Клетка для Снежной Королевы

Солнце робко заглядывало в щель неплотно задёрнутых штор, окрашивая комнату в нежные персиковые тона. Ася проснулась с улыбкой, медленно потянулась, ощущая жизнь, пульсирующую внутри. И дело вовсе не в ребёнке, готовом явится в мир в ближайшее время. Жизнь пульсировала в ней самой. Ещё несколько месяцев назад это казалось невозможным — быть здесь, в безопасности, вдалеке от кошмара, которым стало её существование. Но теперь она дышала воздухом свободы, вдыхала аромат утреннего кофе и тихой надежды. Такая хрупкая и долгожданная свобода, омрачалась тёмной тенью прошлого. Сердце болезненно сжималось при воспоминаниях о муже. Она любила Виктора несмотря на все жестокие поступки, на его мир, пропитанный насилием и кровью. Как бы ни старалась, не могла забыть его взгляд, яростный и одновременно умоляющий о прощении, когда его уводили в аэропорту. Знала, что поступила подло, но это был единственный способ вырваться. Ася знала, что Виктора уже давно отпустили. Его связи, влияние и деньги могли помочь в любой передряге. Но червь сомнения всё же грыз изнутри. Маленький червь, с которым она попросту не знала, что делать — их дочь. В гневе брошенное обещание отдать малышку в детский дом не имело ничего общего с реальными планами. Ася не хотела этого ребёнка, не захотела до сих пор, но и отказаться от частички себя не поднимется рука. Это часть их обоих, часть того мира, где они ещё были счастливы. День начинался, как и все последние месяцы, с утренней прогулки и лёгкого завтрака в ближайшем к отелю кафе. Кочевала из одной страны в другую, но тень Виктора никуда не исчезала. Она видела его лицо во снах, чувствовала присутствие в толпе прохожих. Понимала, побег лишь временная отсрочка. Он найдёт её и сделает это в ближайшее время, чтобы вернуть в Москву до родов. Представляла, как все три месяца на лице мужа вздуваются вены от злости, когда он вспоминает её слова в аэропорту. Жалела о вылетевшем "сдохни" и "сдам твоего выродка в детдом", но назад уже не отмотать. Поедая крем-брюле и запивая его крепким кофе, Ася оглядывалась по сторонам под тихую трель скрипок уличных музыкантов. Пристально наблюдала за прохожими, выискивая в лицах знакомые черты. Казалось, каждый второй мужчина смотрит на неё с подозрением, каждый третий — потенциальный посланник Виктора. Понимала, что прятаться вечно невозможно. Рано или поздно он её найдет. Краем глаза выцепила знакомую фигуру, мелькнувшую на противоположной стороне улицы. Светлые волосы, бликующие на солнце рыжиной, острый профиль, походка. Заморгала часто, словно пытаясь прогнать привидевшийся призрак. Снова обернулась и выдохнула с облегчением. Мужчина повернулся в анфас, засмотревшись на фонтан. С этого ракурса он даже отдалённо не был похож на Виктора. Паранойя стала её постоянным спутником, отравляя счастье свободы. -Girl, may I meet you? - За спиной раздалось. -I'm not getting acquainted. I'm married - Буркнула, приподняв руку с обручальным кольцом, не выпуская из второй чашку с кофе. -Рад, что ты об этом не забываешь. Вздрогнула, пролив кофе на белую скатерть. Сердце замерло в груди при виде мужчины, опустившегося на стул напротив. Впору было сорваться с места и бежать без оглядки, но с животом стало трудно даже ходить, не говоря уже о бегстве. -Нет. Пожалуйста – Ася головой крутила, чувствуя подступающие слёзы. В руку мужчины схватилась, осторожно вытирающего кофейное пятно салфеткой – Валер, я прошу тебя. Умоляю, не возвращай меня ему. Пожалуйста. Валера отложил салфетку и наклонился ближе, перегнувшись через стол. Его взгляд, прежде мягкий, теперь был твёрдым, как сталь, а прикосновения уже не согревали дружеским теплом. Крепкая рука, сжавшая маленькую, изящную ладошку казалась Асе кованной цепью. -Я тебя не осуждаю, ты поступила так, как должна была. Но понять не могу, как бы не старался. Ты же знала, что тебя будут искать и знала, что найдут. Поверь, мне очень жаль. Очень. Но я не могу сейчас прийти в твой номер без тебя. Витя ждёт там. Смотрела в глаза напротив и надеялась увидеть в них хоть каплю сочувствия, но Валера искрил смятением. Словно он тоже не знал, что будет правильным. -Фил, пожалуйста – Взмолилась, вырывая у него свою руку – Он не простит мне подставу с наркотиками. Он убьёт меня. -Не убьёт и твою подставу он простил. Я не должен был это говорить, но мы в Барсе уже неделю, на след вышли почти сразу. Пчёла просто хотел, чтобы ты ещё немного пожила свободно. Он видит, как ты счастлива и всё могло бы решиться иначе, не будь у вас ребёнка. Хотя если бы не было ребёнка, у вас не было бы вообще никаких проблем – Валера вздохнул, потёр переносицу и устремил взгляд в размазанное по скатерти пятно кофе – Я не понимаю этого его поступка, не одобряю. Я тоже хочу детей. Очень хочу. Но, в отличие от некоторых, не пойду на подлость и не стану подменять таблетки жены. Это мерзко даже для таких людей, как мы. И то, что ты его всё ещё любишь — чудо. -С чего ты взял, что я его люблю? Витя так сказал? Он убил всю любовь – Ася усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. Смех сквозь слёзы. -Я это видел. В новогоднюю ночь перед побегом ты не играла любовь к нему, а была искренна. И то, что в аэропорту ты предлагала никуда не лететь — тоже говорит о любви. Ты была готова простить, если бы он передумал лететь. Ася отвернулась, рассматривая проплывающие мимо лица прохожих. Она любила Виктора, это было правдой. Но готова ли простить, не понимала по сей день. Пугало то, что муж пришёл не сам, а отправил своего друга, хотя сам, как оказалось, находится буквально в километре от неё. -Я не вернусь в Москву. Можешь так и передать – Тихо прошептала Ася, глядя Валере прямо в глаза – Дай мне фору десять минут, я сбегу. На мне столько золота и бриллиантов, что я смогу до старости жить в бегах. А дочь…рожу и отдам Вите. Пускай воспитывает её сам, но отпустит меня. -Вернись с ним в Москву. Так будет лучше для всех. Вы любите друг друга, у вас скоро родится ребёнок. Попытайтесь наладить отношения, спасти свою семью. Пойми, он не даст тебе сбежать. -Хорошо, я вернусь с вами в Москву. Но не потому что хочу что-то налаживать и спасать. А потому что он снова это сделал. Снова не оставил мне выбора. Ася поднялась со стула настолько резко, насколько могла в своём положении. Думала, возможно, так действительно будет лучше. Скитаться по городам и странам становилось всё труднее, приближался срок родов, а вместе с тем и страх. Страх самих родов, страх не справится с ответственностью, страх остаться одной с нежеланным ребёнком. Ася понимала, что пытается найти себе оправдания, причину, по которой так быстро сдалась и согласилась вернуться к мужу. Миллион раз представляла эту встречу. Представляла, как плюнет Виктору в лицо или выскажет ему всё, что думает. Также часто представляла, как бросится к нему в объятия и начнёт извиняться за подставу в аэропорту и побег. Но в реальности всё оказалось иначе. Асю словно парализовало, когда она увидела мужа в своём номере. Виктор сидел на диване с запрокинутой на спинку головой и закрытыми глазами в окружение чемоданов с её вещами. Не хотелось больше кричать, обвинять, обнимать. Хотелось провалиться сквозь три этажа отеля под землю или раствориться в воздухе. Виктор открыл глаза, и Ася ощутила разливающееся в груди тепло. Он был такой живой, настоящий, с усмешкой играющей на губах и этим собственническим восхищением в глазах. Он до сих пор смотрел на неё как на самое красивое и драгоценное сокровище во вселенной. Сокровище, принадлежащее ему. Услышала звук двери закрывшейся за Валерой. Они остались вдвоём и теперь стало по истине страшно. Не двигалась, когда Виктор встал с дивана и подошёл к ней. Не замахивался, не пытался обнять, лишь остановился в нескольких шагах, протянул руку и коснулся её щеки, погладив родинку большим пальцем. Его прикосновение было таким нежным и робким, что Ася не выдержала и заплакала. Впервые за долгое время слёзы были не от страха, а от облегчения. От того, что теперь не осталось неизвестности, будущее определенно, всё стало предельно понятно. Будто она наконец оказалась на своём месте. -Я очень скучал по тебе - Его голос был тихим, хриплым от долгого молчания, в нём звучала какая-то неведанная до этого любовь и нежность. Виктор попытался обнять девушку и Ася уже была готова обвить мужскую шею, прижаться максимально близко, чтобы ощутить родной запах и тепло, но он остановился, врезавшись в её подросший живот - По вам. Скучал по вам. Ася всхлипнула, и Виктор осторожно обнял её, стараясь не сдавить живот. Она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый аромат одеколона и кожи. Запах дома. Запах безопасности. Запах прошлого, от которого она так отчаянно пыталась убежать. -Валера сказал, ты простил меня за подставу с наркотиками – Тихо произнесла, не зная, что именно должна сказать. -Конечно, простил – Виктор согласно кивнул и поцеловал её в лоб – Я много лишнего сказал в аэропорту, извини за это. Брата твоего я не трогал, с тобой ничего делать не собираюсь. С кошкой, кстати, тоже всё нормально. Забрал Шанель у Оли сразу, как меня отпустили. Кормил, ухаживал, гладил. Искала в голубых глазах мужа намёк на подвох, знакомую злость, но видела лишь раскаяние и какую-то детскую, наивную надежду. Надежду на то, что между ними всё может наладиться. -Вить, я там тоже много сказала и прошу за эти слова прощения – Ася нервно облизнула губы, отходя на шаг назад – Но я не могу простить тебя. Все три месяца думала, пыталась понять, оправдать, но не могу. Ты не просто обманул меня или снова пренебрёг мной ради своих желаний. Да, у нас скоро родиться ребёнок. Но он появился из-за твоей лжи, потому что ты его хотел. Я не хотела детей и не хочу. Пыталась тебя простить, пытаюсь до сих пор, но не могу. Не могу простить тебе то, что не люблю нашу дочь. -Малыш, понимаю, тебе нужно время. Чтобы простить, чтобы полюбить дочь, но… -Нет, ты не понимаешь. Я не хочу её. Не хотела изначально и не хочу сейчас. Дети — твоя мечта, а не моя. Я очень боюсь, что никогда не смогу её полюбить, что стану плохой матерью, что она будет видеть, как мама ненавидит папу за её существование – Ася покачала головой, горло пересохло мешая ей говорить. Чувствовала себя чудовищем, произнося эти слова вслух, но она не любила ребёнка внутри себя и больше не могла молчать об этом – Ты сделал это, потому что хотел удержать меня. Но меня не нужно было удерживать, потому что я не хотела уходить. Я хотела быть твоей женой, хочу этого сейчас. Но я не хочу быть матерью, пойми уже наконец. Виктор молчал, глядя ей в глаза. Его лицо исказила гримаса боли. Он явно не ожидал такого признания, надеялся на примирение, а получил лишь безжалостный приговор. В голубых глазах мелькнула тень прежней ярости, но быстро погасла, сменившись разочарованием. Ася боялась того, что он скажет, но ещё больше боялась, что он просто уйдёт, оставив её один на один со страхами и нежеланным ребёнком. -Хорошо. Чего ты хочешь? Свободы? Будет свобода. Вернёмся в Москву, родишь, откажешься от дочери, разведёмся и будешь жить как хочешь. Ася опешила. Не ожидала, что Виктор согласится так легко. Её вырвавшийся крик души, должен был вызвать бурю гнева, упрёки, мольбы остаться. Вместо этого получила лишь холодное согласие и чёткий план действий, будто он уже долго думал о таком исходе. Внутренности сжались от обиды и осознания, что она, возможно, только что разрушила свою жизнь окончательно. -Ты…ты серьёзно? -Вполне. Я хотел тебя удержать, хотел, чтобы ты была моей. Но какой смысл, если мы оба несчастны? Я за пол года беременности столько дерьма от тебя наслушался, сколько за всю жизнь ни от кого не слышал, а потом ты вообще сбежала. Ребёнок не должен расти в такой обстановке, ты права. Вернёшься на работу, будешь опять по подиуму ходить в красивых платьях. Я как-нибудь свою дочь выращу, няню найму, поваров, кого ещё там надо, маму ей найду. У всех сбудется мечта. Ты мечтала о карьере, я о детях. Все будут счастливы. Ася молчала, не находя, что ответить. Мечтала о свободе, о возвращении к прежней жизни, но теперь, когда эта возможность была так близко, её охватывала паника. -Подожди минутку. Ты использовал меня как инкубатор, а теперь хочешь вот так просто выкинуть? Наигрался? -Я не использовал тебя как инкубатор. Я хотел, чтобы мы были вместе, семьёй. Но ты со мной несчастлива. Не смею держать – Виктор пожал плечом, демонстрируя своё бессилие - Родишь, откажешься от дочки, разведёмся и вернёшься к своей жизни. В нашу я тебя не пущу никогда. Чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Радость от предстоящей свободы смешивалась с горечью потери. Потери его, своего ребёнка и себя. Так долго мечтала о свободе, но теперь, когда она была у неё в руках, всё казалось пустым и бессмысленным. -Но я хочу знать, что с ней всё в порядке. Хочу видеть её хотя-бы иногда. И как ты можешь говорить о разводе и какой-то другой маме для нашей дочери? Мы ведь…любим друг друга. -Ась, любовь иногда бессильна. Не все проблемы решаются поцелуем принца. Мы не в сказке, да и я нихрена не принц, сама знаешь – Губы Виктора скривились в ироничной усмешке, но в глазах плескалась всё та же грусть – А по поводу ребёнка ответ — нет. Ты не хочешь этого ребёнка, и я не могу заставить тебя его полюбить. Я сделаю всё, чтобы наша дочь была счастлива, даже если для этого мне придётся растить её одному. А ты должна жить так, как хочешь. Для меня и для неё ты умрёшь сразу после родов. -Ты ставишь меня перед выбором? Свобода или ты и наш ребёнок? -Разве ты не этого хотела? Я каждый день в браке слышал, как ты хочешь распоряжаться своей жизнью. Распоряжайся, в чём проблема? Хотела сама быть ответственной за свою жизнь? Будь. Возьми на себя ответственность и сделай выбор. Ася в отчаянии качала головой, чувствуя, как рушится мир вокруг. Не хотела такой свободы. Не хотела возвращаться к прежней жизни, где не было Виктора, где не было этого маленького человечка, пусть и нежеланного. Она всегда просила у мужа одно — выбор. Право распоряжаться своей жизнью. И вот теперь, когда он дал ей это право, хотелось ничего не выбирать. Хотелось, чтобы от неё снова ничего не зависело. Внезапно Ася почувствовала нечто похожее на озарение. Или же это была лишь ничтожная попытка удержаться в привычном мирке, где всё решает муж, а она только подчиняется. -Хорошо. Я выбираю свободу – Ася попыталась изобразить максимально непроницаемое лицо. В планы не входило отказываться от дочки и уходить от мужа, она лишь хотела посмотреть на реакцию Виктора. -Ты ребёнка своего бросишь? Меня? Ась, ты сдурела что-ли? – Виктор прищурился, будто пытаясь уловить проблеск здравого смысла в её словах. -Вооот, узнаю своего мужа. А то играет он мне тут в благородного рыцаря. Ты плохой актёр, Пчёлкин. И человек мерзкий. Пытаться надавить с помощью ребёнка — даже для тебя низко. -Умная стала? Шагай на ресепшн, выселяйся и домой. Билеты куплены, у тебя час на сборы. Ася усмехнулась, чувствуя, как они возвращаются в привычное русло. Игра возобновилась, и она была готова в ней участвовать. Виктор давил на жалость и хотел заставить её сделать выбор, чтобы в будущем оправдываться чем-то в духе "Ты сама решила быть со мной", но она слишком хорошо знала его, чтобы повестись. -Я вернусь с тобой. Обязательно вернусь. Но только потому что моё обещание превратить твою никчёмную жизнь в ад ещё в силе. Виктор недовольно фыркнул, но в его взгляде мелькнуло облегчение, а губы дрогнули в слабом подобии улыбки. Отвернулся, вероятно, чтобы она не заметила этих прорвавшихся эмоций. Её бесконечные истерики и скандалы явно привлекали его больше перспективы воспитывать дочь одному. Ася подошла к мужчине, обняла со спины, уткнувшись носом в его шею. Он пах домом, безопасностью и чем-то необъяснимо притягательным. -Ась, я обещаю, что больше никогда не буду ставить свои "хочу" выше тебя. Поверь мне. -Постараюсь. Виктор помог ей собрать оставшиеся вещи. Он двигался уверенно и спокойно, словно этого расставания на три месяца не было. Ася наблюдала за ним, пытаясь уловить хоть малейший признак обмана. Хотела поверить и поверила бы, если бы не знала своего мужа. Была уверена, она единственная, кто видел его настоящим. Всю гниль и любовь, собранную в человеке, меняющемся будто хамелеон. Изворотливый, гадкий, жестокий, но вместе с тем нежный и любящий. В самолёте между Барселоной и Москвой не спускала глаз с Виктора. Не могла поверить, не могла простить. Вдали от него показалось, ненависть отступила, но сейчас Ася вновь чувствовала, как в глотке поднимается отравляющая желчь. Снова вернулась в то состояние перед побегом. Будто балансировала на тонком канате между ненавистью и любовью, заваливаясь то в одну, то в другую сторону. Надеялась, что в Москве они найдут в себе силы сесть и обсудить все их проблемы, придут к чему-то общему. Но дни шли, Виктор пропадал в офисе или запирался от неё в кабинете, прячась от придирок, которых от этого становилось только больше. Если верить предположениям врачей, Ася могла родить в ближайшую неделю, а то и несколько дней. Живот, казалось, стал неподъёмным. Хотелось только есть, спать и изредка склонять мужа к исполнению супружеского долга. Не простила его, продолжала огрызаться, не подпускала к себе. Лишь иногда сама приходила к нему, когда нуждалась в близости. Иногда, когда уходила в ванну после получения желаемого, задерживала взгляд на лице Виктора. Никогда не противился её порывам, но после всегда выглядел так, словно его изнасиловали. Так как выглядела она после первой брачной ночи, когда он взял её против воли. В такие моменты ненависть отступала, давая волю проблескам совести, хоть перед ним жалости и не показывала. Стоя в белье перед зеркалом в спальне, Ася поглаживала свой живот. Не понимала, почему все вокруг твердят о её миниатюрности, если у неё тоже есть глаза, которые прекрасно видят эту приводящую в ужас картину. Толчки дочери не вызывали в ней ничего, кроме желания выплюнуть органы, по которым она колотила своими маленькими ножками и ручками, будто пытаясь выбраться наружу прорвав кожу. -Я сильно набрала? – Словно в пустоту бросила, не глядя на мужа, стоящего в проёме спальни. -Ты набрала столько, сколько положено набирать беременным на этом сроке. -Мне не нравится. Как будто снова токсикоз начинается, когда в зеркало смотрю. Пузо огромное, как у Карлсона. Мерзость. Виктор вымученно вздохнул, специально стукнувшимь головой о дверной косяк. Знала, что ему тоже многое не нравилось, но он предпочитал держать своё мнение при себе, потому что понимал, что сейчас любое неосторожное слово могло спровоцировать бурю. Ася, как оголённый провод, искрила от малейшего прикосновения. -Знаешь, я всё надеялся, ты привыкнешь, сможешь принять – Заговорил, на кровать усаживаясь – Нихрена не меняется. Она ещё не родилась, а ты её уже ненавидишь. Ладно меня, но её то за что? Тебе совсем не жалко нашу дочь? -Жалко у пчёлки в попке, тебе ли не знать – Ася язвительно скорчила физиономию полную отвращения, к насекомому и к его созвучной фамилии, которую он заставил её взять в ЗАГСе – Фу, какая стрёмная фамилия. Моя лучше была. Заметила, как Виктор стиснул зубы настолько, что его и без того очерченные линии челюсти стали выпирать ещё больше. Сглотнула нервно, испугавшись сжавшихся до побеления костяшек кулаков. Была уверена, муж не ударит, но грань его терпения стала слишком тонкой и она ходила по краю. -Ты специально меня провоцируешь? Ась, я уже говорил, что не бью женщин, но это не значит, что можно не фильтровать базар. Всё же более менее нормально было, когда мы прилетели. Чё опять не так? -Нормально всё – Отмахнулась от него, как от назойливой мухи – Просто волнуюсь перед родами. -Перебарщиваешь с волнением. Я же рядом буду, в коридоре. -Может, взять маму с собой? Или тебя? -Нее, я точно пас – Виктор скривился так, будто из неё будет выходить не их ребёнок, а нечто инопланетное и чужеродное – Мужикам там делать нечего. Маму бери с собой, а я откажусь. Ты слишком паришься. Ася отвернулась к зеркалу, стараясь не выдать разочарования. В отражении она видела лишь беременную женщину, уставшую и озлобленную на весь мир. Веки прикрыла, будто ища в памяти момент, когда они ещё были счастливы. Те первые месяцы после свадьбы, когда после всего ужаса он влюбил её в себя, казались каким-то недостижимым раем. Ей хотелось вновь любить его настолько слепо и безрассудно, чтобы перестать замечать очевидные минусы. Но теперь это было невозможно. Нижнюю губу закусила, чувствуя, как по щекам начинают катиться слёзы безысходности. Тихо всхлипнув, Ася развернулась к Виктору, но смотрела сквозь него, словно он был прозрачным. Образ счастливой себя, гуляющей с ним под дождём в Париже, болезненно кольнул сердце. Тогда казалось, что весь мир у их ног, а будущее безоблачно и прекрасно. Сейчас же их мир напоминал минное поле, где каждый неверный шаг мог привести к взрыву. Виктор смотрел на Асю, казалось, замечая каждый взмах мокрых ресницу, каждый след от слезы на щеке. Гнев в его глазах медленно сменялся усталостью. Разрывалась между тем, чтобы прогнать его и обнять. Боль от этих метаний была настолько сильной, что она ощущала её физически. Серые глаза расширились от осознания. Раскрыв рот в немом крике, Ася сделала шаг вперёд и с силой, соразмерной испытываемой боли, сжала дрожащей рукой плечо мужа. -Вить, схватки начались – Промычала, пытаясь объяснить, от чего её так резко скорёжило – А почему сразу так больно то? -Потому что говорили же не нервничать – Виктор резко вскочил, его лицо мгновенно утратило все признаки злости, уступив место панике – Щас скорую вызову. -Издеваешься? Пока они доедут, сам роды принимать будешь. -А если ты у меня в машине родишь? Там чехлы нов… - Встретившись с её убийственным взглядом, под руку девушку подхватил – Понял. Заткнулся. Ася, обхватив живот руками, шла к выходу из дома, старалась дышать ровно, но получалось с трудом. Боль накатывала волнами, с каждой секундой становясь всё сильнее. Врач был прав, когда говорил, что постоянные нервы не доведут до добра. Удивлялась, как ей вообще удалось доносить ребёнка до девятого месяца. -Врачу позвони – Простонала Ася, с трудом переставляя ноги по крыльцу. Виктор, запутавшись в собственных движениях, выронил телефон из кармана брюк на плитку – Пчёлкин, я щас вырву твои руки кривые. Виктор нахмурился очередной колкости, но промолчал. Подхватил телефон и, матерясь себе под нос, набрал номер врача. Судорожно объяснял ситуацию, попутно помогая Асе добраться до машины. Каждая ступенька крыльца, каждый шаг давались ей с неимоверным трудом. Усадив девушку на переднее сиденье, Виктор рванул с места. За рулём он превратился в другого человека. Собранного и решительного. Мчал по ночному городу, лавируя между редкими машинами, словно профессиональный гонщик, попутно нарушая все правила дорожного движения. Ася молчала, стиснув зубы, и лишь изредка издавала тихие стоны. Думала только об одном — хоть бы с малышкой всё было хорошо. К больнице Асе начало казаться, что тело больше не её. Чувствовала, как спазмы усиливаются от малейшего шевеления. Если бы муж не нёс её на руках, не смогла бы сделать и шага. В приёмной Виктор осторожно погрузил девушку на каталку, привезённую подоспевшим доктором, и сдвинулся в сторону, уступая место суетящимся вокруг врачам. Ася схватила его за руку, что было сил. -Не бросай меня. Пожалуйста. Не оставляй меня одну – Умоляла, тяжело дыша. -Я не пойду с тобой, мы уже обсуждали. Буду здесь, в коридоре. Всё нормально, не паникуй. -Мне очень страшно. Пожалуйста, Вить. Ты мне нужен – Ася чуть не заплакала от боли, которую испытала, произнося эти слова. Пересилить себя и ненависть к мужу оказалось гораздо труднее, чем переносить болезненные схватки. Виктор замер, глядя в её полные слёз глаза. Видела, он борется сам с собой. Принципы и убеждения схлестнулись в войне с любовью и страхом за неё. Поразмыслив пару секунд, Виктор кивнул и повернулся к медперсоналу. -Я могу остаться с женой? Ася знала этот тон. Он не спрашивал. Приказывал, но её врач, вероятно, этого не понимал. -Не положено, Виктор Павлович. -Это риторический вопрос. Напишешь потом список, что вашей больничке надо, я останусь со своей женой. -Халат наденьте – Врач, побледнев, кивнул и сунул Виктору в руки белый халат. Тот накинул его на плечи и, поравнявшись с каталкой, крепко сжал ладонь Аси. В родильной палате, в перерывах между криками, если так можно назвать нечеловеческий рёв, выходивший из глотки и хлёсткими четырёхэтажными матами, чувствовала, как в её руке трясётся рука мужа. Впервые он не ругал за брань. Впервые видела этот животный страх в голубых глазах каждый раз, когда она крепче сжимала его руку и издавала звуки жителей преисподней. Хотела бы не кричать на всю больницу, но это казалось невозможным. -Руку… - До ушей донеслось – Ася. Сквозь туман перед глазами смотрела за тем, как муж забирает у неё свою правую ладонь и тут же протягивает левую, в которую она вновь вцепляется. Жалость к нему почувствовала в моменте, когда заметила, как он пытается сжимать и разжимать в кулак посиневшие пальцы. Вряд ли он хотел здесь находиться, слушать крики, видеть, как её тело буквально разрывается. Была уверена, после этого его навсегда отвернёт от неё. Ни о каком влечение больше не могло идти речи. Стоило об этом подумать новая, самая болезненная, схватка напомнила, что думает она вовсе не о том. Как только раздался детский плач, прежнее отвращение к миру вернулось. Виктор сам отпустил её руку, чтобы прикоснуться к сине-зелёному склизкому младенцу, положенному врачами ей на грудь. Видела, как он хочет улыбнуться, но сдерживается из-за неё. Видела слёзы счастья, стоящие в голубых глазах. Асе бы тоже очень хотелось испытать хоть что-то к этому маленькому человеку, хотелось искренне улыбнуться, обрадоваться. Ничего не чувствовала, кроме всепоглощающей пустоты. Ничего из тех эмоций, о которых рассказывали рожавшие знакомые. Никакой безусловной любви. Только тихая ненависть. Ненависть к голубым глазам и рыжеватым волосинкам на голове девочки. Ненависть к невинной малышке за поступки её отца. Слёзы по щекам текли то-ли от усталости и бессилия, то-ли от того, насколько умилительно выглядит муж, наблюдающий за тем, как врачи взвешивают ребёнка. Ася отвернулась, уставившись в потолок с облупившейся краской. Захотелось курить. До тошноты. В горле першило от криков, во рту стоял привкус крови из покусанных щёк. Она чувствовала себя пустым сосудом, из которого выкачали все жизненные силы. Ей хотелось одного — провалиться в беспамятство и больше никогда не просыпаться. -Спасибо – Прошептал муж, глядя ей в глаза. В его взгляде читалась целая гамма чувств: благодарность, восхищение, любовь. Чувства, которые она не могла разделить. Ася закрыла глаза, отвернувшись. Она знала, что должна сказать что-то в ответ, изобразить хоть какую-то радость, но не могла. Слова застревали в горле, словно комья мерзкой, вязкой глины. Внутри всё кричало от бессилия. Она была сломлена и опустошена. Рождение ребёнка не принесло ей счастья. Лишь усугубило и без того невыносимую реальность. Врачи смотрели на неё, как на прокажённую. Не говорили прямо, но была уверена, что за спиной медсёстры не единожды обсудили её холодность к ребёнку. Девочку почти не уносили из палаты. Она, вместе со своим отцом, всегда находилась в зоне видимости, выводя тем самым из себя. Асе не хотелось броситься к ней по первому плачу, успокоить малышку и уж тем более приложить к своей груди. Хотелось, чтобы она просто замолчала или её не существовало вовсе. -Как назовём? – Спросил Виктор, глядя на то, как она держит на руках младенца. Неумело, через силу, потому что должна. -Какие варианты? -Не знаю. Мы же не обсуждали – Вспомнила, как муж сотню раз подходил к ней с идеями имён для будущего ребёнка после того разговора у его родителей, но каждый раз был послан – Выбирай, я на всё соглашусь. -Ого, у меня есть выбор. -Ась, не начинай, а. Выбирай имя. Меня калит, когда ты её называешь "девочка". Даже не "дочь", не "дочка", не "доченька", а просто "девочка" . Как будто она тебе чужая. Ася смотрела на их с мужем ребёнка и думала, что же в ней хорошего, за что можно зацепиться, чтобы дать имя. Ничего в голову не приходило. Словно, кроме "девочка", ей ничего не подходило. Лишённое красоты чудовище с инопланетным оттенком кожи. Подушечками пальцев бережно коснулась головы ребёнка. Мягкие волосинки чуть отличались цветом от её собственных. Они отдавали медовой рыжиной. Еле заметно, но Ася точно знала, от кого малышу достался этот оттенок волос. Девочка на неё смотрела, хлопая длинными ресницами. Глаза — единственное, что Ася находила в ней красивым. Точь-в-точь такие же её угораздило влюбиться. -Виктория – Спустя больше пяти минут молчания выдала – Вика. Виктор побледнел. Он смотрел на неё, пытаясь понять, насмешка это или очередная изощрённая пытка. Ася видела его смятение и наслаждалась им. Ей нравилось причинять ему боль, видеть, как он мучается. Это была та маленькая месть, на которую она способна. Она не могла простить его, не могла забыть, не могла побороться с тёплым чувством, которое иногда вырывалось наружу, но могла постараться сделать его жизнь невыносимой. Чтобы каждый раз, когда он называл свою дочь по имени, вздрагивал, вспоминая, всё что натворил. -Не нравится? У самого такое же – Язвительно выплюнула, пиля его взглядом полным отвращения. -Зачем? -Чтобы ты мучался. Чтобы никогда не забывал. Я очень надеюсь, что когда-нибудь, она придёт к тебе в слезах, убитая каким-нибудь таким же мудаком и спросит: "За что, папа? За что мне это?", а ты будешь сидеть и вспоминать все свои грехи, потому что она расплатится за каждый. Виктор отвернулся, прикрыв глаза рукой. Ася видела, как дёргается его кадык, как он сглатывает обиду, как пытается сдержать рвущиеся наружу эмоции. Не гнев и ярость, а боль. Боль, от которой ему хотелось выть и лезть на стену. Впервые видела его настолько сломленным, обессиленным. Ася чувствовала себя победительницей, но эта победа не приносила удовлетворения. Захотелось обнять его, поцеловать, вернуть всё на круги своя. Но это было невозможно, и он заслужил каждую секунду этого ада. -Ты желаешь этого и своему ребёнку. Когда ты говоришь, что… - Сглотнул, перед тем как продолжить – Вика — моя дочь, ты забываешь о том, что она и твой ребёнок. Дверь палаты тихо закрылась. Ася лишь хмыкнула в ответ, продолжая смотреть на маленькую Викторию, усердно сосущую её грудь. Ей вдруг стало жалко этого крошечного человека, ни в чём не повинного, обречённого расплачиваться за грехи своего отца и жить в мире полном жестокости. Но жалость тут же сменилась злостью и отвращением. Ненависть словно въелась в кожу, отравляя каждую клетку тела. Несколько дней в больнице тянулись мучительно медленно. Каждая смена пелёнок, каждое кормление превращалось в пытку. Ася старалась избегать прикосновений к дочери, словно боялась чем-то заразиться. Не позволяла приближаться к ребёнку никому, кроме её отца и своего брата. Одному из них даже позволила поцеловать малышку в лоб, но это был не муж. За каждым действием Виктора рядом с дочерью следила не моргая. Словно боялась, что девочка привыкнет к его нежности и любви, а потом будет страдать, когда это исчезнет, также как страдает она. Не собиралась устраивать никаких пышных выписок, потому что не считала рождение этой несчастной девочки праздником, да и муж не стал настаивать, видя её состояние. Он пришёл в палату, когда Ася уже переоделась из больничной ночнушки в обычную одежду и заворачивала дочь в белый конверт с розовой каёмкой. Молча сунул ей синюю бумажку с печатью. Глазами пробежалась по написанному. -Пчёлкина Виктория Викторовна – Заметила, как муж скривился, когда она шёпотом прочла имя дочки, будто в этот момент кто-то пырнул его ножом со спины. Ей нравилось, как его корёжит от одного только упоминания имени дочери, но видеть эту боль в его глазах было почему-то невыносимо. Хотелось обнять, прижаться и прошептать, что всё будет хорошо, но она не могла. Пробежавшись ещё раз по этому сочетанию букв, Ася почувствовала, как уголок её губ поднялся в невольной мягкой улыбке – Красиво. -Что именно? Бумажка или моя фамилия, как ты говоришь, стрёмная? – Без злобы в голосе спросил, вставая напротив неё. -Всё вместе. Красивое имя, красивое отчество, нормальная фамилия – Ася сама удивилась, как искренне и нежно это прозвучало. Всё, кроме последних двух слов. -Ну вот никак не смогла удержаться, чтобы не подъебать в конце, да? -Не могу отказать себе в удовольствии, прости – Скорчив ехидную гримасу, она передала мужу конверт с дочерью и уверенно зашагала к выходу, оставляя их обоих позади. Можно было бы оставить их здесь навсегда, испытала бы непомерное счастье. Но Виктор быстро нагнал её в коридоре и от минутного проблеска радости не осталось следа. Всё в нём вызывало желание уничтожить, стереть с лица земли. От фамилии до улыбки, в которую до беспамятства влюбилась. Но одновременно с этим, каждой клеточкой тела чувствовала притяжение, как к магниту. Он словно притягивал её к себе невидимой силой, не давая сделать шаг в сторону. -Ась, может, поговорим? – Спросил Виктор уже в машине, когда они выезжали с территории роддома. Молчание давило, душило, заставляло сходить с ума и, вероятно, он тоже это ощущал. -О чём? -Я знаю, что поступил неправильно. Знаю, что причинил тебе боль. Но я люблю тебя, Ась. Люблю больше жизни. Ты нужна мне. Я готов сделать всё, чтобы ты меня простила. -Вот так не надо говорить, у меня крайне извращённая фантазия – Ася безучастно смотрела через зеркало заднего вида на свёрток со спящей дочерью. -Всё, что захочешь. Всё, чтобы ты меня простила. Кроме развода, конечно. -Тогда застрелись. Сдохнешь, я тебе все грехи прощу, свечку в церкви поставлю за упокой, ещё и поплачу у тебя на могиле. Вытащи пистолет из кобуры и застрелись. По-другому от тебя избавиться невозможно. Виктор плавно затормозил, съехав на обочину с трассы. Выключил зажигание и повернулся к ней. В его глазах плескалось отчаяние, но ни тени злости. Он выглядел так, словно тонул в этом бессилии, оставшись один в кромешной тьме. Ася не могла видеть его таким. Он должен был злиться, кричать, обвинять её, возможно, впервые ударить, но не вот это. -Ты действительно этого хочешь? Хочешь, чтобы я умер? – Тихо спросил, глядя ей прямо в глаза. -Хочу. Я каждый день мечтаю о твоей смерти. Каждый чёртов день. Каждую секунду, пока ты рядом. Хочу видеть, как ты подыхаешь своими глазами – Таким же спокойным тоном ответила, не отводя взгляд. -Если это сделает тебя счастливой… Знала, что он никогда не решится на такое. Удавит её, но не пойдёт на это. Ася перевела взор к зеркалу, когда мужчина повернулся на заднее сидение. В груди неприятно засаднило, когда он коснулся пальцами пухлой щеки новорождённой дочки, о которой так долго мечтал. Никогда, даже в самом сильном отчаянии, не желала ему смерти, потому что ни на секунду не прекращала любить и сейчас это не было правдой. Лишь попытка уколоть его ещё сильнее. Виктор выпрямился на водительском сидении спустя несколько минут звенящей тишины, и она заметила блеск одинокой слезы на правой щеке. -Выйди из машины – Шёпотом попросил, сглатывая ком в горле. -Ты блефуешь. Я больше не поведусь на твои игры. -Выйди, пожалуйста. Вика спит. Ася усмехнулась его гениальной актёрской игре со стоящими в глазах слезами, но тут же почувствовала, как ладони предательски вспотели. Внутри всё сжалось в тугой комок. Сердце бешено колотилось, отбивая чечётку в ушах, но она послушно вышла из машины, желая досмотреть конец спектакля. Ветер трепал её волосы, а Виктор стоял, облокотившись на капот, и смотрел вдаль. -Я устал, Ась. Устал бороться с тобой, с собой, с нашей жизнью. Ты права, я поступил, как последняя мразь, и за это меня нужно наказать. Я бы не отпустил тебя, это тоже правда. Знал, что ты выберешь остаться, поэтому дал такой выбор. Но сейчас… Так хочу назад всё вернуть. Всё по-другому сделать. С самого блять начала. Не обдалбливаться на свадьбе, не насиловать тебя, не отталкивать, не делать тебе ребёнка. Ты была такой счастливой, влюблённой, доброй и я в тебе всё это убил из-за своего «хочу». Я очень хочу, чтобы ты была счастлива – Виктор подошёл к ней, взял её лицо в свои ладони и нежно поцеловал в лоб. Ася закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы – Я не могу больше так жить. Если поймёшь, что не справляешься с Викой, отдай её моим родителям. Они поймут, всё сделают. Ася открыла глаза, почувствовав, что муж убрал одну руку с её лица и увидела, как он копошится в кобуре у себя на поясе. В ушах зазвенело, а тело будто приросло к дороге, не подчиняясь сигналам мозга пошевелить хотя-бы пальцем. Попыталась закричать, но звук словно застрял в горле, не в силах прорваться наружу. Она видела, как Виктор подносит пистолет к виску, как вздрагивает его рука. Время будто остановилось, растягиваясь до бесконечности. Все чувства обострились до предела. -Нет! – Громко закричала, вытягивая руки вперёд и хватаясь за пистолет. Выстрел был настолько оглушительным, что от страха подкосились ноги, и она осела на землю. Тряслась, как лист на ветру. Перед зажмуренными глазами проносились обрывки воспоминаний, счастливые моменты, которые она так старательно пыталась забыть. Часто дышала, но ни один из вдохов, казалось, не доходил до лёгких. Ася медленно открыла глаза, боясь увидеть то, что навсегда изменит её жизнь, но перед ней стоял Виктор. Живой. Ствол пистолета в его руке смотрел в землю. Он протянул ей руку, помогая подняться. Ноги всё ещё дрожали, отказываясь держать, но с небольшим усилием Ася сделала шаг вперёд и обвила руками шею мужа. Так крепко, насколько могла. Зарылась лицом в его плечо, вдыхая родной запах одеколона и табака. Слёзы продолжали неудержимо литься, смачивая ткань рубашки. Ей было всё равно на чёрную тушь, размазывающуюся по белой ткани. Ей просто нужно было убедиться, что он здесь, рядом, живой. Что её кошмар закончился. -Прости. Пожалуйста, прости меня. Я не хотела этого. Не хотела, чтобы ты… - Замолчала, услышав над ухом глухой, гортанный вздох. Ася отстранилась от мужа и устремила испуганный взор на кровавое пятно, растекающееся по его рубашке в области плеча. Трясущимися пальцами коснулась окровавленной ткани. Вдруг осознала, что леденящий душу страх потерять его был сильнее любых обид, боли и ненависти.