Клетка для Снежной Королевы

Время тянулось мучительно медленно. Асе казалось будто прошла целая вечность после родов, но дочке ещё даже не исполнилось двух месяцев. Впервые не хотела отмечать свой приближающийся со дня на день юбилей. Двадцать. Ей будет всего двадцать, а за спиной столько событий, сколько люди не проживают за столетия. В прошлом году, на её день рождения, двадцать пятый юбилей мужа и годовщину их свадьбы, улетели на две недели к морю. Вероятно, оттуда они возвращались уже втроём и именно там Виктор начал подменять её таблетки. Безумно хотела простить мужу всё после того, как он чуть не застрелился на её глазах, измученный и обессиленный от ненависти, но не могла сделать это по щелчку. Любила его, обожала до дрожи, но не могла простить ему то, что ребёнок, зачатый обманом, вынужден жить без материнской любви и ласки. Дочка вызывала в ней отторжение, непринятие. Каждый взгляд на маленькую Вику был противен. Чувствовала себя сумасшедшей из-за того, что не могла полюбить малышку так, как она заслуживает. Не могла полюбить даже хоть как-то, хоть немного. Все действия выполняла механически. -Ася, ребёнок плачет. Девушка отрешённо смотрела в стену перед собой, слушая треск подгорающих на масле котлет и вопль дочери из детской. Ей не нужно было поворачиваться на мужа, чтобы знать, что он с недовольной миной ковыряет недосоленный салат. -Значит, иди и успокой. Не видишь, я готовлю? - Буркнула, формируя в потрясывающихся от нервов ладонях новую партию котлет. -Вижу. Что-то ворча под нос, Виктор вышел из кухни. Спустя пару минут раздирающего горло крика Вика затихла. Надеялась, муж от бессилия не задушил девочку. Бессилие — вот то ужасное чувство, заставляющее Асю каждый день мечтать о скорой смерти и жалеть о дне, когда согласилась променять свободу на жизнь с мужем и дочкой. Вернее, он попросту не оставил ей выбора. Часто думала, когда она стала прислугой в своём доме. Когда муж стал видеть в ней только кухарку и няньку для своей дочери. Когда он перестал ей восхищаться. Всего за два месяца из привлекательной девушки она превратилась в замученную женщину. Шёлковые халатики сменились на растянутые футболки мужа, всегда идеально уложенные волосы теперь собирались в высокую гульку, из которой в разные стороны торчали пряди. -Ася, твою мать – Дёрнулась, когда муж оттащил её за руку от плиты. Только сейчас заметила, что дом заполнился едким дымом, а котлеты превратились в чёрные угольки – Отравить нас решила? -Извини. Я задумалась. Виктор с силой отбросил сковороду в раковину, окатив брызгами грязной воды пространство вокруг. Поёжилась, понимая, что сегодня ей придётся ещё и провести пол ночи на кухне за уборкой. Сил плакать уже не осталось, а на любую попытку попросить помощи муж говорил что-то о женских обязанностях. Не понимала, когда он стал таким. Раньше делили обязанности поровну, Виктор не брезговал походить по дому с половой тряпкой или неумело приготовить ужин, а теперь изображал из себя белоручку, сваливая всё на её хрупкие плечи. -Устала? – Спросил, после того как с головы до ног оглядел её оценивающим взглядом. Асе казалось, её усталость видно невооружённым глазом, но Виктор зачем-то придирчиво оглядывал каждый миллиметр тела. -Конечно, устала. Ты не помогаешь мне почти ни в чём. Посмотри в кого я превратилась – Ася истерично раскинула руки, демонстрируя его же майку-алкоголичку, испачканную в детских слюнях и срыгиваниях. -В кого? Такая же красивая, как и всегда – Виктор подошёл ближе, обнял её за плечи и притянул к себе – Я понимаю твои претензии. Но и ты пойми меня. Я почти месяц промучился с плечом и всё равно старался помогать хотя-бы одной рукой. Но сейчас у меня очень важная поставка. Я просто не могу быть дома столько, сколько тебе нужно. Если всё пройдёт нормально, мы сможем купить дом побольше, не продавая этот. Ты же хотела дом больше, чтобы там была гостевая спальня, чтобы у тебя была гардеробная больше, чтобы ванна была своя. Ася слушала его, но слова казались пустым звуком. Большой дом, гардеробная, ванна — всё это теперь казалось таким незначительным по сравнению с той пропастью, что образовалась между ними. Хотела, чтобы он просто обнял её, по-настоящему, крепко, а не говорил о поставках и бизнесе. -Мне не нужен дом больше. Мне нужен ты. Иначе я окончательно сойду с ума. Что тебе дороже, Вить? Я или твои поставки и деньги? -Ты – Не раздумывая ответил. Улыбнуться уже успела, но следующая фраза мужа словно столкнула её с мягких облачков на твёрдую землю – Потерпи неделю, Ась. Обещаю, пройдёт поставка и… -Можешь не продолжать, я поняла. Ася отстранилась от него, сердце сжалось от обиды. Слова Виктора звучали как заезженная пластинка. Всегда было какое-то "но", какая-то отговорка, какая-то "важная поставка", отодвигающая на второй план сначала её, а теперь и их дочь. Было жаль себя, жаль эту маленькую девочку, не получающую любви матери и внимания отца. К раковине повернулась, машинально пытаясь отскрести пригоревшие остатки котлет от сковороды. Хотела бы не плакать, потому что знала, что этим делу не помочь, но слёзы полились рекой. -Милая – Протянул Виктор, выключая воду и поворачивая её к себе. Ася обвила торс мужа грязными руками, инстинктивно ища защиты. Защиты от их жизни, катящейся в бездну – Полежи в ванне, налей себе вина, отдохни. Я сам всё уберу, за Викой посмотрю, а ужин… Ты хочешь есть? -Нет. -Значит, я тоже не хочу. Сегодня без ужина. Иди полежи в ванне. Не торопись. Ася молча кивнула, чувствуя, как силы покидают её. Виктор направился в детскую, а она, словно робот, побрела в ванную. Скинула с себя грязную майку, долго стояла под горячим душем, позволяя струям воды смыть с себя усталость и отчаяние. Ей казалось, что грязь въелась в кожу, что её уже ничем не отмыть. После душа, взглянув на своё отражение в зеркале, ужаснулась. Бледная кожа, запавшие глаза, синяки под глазами. Чудовище. Приведя себя в более человеческий вид, Ася надела свой любимый шёлковый халатик и слабо улыбнулась отражению. Вернувшись на кухню, Ася огляделась по сторонам, подметив то, насколько быстро муж убрал следы неудавшегося ужина, налила себе бокал красного вина и села за стол, глядя в окно. Дождь усилился, барабаня по стеклу. Впервые за долгое время почувствовала себя немного спокойнее, слушая шум дождя и такую редкую тишину в доме. Ася вздрогнула, от неожиданного стука в дверь, расплескав немного вина. -Можно? - Виктор приоткрыл дверь кухни, заглядывая внутрь. -Нужно – Поднявшись со стула, Ася быстрыми шагами подошла к нему и прижалась к губам требовательным поцелуем. К столу пятилась, не разрывая поцелуй, утягивая мужа за собой. -Подожди – В поцелуй прошептал, перехватывая руки, задирающие на нём футболку – Ты опять это делаешь. У меня после каждого секса ощущение, что меня используют. Ася отстранилась, нахмурившись. Ещё один упрёк. Ещё один гвоздь в крышку её гроба. Всё, что она делала, было не так. Все её порывы казались жалкими и отчаянными попытками вернуть прошлое. А прошлое, как назло, манило к себе яркими огнями счастливой жизни, где не было места пелёнкам, бессонным ночам и отвращению к собственному телу. -Ты не предлагаешь сам. Не хочешь меня, потому что я стала некрасивой? Из-за того, что видел на родах? -Малыш, я пытаю и убиваю людей, роды меня ни капли не напугали. Ты была красавицей и стала для меня ещё красивее. Я просто хочу, чтобы ты хотела этого так же, как и я. А ты…Ты ищешь во мне спасение, Ась. Используешь меня, как таблетку. Ася молчала, глядя в пол. Виктор прав. Она использует его. Использует, чтобы хоть на время забыть о своей боли. Использует, потому что боится остаться одна наедине со своими мыслями. Тишина давила на уши. Захотелось кричать, разбить что-нибудь, лишь бы избавиться от этого гнетущего чувства безысходности. Но вместо этого Ася лишь устало вздохнула и отвернулась. -Я очень устала, Вить. Очень. Мне нужна твоя помощь. Ты Вике нужен. Ей нужна любовь хотя-бы одного родителя. Она такая беспокойная, потому что чувствует, что мама её не любит, а папы почти никогда нет рядом. -Ась, я понимаю. Но у меня сейчас много работы. Потерпи неделю. Неделя и я буду дома. Ася молча вышла из кухни, оставив Виктора одного. Неделя до того, как он снова станет её мужем, до того, как они снова станут семьёй. Неделя — это целая вечность, особенно когда каждый день похож на предыдущий, наполненный отчаянием и безысходностью. В спальне Ася села на кровать, обняла себя руками и закрыла глаза. Слёзы сами собой покатились по щекам. Ей казалось, что она тонет в океане бессилия, и никто не собирается её спасать. Виктор обещал помочь, но его обещания с каждым днём становились всё более пустыми. Он говорил о любви, но поступки говорили об обратном. Работа, поставки и деньги оказались куда важнее её чувств, их семьи. Настолько привыкла делать всё "на автопилоте", что сама не замечала, как ложась ночью в постель покачивается и хлопает ладошкой тело возле себя. Так Вика успокаивалась и засыпала быстрее. -Ась, меня не надо по попе хлопать, я сам могу уснуть – Услышала шёпот мужа над ухом. Ася подскояила от неожиданности и резко села в кровати. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, запертая в клетке. Она судорожно пыталась отдышаться, глядя на мужа в полумраке спальни. Его голос, тихий и полный тоски, эхом отдавался в голове. Виктор обнял её, прижал к себе крепко, будто стараясь согреть своим теплом заледеневшую душу. -Где Вика? -Спит в детской. Я уложил её час назад, помнишь? Ты проверяла дверь, мы услышим, если она проснётся. Ася отстранилась от мужа, в серых глазах плескались непонимание и ужас. Она не помнила, чтобы он укладывал дочь. Не помнила, как проверяла дверь. Память подводила всё чаще, превращая жизнь в череду смутных обрывков. -Ты совсем не спишь, да? – Прошептал Виктор, мягко касаясь родинки на её щеке – Пожалуйста, Ась, давай поговорим. Нам нужно поговорить. -Давай поговорим. Только не о ней, не о нас. О чём-то отвлечённом. -Хорошо – Виктор вздохнул и взял её руку в свою. Это прикосновение, когда-то такое желанное, теперь вызывало лишь острую боль – Что хочешь на день рождения? Ася пожала плечами, не зная, чего хочет. Раньше бы попросила очередные серьги или брендовую сумку. Материальные блага давно перестали приносить радость, а о нематериальных она даже не смела мечтать. Счастье казалось чем-то недостижимым, словно мираж в пустыне. Больше не хотела никуда улетать. Путешествия и новые страны уже не манили, а воспоминания о прошлой поездке к морю вызывали лишь тошноту. Была самой счастливой на свете в те две недели отпуска, но сейчас даже собственный день рождения не радовал, не говоря уже о дне рождении мужа и годовщине их свадьбы. Все эти дни отмечены в её жизненном календаре чёрным и так некстати шли друг за другом. -Я ничего не хочу, Вить. Отмечать, наверное, тоже. -У тебя юбилей. Как вспомню своё двадцатилетие… -В твои двадцать у тебя не было мужа, на которого ты смотреть не можешь спокойно, и ребёнка, от которого воротит – Ася потёрла виски, прижимаясь грудью к своим коленям. Надрывным шёпотом заговорила, обняв свои ноги – Я не могу, понимаешь? Не могу. Я не люблю её. Что я за мать такая, если не могу полюбить своего ребёнка? Она плачет, а мне на стену лезть хочется, потому что я не хочу к ней подходить. Плачет, а я хочу, чтобы она заткнулась, исчезла, слезами своими захлебнулась. Всё что угодно, лишь бы её больше не существовало и у нас всё стало, как раньше. Без неё. Я кричу на свою дочь двухмесячную, проклинаю её, а она смотрит на меня так грустно как будто не понимает, почему мама просит её умереть, если она рождена жить. Голос дрожал, срываясь на рыдания. Вина, стыд и отчаяние переполняли, не оставляя места для надежды. Виктор молчал, смотря пустым взглядом перед собой. Знала, что он видел всю боль, чувствовал страдания, но не мог найти слов утешения, потому что испытывал те же чувства, когда видел её рядом с дочерью, в которой сам не чаял души. -Ты просто устала. Ложись. Иди ко мне. Ложись ко мне, поплачь, я тебя обниму. Я придумаю что-нибудь, отдохни. Виктор притянул её к себе, уложил на кровать и крепко обнял. Ася уткнулась лицом в его плечо, продолжая рыдать. Он гладил её по волосам, шептал успокаивающие слова, но ничего не помогало. Чувствовала себя сломанной, никчёмной, недостойной быть матерью. Ночью Ася проснулась от странного ощущения, что спит слишком долго. Пошарив рукой по кровати, приподнялась, разлепляя слипшиеся веки. Виктора рядом не было. Хотела бы лечь спать дальше в надежде, что он сам встал к дочери, но прислушавшись насторожилась. Из детской не доносилось никаких звуков. Набросив халат, Ася поплелась по комнатам, пока не обнаружила мужа в кабинете, спящего на разложенном диване. Никогда не видела, чтобы он спал настолько компактно, не раскидывая в стороны руки и ноги. Этим был занят другой человек. Маленький человечек раскинулся рядом с отцом в позе звезды. Умилившись тому, что они даже спят одинаково, Ася тихонько подошла к дивану, стараясь не разбудить спящих и присела на край. Как бы не старалась быть тихой, Виктор всё же услышал её шаги сквозь чуткий сон и открыл глаза. -Чего проснулась? – Сонно пробормотал мужчина, потирая глаза. -Отвыкла так долго спать – Ася не сводила взгляда с сопящей дочки. В этот момент Вика выглядела такой крохотной, беззащитной. Чувство умиления быстро сменилось разочарованием. Дочь была совсем не похожа на неё. Словно чужая и она не участвовала в её рождении. Мотнув головой, дабы отогнать эти мысли, Ася повернулась на мужа – Вы почему здесь? -Мелкая проснулась ночью, плакать начала. На смеси, конечно, полегче стало. Могу теперь не напрягать тебя, сам к ней вставать. Да и тебе кормить не особо нравилось. -Не нравилось. Но так я хоть какую-то связь с ней чувствовала, а сейчас… - Продвинувшись по дивану, Ася свернулась калачиком и положила голову на живот мужа, стараясь не задеть ребёнка – В ней вообще ничего моего нет. Она так на тебя похожа, а мне как будто чужая. Виктор вздохнул и осторожно погладил её по голове, привычным жестом убирая прядь волос с лица. Знала, что ему ничуть не легче. Он хотел детей, хотел семью. Настолько, что пошёл на подлость с таблетками и теперь винил себя во всём происходящем. Порой думала, если бы он дал ей чуть больше времени, смогла бы согласиться на ребёнка и сейчас всё могло быть иначе. Но этого не случилось. И теперь глядя на дочь, Ася видела в ней лишь напоминание о предательстве, ошибку, по насмешке судьбы совсем не похожую на неё. -Она совсем маленькая. Израстётся, поменяется десять раз, станет на соседа похожа – Не смогла не усмехнуться на реплику мужа. Шутка казалась настолько абсурдной и неуместной, что показалась смешной. Виктор прекрасно знал, что она никогда даже не думала о других мужчинах, не говоря уже об изменах. -Главное, чтобы ни у какой Леночки из кадров не появился такой же карапуз рыжий с голубыми глазками. Не хочу наследство делить. -Ой, гадюка. Какая ты змея всё-таки, ни одной возможности подколоть не упустишь. А казалась такой милой девочкой-припевочкой – Виктор тихо хохотнул, проведя большим пальцем по её растянувшимся в улыбке губам – Не, ты всегда была гадюкой. Я запомнил, как ты отцу сказала, когда мы тебе про свадьбу сообщили: "Спасибо, что он хоть не убогий". Ася прыснула от смеха, прикрывая рот рукой. Не понимала, как он мог запомнить такую мелочь. Да, тогда она действительно была избалованной девчонкой, презирающей и его, и их договорной брак, заключённый против воли. Чего только стоила попытка отравить его конфетой с ореховой начинкой на свадьбе. Подумать не могла тогда, что сможет полюбить. Может, с Викой будет также. Пройдёт время, обида утихнет, и она сможет полюбить их дочь. Осторожно прикоснувшись к крохотной детской ножке, Ася закрыла глаза, чувствуя, как сон снова начал накрывать от тепла мужа и того, как он ласково перебирал её волосы. Утром девушку разбудил не аромат кофе или завтрака, а детский плач под боком. Старалась сделать вид, будто не слышит, но крик усиливался с каждой секундой. Знала, что Виктор уехал уже давно, он по очереди перенёс их обеих на кровать в спальне перед уходом, и кроме неё больше некому успокоить дочь. -Да хватит орать! – Взвизгнула, садясь на кровати. Вика, словно оторопев от такой реакции матери, на секунду замолчала, но вновь разразилась истеричными рыданиями. Ася и сама была готова выть в такт ребёнку от безысходности. Качая на руках малышку и идя с ней на кухню, чтобы накормить, думала лишь о словах мужа. Ей нужно было продержаться всего неделю. Неделю жить в аду, наполненном детскими криками, грязными бутылочками, пелёнками и кофе, который вновь останется стоять на столе до вечера так и не тронутым. Казалось, девочка не смолкала ни на секунду. Стоило Асе уложить её спать и зайти в ванну, чтобы умыться, Вика вновь начинала плакать. Стоило потянуться к сковороде, где стоял недоеденный мужем завтрак, Вика начинала плакать. Стоило присесть в детской на полу и тихо заплакать, пока дочь спит, Вика просыпалась и начинала истерить. К вечеру Ася чувствовала себя зомби из какого-нибудь американского фильма. Молча сидела на диване в гостиной, откинувшись на мягкую спинку и медленно трясла погремушкой перед затихшей Викой. Веки слипались. Если бы не мурлыкающая под боком Шанель, вовсе бы уснула, растворившись в минутах редкой тишины. -Подвинься немножко – Шёпотом попросила хлопающую большими голубыми глазами девочку. Так, будто она могла её понять. Сдвинув дочь к спинке, Ася свернулась калачиком на краю дивана, невольно уткнувшись в голову чуть больше её ладони. В нос ударил еле уловимый запах детской присыпки, смеси, порошка и чего-то необъяснимого. Пушистые светлые волосики, смешно торчащие в разные стороны, защекотали ноздри. Ася закрыла глаза, стараясь удержать этот момент, когда девочка впервые не вызвала у неё отторжения. Осторожно взяла маленькую ручку в свою, словно боясь спугнуть такое редкое спокойствие. Слышала, как Вика засопела и сама начала погружаться в сон. -Малыш – Услышала сквозь сон едва различимый шёпот мужа – Ты ела? – Ася в ответ лишь промычала что-то нечленораздельное, отрицательно мотнув головой – Надо поесть. Я привёз пиццу с сыром, как ты любишь. Давай, надо покушать. -Где Вика? – Спросила, ощутив неприятный холодок в том месте, где совсем недавно её грело тепло крохотного тельца. -У себя в кроватке. Я уже давно дома, покормил, переложил, усыпил. -А ты можешь меня тоже так покормить, переложить, усыпить? – Бормотала, не разлепляя глаз. -Могу, но тебе не понравится детская смесь. Или пиццу пережевать? Ася недовольно подобралась на диване, не открывая глаз. Не хотела просыпаться, не хотела вставать, но желудок ныл от голода, приказывая взять кусок пиццы из коробки на журнальном столике. Двигалась по запаху, исходящему от её первого приёма пищи. Запах расплавившегося сыра и запечённого теста. Сквозь тонкую щёлку между веками видела, как Виктор садится рядом, осматривает её и открывает рот, чтобы что-то сказать. -Я завтра останусь дома. Ася чуть не подавилась куском пиццы. С недоверием смотрела на мужа. Ещё вчера Виктор твердил о поставках, ставя бизнес выше семьи, а сейчас говорит абсолютно противоположные вещи. Неужели её ночной крик души долетел до адресата. Это радовало, но за почти два года брака Ася слишком хорошо узнала своего мужа, чтобы поверить в столь резкие перемены. Виктору для всего были необходимы причины и сказанные ночью слова вряд-ли тянули на причину, по которой он мог отказаться от работы. Неужели она выглядит настолько жалко и беспомощно. Ася вспомнила, что умывалась с дочкой на руках, кофе и завтрак так и остались на кухне не тронутыми, а она снова нацепила на себя первую попавшуюся майку мужа, которая, удивительно, осталась чистой и сделала на голове высокий хвост, сползший набекрень. Она выглядит жалко. От модели с обложек глянцевых журналов не осталось ничего, а соблазнительная кошечка в полупрозрачных пижамах, какой всегда была дома убежала, испугавшись грязных пелёнок. Глаза бегали по мужчине в попытке выцепить хоть какой-то намёк на притворство, но он выглядел, как никогда, спокойным. Это пугало ещё сильнее. Он словно играл роль примерного мужа и отца, пряча свои истинные мотивы. Но если это игра, Ася была готова подчиняться его правилам. -Ась, я подумал и решил. Нам нужна няня. -Ты же говорил, что не подпустишь чужого человека к своей дочери. Это, вроде как, опасно – Ася скривилась, вспоминая тот неприятный разговор с мужем месячной давности. -Чужого я и не подпущу. Знаешь, сколько случаев, когда к кому-то из братвы так подбирались? Это… -Я помню-помню. Давай к делу. -Да, отвлёкся – Виктор провёл рукой по своим волосам, приглаживая непослушные пряди – Семья, в которой сейчас работает твоя мама, собирается переезжать в Ленинград. Значит, Алла Юрьевна освободиться и сможет работать у нас. Я с ней уже договорился. -Мама? – Переспросила Ася, недоверчиво хмурясь – Моя собственная мать, будет работать няней для нашей дочери? -Ну да, что так удивляет? – Виктор пожал плечами, внимательно всматриваясь в её лицо – Я думаю, лучше неё никто не справится. Она двоих своих вырастила, учительницей сколько проработала. И тебе будет спокойнее. Ася задумалась. Виктор прав, никто не справится с Викой лучше, чем родная бабушка. Её тревожила лишь финансовая часть вопроса. Станет ли он платить тёще за её работу или скажет что-то о родственной помощи. Знала, что Виктор не жадный скупердяй, но он любил деньги и ещё больше любил вести счёт деньгам. -Я, конечно, никогда не лезу в твой кошелёк, но ты будешь ей платить или это бесплатная помощь? -Буду платить. Цена вопроса тебя не касается. Твоё спокойствие бесценно. -Подхалим – Ася улыбнулась тому, как Виктор взял её руку в свою и поднёс к губам, целуя каждый пальчик. Каждое возвращение мужа Ася ждала, чтобы провести хотя-бы пятнадцать минут в одиночестве. Уж не знала, что случилось с Виктором, но второй день он выделял ей на себя целый вечер. Вечер, который Ася проводила в горячей ванне с бокалом вина. Намеренно растягивала банные процедуры, вымазывала на себя все крема, которые только находила в доме, сушила волосы дольше обычного, лишь бы не открывать дверь ванной и не возвращаться в мир, где царит хаос из грязных пелёнок и детского крика. Но сегодня она делала это не ради тишины одиночества. Хотелось выглядеть прилично. Так, как выглядела до беременности. Ухоженные волосы, идеально гладкая кожа, обмазанная арабским кремом с терпким запахом и облегающая комбинация в мелкую нежно-розовую сетку на голое тело. Став матерью, Ася стала забывать о своей роли жены. Сначала Виктор терпеливо ждал, когда она будет готова к близости после родов, а потом процесс, когда-то приносящий удовольствие, превратился в рутину и способ отключиться от проблем. Хотела, чтобы хотя-бы эта часть их жизни оставалась прежней. Наконец закончив с наведением марафета, от которого через десять минут не останется следа, Ася вышла из душной ванной. Проверив, спит ли дочь в кроватке, она прошла в спальню. Виктор рассматривал в свете прикроватной лампы какие-то очередные договора, но стоило ей появиться в дверном проёме, он застыл. Бумаги выскользнули из рук, рассыпавшись по ковру. Чувствовала, как кровь прилила к щекам. Скучала по такой реакции, по восхищённому взгляду с искоркой похотливого желания. Подойдя ближе, словно кошка охотящаяся за мышью, вальяжно и грациозно, она села к нему на колени и толкнула пальчиками в грудь, уложив лопатками на кровать. Ася щедро осыпала тело мужа нежными поцелуями, скользя с губ на шею и ключицы. Не помнила, когда последний раз чувствовала себя такой желанной, красивой, нужной. Не помнила, когда последний раз они оба были настолько увлечены друг другом. Утром девушку разбудил приятный аромат свежесваренного кофе из кухни и чего-то напоминающего по запаху блины. Приподнявшись на локте, Ася огляделась по сторонам. В спальне уже не было ни мужа, ни дочери, которую она принесла в кровать ночью, а часы показывали одиннадцать. С самого рождения Вики не спала настолько долго. Потягиваясь, Ася прошла в ванну, чтобы привести себя в порядок после сна, а затем на кухню, где царил уютный беспорядок. Гора блинов, грязные бутылочки в раковине, парочка подгоревших блинов на отдельной тарелке и Виктор, неуклюже орудующий деревянной лопаткой с дочкой в другой руке. Девочка сосредоточенно лепетала что-то на своём языке, разглядывая всё вокруг. Заметив её, Вика замотала руками и ногами, громко вскрикнув с довольной, беззубой улыбкой. -И тебе доброе утро, червяк синеглазый – Ася ласково улыбнулась девочке, кажется, впервые настолько искренне. Сон творил чудеса. Сон и то, что малышка провела вчерашний вечер и сегодняшнее утро с отцом, позволив ей отдохнуть – Надо съездить в сувенирный магазин, купить твоему папе медальку "Идеальный муж". Виктор бросил в её сторону ехидную ухмылку, чуть дёрнувшись от произнесённого слова. Словно до сих пор не мог привыкнуть к новому званию. Ровно также вздрагивал, когда первые месяцы после свадьбы Ася обращалась к нему "муж", не желая называть имя суженого, навязанного отцом. Теперь Виктор вздрагивал от слова "папа" и забавно бегал глазами, будто проверяя, к нему ли обратились. -Я не идеальный. Нет идеальных людей – Виктор отставил сковороду, ловко перехватил дочь в другую руку и поставил на стол перед девушкой тарелку с блинами и кружку с кофе – Ты сейчас позавтракаешь, соберёшься, отвезём Вику к родителям, съездим по магазинам, поужинаем в ресторане и вернёмся домой. Вдвоём. -Вика на ночь останется у твоих родителей? Она не слишком маленькая для ночёвок? -Не слишком. Завтракай и собирайся. Ася смаковала каждый кусочек блина, каждый глоток кофе. Давно не завтракала в тишине и уж тем более никогда не наслаждалась едой, приготовленной мужем. Виктор не умел готовить. Делал это отвратительно, порой так, что было невозможно есть, но поднатаскался за время в браке. Впрочем, как и она. Оба многому научились за эти два года, сильно выросли и, главное, научились слышать и ценить друг друга. Во всяком случае, ей хотелось в это верить.