колупаться в прошлом. Надо помочь ему научиться проявлять чувства по-другому. -Вы обе головой поехали? Ладно эта, но ты-то куда? Ты врач и не видишь, что она больная? -Я — детский психиатр. -А Аська дофига взрослая? По-моему, как раз твоя пациентка. И я не пойму, что у вас, у женщин, за тупая привычка мужика переделывать? Не меняются такие люди. Он прикинется на время, чтобы снова тебя к себе привязать, ты согласишься родить и всё, капкан захлопнется. Бежать будет уже некуда. Если ты не уйдёшь сейчас, потом он тебя не отпустит. А там только два варианта останется — либо в петлю залезешь, либо он тебя доведёт до психушки и вот там-то вы обе встретитесь, только ты в халате, а ты в смирительной рубашке. Какой больше нравится? В голове всплыли обрывки воспоминаний — разбитая посуда, крики, прижавшаяся к стене в страхе кошка, красное от злости лицо Виктора. Она всегда находила оправдания, списывала всё на усталость, на скверный характер. Но ведь такое случалось редко. В основном они были другими. Мягкими, нежными. -Мне нравится вариант, где я в счастливом браке со своим мужем. Есть такой? -Это бесполезный разговор. Ты в вакууме каком-то. Он тебя как будто приворожил и мозг отключил. С ним счастья не будет. Если будет, но кратковременно, потому что в остальное время он тебя медленно будет убивать морально. Ему нравится видеть, как ты по нему страдаешь. Поступай, как хочешь, но не надо потом приходить ко мне плакаться, когда ты с ребёнком на руках начнёшь крышей ехать. Ася поджала губы, стараясь не показывать, как задели слова брата. Он всегда рубил правду с плеча, не заботясь о том, насколько болезненной она окажется. Знала, что Кирилл желает ей добра и несмотря на эти слова в любом случае будет рядом, но его излишняя прямолинейность ранила. Одно знала точно, тема детей для них закрыта. Если остальное готова спустись мужу с рук, то свою позицию в этом вопросе станет отстаивать до конца. -Не будет никакого ребёнка. Захочет вернуться — пускай ждёт, когда я буду готова. Это моё условие. -Ребёнок будет. Обязательно будет. Он тебя либо додавит, либо не оставит выбора. Запомни мои слова. В комнате раздался тихий плач племянника, проснувшегося от криков. Света тут же подскочила и принялась укачивать малыша на руках. Ася смотрела на семью брата сквозь слёзы, потому что в душе рождалось смутное чувство зависти. Зависти к их простой, но такой искренней любви. Вспомнила, как Кирилл ещё школьником привёл в дом девочку на пару лет старше себя, как кричал отец, а брат ушёл из дома ради их любви. Трудный путь от полного непринятия родителями возлюбленной сына, его полного отказа от семьи до женитьбы сразу после выпускного и того, что Света стала в их доме второй дочерью. Проводив гостей, Ася неистово хотела провести час-другой в слезах, но время уже подходило к трём. Не хотела, чтобы посторонние люди на ужине видели её опухшие глаза. Долго искала, в чём же поехать на деловую встречу с партнёрами мужа. Что-то слишком праздничное было не к месту, но и одеться совсем просто будет не в её духе. Выбор пал на синие платье-футляр без рукавов чуть выше щиколотки с разрезом сзади и того же цвета туфли. Волосы, завитые в лёгкие локоны, спадали по плечам так, чтобы было видно колье, ярко блестящее на тонкой шее. Когда она уже была полностью готова, в условленные пять, за спиной послышались шаги. Ася поднялась с дивана в гостиной и замерла, встретившись глазами с мужем. Хотела бы знать, что в его голове, когда голубые глаза медленно сканируют её с головы до ног. Съёжилась невольно, ощущая, как он буквально прикасается к ней взглядом. -Не нравится? – Спросила наконец, склоняя голову на бок. -Нравится. Мне, наверное, надо переодеться. Никто не поверит, что ты выпустила меня из дома в рубашке, не подходящей к твоему платью - Виктор усмехнулся, подходя ближе. Запах его одеколона обволакивал, лишая воли. Он протянул руку и коснулся её щеки, большим пальцем оглаживая родинку – Глаза красные. -Не выспалась. Рубашку я, кстати, погладила. Висит в гардеробной на шкафу. Мужчина рассмеялся, качая головой. Лёгкая улыбка по лицу девушки расплылась, когда он ушёл в гардеробную. Понимала, каким непростым будет вечер. Придётся изображать счастливую жену, улыбаться и поддерживать светские беседы, в то время как внутри бушует буря. Слова брата не выходили из головы, заставляя сомневаться в каждом жесте мужа, в каждом его слове. Но куда тяжелее становилось при мысли о том, что они могут вернуться домой не вместе. Не хотела даже думать о таком исходе. Они обязаны помириться. Сегодня или никогда. Вечер тянулся мучительно долго. Ася старательно играла роль идеальной жены, смеясь над шутками, поддерживая разговор и демонстрируя радушие ко всем присутствующим. Не понимала, зачем все притащили с собой жён. В глазах каждой девушки видела, как та хочет поскорее сбежать из этой тщательно срежиссированной постановки. Мужчины словно мерились друг с другом не только деньгами, статусом, влиянием, но и своими женщинами. Это всегда казалось Асе чем-то абсурдным, противным. Они говорили о заслугах жён так, словно имели к ним какое-то отношение. Диву давалась, как Белов подчёркивает талант Ольги к игре на скрипке, хотя сам ненавидит звук смычка, скользящего по струнам, а Виктор не устаёт кичиться её успешной карьерой модели, хоть и трясётся от злости каждый раз, когда она уезжает. Но мужу она могла простить это лицемерие. Без его одобрения, Ася бы не смогла вернуться на подиум. Впрочем, если бы не их женитьба, ей бы и не пришлось временно оставлять любимую работу. Ася устало голову положила на плечо, сидящего рядом мужа. Виктор положил руку ей на плечо, целуя в висок. Этот жест, такой знакомый и привычный, вдруг показался до боли фальшивым. Мужчины обсуждали какую-то сделку, термины сыпались со всех сторон и Ася отчаянно делала вид, что понимает хоть что-то, кроме цифр и потока нецензурной брани. Мысли постепенно уносились во вчерашний разговор с мужем. Он хотел расстаться, просил её уйти, а сейчас разыгрывает спектакль, будто им обоим это приснилось. Не понимала, как он может по-прежнему смотреть на неё восхищённым взглядом, целовать и обнимать. Невольно вздрогнула, когда рука легла ей на колено. С удивлённым возмущением посмотрела на Виктора. Тот, не отрываясь от беседы, подмигнул ей, продолжая что-то оживлённо рассказывать о суммах, которые они выручат со сделки. Ася скривилась, чувствуя себя марионеткой в грязной игре. Хотелось вырваться, сбежать подальше от этих лицемерных лиц, от фальшивых улыбок и притворных комплиментов, но вместо этого она лишь сильнее прижалась к мужу, вдыхая знакомый запах его одеколона. Сердце сдавило от боли при мысли о том, что они больше не вместе. Брак по принуждению изначально не сулил ничего хорошего, но её угораздило влюбиться. Так сильно растворяться в нём было губительной ошибкой. -Пойдём? – Непонимающе смотрела на руку мужчины перед собой. По сторонам головой закрутила в поисках всей компании, испарившейся из за стола. Музыканты играли и пели изрядно поднадоевшего Белоусова с его девчонкой-девчоночкой, а люди парами устремились к танцполу. Плечиком дёрнув, неохотно приглашение мужа приняла. Медленно поднявшись, Ася позволила Виктору увлечь себя в центр ресторана. На людей смотрела, в потолок, на их ноги. Куда угодно, только не в глаза напротив. -Голова не кружится, так глазёнками по сторонам зыркать? -Не кружится – В его же язвительной манере ответила с жеманной улыбкой. -Щас исправим. Мужчина притянул её ближе, обнимая за талию, и повёл в танце. Если так, конечно, можно было назвать качания из стороны в сторону с настолько большой амплитудой, что Ася пару раз касалась волосами пола. Словно перебравшие на дискотеке школьники то пели и танцевали, то смеялись прямо в поцелуи. Растворялась в моменте беззаботного, ребяческого счастья. Музыка стихла, но Виктор не отпустил её из объятий. Он продолжал крепко держать талию, глядя в глаза с нежностью, от которой по коже побежали мурашки. -Пойдём-ка перекурим – За руку потянул, не дожидаясь согласия. Ася быстро ногами перебирала, но вёл муж точно не на улицу, да и пачка сигарет была брошена им на стол ещё в начале вечера. Не успела ни одного слова вставить или хотя-бы попытаться возразить жестом, когда Виктор затянул её в уборную, прижал спиной к холодной стене и впился в накрашенные бордовой помадой губы. Жадно, властно. Так, словно завтра не наступит. Ася ответила на поцелуй, поддавшись внезапному порыву. Пальцы в зализанные волосы запустила, взъерошивая светлую копну. Руки мужчины скользнули вниз, обхватив бёдра с такой силой, что она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Поцелуи становились всё более глубокими, требовательными. Его пальцы нашли разрез на платье, скользнули по коже её ноги. Ася вздрогнула, когда он внезапно отстранился. Тяжело дыша, рассматривала лицо мужа, на котором осталась вся помада. Виктор отошёл к умывальникам, оставляя девушку стоять в недоумении. Поборовшись с оцепенением, рядом с ним встала. -Что не так? – Приподняв одну бровь настороженно спросила, поправляя макияж. -Да всё так. Просто, не в туалете ресторана же этим заниматься. -Какое-то за уши притянутое оправдание для человека, который не брезговал туалетом самолёта. -Кошка, вообще-то это ты на меня тогда напала - Виктор весело усмехнулся, вытирая лицо салфеткой – Просто подумал, что нас никто не станет ждать полчаса. Как-нибудь потом продолжим, обещаю. Ася фыркнула, закатив глаза. Знала, что он специально её дразнит своими глупыми, похабными шутками. Но в этот раз это не вызывало раздражения, а, наоборот, немного успокаивало. Будто между ними снова пробежала искра и не было всех ссор с громкими словами о расставании. Они вместе вышли из уборной, возвращаясь в шумную атмосферу ресторана. Музыка снова играла, люди танцевали и, казалось, ничего не изменилось. Но для Аси всё стало немного другим. В душе появилась надежда на то, что они смогут всё исправить, что их брак ещё можно спасти. -Да, дети — это прекрасно. -А вы когда планируете? – Вопрос прилетел от Ольги, не успели они устроится на свои места за столом. Самая настоящая подстава, не иначе. Ася ведь сама имела дурость пару месяцев назад пожаловаться девушке в пьяном разговоре на то, что муж просит у неё появления в семье третьего человека. Одновременно друг на друга повернулись. От отчуждённого взгляда мужа захотелось спрятаться под столом. До этого момента Ася была почти уверенна в том, что примирение близко, но сейчас чётко понимала — он не отступит, а она не станет в миллионный раз объяснять, как ей важна карьера. -У меня уже есть один ребёнок, которому обложки журналов важнее семьи. Ася почувствовала, как кровь отлила от лица. Слова мужа, сказанные нарочито громко, эхом разнеслись по ресторану. Незнакомые лица, с минуту назад увлечённые своими беседами, теперь изучающе смотрели в их сторону. Вся надежда, рухнула в одно мгновение. Она сглотнула, пытаясь справиться с подступившими слезами. Резко встала, опрокинув бокал с вином. Багряные капли брызнули на белоснежную скатерть, словно кровь, пролившаяся в их нелепой войне. Она больше не могла здесь оставаться, дышать этим воздухом, пропитанным фальшью, взаимными упрёками и лицемерием. Разочарование внутри растекалось, отключая все остальные чувства. Никогда прежде не чувствовала такой опустошённости. Даже слёзы будто застыли на глазах, но так и не полились. Ни пока ловила такси, ни по дороге домой в одиночестве, ни когда собирала вещи мужа. Одна лишь скатилась в момент, когда на один из чемоданов, выставленных у двери в коридоре, трясущимися руками были положены кольца с безымянного пальца. Дверь распахнулась, пропуская Виктора внутрь дома. Глазами бегал по чемоданам, пока не остановился на двух ободках белого золота. В народе они считались символом любви и верности, в их случае стали немым укором и символом краха совместной жизни. Ася равнодушно смотрела на то, как мужчина берёт холодный металл в свою руку и сжимает в кулаке. -Всё? – Хрипло спросил, глядя в её глаза, в которых впервые не было ничего. Ни ненависти, ни обиды, ни надежды, ни любви, лишь безучастность. Словно он — случайный прохожий, которого она видит впервые. -Ты же хотел, чтобы я ушла. Можешь забирать свои вещи, завтра подадим на развод. -Я не дам тебе развод. -Придётся. Иначе я сдам тебя и всех твоих дружков-уголовников ментам - Виктор опешил, не ожидая такого поворота. Теперь, когда отца не стало, она оставалась в этом браке исключительно по своему желанию и могла позволить себе пойти ва-банк, чтобы получить свободу. -Варианта не разводится нет? -Есть. Три слова. Четыре, если добавить "прости" - Это действительно могло их спасти. Ася хотела знать, что он любит её. Ниточка, за которую она могла бы ухватиться, чтобы снова всё ему простить. -Чё за тупое условие? - Виктор злобно ухмыльнулся, будто это казалось ему непосильной платой за сохранение брака. Он привык диктовать условия, а идти на поводу чьиях-то прихотей – Ладно, хорошо. Прости, я…не прав. -Не угадал - Криво усмехнулась, смотря на перекошенное лицо мужа. Он прекрасно понимал, что именно ей нужно, но решил пойти по пути наименьшего сопротивления и причину Ася видела лишь одну. Того, что она хочет услышать, не существует - Скажи мне это. Прошу. Словно в приступе лихорадочной агонии, то прижималась к нему всем телом, то била в грудь с умоляющими криками, то хваталась за его руки и прижимала холодные ладони к себе. Ничего перед глазами не видела. Не хотела верить. Головой качала, смахивая с щёк дорожки льющихся слёз. -Пожалуйста. Скажи. Три слова. Просто скажи - Шептала, будто в бреду, обнимая мужа за шею и целуя щёки. Так много раз слышала эти заветные слова сегодня, когда они танцевали и подпевали музыкантам, но то было лишь в песне - Соври. Я прошу тебя. Соври, что ты меня любишь. Умоляю. Соври. Виктор молчал, сжимая кольца в кулаке так, что костяшки пальцев белели. Второй рукой к себе рыдающую девушку прижимал и бесперырывно целовал её в висок, но не так тепло, как обычно, а с холодным отчаянием. Ася ждала, надеясь на то, что он всё-таки произнесёт эти слова, такие простые и такие невыносимо сложные для него. Слова, которые могли бы склеить их разбитую семью, вернуть хоть какую-то надежду на будущее. Но он молчал, упрямо отворачиваясь, словно от него требовали совершить нечто немыслимое, перебороть самого себя. -Я… - Уверенно начал, но быстро запнулся. В голубых глазах мелькнуло нечто похожее на безнадёгу – Я не могу, прости. Ася отвернулась, чтобы он не увидел, как осколки последней надежды крошат её душу, а лицо искажается от немого крика. Она всегда знала, что он не способен на искренние чувства, но упрямо верила в чудо, в то, что однажды он сможет переступить через свою гордость и признать свою любовь. Но чуда не случилось. Глупо вытягивать клешнями то, чего попросту не существует. -Уходи – Прошептала, не поворачиваясь – Просто уходи. Закрывая рот ладонью, чтобы не закричать от боли, на негнущихся ногах в гостиную побрела. Завернув за угол, по стене сползла на пол. В голове гудело, комната казалась удушливой и полной несбывшихся надежд. Стены словно начали двигаться, сжимаясь вокруг, стоило захлопнуться входной двери. Крик, жалобный и истошный, рвал гортань, а слёзы отрезали её от мира. Ползком до журнального столика добралась к графину. Руки тряслись, проливая воду мимо стакана. Яростно оба предмета на пол бросила и в стол лбом упёрлась, не переставая громко рыдать. Перепуганная кошка забилась в угол. Взгляд упал на небрежно брошенный на столе журнал с её фотографией на обложке. Ася взяла его в руки и сквозь пелену долго смотрела на улыбающуюся девушку с идеальной показушной жизнью. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Конец". Не конец карьере, не конец мечтам, а конец чему-то большему, чему-то, во что она наивно верила. Она так боялась потерять себя, что в итоге потеряла всё остальное. Скомкав журнал, Ася бросила его в угол комнаты с отчаянным воплем, за которым наступила резкая темнота. Будто её ударили молотком по голове или просто выключили, как старый телевизор с помехами. Лучи солнца играли на лице девушки. Сознание возвращалось медленно. В голове туман, тело ватное, словно не её. Ася попыталась пошевелиться, чтобы поднять с дивана разрывающийся от кучи бесконечных звонков телефон, но слабость сковала движения. С трудом разлепив веки, она увидела размытые очертания комнаты. Яркий свет проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы, освещая разбросанные вещи и осколки стекла на полу. Ася с трудом поднялась на ноги, ощущая, как волна тошноты подступает к горлу. Опираясь о стену, доковыляла до ванной комнаты, где долго плескала в лицо водой, стараясь прогнать остатки сна и ночной истерики. Голова раскалывалась так, словно её начинили битым стеклом. Неистово хотелось смыть вчерашний день. Пижама не поддавалась бессильным ватным рукам. Недолго думая, в одежде под душ шагнула. Ледяная вода стекала по лицу и телу смешиваясь с горячими слезами. Грудь в бешеном темпе поднималась и опускалась от безуспешных попыток дышать. Каждый новый вдох давался тяжелее предыдущего. Лёгкие, по ощущениям, расширялись так часто и резко, что ударялись об рёбра. Потянувшись к крану, чтобы выключить воду, Ася глаза на мгновение прикрыла. Колени подогнулись против воли настолько внезапно, что девушка не успела ни за что ухватиться. Острая боль пронзила голову. Ася вздрогнула от яркого света, направленного в левый глаз. Больше тело не поддавалось на попытки пошевелиться. Чувствовала, как глазные яблоки под не разлепляющимися веками бегают из стороны в сторону. До ушей постепенно начинали доносится звуки. С трудом верхние веки от нижних отрывала. Постепенно обрывки начали собираться в полноценную картинку. -Сколько пальцев? - Сфокусироваться старалась на руках, которыми мужчина тыкал ей в лицо. Считать принялась. Ощущала буквально, как больно мозгу от этого мыслительного процесса. -Двенадц... - Хрипло начала, отчего в горле запершило противно. Размытые четыре руки перед глазами превратились в чёткие две - Шесть. -Хорошо. Где болит? -Везде - Невнятно мычала, ощущая как сознание вновь ускользает. -Куда? Стоять - Полотенце, смоченное в холодной воде, к щекам прилегло, вернув обратно в реальность. Снова веки распахнула и взглядом встретилась с безумными голубыми глазами. Отчётливо теперь разглядеть могла потрёпанный вид мужа. Помятый, с растрёпанными волосами и чернотой под глазами, в мокрой старой майке Виктор весь трясся от адреналина, вызванного страхом. Страхом за неё. -Зачем приехал? -Серьёзно? Я тебе раз двести позвонил. Подорвался, прилетел, здесь погром, в ванной всё в воде, ты без сознания. Вытащил тебя, принёс на диван. -Помыться просто хотела. Упала. -В пижаме? - С издёвкой спросил, цепляя пальцами край мокрой ткани, прилипшей к её телу - В больницу надо ехать. Ты прямо об край, походу, приложилась. -Сначала в ЗАГС заедем, заявление на развод подадим. Виктор шумно выдохнул, запуская пятерню в свои и без того растрёпанные волосы. В глазах плескалась усталость, но вместе с тем и какое-то отчаянное упрямство. Он словно решал сложнейшую задачу, где на одной чаше весов — его гордость, а на другой — её жизнь. Молчание затягивалось, давило на уши. Ася ждала, не отводя взгляда, пытаясь уловить каждое колебание в его жестах и вздохах. Ждала тех самых слов. -Поехали в больницу, это сейчас важнее – Наконец произнёс он, избегая зрительного контакта – Потом поговорим о разводе. Нехотя, но Ася всё же согласилась. Молчала по дороге до больницы, лишний раз не говорила с врачом. Только единожды недовольно цокнула, когда после длительного осмотра и всех расспросов им выдали в заключение: "Ничего серьёзного. Жить будет". Ей тогда показалось, Виктор едва сдержался, чтобы не схватить врача за ворот белого халата и не стукнуть об стену за пренебрежительно брошенную фразу. Хотела было возразить, когда муж навязался остаться с ней дома, но что-то в его взгляде заставило промолчать. Впервые, наверное, не зажигали вечером камин. В полной темноте на диване в гостиной сидели. Виктор сам принёс её сюда из спальни и усадил к себе на колени. Сил противиться не было. Смиренно сидела, положив голову ему на плечо. В тёмную пустоту смотрела, пока мужчина крепко держал её в капкане из своих рук. Бешеный стук в его груди, казалось, можно было услышать даже за пределами дома. Частые, громкие удары сердца об ладонь девушки, которую он сам же и положил себе на грудь. -Так колотится. Может, валерьянки? - Голову приподняла, но он её осторожным касанием, почти без нажима, обратно уложил. -Не надо. Не шевелись. В сон провалилась. Обычно всегда видела яркие сны, но сегодня не было ничего. Будто она просто закрыла глаза и открыла их, когда за окном начало светать. Стук под ладонью стал в разы тише, медленнее. Приподняться попыталась, но руки, обвивающие её тело, сжались крепче. Виктор на неё посмотрел красными глазами, по которым было ясно, что он так и не заснул. Сердце вновь ускорило ритм. -Спи-спи-спи. Ещё рано. -Давай хотя-бы ляжем. Тебе же не удобно. -Да, давай. Пока Ася вставала, укладывала подушки и брала плед с кресла-качалки в другом конце комнаты, он не спускал с неё глаз. Казалось, даже реже моргал, словно боялся, если упустит её из вида дольше чем на миллисекунду, она растворится в воздухе. Пропустив её к спинке дивана, с края лёг. Катастрофически мало места. Настолько, что пришлось практически полностью залезть на мужа. Теперь, когда комната хоть немного освещалась рассветным солнцем, могла в полумраке его разглядеть. На локте приподнявшись рассматривала лицо Виктора. В каждом сантиметре, каждой морщинке, застыла эмоция страха. Чувствовала, как бесконтрольно дрожат руки, обвитые вокруг неё, а пальцы словно отбивают по спине чечётку со сбитым ритмом. -Привидение увидел? - Мужчина на неё взгляд перевёл. Ладонь на щёку положив, родинку погладил. -Почти. Мне показалось ты умерла. Как будто вечность прошла, пока в себя приходила. Клянусь, это были самые страшные пять минут в моей жизни. Вперёд подалась, но в миллиметре зависла, ожидая реакции. Губы слились в поцелуе, который был скорее отчаянием, чем нежностью. Виктор утянул её глубже, словно пытаясь убедиться, что она жива, что она здесь, с ним. Отстранился резко, вжавшись затылком в подушку. Сердце бешено заколотилось, пропуская удары. Не была готова снова утонуть в боли. Не сейчас. -Что? Что-то не так? – Дрожащим голосом спросила, борясь с подступающими слезами. -Почему ты цепляешься за меня? -Потому что люблю. -За что? – В его тоне искреннее непонимание читалось. Словно он в самом деле считал, что его не за что полюбить. -Как понять "за что"? – Возмутилась, подбираясь на диване. Ноги в позу йога сложила, а голову к плечу склонила – Вот за что ты любил свою Лизу? -Ась, не надо это начинать. Не собиралась отступать. Уверена была, Виктор за секунду успел сотню раз пожалеть о том, что поведал ей историю о своей погибшей первой любви. Но упрямое желание доказать свою правоту и любопытство было сильнее морали. -За что? Какая она была? – Ася настаивала, стараясь придавать голосу уверенность, хотя внутри колотилась неустанная тревога от того, что он вновь может закрыться. -Не знаю. Обычная. Такая же, как все. -Почему-то же ты выбрал её, а не "всех". Виктор вздохнул, словно он готовился подробно объяснять что-то невидимое и важное. Он не хотел продолжать разговор, это было видно по его лицу, полному усталости и напряжения. Рассмеялся неожиданно, заставив её впасть в ступор. -Она как будто не от мира сего была. Бросала всё на пол пути, если не получалось. Мне нравилось в ней это умение не насиловать себя, а вовремя сдаться. Самой неуклюжей в классе была. Мы как-то всем классом на каток пошли, Лизка там руку сломала, месяц в гипсе. Когда сняли, на следующий же день на лестнице поскользнулась и вторую сломала. Все ржали, а мне чё-то так жалко её стало. Сначала по-дружески, а потом как-то само закрутилось. Молчала, переваривая услышанное. Сопоставляла себя с этим образом неуклюжей девчонки, пытаясь найти хоть что-то общее. Тщетно. Она всегда была грациозна, уверена в себе, в каждом движении. Неистово завидовала. Завидовала девушке, которую Виктор любил за её слабости, за то, что ему было жалко её. А Асю жалеть не за что. В ней попросту не было тех качеств, за которые можно полюбить. -Вот, видишь? – Рухами взмахнула, привлекая внимание к обильной жестикуляции, чтобы он не видел налитых слезами глаз – Ты любил её вопреки, а не за что-то. И я люблю тебя также. Вопреки всем недостаткам. Люди не выбирают кого и когда любить. Это просто происходит. Потому что любовь — это дар. -Ты ещё такой милый ребёнок. Веришь во всю мишуру, про любовь из сказок. Такая по-доброму наивная – Уголком губ улыбнувшись, руку к ней протянул, но Ася отстранилась. Медленно с дивана поднялась, пряча душащие слёзы. -Лучше быть наивной дурой, чем циничной скотиной, не способной на человеческие чувства - Огрызнулась, отворачиваясь, чтоб не выдать предательскую дрожь подбородка – Мы друг другу не подходим. И ты ошибся, когда сказал, что я не смогу сама с тобой расстаться - Слёзы обожгли глаза, но Ася упрямо смотрела в окно, стараясь не дать им вырваться наружу. В его глазах она всего лишь слабый ребёнок, выпрашивающий любви. Глупая девочка, которая будет до последнего терпеть его мерзкий характер. Чтобы доказать обратное прежде всего самой себе, развернулась с равнодушным лицом, не выдающим ни единой эмоции – Я могу. Пошёл вон из моего дома. -Ась, не горячись. Давай сядем и спокойно ещё раз всё обсудим. Я ошибся. Все дни думал, я был не прав. Не хочу тебя терять. -Не хочешь терять? Ты знаешь моё условие. Три слова – Мужчина головой качнул бессильно в ответ на очередную просьбу. Разочарованно усмехнувшись, Ася рукой в сторону двери махнула – Выход там. Виктор опустил голову и, не сказав ни слова, направился к выходу. Ася смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди нарастает пустота. Дверь за ним громко закрылась, оставив её в звенящей тишине. Равнодушие тут же слетело маской, слёзы хлынули потоком, смывая остатки гордости и притворства. Подкосившиеся ноги не удержали тело, напичканное свинцовыми осколками несбывшихся надежд и она рухнула на пол, рыдая в голос.