Клетка для Снежной Королевы

Ася с присущей ей страстью к идеализму расставляла хрустальные бокалы на новогоднем столе, стараясь не смотреть на серебряные приборы — подарок матери на годовщину свадьбы. Тогда они были счастливы. Тогда она еще верила в их "навсегда". Сейчас серебро казалось холодной и бездушной насмешкой. Такой же мерзкой, как и огромный беременный живот, из-за которого она не могла нагнуться. -Пчёлкин, достань курицу из духовки! - Крикнула во всю глотку, чтобы вызволить мужа из кабинета, где он заперся ещё утром. Мужчина вышел из кабинета и направился на кухню. Его лицо было бледным, словно присыпанным мукой, а в глазах плескалась затравленная тоска. Ася не видела его таким никогда. Раньше в его взгляде горел огонь, искра интереса к жизни, к ней. Сейчас в бескрайнем голубом море виднелся только пепел. Сама не понимала, зачем именно пошла вслед за мужем. То-ли хотела в очередной раз напомнить ему обо всех гнилых поступках в её сторону, то-ли просто скучала. Смотрела за тем, как Виктор неуклюже вытаскивает курицу из духовки, обжигаясь о противень. От чего-то Асе показалось необычайно милым то, как серьёзный мужчина, криминальный авторитет, на руках которого далеко не одна жизнь, будто мальчишка пищит от боли, опуская обожжённую ладонь под струю холодной воды из крана. Ася подошла ближе, чувствуя, как в груди поднимается жалость, смешанная со злостью. Она и сама не знала, что чувствует к этому человеку. Любовь и ненависть переплелись в плотный клубок, который невозможно распутать. Знала лишь одно — он ломался под натиском бесконечных упрёков. Это радовало и одновременно огорчало. Пыталась отрезвить себя мыслью о том, что жалость испытывает не она, а ребёнок внутри неё. Но это не помогало. Нежные чувства к мужу прорывались через броню ненависти. -Дай я - Пробормотала, отталкивая мужа и ловко смазывая его ладонь кремом от ожогов из аптечки. Виктор молча наблюдал за её движениями, не отрывая взгляда от округлившегося живота. Казалось, он видит в этом животе все свои грехи, всю свою вину перед ней. -Зачем ты это делаешь? Ася фыркнула, продолжая тщательно втирать крем. Ей не хотелось говорить о чувствах, тем более сейчас, когда он выглядел таким потерянным и жалким. -Потому что ты — идиот. Кто голыми руками хватается за горячий противень? Совсем мозгов нет? Мужчина усмехнулся, но в его глазах не было тепла. Только пустота. Он прикоснулся к родинке на её щеке, большим пальцем скользнул по нежной коже. Ася вздрогнула, но не отстранилась. Ей хотелось этого прикосновения, как глотка холодной воды после долгой засухи в пустыне. -Откушу сейчас, убери свои руки от меня. Ася отвернулась, стараясь скрыть дрожь в голосе. Родинка на щеке всегда была его маленькой слабостью. И сейчас, когда Виктор прикоснулся к ней с такой нежностью, почувствовала, как все обиды и упрёки отступают на второй план, оставляя лишь щемящую тоску по тем временам, когда они были счастливы. Но она не позволит себе поддаться этим чувствам. Не сейчас, когда носит под сердцем его дочь, зачатую в обмане. Ребёнка, который будет напоминать о предательстве каждый день перечёркнутой жизни. -Лучше помоги салат нарезать. Твои вообще-то друзья придут, а я тут ношусь с утра, как белка в колесе. -Белка, вообще-то это ты всех позвала. -Я бы и чёрта лысого позвала, лишь бы не оставаться в праздник с тобой наедине - Сухо бросила, возвращаясь за кухонный стол к нарезанию салатов. Виктор не ответил, лишь молча взял нож и принялся за огурцы. В кухне повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь стуком ножей и шипением масла на сковороде. Ася украдкой поглядывала на мужа, отмечая, как неуверенно он держит нож, как сильно старается сделать всё правильно и не нарваться на очередную придирку. Вовремя среагировала, когда Виктор зачерпнул ложку из уже готового салата и попытался отправить металл в рот. По руке его хлопнула так, что ложка вместе с содержимым улетела на пол. -Там орехи. Не видишь куски? - Поспешила оправдаться раньше, чем голубые глаза мужа налились яростью - У тебя же аллергия. Виктор замер, удивлённо глядя на Асю. Ярость, действительно, уже плескалась на дне его глаз, готовая вырваться наружу, но её вовремя сказанные слова заставили это чувство отступить. Казалось, он совсем забыл про свою аллергию, совсем перестал заботиться о себе, сосредоточившись на ней и прощении. -Заботишься? Взгляд отвела, прикусив губу. Ей было противно от самой себя, от этой внезапной заботы, от этого прорыва нежных чувств. Хотела съязвить, уколоть мужа побольнее, чтобы не видел её слабости, но не смогла. Виктор стоял, как побитый пёс, и в его глазах читалась такая искренняя надежда, что Ася, не справившись с противоречивостью собственных чувств, развернулась к мужу спиной. -Просто не хочу, чтобы ты умер за новогодним столом. Аппетит испортишь. -Посмотри на меня - Виктор подошёл ближе, взял её за плечи и развернул к себе. Смотрел долго, изучающе, словно видел впервые. Ася чувствовала, как щёки заливает краской, а сердце бешено колотится в груди. Хотела вырваться, убежать, спрятаться от этого взгляда, но ноги будто приросли к полу – Я так по тебе скучаю. Ася отвела глаза, уставившись на пустой угол стены. Слова Виктора прозвучали как мольба, полная тоски и сожаления. Она чувствовала его руки, сомкнувшиеся на спине, ощущала тепло тела, но не могла заставить себя ответить взаимностью, не могла обнять в ответ. Слишком много боли он ей причинил, слишком глубоко засела обида. -Я знаю, что простить сложно и надеюсь, что когда-нибудь смогу добиться прощения. Но сейчас я прошу минимального нормального отношения. Чтобы ты нахер меня посылать перестала и пинать, как собаку. Сделай мне подарок на Новый Год — хотя-бы один день относись ко мне по-человечески. Я с ума схожу от твоего равнодушия. Мужчина крепче сжал её в объятиях, прижимая к себе. Ася чувствовала прерывистое дыхание на своей шее, слышала учащённое сердцебиение. Хотелось кричать, бить посуду, выцарапать глаза за всю боль, которую он ей причинил. Одновременно с этим хотелось уткнуться в его плечо, выплакаться, рассказать обо всех своих страхах и сомнениях, утонуть в этом тепле, но разум твердил об обмане, о предательстве. -А я в детстве просила у Деда Мороза на жёлтой субмарине поплавать. Как у Beatles, помнишь? – Ася улыбнулась мечтательной улыбкой, но тут же вернула лицу уже привычную холодность – Но оказалось, не все мечты сбываются. Я подводником не стала, а ты, Пчёлкин, на человека не тянешь. -Я понял, Ась. Буду стараться не раздражать тебя своим присутствием - Виктор отстранился. Видела, как на его лице отразилась обида, смешанная с обречённостью. Он будто предвидел этот ответ, но до последнего надеялся на чудо. На то, что хоть на мгновение сможет пробиться сквозь броню ненависти. Поразмыслив, Ася ухватила мужа за рукав рубашки. -Хорошо. Сегодня, в качестве новогоднего подарка, могу забыть об обидах. Но завтра карета превратиться в тыкву, как только мы зайдём в аэропорт – Самой нежной своей улыбкой улыбнулась, стараясь не вызвать подозрений. В конце концов ей и самой нужна была передышка от бесконечных скандалов. Всего один день, перед тем как её кошмар закончится. Виктор удивлённо вскинул брови, словно не веря своим ушам. В голубых глазах загорелся слабый огонёк, отражение её натянутой улыбки. Он робко прикоснулся к щекам девушки, пальцами очерчивая контур лица так нежно, что у неё замирало сердце. Ася прижалась к мужу, обвив его шею. Боялась своих планов, боялась последствий, но ещё больше боялась не попытаться. Если есть шанс вырваться из клетки, то она обязательно им воспользуется. Но перед этим насладится последними счастливыми моментами и наконец выпустит наружу нежность, которую спрятала от него и от себя. -Спасибо. Я постараюсь всё исправить. Ради тебя, ради нашей дочки. Чтобы вы были счастливы. Я очень люблю тебя. -Я тоже тебя люблю, Вить. Очень - Прошептала, чувствуя, как по щеке скатилась предательская слеза, которую Ася быстро смахнула, стараясь не выдать своих истинных чувств. Она не должна поддаваться слабости, не должна проколоться из-за своей любви к нему. Они стояли так, обнявшись, в тишине, казавшейся блаженной после бесконечной череды ссор. Ася чувствовала себя странно. С одной стороны, ей хотелось верить в искренность Виктора, в его обещания. С другой здравый смысл твердил, что это лишь временное затишье перед бурей, что он всё равно останется тем, кто он есть. Человеком без принципов и морали. Но сегодня хотелось забыть обо всём плохом. Хотя бы на один день. Чтобы в памяти осталось нечто хорошее. В дверь позвонили, вырывая Асю из состояния полудрёмы. Сама не заметила, как начала засыпать стоя в тепле объятий, по которым так безумно скучала. Отстранившись, Виктор поцеловал её в лоб и направился в коридор, чтобы впустить гостей. Она слышала приглушённые голоса в прихожей, смех, приветствия. Вскоре в кухню потянулись гости. Шумные, весёлые, с букетами и коробками подарков. Ася старалась казаться непринуждённой и счастливой. Завидев среди гостей девушку с крупными рыжими кудрями, улыбкой расплылась. -Ты прилетела, Олька – Девушка крепко обняла подругу, метнув колючий взор в сторону её мужа, отправившего жену на другой континент подальше от своей любовницы. Ольга, будто вихрь, ворвалась в кухонное пространство, наполняя его энергией и запахом дорогих духов. Её присутствие, как луч солнца, пробивался сквозь хмурую атмосферу. -Я не могла тебя бросить с этими – Оля рассмеялась, качнув головой в сторону гостиной, где уже рассаживалась по местам остальная компания. На живот, обтянутый розовато-бежевым платьем, добродушный взгляд перевела – Как тебе идёт, такая милая. Даже завидую, у меня раза в три больше был на таком сроке. -Оль, он огромный. -Ты просто привыкла быть дистрофичкой, каждый грамм лишний считаешь. Вы все, модели, дистрофики - Констатировала Оля, принимаясь за выкладывание нарезанной колбасы на блюдо – Как с Пчёлкиным? Сашка говорил, что ты его загнобила. Якобы на нём лица нет, а сейчас смотрю, вроде, вполне доволен жизнью. -Попросил новогодний подарок — перемирие на один день. Я согласилась. -Правильно. С тебя не убудет, завтра всё равно сбежишь от него. Или ты согласилась на перемирие, потому что сбегать передумала? - Оля удивлённо приподняла бровь, откладывая колбасу в сторону. Ася замолчала, вперившись взглядом в скатерть. Ей было стыдно признаваться даже самой себе, что она до сих пор любит Виктора и готова дать ему ещё один шанс. Но предательство, как заноза, сидело в душе, отравляя всё вокруг. -Оль, ну вот что я в бегах с ребёнком делать буду? В детский дом сдать? Да у меня рука не поднимется. Сама воспитывать я её тоже не собираюсь, мне она и так не нужна, а без Пчёлкина тем более. По почте ему дочь отправлю? Как наша почта работает, она только годам к семи дойдёт. -Плевать ты хотела на ребёнка. Ты любишь Пчёлкина и поэтому колеблешься. Это твой шанс. Получится — будешь жить счастливо на свободе, не получится — поорёт и перестанет. Он же тебя не убьёт. Тем более, пока ты беременна. Ася закрыла глаза, будто пытаясь заглушить слова подруги. Ей не хотелось слышать правду, которую она сама прекрасно осознавала. Остаться с Виктором означало жить в ловушке, где обиды и недоверие стали частью повседневной жизни. Но мысль о будущем дочери душила. Она не хотела этого ребёнка, но не могла лишить дочь единственного любящего человека — отца, даже если их отношения были далеки от идеала. -Я не знаю. Не понимаю – Прошептала Ася, открывая глаза – У меня есть время всё ещё раз обдумать до завтра. И либо мы улетим в Париж вместе, либо я улечу одна, а Пчёлкин отъедет на нары прямо из аэропорта. Надеюсь, конечно, что его вытащат. -Знаешь, что я тебе скажу? - Ольга вздохнула и обняла Асю за плечи - Не строй планов. Просто проживи этот день. Позволь себе побыть счастливой хотя-бы сегодня. А завтра утром, когда проснёшься и увидишь его спящим рядом, прислушайся к себе. Подумай, хочешь ли ты видеть его лицо каждое утро. Если да, то плюнь на все обиды и останься. Если нет, то беги без оглядки. -Ладно, попробую - Совет казался донельзя простым, но именно в этой простоте Ася увидела мудрость. Не нужно гадать на ромашке, не нужно искать знаки судьбы, не нужно ждать с моря погоды. Нужно просто прислушаться к своему сердцу. Вечер пролетал незаметно. Гости шумно веселились, поздравляли друг друга с наступающим Новым Годом, дарили подарки. Ася изо всех сил старалась поддерживать атмосферу праздника, улыбалась, смеялась, но в душе она чувствовала себя опустошённой и уставшей. Каждый тост, каждое поздравление казалось ей фальшивым и лицемерным. Украдкой смотрела на Виктора, сидевшего рядом. Обо всём на свете забывала, когда его крепкая рука обнимала плечи, а вторая лежала на животе, где пиналась их дочь. Ася чувствовала, как его пальцы слегка дрожат, как тепло руки проникает сквозь ткань платья, согревая кожу. Осторожное прикосновение губ к животу словно было его немой благодарностью за этот вечер спокойствия. Время близилось к полуночи. Гости начали собираться вокруг стола, чтобы встретить Новый Год, чокаясь бокалами и произнося тосты. Ася, глядя на счастливые лица друзей, почувствовала щемящую тоску. Ей так хотелось быть частью этого всеобщего ликования, забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться моментом. Улыбнулась тому, что муж всё же налил ей бокал шампанского, наплевав на свои же слова о вреде алкоголя в беременность. -Придумала желание? – Прошептал Виктор ей на ухо - Поделись, мне же нужно его как-то исполнить. Ася посмотрела в глаза мужа. Голубые, честные, полные надежды. Впервые за долгое время она увидела в них не тень вины, а искреннее желание сделать её счастливой. Желание было одно — чтобы всё это закончилось. Чтобы боль утихла, обида отпустила, а страх развеялся. Но она понимала, что это невозможно. Во всяком случае, не в эту ночь. -Чтобы следующий год был лучше этого. -Будет, обещаю. Прозвучали куранты, оповещая о наступлении Нового Года. Все вокруг закричали, захлопали в ладоши, стали обниматься и поздравлять друг друга. Виктор крепко обнял Асю, целуя в губы. Поцелуй получился долгим, нежным, полным любви и надежды. -С Новым Годом, малыш – Мужчина прижался губами к её виску, заставляя сердце замереть. -С Новым Годом, любимый - Глаза опустила, стараясь не встречаться с Виктором взглядом, испугавшись внезапно вылетевшего слова. После боя курантов гости стали расходиться, унося с собой остатки праздничного настроения и ворох подарков. Ася устало прислонилась к стене, наблюдая за суетой прощаний. Чувствовала себя выжатой как лимон, словно из неё высосали все силы. Когда за последним гостем закрылась дверь, Виктор повернулся к ней и понимающе кивнул. -Я сам всё уберу. Иди мойся и ложись спать. -Я думала, мы с тобой посидим возле камина, посмотрим "Девчат". Или "Чародеев". Ты же их больше любишь. Виктор удивлённо посмотрел на неё, словно услышал иностранную речь. Последние месяцы они общались урывками, ограничиваясь взаимными упрёками и раздражением от одного вида друг друга. Раньше постоянно сидели у камина, смотрели фильмы, теперь их вечера ограничивались сном в одной кровати и близостью, как говорила Ася "по зову гормонов и для поддержания здоровья". -Хорошо, тогда я уберусь, разожгу камин, сходишь в душ и пока я моюсь, включишь видик. Ася кивнула и, стараясь скрыть внезапно вспыхнувшее волнение, отправилась в ванную. Под струями горячей воды пыталась смыть с себя усталость и напряжение, но мысли назойливо крутились в голове. Не волновалась о завтрашнем дне, потому что твёрдо решила насладится этим днём и оставить все решения на завтра. В животе, помимо шевелений ребёнка, чувствовала нечто похожее на пресловутых бабочек. Те самые эмоции трепетного волнения, которые испытывала, когда только влюблялась в Виктора и их брак становился настоящим. Выйдя из ванной в шёлковом халате, который не надевала, кажется, целую вечность, Ася почувствовала аромат ели и мандаринов, смешанный с запахом горящий брёвен. В гостиной уютно потрескивал камин, отбрасывая причудливые тени на стены. На столике стояли две чашки с душистым чаем и тарелка с остатками торта. Найдя в обширной коллекции кассет нужную, она включила проигрыватель и устроилась на диване в ожидании. Виктор вошёл в гостиную спустя пару минут, вытирая влажные волосы полотенцем. Уже давно не видела, чтобы он так расслабленно ходил по дому в одном белье, не беспокоясь о том, что может нарваться на очередной укор. Залюбовалась невольно, отмечая про себя, как скучала по нему такому. Домашнему, нежному, счастливому. -Так смотришь, как будто любишь – С мягкой улыбкой он опустился рядом с ней и растянулся на диване. Руку на плечо забросил, укладывая Асю к себе на грудь. Глаза прикрыла, наслаждаясь теплом его тела и исходящим от волос цвета пшеницы запахом хвойного шампуня. -Ну мы же договорились — сегодня люблю, завтра опять буду ненавидеть – Приподнявшись, Ася клацнула зубами возле его лица. Рассмеялась, когда муж щёлкнул пальцами по кончику её носа. Просмотр фильма превратился в уютные посиделки с тихими комментариями и смешками. Ася чувствовала, как боль последних месяцев медленно утихает. Приятно было отключить голову и забыть обо всех обидах, страхе, лжи. Всего лишь один день счастья перед неизбежным концом. Этого казалось мало. Ничтожно мало. Но Ася вдруг поняла, что не сможет поступить иначе, не сможет не сбежать. Остаться с Виктором, как бы сильно она его не любила — означало потерять свободу. -Вить, ну что ты делаешь? Кино идёт – Голову к плечу прижала, притворно прячась от поцелуев, терзающих шею. -Мы уже сто раз это кино смотрели. Ася откинула голову назад, позволяя Виктору целовать себя. В животе разлилось приятное тепло, которое тут же сменилось знакомым чувством вины. Она знала, что это неправильно, что нельзя поддаваться чувствам, но не могла остановиться. Завтра она уйдёт, оставив его навсегда, но сегодня хотела насладиться каждой минутой, проведённой рядом с ним. -В следующем году на всю зиму умотаем куда-нибудь в тепло. Солнце, море. Ты красивая в купальнике, маленькой полезно будет – Шептал между поцелуями – А летом на недельку в Италию эту твою. Оставим дочь родителям, а сами днюхи отметим, годовщину. Полетим в Италию? Ася прикрыла глаза, утопая в нежности прикосновений, в шёпоте ласковых слов. Мечты о будущем, которые рисовал муж, казались такими реальными и в то же время такими недостижимыми. Почти позволила себе представить картину беззаботной жизни, наполненной любовью и счастьем. Но реальность больно кольнула сознание, напоминая о том, что всё это лишь мираж, который скоро развеется. -Полетим. И вдвоём, и с дочкой. Конечно, полетим – Захлёбывалась в собственных обещаниях, зная, что ни одно из них не сбудется. Ася украдкой коснулась щеки мужа, запоминая каждую чёрточку лица, каждую морщинку и родинку. -Ты как-то странно на меня смотришь. Виктор вопросительно склонил голову, отстраняясь и заглянул в глаза, будто пытаясь разгадать её мысли. Ася почувствовала, как к горлу подступает ком, как дрожат губы. Нельзя было показать слабину, нельзя выдавать своих планов. Нужно доиграть эту роль до конца, чтобы завтрашний день не превратился в ад. -Соскучилась по нам таким… – Глаза опустила, чтобы скрыть блеск подступивших слёз – Я очень сильно люблю тебя. Очень люблю. -Моя девочка – Виктор прижался своим лбом к её, поглаживая родинку на щеке большим пальцем – Ась, понимаю, что мы договаривались только на один день забыть обо всём. Я очень много понял за это время. Знаю, что дел натворил и мне правда жаль, но я изменюсь, клянусь. Ты — вся моя жизнь. Я очень не хочу тебя потерять. Дай мне шанс. -Хорошо. Ася, борясь с внутренним разладом, потянулась к нему, запустив пальцы в слегка влажные волосы. Глаза закрыла, растворяясь в страстных поцелуях. В глубине души понимала, что это прощание, замаскированное под примирение. Виктор, ослеплённый надеждой, не замечал лёгкой дрожи в её голосе. Он приподнял девушку на руки и понёс в спальню, где мягкий свет лампы на прикроватной тумбе отбрасывал золотистые блики на стены. Ася думала о том, что они давно не были такими нежными, трепетными, внимательными к ощущениям друг друга. Бесконечно шептала имя мужа и признания в любви, впивалась пальцами в плечи, стараясь запомнить каждый миг — тепло его кожи, ритм дыхания, вкус губ. В этот момент она почти забыла о билетах в кармане, о плане побега туда, где никто не найдёт. Почти поверила, что можно простить. Утром Асю разбудили солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Рядом сладко посапывал Виктор, положив руку на её живот. С этого ракурса ненавистное огромное пузо виделось не таким уж большим и казалось даже милым. Улыбнулась невольно, ощутив как его пальцы начинают осторожно постукивать по животу, будто пытаясь разбудить ребёнка внутри. -Доброе утро, мои девочки. Ася физически ощутила, как больно от этих слов кольнуло сердце, точно ей в грудину воткнули иглу. Короткий миг счастья подошёл к концу. Карета превратилась в тыкву. Понимала, что должна доиграть свою роль идеальной жены до аэропорта. -Доброе утро – Ася уже хотела привычно прикрыть живот одеялом, но одёрнула себя. Это последний раз, когда Виктор может прикоснуться к своей дочери. Уже через пару часов они попрощаются навсегда и он больше никогда не увидит ни её, ни ребёнка, о котором мечтал. Пальцем ткнула в то место, где натянулась кожа – Смотри-смотри. -Вижу. Интересно, это рука, нога или голова? – Он бережно погладил живот, чувствуя слабый толчок в ответ – Как думаешь, на кого она будет похожа? -Надеюсь, на меня. Ты, конечно, тоже ничего, но девчонке с таким лицом тяжело по жизни придётся. -Опять язвишь – Виктор усмехнулся, притягивая её ближе и целуя в макушку – Пускай будет похожа на тебя. Добрая, умная, красивая. Ты у меня самая лучшая. Спасибо тебе ещё раз за шанс. Давно не был таким…счастливым что-ли. Ася закусила дрожащую губу, чтобы не расплакаться. Безумно сложно было притворяться, зная, что каждая минута этой нежности — обман. Но она не могла иначе. Не хотела оставлять после себя крики, истерики. Хотела, чтобы он запомнил её такой любящей, нежной, счастливой. -Пойдём завтракать? До вылета ещё куча дел, а ты вещи до сих пор не собрал. -Поможешь? Ты же знаешь, я терпеть не могу собирать чемоданы. Посмотришь сразу, чтобы рубашки к твоим платьям подходили. -Конечно, помогу. Но тогда завтрак с тебя – Ася поднялась с кровати, стараясь скрыть непроизвольно появившуюся ухмылку. Именно на это рассчитывала. Что Виктор поленится собрать свой чемодан и поручит это ей. Между слоями рубашек, брюк и прочей одежды нашлось идеальное место для пакетика с белым порошком, который ещё на прошлой неделе вытащила из кармана Космоса, когда тот опрометчиво забыл пиджак в их машине. За завтраком Ася старалась быть как можно более естественной. Шутила, смеялась, строила планы на будущее, зная, что каждое слово — ложь. Виктор, казалось, купался в счастье, не замечая фальши в её голосе и взгляде. Чувствовала себя мерзко. Дала ему надежду, позволила поверить в их примирение. Каждую секунду думала правильно ли поступает и стоит ли уходить сейчас, когда всё, кажется, наладилось. В аэропорту Виктор не отходил от неё ни на шаг, крепко держал за руку и постоянно что-то говорил о поездке, будущем, любви. Ася отвечала невпопад, стараясь не смотреть ему в глаза. Ей казалось, что он вот-вот заметит обман, почувствует страх. Тяжело дышала, остановив мужа посреди аэропорта. -Что? Тебе плохо? – Виктор обеспокоенно приподнял её лицо за подбородок, заглядывая в глаза. -Может, не полетим никуда? Зачем нам Париж? Столько раз там были. Останемся дома, побудем вдвоём. Ася опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд. В голове звучал голос, предостерегающий от опрометчивого шага. Голос, убеждающий в том, что побег — единственный выход. -Ась, билеты куплены, у нас отель забронирован, не дури. Отдохнём пару дней, потом вернёмся в Москву. Ты какая-то странная, всё хорошо? -Всё нормально, переволновалась просто. Пойдём, пока без нас не улетели. Внутри бушевал ураган противоречивых эмоций. С одной стороны, хотелось признаться во всём, развернуться и уехать домой, с другой — это была единственная возможность получить свободу и вырваться из клетки. Казалось, Виктор не замечал, как её колотило, когда она проходила досмотр, держась от него в стороне. Остановилась, наблюдая за тем, как сумка мужа проезжает через инстроскоп, лицо таможенника вытягивается и он что-то говорит в рацию. -Молодой человек, откройте сумку. Сердце Аси бешено колотилось в груди, отбивая чечётку панического страха. Мгновение триумфа смешалось с липким ужасом. Смотрела за тем, как менялись эмоции на лице Виктора, когда он собственными руками доставал из своей сумки пакетик с кокаином. За секунду дошёл от непонимания и шока до ярости, быстро сменившейся разочарованием. -Вы должны пройти с нами – Не смотрел в сторону подоспевшего милиционера. Он не отрывал глаз от Аси, будто гипнотизируя и пытаясь понять её мотивы. -А жена моя? Вы паспорта-то откройте, там штампы стоят – Виктор агрессивно кивнул в её сторону. Чувствовала, как страх сменяется раздражением. Он был готов утянуть её на дно вместе с собой, лишь бы не отпускать. -Товарищ милиционер, я его первый раз вижу. Просто помог донести чемодан. Он сумасшедший – Ася театрально поморщилась протягивая мужчине в форме свой паспорт – Вот, проверяйте. Без зазрений совести демонстрировала паспорт, который брат сделал для неё, чтобы помочь в побеге. Сама не верила, что Виктор оказался настолько не внимательным. Не заметил, как она демонстрировала на регистрации ненастоящий документ и ей выдали посадочный талон с местом в другом конце самолёта. Милиционер быстро пролистывал страницы, недоверчиво смотря на них обоих. -Вы можете проходить на посадку – Мужчина протянул Асе паспорт и развернулся к Виктору – А вы пройдёте с нами. Что ж вы на бедную девушку клевещете. Ещё и беременную. -Пройду. Дайте только перед девушкой извиниться – Виктор сделал шаг вперёд, а она ощутила, как от злобного шипения над ухом немеют ноги – Я тебя найду в любой стране мира, верну домой и наручниками к себе пристегну или забальзамирую, как Ленина, и в кабинете поставлю, поняла меня? А братца твоего расчленю, рыбок кормить отправлю в Москве-реке. Не показывая ни малейшего признака страха, девушка лишь презрительно скривилась. Он не менялся. Жестокость из него не вывести ничем и даже любовь не смогла стать волшебной таблеткой. -Ни мне, ни моей семье ты ничего не сделаешь. Ты захлебнёшься собственной желчью и сдохнешь за решёткой в одиночестве, а твоего выродка сразу после родов сдам в детский дом, где твоей дочурке самое место. Я тебя ненавижу. Ася развернулась и, не оглядываясь, направилась к выходу на посадку. В ушах всё ещё звенели угрозы. Знала, что Виктор перевернёт землю, чтобы её найти, но была к этому готова. У неё были деньги, документы и надежда на то, что ей удастся скрыться навсегда, начать новую жизнь, в которой не останется места страху, а будет только свобода.