Клетка для Снежной Королевы

Последние месяцы превратились в глупый сериал, придуманный каким-то больным сценаристом. Но жизнь подкидывала сценарии куда круче любого человеческого воображения. Ася с максимальным равнодушием относилась ко всему происходящему. Так, как будто этого вовсе не существует. Забыть не давал подросший живот. Нормальные беременные, наверняка, умиляются глядя на себя в зеркале. Ася испытывала стойкое чувство отвращения к своим внешним изменениям и тому маленькому человеческому детёнышу внутри себя. Презирала ребёнка, зародившемуся против её воли. Презирала его отца, сидящего рядом на стуле с таким довольным видом, что ему в рот хотелось сунуть лимон. До сих пор не понимала, как после того, что Виктор купил её у отца, изнасиловал, изменял и бесконечно принижал, она умудрилась его полюбить и доверилась настолько, что последствие её слепой любви уже больше половины срока живёт внутри неё. Как могла поверить в то, что он любит её и не заметила подмену своих противозачаточных. -Могу сказать точный пол малыша – Произнёс доктор, водя по её животу, измазанному холодным гелем, аппаратом УЗИ. -Скажите, раз можете – Презрительно бросила, отворачиваясь к окну. -У вас будет девочка. Больничный кабинет вдруг стал слишком тесным. Ася чувствовала, как липкий гель на животе медленно остывает, точно так же, как и последние искры внутри неё. Девочка. Ещё одна женщина, которая однажды будет стоять на её месте — беспомощная, обманутая, пленённая в ловушку чужих желаний. Она не хотела передавать эту боль по наследству. Не хотела, чтобы кто-то ещё испытал то, что выпало на её долю. -Девочка. Ась, слышишь? Будет девочка. Дочка – Виктор на неё посмотрел с счастливой улыбкой, но не увидев никакого отклика, разочарованно вздохнул - С ней всё хорошо? -Да, малышка полностью здорова, соответствует срокам. Никаких патологий нет. Ася молчала, глядя в окно. Там, за стеклом, обычная жизнь продолжалась своим чередом. Люди спешили по своим делам, смеялись, печалились. Но главное, они были свободны. Она заперта в золотой клетке, выходом из которой станет только смерть. У неё не было ни единого шанса выбраться из плена человека, задушившего её своей сумасшедшей любовью. Оказавшись в машине, Ася думала лишь о том, что после рождения дочери, оставит её отцу и исчезнет. Сбежит куда угодно, не оглядываясь, лишь бы не видеть ни мужа, ни его ребёнка. -Тебе совсем всё равно? – Раздражённо поинтересовался Виктор, заводя автомобиль. -Совсем. Я — просто инкубатор – Ася скривилась, пристегнув ремень безопасности. Раньше почти никогда не пристёгивалась, предпочитая перевалиться через подлокотник, чтобы обнимать мужа за шею. Всё изменилось. Она перестала показывать чувства, а от его нежности отгораживалась, пресекая любую попытку сблизиться. -Не говори так. Нельзя быть настолько равнодушной - Виктор говорил так, словно её слова не имели никакого отношения к реальности. Словно он забыл, каким путём в животе девушки появился ребёнок. -Я не равнодушная. Тебя и это подобие человека я ненавижу всей душой. -Ась, это ребёнок. Твой ребёнок. Она ещё даже не родилась. -Моего там ничего нет. Ты сам её запланировал, сам зачал, сам будешь воспитывать. Ещё бы мог сам вынашивать и рожать, было бы замечательно. Без моего участия, как ты любишь. Ася отвернулась к окну, наблюдая за тем, как ветер треплет голые ветви деревьев. Любовь. Какое пошлое, избитое слово, которым оправдывают самые мерзкие поступки. Она не верила в его любовь. Видела лишь одержимость, болезненную зависимость, жажду обладать ею безраздельно. -Давай в ЦДМ заедем - Спустя десять минут тишины выдала. Заметила, как Виктор дёрнул бровью удивившись первому проявлению интереса к ситуации с её стороны. Не хотела этого ребёнка, не хотела находиться рядом с мужем. Хотела, чтобы хотя-бы в мебели и детской одежде у неё был выбор – Ты расстроен, что это не мальчик? Все мужчины хотят сына. -Я никогда не хотел сына. Не хотел, чтобы он стал таким, как я. Да и от меня в детстве родители вешались. Постоянно в синяках, то упаду, то на дерево залезу. Ни дня без подзатыльника. -Все мозги отбили – Ася ядовито усмехнулась, отстегнула ремень и вышла из машины, припарковавшейся у огромного магазина с детскими товарами. Холодный ветер ударил в лицо, заставив поёжиться. Она ненавидела московскую осень, с её унылыми красками и постоянной моросью. Хотелось, чтобы уже скорее выпал снег, укутав в белоснежное покрывало столицу и её саму. Вдоль по улице взгляд бросила в сторону украшенного к Новому Году ЦУМа. Все улицы в конце ноября уже пестрили яркими огоньками, а снегом, который бы мог хоть немного скрасить тягостное существование, даже не пахло. Ася бродила по магазинам детской одежды, словно во сне. Яркие платьица, крошечные пинетки, плюшевые зайцы — всё это казалось ей чужим, инородным. Она выбирала вещи, не испытывая ни малейшего умиления, лишь с холодным расчётом, чтобы потом, глядя на это безобразие пёстрых красок, не испытывать чувства вины перед дочерью. Виктор ходил за ней по пятам, разглядывая каждую вещицу, словно уже видел свою дочь в ней. Его энтузиазм раздражал. Хотелось кричать, бежать, спрятаться. Асе казалось, будто он пытается купить её любовь к ребенку, как когда-то купил её саму. Но чувства не купишь за купюры. -О, глянь. Принцессичья. Закатив глаза, Ася остановилась и развернулась на мужа. На белоснежную колыбель, украшенную кружевными оборками, смотрела с нескрываемым отвращением. -Как в гробу. Представляю, как она задохнется под этими рюшками. -Не неси чухню. Красиво же. Вон какой балдахин - Виктор подошёл к кроватке, потрогал кружева. Ася видела, как он пытается контролировать свои эмоции, не отвечать резко, не провоцировать на скандал. Но ей было плевать. Она хотела, чтобы он злился, чтобы кричал, чтобы хоть как-то показал своё истинное лицо, а не эту лицемерную заботу. -Мне не нравится, слышишь? Не нравится. Кроватка не нравится, погремушки эти не нравятся, ты не нравишься, ребёнок твой не нравится – Тихо говорила, чтобы не привлечь к ним внимание других покупателей, но в каждую букву вкладывала ненависть. Задыхалась от этого чувства, пожирающего изнутри, от бессилия и невозможности вырваться из кошмара. -Пасть захлопни. Мне плевать что тебе нравится, а что нет. Не устраиваю? Значит, идёшь рядом молча, стиснув зубки. Кроватку какую берём, последний раз спрашиваю. Ася молчала, глядя на Виктора в упор. В его глазах плескалась ярость, сдерживаемая лишь силой воли. Она знала, что стоит ей переступить черту, он сорвётся. Не хотела, чтобы это случилось в окружении посторонних людей. Сглотнув подступившие слёзы, Ася пробежалась глазами по многообразию детской мебели. Взгляд остановился на самой обычной кроватке из светлого дерева без лишних рюшек и украшений. -Вон ту – Головой кивнула в сторону приглянувшегося варианта. -Молодец. Щас расплачусь, поедем к моим родителям, отметим внучку. Иди пока воздухом подыши, вспомни, как себя нужно вести. Ася вышла из магазина, глубоко вдохнула морозный воздух. Родители мужа были ещё одним испытанием. Знала, что они души не чают в единственном сыне и ей придётся играть роль счастливой жены, чтобы не расстроить пожилых людей. У родителей мужа Асю встретили с распростёртыми объятиями. Свекровь с добрейшей улыбкой, расцеловала её в обе щеки и принялась осыпать комплиментами, восхищаясь округлившимся животом. Свёкор с умным взглядом участливо поинтересовался её самочувствием и проводил в зал, усадив в мягкое кресло. В голове сидела мысль, когда же они успели так заобожать жену сына, к которой изначально относились с пренебрежительным скепсисом. Но Ася натянула на лицо дежурную улыбку и принялась отвечать на бесконечные вопросы о беременности, стараясь не выдать своего отвращения к этой показной семейной идиллии. За столом свекровь разливала ароматный травяной чай, а свёкор рассказывал истории из детства Виктора, приводя сына в смущение. Ася внимательно слушала, запоминая детали, чтобы потом, оставшись наедине с мужем, высмеять его нелепые детские выходки. Она чувствовала себя актрисой, играющей роль в чужом спектакле, и от этого становилось ещё тошнотворнее, чем от мучающего токсикоза. -Как планируете назвать доченьку? Ася скривилась от вопроса Павла Викторовича. Сколько муж не пытался обсудить с ней имена для ребёнка, каждый раз был послан ею в далёкое путешествие с лаконичным, трёхбуквенным, направлением. -Мне Анна нравится. Анна Викторовна. Красиво. Повернувшись на мужа, Ася вскинула бровь вверх. Не то, чтобы девушке не нравилось предложенное им имя, скорее наоборот, но в её представлении имя дочки было чем-то личным, сокровенным и ей не хотелось обсуждать это хоть с кем-то, кроме него, до родов. Терпение лопнуло. Память быстро подогнала плёнку с рассказом Виктора о его первой любви, погибшей по, отчасти, его вине. -А мне Лиза. Очень красивое имя. Виктор поперхнулся чаем и закашлялся, схватившись за горло. Ася видела, как в его глазах вспыхнула ярость, как побледнело лицо. Старики переполошились, подскочили с мест, принялись хлопать его по спине, предлагать воду. Ася откинулась на спинку кресла, с наслаждением наблюдая за этой сценой. С удовольствием смотрела за тем, как он меняется в лице, а потом молча встаёт и уходит на балкон. Никто из родственников больше точно не станет лезть к ней с этим вопросом. Чувство победного триумфа медленно сменялось чувством жалости к мужу. Знала, что это больная для него тема, но продолжала бить его по ране. В конце концов, он ведь не жалел её. Вечер тянулся мучительно долго. Ася механически отвечала на вопросы свекрови о питании во время беременности, кивала на наставления отца Виктора о пеленании и прочей чепухе, не вызывающей у неё ни малейшего интереса. После ужина Виктор молча увёз её домой. Всю дорогу они не проронили ни слова. Ася чувствовала его гнев, витавший в воздухе. Дома молча прошла в спальню, заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец, хлынули потоком. Она ненавидела себя, ненавидела Виктора, ненавидела эту девочку внутри себя. Мечтала исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы никто и никогда больше не причинил ей боли. -Ась, открой дверь - За дверью послышался приглушённый голос Виктора, наполненный не то мольбой, не то угрозой – Открой дверь, спокойно поговорим. Обещаю, кричать не буду. Нехотя, но Ася всё же провернула защёлку и открыла перед ним дверь. Ждала криков, скандалов, битой посуды. Чего угодно, но только не того, что Виктор молча подойдёт к ней и обнимет. Ася не сопротивлялась, уткнувшись лицом в его плечо, позволяя слезам свободно течь по щекам и теряться в его кофте. Впервые за долгое время она почувствовала не ненависть, а слабое подобие облегчения, словно часть тяжести, давившей на неё, немного отступила. -Я тебя никогда не прощу. Никогда – Словно напоминание для самой себя вторила, зарываясь носом в пахнущую одеколоном шею. -И будешь права. Я же предупреждал, когда мы чуть не развелись, что у тебя больше не будет шанса уйти. Ты сама выбрала остаться со мной. -Тогда я не думала, что ты способен так поступить. Не думала, что станешь подменять мои таблетки, лишь бы я забеременела и не смогла уйти. Виктор отстранился, заглянул ей в глаза. В его взгляде не было ни капли раскаяния, лишь усталость и обречённость. Снова к себе прижал, содрогающееся от всхлипов тело. Он не отрицал содеянного, не оправдывался. Он никогда не отрицал своих поступков, даже самых отвратительных и это бесило её ещё больше. Лучше бы кричал, оправдывался, врал. Но он лишь крепко прижимал девушку к себе, чуть покачиваясь из стороны в сторону до того момента, пока Ася не перестала плакать. Как бы не презирала мужа за весь ужас, который пережила, его руки до сих пор оставались самым успокаивающим и безопасным местом. Ася вытерла слёзы тыльной стороной ладони и, не глядя на Виктора, направилась в ванную. Умылась холодной водой, глядя на своё отражение в зеркале. Измученное лицо, покрасневшие глаза, растрепавшиеся волосы. Ненавидела всё в себе. Ася чувствовала себя загнанным зверем, пойманным в капкан собственной жизни, которую она вынуждена жить по чужим правилам. Приподняв свитер, смотрела через зеркало на свой живот, казавшийся непропорционально огромным. Его не должно быть. Не должно быть живота и той крохотной жизни, толкающей её изнутри. Еле ощутимые шевеления внутри чувствовала уже пару недель, но ни разу они не вызвали хоть каких-то тёплых чувств. Вернувшись в спальню, Ася застала Виктора сидящим на краю кровати. Он смотрел в одну точку, словно провалился в собственные мысли. Не обращая на него внимания, достала из шкафа пижаму и направилась обратно в ванную. Переодевшись, вернулась в спальню, легла на кровать, отвернувшись к стене. Виктор выключил свет и прилёг рядом, но не прикоснулся к ней. Глаза закрыла, надеясь уснуть и забыть обо всём хотя бы на несколько часов. Но сон не приходил. В голове роились мысли, одна мрачнее другой. Виктор не спал. Она чувствовала его взгляд на своей спине, словно физическое прикосновение. Знала, что он ждёт от неё хоть какого-то знака, какого-то намёка на примирение. Но не могла. Не хотела. После того, как узнала о подмене таблеток, ни разу не прикасалась к нему, не целовала и уж тем более не позволяла делать это ему. Переступила через свою гордость, когда позволила ему обнять себя, и этого было достаточно. Больше он от неё ничего не дождётся. Вздрогнула, ощутив, как муж пальцами поглаживает её позвонки через ткань пижамы. Ася замерла, стараясь не показывать, как ей противно это прикосновение. Хотелось оттолкнуть его руку, выкрикнуть что-нибудь злобное, но она лишь сильнее вжалась в матрас, игнорируя его ласку. Пальцы скользили всё ниже к пояснице, где начинал ощущаться небольшой изгиб и продвинувшись немного в бок, ближе к животу, остановились. Ася чувствовала, как Виктор задерживает дыхание, словно боясь спугнуть момент. Неистово скучала по тем ночам, когда муж сгребал её в охапку или она засыпала на его груди. Казалось, прошла вечность, прежде чем Виктор решился. Пальцы осторожно коснулись округлившегося живота через тонкую ткань пижамы. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, но Ася ощутила его всем телом. Замерла, боясь пошевелиться. Хотелось заплакать, закричать, оттолкнуть его, убежать. Но она продолжала лежать неподвижно, будто парализованная. -Убрать руку? – Словно считав её напряжение спросил еле слышным шёпотом. -Нет. Сердце Аси бешено колотилось, разрываясь между ненавистью к мужу и внезапной, непонятной потребностью в его близости. Эта близость была нужна даже не ей, а тому крохотному созданию внутри. Хотела оттолкнуть, но не могла лишить его возможности прикоснуться через неё к ребёнку, о котором он так мечтал. Это было бы слишком жестоко. Казалось, что она сломается под тяжестью своих противоречивых чувств. В животе лениво толкнулись. Чуть сильнее, чем во все прошлые разы. Оба молчали, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь их участившимся дыханием. -Она пинается, да? – Никогда прежде не слышала, чтобы прокуренный голос мужа был наполнен таким искренним, восторженным любопытством. Она ощущала пинки дочери каждый день, но ни разу не испытала подобных чувств. -Наверное. Она мне не рассказывает, чем там занимается – С неизвестно откуда взявшейся нежной усмешкой ответила. Долго лежали в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Ася пыталась понять, что чувствует. Ненависть никуда не исчезла, но её словно приглушили. На это место пришло что-то похожее на тоску по прошлому, когда они были счастливы, когда Виктор не казался ей чудовищем. Тоска по той себе, которая ещё слепо верила в любовь и их возможное семейное счастье. -Обними меня – Сдавленно попросила, ощущая подступившие слёзы. Будто его объятия могли заглушить боль. Виктор осторожно придвинулся ближе, обнял девушку, прижав к себе спиной. Она чувствовала тепло его тела, ровное дыхание, и это странным образом успокаивало. Впервые за долгое время не хотелось вырваться. Позволила себе расслабиться, почувствовав, как напряжение постепенно покидает тело. Слёзы предательски потекли по щекам, но Ася не стала их вытирать, просто повернула голову и зарылась лицом в тёплую шею. Проснувшись утром в одиночестве, Ася надеялась, что муж уехал в офис или ещё куда и она сможет побыть одна. Острую необходимость чувствовала в одиночестве, но Виктор почти никогда не оставлял её одну. Словно боялся, что она сможет сделать что-то с собой или ребёнком. Таких мыслей не возникало. Облегчить ему жизнь таким образом в планы не входило. Видела, как муж мучается от её равнодушия, агрессии и останавливаться не собиралась. Обещание превратить его существование в ад, брошенное в агонии, должно быть воплощено в жизнь и мелкими шажками Ася шла к своей цели, каждый день сводя его с ума непокорностью и холодностью. Умывшись, вошла на кухню, где развернулась уже привычная картина. Виктор разливал по кружкам кофе, стоя спиной к проходу. Серые глаза упецились за лежащий на столешнице нож. Ася головой мотнула, прогоняя подальше мерзкую мысль. Даже ненависть, какой бы сильной та не была, никогда не заставит её опуститься до этого уровня. За стол села, не спуская взгляда с появившейся перед ней чашки с кофе. -Ничего не подмешал туда? Исподлобья наблюдала за тем, как спокойное лицо мужа, ещё не успевшего отпустить ручку кружки, искажается гримасой раздражения. Громко втянув носом воздух, он развернулся и вылив кофе в раковину, швырнул туда чашку. -Ты заткнёшься уже когда-нибудь? – Шипел, сверля её взглядом – С утра настроение портишь. Ася усмехнулась, проигнорировав его выпад. Не собиралась реагировать на провокации. Знала, что именно этого он и добивается — хоть какой-то реакции, кроме равнодушия. Прижалась к спинке стула, скрестив руки на груди. Смотрела в ответ вызывающе, не отводя взгляда. -Не дождёшься. Я буду говорить то, что ты заслуживаешь. Виктор тяжело дышал, сжимая кулаки. Ася видела, как он борется с собой, чтобы не накричать, не сорваться. Его молчание давало ей какое-то болезненное удовлетворение. Пусть мучается, пусть сходит с ума от бессилия. Это лишь малая часть того, что чувствовала она. -Ладно, говори – Произнёс, наконец, приглушённо. Подойдя к кухонном гарнитуру, мужчина достал вторую чашку и снова наполнил её кофе. Поставил перед Асей, избегая хищного взгляда – Сейчас допьёшь, соберёшься и поедешь со мной в офис. Я быстро решу дела, заедем пообедать куда-нибудь. -Не поеду. -Я сказал — поедешь – Настойчиво повторил, не спуская с неё хищно прищурившихся глаз – Не испытывай моё терпение. Оно же не железное, лопнет, мало не покажется, ты знаешь. -Опять душить будешь? -Ни разу я не поднял на тебя руку, ни разу не толкнул, ни разу не замахивался, и ты запомнила, как я один раз за шею тебя подержал? -Запомнила и не забуду никогда. Не бить жену — норма. Не надо преподносить это как подвиг, за который тебе медаль должны дать. -Я не считаю это подвигом. За то, что в шею тогда вцепился, прошу прощения. Не хотел. Ася фыркнула, отвернувшись к окну, но всё же взяла чашку в руки. Кофе был обжигающе горячим, она пила его мелкими глотками, стараясь не смотреть на мужа. Не думала, конечно, что в кружку, улетевшую в раковину, он мог что-то подмешать. Это был лишь способ уколоть и ей удалось. Приехав с мужем в офис, Ася, не проронив ни слова, направилась в приёмную, чтобы скоротать время за обсуждением сплетен с секретаршей Людочкой. Куда угодно была готова бежать, лишь бы не находится вблизи Виктора, с которым на людях они продолжали изображать идеальную семью. С каждым новым словом Люды всё больше погружалась в свои мысли. Новость о том, что один из её начальников изменяет жене с какой-то посредственной актрисулькой, вызвала в ней отвращение. У них с Ольгой сложились довольно тесные отношения, впрочем как и с Беловым, поэтому испытывала острое чувство жалости к девушке, которую муж отправил в Штаты вместе с полуторогодовалым сыном, лишь бы та не видела его измен. Ася ощущала, как в груди стало тесно, стоило задуматься о Викторе. Между ними уже больше полугода не было близости, с тех самых пор как улетели в отпуск, а сразу оттуда она полетела в Милан. Он изменял ей раньше, когда брак носил исключительно договорной характер и между ними не было даже маленького намёка на чувства. Казалось, ему ничего не мешало сделать это снова, когда близость пропала, а Ася из ласковой, привлекательной девушки превратилась в холодную, вечно ворчавшую женщину с огромным пузом. Голова закружилась от одного представления о том, что муж может изменить. Она не сможет вынести такую боль. Сердце бешено заколотилось. Ася резко встала, попрощавшись с опешившей от внезапности Людочкой. Практически влетела в кабинет Виктора, не постучавшись. Застала врасплох, застигнув мужа в разговоре по телефону. Он бросил на неё короткий, недовольный взгляд и уже открыл рот, чтобы возмутиться вторжению, но осёкся, задержавшись глазами на её лице. -Я перезвоню – В трубку бросил и отложив телефон, откинулся на спинку кресла с недоумевающим взглядом – Что-то случилось? Ася, борясь с желанием выплюнуть подозрения ему в лицо, выдохнула в безуспешной попытке успокоиться. Подойдя к столу, крестцом о край деревянной столешницы опёрлась, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. -Ты знал, что наш дружок жене изменяет? – Издалека начать решила и судя по закатившимся голубым глазам мужа, он пока не догадывался об истинной причине её тревоги. -Ну знал, да. -И? -Что «и»? – Виктор недоумевающе нахмурил брови, закрутив головой по сторонам – Нормально говори, я не понимаю. -Ты мне изменяешь? -Дурная что-ли? Нет, конечно. -Просто, мы давно не спим. Я с этим пузом выгляжу, как бегемот. К себе не подпускаю. А у тебя же есть потребности. Ничего не мешает найти другую девушку для их удовлетворения - Смотрела в глаза мужа, пытаясь разглядеть хоть какой-то признак лжи, но видела лишь искреннее недоумение. -Не волнуйся за мои потребности, у меня есть две девушки для их удовлетворения – С издевательской ухмылкой обе руки по очереди поднял – Правая и левая. Самообслуживание. Ася прищурилась, не зная, как реагировать на пошлую шутку. С одной стороны, хотелось влепить ему пощёчину за наглость, с другой услышанное немного успокоило. -Даже приятно. Ревнуешь — значит, любишь - Поддразнил Виктор, с усмешкой наблюдая за её реакцией. Чувствовала, как злость снова поднимается внутри. Она ревновала, но признавать этого не собиралась. Собственническое чувство, примешанное к страху остаться одной с нежеланным ребёнком на руках. Не понимала, осталась ли в ней хоть капля любви, но отпускать его от себя была не намерена. Ей так хотелось поверить ему, снова довериться. Но страх и обида были слишком сильны. -Ты — идиот и это не лечится. Я просто не хочу, чтобы ты рога мне наставлял, когда у меня в животе твой ребёнок. Уродском животе. -Прекрати - Мужчина вымученно вздохнул, протягивая руку к животу, обтянутому тканью водолазки. Первым порывом было оттолкнуть, но то маленькое существо внутри толкнуло его ладонь раньше, чем Ася успела отпихнуть мужа. Не хотела вставать между ещё не рождённым ребёнком и единственным любящим его человеком, поэтому лишь смиренно позволила мужу поглаживать свой живот - Ты всё ещё безумно красивая и у тебя очень красивый, маленький животик. Он не уродский. Я бы, наверное, всё отдал, чтобы хоть раз потрогать его под одеждой. Почувствовать, как ножка выпирает. Ася невольно покраснела, ощутив тепло ладони Виктора сквозь ткань. В животе снова толкнулись, словно одобряя прикосновение отца. Захотелось прижаться к нему, раствориться в его объятиях, забыть обо всех обидах. Но гордость не позволяла. Это было не её желание, а их дочери. -Потрогаешь ножку, когда твоя дочь родится. Ты уже достаточно прикасался к моему телу, больше не позволю. И не пытайся давить на жалость, Пчёлкин. Тебе же не было жаль меня, когда ты сговорился с папой и купил меня у него, как кусок мяса. Тебе не было жаль меня, когда насиловал. Тебе не было жаль меня, когда изменял. Ты не жалел меня, когда влюблял в себя и подменял мои противозачаточные. Почему я должна тебя жалеть? Ты — отвратительный муж, мерзкий человек и отцом ты будешь таким же херовым. Ася сжимала столешницу в кулаки, пытаясь успокоится. Понимала, что задела мужа словами, но не жалела об этом. Лишь хотела остановить поток обвинений, потому что ей все эти воспоминания приносили не мало боли. -Может, я стану хорошим отцом. С чего ты делаешь такие выводы? - Виктор медленно встал со стула, шагнув к ней. Его движения были настолько размеренными и осторожными, что Ася почувствовала себя добычей рядом с хищником - Я хотел этого ребёнка. Хотел тебя. У меня есть всё, чего я хотел. Твоё прощение у меня тоже будет, потому что я хочу этого и добьюсь. Виктор приблизился настолько, что девушка почувствовала его тёплое дыхание на своих губах. По спине пробежали мурашки, заставляя тело оцепенеть. -Прощение нужно заслуживать, а не требовать. Думаешь, достаточно захотеть и я сдамся? Нет, Витя, такого больше не будет. Я тебя ненави... Упиралась руками в грудь мужа, толкала его ногами, колотила, но он будто не чувствовал. Только крепче прижимал Асю к себе и перебирал мягкие губы своими. Вкус его губ был таким знакомым, желанным, что тело само откликнулось на ласки и Ася обвила шею мужа руками, углубляя поцелуй. Сердце ликовало от близости, но разум отчаянно пытался сопротивляться, напоминая об обидах и ненависти. Резкий телефонный звонок вырвал их из забытья. Виктор неохотно отстранился, с раздражением глядя на зазвонивший аппарат. Воспользовавшись моментом, Ася отпрянула от него, отвернувшись к окну. Сердце бешено колотилось, а щёки пылали от смущения, возмущения и возбуждения. В окно смотрела, стараясь не обращать внимания на его разговор, но обрывки фраз, доносившиеся до её слуха, заставили сердце болезненно сжаться. -Я планировал пообедать с Асей...Ладно, вечером приеду...До встречи, люблю, целую. Ася похолодела. "Люблю, целую". Слишком нежно, слишком искренне звучал этот тон, не предназначенный для ушей вечно недовольной беременной жены. Хотела вернуться домой, запереться в спальне и плакать, лишь бы не видеть самодовольную ухмылку, предвкушающую вечер в объятиях другой женщины. Виктор положил трубку и подойдя к ней со спины, обнял за плечи. Дёрнулась, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее прижал её к себе. -Руки убери. Обнимай тёлок, которых ты любишь и целуешь. -Ну какая же ты у меня дурная - Виктор рассмеялся, щекоча её ухо своим прерывистым дыханием - В этом мире три женщины, которых я люблю и целую. Одна из них сейчас стоит рядом с недовольной миной, вторая ещё не родилась, а третья родила меня. У мамы кончились таблетки от давления, надо привезти. Если не веришь, можешь поехать вечером со мной. Ася замерла, пытаясь уложить в голове услышанное. Слова мужа прозвучали искренне, но сомнения въелись сознание. Слишком долго она жила в недоверии к нему, чтобы так просто поверить. Закатив голубые глаза, Виктор плюхнулся в своё кресло и потянул её за собой. -Отпусти – Прошипела, пытаясь вырваться, но хватка мужа была слишком крепкой. -Посидишь – Усмехнулся он и, обхватив её лицо ладонями, впился в губы жадным, требовательным поцелуем. Ася сопротивлялась, отворачивалась, но вскоре сдалась, почувствовав, как тело предает её, откликаясь на прикосновения. Ярость сменилась растерянностью, а затем и болезненной тоской по прежней близости. Голову запрокинула, подставляя шею под горячие поцелуи мужа. Она чувствовала его сердцебиение, такое же бешеное, как и её собственное, в тот момент, когда расстёгивала дрожащими пальцами пуговицы на рубашке, задевая подушечками обжигающую кожу. -Это ничего не изменит. Я всё ещё тебя ненавижу – Быстро прошептала между страстными поцелуями, позволяя ему стянуть с себя водолазку. -Я знаю. Ненавидь - Тихо ответил с саркастичной усмешкой, снова целуя, но уже не так яростно, более нежно и осторожно. Одежда летела на пол, а вместе с ней и последние остатки разума. Ася уже не думала ни о ненависти, ни об обиде. Она просто хотела быть с ним, здесь и сейчас. Хотела почувствовать его тело, его запах, его нежность. Даже если это просто иллюзия, она была готова вновь поверить в неё, хотя бы на мгновение. Оба понимали, что это лишь временное перемирие, после которого нахлынет новая волна злости и упрёков.